А монстр ли?

Утро начинается не с кофе. В моем случае точно. Потому что мое утро началось с сидения на крыше чьего-то дома. Я наблюдала за семьей из дома напротив, периодически зевая, подперев подбородок кулаком. Это был дом того самого шерифа Рокса, о котором мне говорил Джереми. Из-за своего дурацкого желания встретиться с ним наедине, хотя бы в первый раз, я и пытала Джереми, запоминала адрес, и из-за этого же сейчас морожу себе почки, сидя на холодной крыше какого-то дома. Я ждала, пока семья шерифа уедет. Из подслушанных мною разговоров, поняла, что они всегда выезжают рано, маленькой девочке, дочке их, в садик было далеко ехать, поэтому уходили они из дома раньше, чем сам шериф. Участок находится в паре минутах езды, и десяти ходьбы, но мужчина все равно предпочитает ездить туда на машине. И вот, когда машина женщины отъехала, я, расправив крылья, спрыгнула вниз, спрятавшись за баками, сделала из себя обычного человека. Превращение было все еще болезненным, но не настолько, что бы действительно обращать на эту боль внимание. Несмотря на все это, тело меня слушалось безоговорочно, даже отсутствующая нога, и ее замена — протез, все равно ощущались как надо и действовали так, как было нужно мне. Выглянув из-за баков, оглядевшись, быстро перебежала дорогу к дому шерифа. Мужчина открыл мне почти сразу, но с оружием на изготовке. Он видел меня, как я неожиданно появилась из-за мусорных баков. Его взгляд через чур отчетливо почувствовался на себе сразу же. — Я чувствовал твой взгляд последние пару часов. Кто ты? — Это явно лишнее, шериф, — сказала я, отодвигая дуло пистолета от своего носа. — Я не за проблемами пришла, и сталкерила вас не по этому, я просто поговорить. Джереми спрашивал обо мне не так давно. — Мисс Диксон? — удивился он, а потом достал очки из нагрудного кармана и, напялив их на нос, сразу убрал пистолет. Без очков он меня не узнал, явно страдал близорукостью, но она не помешала ему направить на меня пушку, прямо в лоб. — Она самая, — кивнула и прошла в дом, потому что мужчина отошел в сторону и пустил меня. — Я думал ты в больнице, — я остановилась в коридоре недалеко, чуть обернулась, смотря на мужчину. — Недавно только в себя пришла после комы, — продолжил тем временем он. — Так и было, — я кивнула. — Несколько дней всего глаза открыла после семи месяцев пролеживания на койке, — я отвернулась, оглядываясь. — Тогда почему ты тут?! — воскликнул мужчина, явно только сейчас узнав подробности моего состояния. Он схватил меня за плечо, заставил обернуться, начал внимательно осматривать с ног до головы. Словно пытался найти какой-то изъян. — Потому что иначе все равно бы сбежала, — я осторожно смахнула его руки с себя, отступая. — Джереми же говорил с вами. Как много он рассказал? Я чувствовала от мужчины слишком странные эмоции. Кажется подобные должны испытывать родители к своим детям, но он не мой отец, а я не его ребенок. Я даже никогда его не знала, чтобы понимать, почему он так себя ведет и ощущает. Кто он такой? Почему? — О том, что тебя брат скинул с лестницы и о том, что каким-то образом он связан с моим помощником, — смутился мужчина под моим взглядом и отступил на шаг. — Так дружок Феликса ваш помощник? — усмехнулась я и отвернулась, было не по себе просто находится с ним рядом. — Тогда понятно, почему Джереми до него дотянуться не может. А то так бы давно уже на него управу нашел. Шериф тоже усмехнулся и подошел ко мне ближе. Джереми он знал. — Парень этот если уж упрется то от своего не отступит, — произнес шериф Рокс. — Но доказательств нет. — Думаю, в ближайшее время Джереми найдет их, — обернулась я к мужчине и замерла, он стоял стишком близко. — Во всяком случае, — я прикрыла глаза, — связь между ними он накопает, а доказательства, если понадобится сама достану. — Эй-эй, — взмахнул шериф руками, делая все же шаг назад, когда я сама ступила на него, пытаясь напугать и отогнать, потому что надоело, что он нарушает мое личное пространство, — ты в это не лезь. Штатским не положено. — Ну да, — усмехнулась я, продолжая наседать, но не так, чтобы можно было счесть это грубостью. — Я поговорить хотела с вами… По поводу Феликса. — Доказательства, малышка, — пожал мужчина плечами, отступая все же от меня на пару шагов и больше не делая попыток приблизиться. Все же я его смутила. — Пока их нет и суда соответственно тоже нет, — он отвел взгляд, но улыбнулся, ощутив удовлетворение. А меня это просто сбило с настроя и вообще я опешила, но собралась с мыслями быстро. Я его не понимаю. Он в чем-то удостоверился за мой счет. — Есть, — я тряхнула сумкой, что висела у меня на плече. — Записи с камер в моем доме сойдут за доказательства? Там не очень хорошо видно лица, однако все равно все, кто там есть — довольно узнаваемы. И ваш помощничек присутствует, между прочим. — Покажи, — тут же насупился мужчина и первым, огибая меня, но при этом бессознательно схватив за руку, пошел в свой кабинет, потащив за собой. Там он включил свой ноутбук и я показала ему найденные записи, кажется, при этом отчетливо слышала, как у него задергался глаз, а после того, как он досмотрел до конца, глубоко вздохнул и, закрыв рукой лицо, откинулся на свое кресло. — Дело не было заведено, — начал говорить он и раздосадовано ударил по подлокотнику своего кресла кулаком, — расследования тоже не было, хотя мне и показалось, что что-то не так, но я решил оставить все на Эвенса, а он дело сразу закрыл. Я об этом и не сразу узнал. Стоило самому всем заняться, — скрипнул он зубами. — Вы не могли знать, что так будет, — покачала я головой, стоя рядом. — Мне стоило подумать головой, а не полагаться на других. Твоя мама бы меня за это по головке не погладила. — Вы знали маму? — я действительно удивилась. Пусть мама и рано умерла, я никакого мужчины кроме отца рядом с ней не помню. Отец был патологически ревнив и не принимал никакого мужчину в мамином окружении. Доходило до того, что ее, как детского врача, он пилил за то, что она лечит подростков. Что было просто абсурдом. — Да. Она спасла меня однажды. Я в крупную аварию попал, чуть не помер, у меня сердце остановилось, а твоя мама меня откачала прямо там, на асфальте. Потом я узнал, что пока в больнице лежал и восстанавливался, тебя с ней машина сбила, — теперь понятно. Стечение обстоятельств. Он просто не успел появиться в нашей с мамой жизни. — Я тогда был простым рядовым полицейским, много не мог сделать, но про тебя узнавал и успокаивался, что у тебя все нормально. Зря себя успокаивал видимо, стоило внимательней к тебе относиться. Проглядел. Честно скажу, мужчину было жалко, его прямо изнутри вина разъедала передо мной и мамой. Да и теперь было понятно его ко мне отношение. Может я сама его и не знала, сам же он знал обо мне достаточно. — Ничего, — сказала я и, подойдя к мужчине ближе, провела по его спине, пытаясь успокоить, только вот, не знала, как действительно стоит это сделать. Все же для меня он был никем. Пусть и пытался издалека наблюдать и, возможно, как-то помогать. — Не важно уже все это, — я прислонилась к краю стола, почти садясь на него. — Главное, что сейчас происходит. Вы поможете? — Теперь точно помогу. Обязательно. Только… Как ты записи-то достала? — он поднял на меня вопрошающий взгляд, и я улыбнулась. — Домой ночью пролезла, пока все спали. Проникновение в свой собственный дом не будет преступлением? — Не будет, — усмехнулся мужчина. — Куда направишься? — спросил он, собираясь внимательно слушать, а я в этот момент потянулась к бумажке на столе мужчины, взглядом спрашивая, можно ли и, получив разрешение, взяла все-таки клочок и ручку, записала свой номер. — Сейчас еще по делам загляну в одно место, а потом к подруге пойду. Она мне как семья. Пока буду у нее, — я протянула бумажку шерифу. — Это мой номер, на всякий случай и адрес Евы. А так можете связь через Джереми держать. Думаю что он, что его муж почти все время будут рядом. — У тебя еще записи есть? — Есть и достаточно. Там еще пару статей Феликсу можно приписать и мачехе за компанию. — Покажи, — велел мне мужчина, а пока я копалась с другими картами памяти, копировал запись с той, что мы уже просмотрели. Остальные шериф Рокс тоже скопировал, а оригиналы мне отдал. Больше с ним мы не говорили. Разошлись на хорошей ноте, разве что в конце, когда уже закрывал за мной дверь, он сказал: — Мне казалось, что ты будешь другой. — Что вы имеете в виду? — уточнила. — Не такой… — он на мгновение задумался, — взрослой. Все же тебе еще не так много лет, но такое чувство, что ты старше меня. Я улыбнулась мужчине и, качнула головой, поддалась порыву, погладила этого человека по щеке. Он смутился, но ничего против не сказал и даже не отстранился. — А вдруг я действительно старше? — сказала только я и, развернувшись, засеменила по дорожке, подальше от дома, оставив мужчину в полном смятении. В целом шериф мне понравился, я буквально каждую секунду мониторила его состояние. Когда он видел, как меня избивал Феликс, он мрачнел, а слушая, как мачеха с братом обсуждают способы моего убийства, он злился так, что мне хотелось у него над головой рукой помахать, дымок из макушки валил не в переносном смысле. За тем, как мужчина сперва расхаживает по своей кухне, а потом все же на работу собирается я наблюдала все с той же крыши, на которой сидела до этого. Специально отошла подальше и потом вернулась туда где сидела. Иногда мужчина смотрел в мою сторону, чувствовал мой взгляд, но не видел он меня. Сама себя не видела, если честно. Стоило мужчине уехать, как и я с места тронулась. Дел еще было невпроворот. Все же, помимо проблем с Феликсом, которые по идее уже были на полпути к разрешению, стоило подумать о том, как мои друзья дальше жить будут, без меня уже. Пусть я была и не уверена, вернет ли меня Руше обратно домой к родным, оставаться в этом мире смысла для меня не было в любом случае. Но об этом буду потом думать, не до того сейчас. Сейчас надо было решать вопрос о будущей семейной жизни двух уже женатых дурачков. В окно детского дома до которого я добиралась добрые минут двадцать, я кидала камушки, стараясь не переборщить с силой, чтобы его не разбить, и пыталась с ветки массивного дерева, на котором сидела, не свалиться. Когда в окне, в которое я долбилась, появилась заспанная мордашка девочки, я улыбнулась и вандализмом заниматься перестала. Только наблюдала, как эта кроха, лет десяти, потирая лицо, замечает вдруг меня и ее глаза распахиваются, а вслед за ними и окно. — Отойди подальше, — усмехнулась я и, когда девочка послушалась, я мягко оттолкнулась от ветки, приземлилась на подоконник и соскочила с него внутрь ее комнатки. Повезло, что малышка жила тут одна. — Ивенн! — девочка бросилась мне на шею, я еле удержалась на ногах, как из окна не выпала, не понимаю. — Здравствуй, Солнышко, — погладила я девочку по рыжим кудряшкам. Она подняла на меня свои глазки, один зеленый, другой карий и заулыбалась. — Куда ты пропала? Так давно не приходила, — пробурчала она мне в грудь, спрятав лицо. — Не могла я, Аврора, — вздохнула, продолжая гладить ее упругие кудри. — А что случилось? — всполошилась малышка. — Братец мой постарался. Я в коме была в больнице все то время, что не приходила. Девочка была в шоке. Обо мне эта кроха знала достаточно, поэтому много и рассказывать не пришлось, только общие факты о произошедшем. Я прекрасно помнила, что ей всего десять лет, но эта кроха уже сполна хлебнула горя и испытала на себе много дерьма этого мира, поэтому скрывать от нее что-то не было смысла, она бы и сама догадалась до всего, даже если бы я говорила одними намеками или даже не говорила вовсе. Связать два и два она могла легко. Мама ее умерла в родах, а отец оказался редкостным ублюдком. Сперва девочку скинул на родню, а когда та подросла, забрал, чтобы получать на нее пособие. Избивал по черному малышку, морил голодом. Она от него сбегала, по улицам скиталась и побиралась по помойкам. Я с ней встретилась четыре года назад, конечно местных лет, когда ей было шесть. Эта малышка помогла мне. После очередного налета Феликса на мою тушку, мне было слишком плохо и я от боли в обморок упала, а она ко мне взрослых привела и помогла. Я же со своей стороны помогла ее отца в тюрьму упечь и самой малышке обустроиться тут, в этом детском доме, за которым давно приглядывала и была одним из спонсоров, помогающих приюту. Раз в неделю я приходила к Авроре и проводила с ней, когда день, когда несколько часов всего получалось, но даже так малышка все равно на меня никогда не обижалась. — Как ты вообще тут? — спросила у нее и снова погладила по голове. — Да, нормально, — погрустнела она. — Что случилось? Я же чувствую. — Директор хочет, чтобы я на удочерение согласилась. А я не хочу! Я с тобой хочу быть! На обиженную мордашку Авроры я только вздохнула. Попробуй тут объяснить ребенку, что не получится ничего и желание ее невыполнимо по многим причинам. — Аврора, — позвала я ее и, когда девочка перевела на меня свои разноцветные глаза, я ей улыбнулась и притянула к себе, обнимая. — Милая, со мной, к сожалению, никак не получится. Успокаивать сиротку после этих слов пришлось долго. Она все никак не хотела мне верить, кричала, не громко, у нее как и у меня самой и моих детей осталась привычка сдерживать голос после проведенных в мучениях лет, раскидала подушки и свои игрушки по комнате. А я молча наблюдала за этой истерикой, ожидая, когда она закончится и дождалась же. — Успокоилась? — подала я девочке стакан с водой, а то икала бедняжка, аж до боли. — Послушай, что я скажу, — она послушно села рядом на свою кровать, когда я прохлопала по ней. — Как бы ты и я не хотели, тебя мне никто не отдаст, — девочка хотела возразить, но я прижала палец к ее губам, — ты же умная девочка, Аврора. Сама подумай, у меня нет семьи, нет мужа, по сути нет ничего. Да, я достаточно обеспечена материально, но это все же не так много и значит. Мне просто тебя не отдадут, понимаешь. Да и… — я вздохнула и, посмотрев на нее, на то как блестели ее глаза от наполнивших ох слез, поняла, что скрывать что-то не имеет смысла. — Пока мое тело было в коме, моя душа жила в другом месте, — начала говорить я, решив ничего не утаивать. Я рассказала ей все. О том, что хочу покинуть этот мир и вернуться домой и взять ее с собой никак не смогу. Тогда же ее слезы и высохли, она взяла себя в руки, насколько это было возможно. Эту новость малышка приняла достаточно стойко, и, что удивительно, сомнений в том, что я говорю правду у нее не было, ни разу. Все же, ребенок есть ребенок, а им свойственно верить в сказки, даже если их жизнь была от нее далека. — То есть ты хочешь вернуться домой? — девочка обняла меня крепко-крепко, смотря при этом в пустоту, поверх моего плеча. — А как же я? — А тут, может и могу я что-то сделать, — на этих моих словах она отстранилась, довольно резко, а я улыбнулась, отвечая на интерес, что проснулся в ее глазах. — Что ты скажешь, если у тебя появиться два папы? Один, пусть и роста небольшого, прыткий, верткий, — я защекотала кроху, и та повалилась на кровать, смеясь и от меня отмахиваясь, путаясь в одеяле, — с подвешенным языком, умный настолько, что, дай волю, он бы премию какую получил, а второй, — я прилегла рядом, устраиваясь на боку, подпирая голову рукой, второй проглаживая пока еще не выраженную талию девочки, — большой, сильный, сперва напоминает страшного монстра, а на деле — большой плюшевый медвежонок. Я уверена, что они оба будут тебя на руках носить до конца своей жизни. — Кто они? — сверкнула она своими красивыми и милыми глазками, в которых интереса становилось все больше с каждым моим словом. — Мои самые хорошие друзья. Они сейчас помогают мне против братца бороться, а потом, когда это все закончится и мне надо будет уйти, я хочу их с тобой познакомить. Вдруг что-то получится? Если не понравятся, так и быть, решение все равно будет за тобой, но мне кажется, что этого не произойдет. — А кем они работают? — девочка перевернулась на живот, но голову повернула ко мне лицом. — Тот что мелкий — Ричи, он адвокат, поэтому я и сказала, что он очень умный. А второй — Джереми — полицейский. Тебе же всегда нравились сериалы про полицию, верно? Да и, насколько я знаю, когда ты вырастешь, хочешь быть именно полицейским, ведь так? — Да, — девочка потянулась вверх и схватила рыжего тигренка в полицейской форме. Это была одна из немногих игрушек, что избежала полета по комнате. Вот клянусь, у Авроры половина игрушек точно, так или иначе была связана с полицейской тематикой, а этого тигренка я самолично ей купила, потому что уж слишком горели у девочки глаза, когда она увидела его в витрине магазина. — Расскажи о них еще! — потребовала она и я, усмехнувшись, начала рассказывать. Сперва, пока что скептически настроенная девочка довольно быстро оттаяла и уже не была настолько против встретиться с ними двумя. Разумеется сразу ее никто этой парочке не отдаст. Сперва они будут общаться на территории приюта, потом им разрешат выходить за пределы, погулять на несколько часов, потом уже будут отпускать на ночь, а там, может и все сложится. Еще до того, как Руше перенес мою душу в другой мир, я хотела познакомить Аврору с Джереми и Ричи. Я знала, что сама не потянула бы малышку, а эти двое, я слышала, обсуждали, что хотели бы иметь детей, даже, в последний год, начали к детским домам присматриваться, потому что на суррогатное материнство они точно бы не решились. От меня эту информацию скрывали, все же, тема детей и в этом мире была для меня болезненной, и, во всяком случае, Ричи, знал об этом. Поэтому и не говорил. Можно сказать, решением свести эту троицу я убью двух зайцев. И малышку пристрою, и моим друзьям помогу с их проблемой. То, что Автора понравится им с первого взгляда я даже не сомневалась. Еще давно я углядела в ней поразительный ум и потенциал, ей только уверенности всегда недоставало, но, учитывая ее прошлое, это было не удивительно. Ричи выбьет из нее эти комплексы, не сомневаюсь, а Джереми поможет обрести уверенность в самой себе, а дальше, кто знает, как жизнь повернется. В одном я была уверена, эта девочка будет любима и, сперва Ричи будет таскать ее на руках, а когда уже не сможет, и не сможет довольно скоро, потому что малышка вырастет довольно высокой, она уже сейчас выше своих сверстников, за него это будет делать Джереми и, действительно будет делать до самого конца. Под мои монотонные рассказы Аврора уснула, все же было еще рано, а подъем в детском доме будет только через пару часов. Я уложила малышку нормально и, написав ей записку, вышла из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Коридоры пока что были пусты, только некоторые из детей уже проснулись, те, что были постарше и появлялись иногда на пути, они со мной здоровались, но это было все. Кроме как с Авророй я особо ни с кем из них отношения не поддерживала. В кабинет директора постучала достаточно громко и, когда услышала позволение, вошла. — Мисс Диксон! — мужчина тут же подскочил из-за своего стола и, доскакав до меня с поражающей воображение скоростью, сжал в объятиях, крепких таких, медвежьих я бы сказала. — Давно же вы не появлялись! Директор приюта был потрясающим человеком. Я узнала о нем достаточно, прежде чем заниматься пожертвованиями. Он сам вырос в этом приюте, его жена была управляющей, им самим детей судьба не подарила и поэтому они всю жизнь положили на сирот, живущих в этих стенах. Они растили их как своих собственных детей, с теми, кого не удалось удочерить или усыновить, они поддерживали связь, часто собирались вместе, отмечали праздники. Кому было необходимо — помогали материально, но случалось такое не часто. Все дети любили директора и его жену и, действительно, было за что. Ко мне мужчина тоже относился как к родне, даже, скорее, излишне внимательно. — Дора! — воскликнул он, когда отлип от моей тушки. — Дорогая! Иди сюда скорее! — Ну чего ты разорался, Захир? — женщина вышла из соседней с кабинетом комнаты и, увидев меня, выпустила из рук книгу, та громко брякнула об пол, и, как муж, женщина бросилась ко мне, обняла также крепко. — Ивенн! Дорогая! — Доброе утро, миссис Винсти, — этой парочке было невозможно не улыбнуться. — Где пропадала-то? — женщина поправила мне прядь волос, заправила ее за ухо, погладила по щеке, улыбаясь так, словно я была ее любимой блудной дочерью, немного с укором, но все же понимающе. — Из больницы только-только выбралась и сразу к вам пришла. — Больницы?! — воскликнула она одновременно с мужем, но сразу заметив, что говорить об этом я не горю желанием, переглянулась с любимым и переключилась на другую тему. — Аврора поди спит еще, — обернулась миссис Винсти к мужу. — Разбудить надо. А то не простит нам девочка. — Я уже была у нее. Мы поговорили и она уснула. Я хотела поговорить с вами, как раз по поводу Авроры. — Ну, в таком случае, давай присядем, — директор показал на диванчики. — Будешь чай? — Не откажусь. Миссис Винсти сразу убежала в соседнюю комнатку, которая была по совместительству местом обитания семьи Винсти, чай готовить, а я с ее мужем, остались ждать. Все же женщина тоже обязана была знать, о чем я хотела поговорить. Когда все были в сборе, я быстро отпила чаю, лишь бы горло промочить и выдала: — Я хотела поговорить по поводу удочерения Авроры… — договорить мне конечно же не дали, но я не злилась. Потому что разговор этот был, и не один раз, доходило даже до криков. Захир и Дора думали, что я опять начну свою шарманку. — Ивенн, ты же знаешь, что… — начал говорить директор, но я сразу прервала его, также как и он меня, но на их печальные взгляды, я улыбнулась. — Я знаю. И я говорю не о себе, а о своих друзьях. Они уже больше года думали о том, чтобы усыновить или удочерить кого-то. Они прекрасные кандидаты родителей для Авроры. Их обоих я знаю давно, они не раз выручали меня и сейчас выручают. Они достойные люди, у них достойная работа и я уверена, что вырастить Аврору у них получится. Шок в глазах семейной пары было не описать двумя словами. Они долго смотрели на меня, потом друг на друга и пришли к каким то выводам, мне не известным. Но вот то, что они обрадовались, это я ощущала достаточно точно. — Они сами-то в курсе, что ты задумала, дорогая? — миссис Винсти спрятала улыбку за кружкой, отпила чаю. — Пока нет. Я хочу, чтобы эта возможность стала подарком для них. Я знаю, как они хотят ребенка, вот и… — Ладно, — усмехнулся директор. — Давай тогда ты о них побольше расскажешь, а мы уже подумаем, достойные ли они люди и сами с ними свяжемся. Я посмеялась и улыбнулась паре, собираясь долго чесать языком. Разговор затянулся, как я и думала, но не скажу, что он был мне неприятен. Скорее наоборот, разошлись мы довольные собой. Я, что дала пищу для размышлений семейству Винсти, а они получили от меня информацию о потенциальных родителях для одной из своих воспитанниц. Автора была, может и не любимицей, но точно не уступала остальным детям, которых директор с женой любили чуть больше остальных. Я была рада, что мне удалось решить хоть что-то. Как говорил Грин, сегодня действительно распогодилось. Солнце было практически в зените, когда я вышла из приюта. — Ивенн! — крошка Аврора свесилась из окна учебной комнаты, в которой проходили занятия у ребятишек младшей школы, средние и старшие классы уже ходили в местные учебные заведения. Она замахала мне рукой. Я с улыбкой также помахала малышке и направилась от детского дома подальше. Спрятавшись в одном из переулков, присела на корточки. Надо было подумать. Три проблемы, висевшие на мне мертвым грузом, я решила, но осталось еще несколько. Вздохнув, поднялась. Чем быстрее разберусь с одной из них, тем скорее решиться другая. И останется немного. Сидеть в переулке и рефлексировать до потери пульса я не собиралась. Времени оставалось все меньше, я это чувствовала отчетливо. Только не понимала, куда именно оно так бежит. Нотариальная контора выросла перед моими глазами сразу, как я вышла из очередного узкого проулка, напугав своим появлением местных бездомных котов. Я давно знала эту конторку и тех, кто в ней работал. Еще с тех пор, как мы только открывали с Евой свое дело. Тогда, не помню почему, но мы пришли именно сюда. Пусть нотариус, Шери Олд, походил на вороватого жулика, дело свое он знал и это чувствовалось еще тогда, много лет назад. Казалось, что этот парень знает все на свете, словно весь город, если не весь мир, отчитывался перед ним о каждом своем шаге. Мне и тогда казалось это странным, а когда я вошла в здание, поднялась на нужный этаж, я поняла почему каждый раз, приходя сюда, ощущала себя не в своей тарелке. Словно под прицелом. Зверь. Осознание ударило по мозгам так четко, что я опешила на мгновение, замерла в дверях, взявшись за ручку, но, взяв себя в руки, распахнула дверь, поздоровалась с секретаршей и, проигнорировав ее, направилась в кабинет Шери. Девушка пыталась меня остановить, но, услышав голос своего начальника из-за двери, перестала пытаться, отошла в сторону, и секунду подумав, вернулась на свое место. Я же снова замерла, но уже перед дверью самого нотариуса. Глубоко вдохнув звериный, опасный, но не настолько, чтобы испугаться, запах, распахнула дверь и, стоило ей закрыться за моей спиной, как я отклонилась в сторону от угрозы, прежде чем успела осознать, что произошло. Тупой нож для открывания писем вошел в деревянную дверь на половину лезвия и все это рядом с моей головой. — Да ты охренел, — я откровенно и громко зарычала, не стараясь даже себя сдерживать. А Шери Олд, этот жулик, которого я помнила уж точно без пары лишних хвостов и ушей, прыгнул на меня прямо со своего стола, на котором сидел на корточках. Все это произошло стремительно, но недостаточно чтобы я попала под удар. Отклонившись в сторону, я схватила парня за вытянутую когтистую руку, второй ухватилась за шею и одним движением впечатала Олда в дверь за своей спиной. Он сумел извернуться, оттолкнулся от ее, повернулся, попробовал замахнуться, но одну руку я вновь перехватила своей ладонью, вторую же обвила хвостом, а свободной рукой вновь схватила его за шею, бросила об пол, сжала шею достаточно крепко, парень благополучно затих, здраво понимая, что убить я его могу в любой момент. Я нависла над ним сверху, распушила крылья, прижала к голове уши, рыча так оглушающе, что у самой в черепушке зазвенело. Рык еще одного зверя, которого я, конечно же чувствовала, но считала, что он не сунется ко мне, как минимум боясь за свою шкурку, услышала сразу. Мальчишка лет двадцати, высунулся из-за своего стула, рыча, подобно взрослой псине, он двигался на меня. Я повернулась к нему, чуть крепче сжала шею Шери, чтоб тот не дергался, зарычала утробно, скалясь, клацнув для убедительности пару раз зубами. Щенок заскулил, пушистый черный хвост поджался у него между ног, ушки повисли, в глазах была паника, я ее и так ощущала собственно, но несмотря на страх, он не отступил. Забеспокоится Шери. Не за себя, за мальчика, но дернуться он не решился. Пока этот лис не начал вырываться, я решила рискнуть. Полное перевоплощение далось больно. Очень. Давно уже так больно не было, но скорее всего это произошло потому что я старалась меняться как можно быстрее, и плюсом, это тело не привыкло к такой нагрузке. Меньше чем через минуту, Шери я придавливала уже лапой, которая была настолько большой, что закрыла не только его тонкую шею, но и ключицу. Чтобы казаться больше, крылья, конечно же, увеличившиеся в размерах, распушила еще сильней, повернулась к мальчишке и оскалилась уже во всю пасть. На этот раз его проняло основательно, заскулив еще громче, щенок обнял руками хвост и шмыгнул под свой рабочий стол. Только сейчас я поняла, кто был этот мальчишка. Помощник Олда. Не узнала его совсем, вырос чертенок. — Я признаю твою силу, — прохрипел Шери Олд, вытягивая шею, запрокидывая голову и закрывая глаза, выражая своим видом образец покорности. — Идиот, — прорычала я и, наклонившись мордой к шее, только тогда убрала лапу и широко лизнула голый, но уже успевший слегка посинеть участок. Жаль мне не было, этот дурак первый напал, да и я сама особо никого урона не нанесла, а синяк сойдет. Выпрямившись во весь свой немалый рост, я поняла, что была размером поболее пони, может, как молодой конь, не знаю точно, но сейчас Олд и его помощник, что все же выполз из своего укрытия и несмотря на страх, бросился к начальству, помог ему отползти от меня подальше, выглядели такими крохами… Даже мой малыш Лир не казался таким маленьким, а может в этом и было дело, мне просто «казалось». Посмотрев на эту парочку, я сделала еще пару шагов назад и, не спеша вернула свой привычный вид, боль при этом была в разы меньше. Шери я успела осмотреть. Помимо потрепанного вида в глаза бросались крупные лисьи рыжеватые ушки и несвойственная лисам пара, именно что пара, хвостов, но при этом были они именно лисьими. Жулик он и есть жулик. — Какой резон был кидаться на меня? — спросила так, из праздного интереса, дергая при этом ухом и хвостом, секретарша за дверью засуетилась. На самом деле было не особо важно почему он на меня напал. Я понимала его. — Взрослые же люди, просто поговорить не могли? — Насколько я помню, особой крылатостью и хвостатостью ты при нашей прошлой встрече не отличалась. Я просто ощутил сильного зверя. Решил перестраховаться, — потирая горло, прокряхтел Шери. — Свои обычно предупреждают о визите. Не ждал гостей. Что с тобой случилось? — парень наконец поднялся и внимательно осмотрел меня. Крылья, хвост, уши, задержал взгляд на когтях и еще раз неосознанно потер шею. Да, следов от когтей я не оставила, хотя могла. — Ты была в коме еще пару дней назад, — прокомментировал он. Я тряхнула плечом, заставив пропасть все, что не укладывалось в рамки нормы, также поступили и Шери со своим помощником. Секретарша тихо постучала в дверь, когда открыла, замерла, ножик для бумаг торчал прямо на уровне ее глаз. — Я хотела спросить… — промямлила она. — Кофе? — Капучино, две ложки сахара, — сказала я, она кивнула, все еще косясь на ножик. — Иди, Кора, — кивнул ей с улыбкой Шери и, тихо пискнув, девушка хлопнула дверью. Я хвостом обхватила нож и дернула на себя, желание швырнуть его в лиса было сильным, но я сдержала этот порыв, подкинута его, поймала рукой, пару раз крутанула между пальцев и, взглянув на эту парочку перевертышей, не знаю как еще назвать их, подхватила рюкзак, что скинула с плеча сразу как Шери кинулся на меня, прошла вглубь кабинета и села в кресло на самый край, чтобы не придавить крылья, продолжая крутит нож между пальцев. — Я по делу, — сказала и выглянула из-за спинки кресла. Шери сразу подобрался и подтолкнув помощника к его месту, сам двинулся в сторону своего стола и сел за него, по ощущениям, прячась. Ха, словно стол как-то мог ему помочь. — По какому именно делу? — решил уточнить лис. — Мне нужно передать все права на «Лунный свет» моему партнеру. Думаю ты еще помнишь ее, Евангелия Сюрэй. И оформить дарственную на ее же имя. Всех имеющихся в моем распоряжении средств и имущества. Мой дом, помещение в котором находится наша фирма, мои счета, на которых числится достаточно денег. Даже на одни проценты она смогла бы обеспечить двоих своих детей и отправить их в приличный университет. — Можно пару вопросов? — Шери навалился на стол, словно пытался залезть на него. — Давай. — Откуда такие средства? — Часть их них мне досталась от матери. Часть она заработала при жизни и хранила на своем личном счете, после смерти они перешли ко мне как наследство. Другая часть досталась, как компенсация после смерти мамы, о том, чтобы эти деньги достались именно мне, она тоже позаботилась. Не знаю, как она это сделала, но у нее это получилось. Остальное уже я заработала сама тяжелым трудом, особо тратиться мне было не на что и не на кого, поэтому сумма на счетах только росла и получилось то, что получилось, — я развела руки в стороны, пожимая плечами. — Миллионером я конечно не стала, но денег все же достаточно, и, на данный момент мне все это без надобности и вряд ли уже понадобится. — Хорошо. Следующий вопрос. Почему? — Потому что я не собираюсь тут задерживаться. Не конкретно в этом городе, а в мире. — Что с тобой случилось? — Другой мир, другая жизнь. Не знаю, смогу ли вернуться туда, но даже если нет, здесь я не задержусь. Без моей семьи в этом мире мне нет места. — То есть ты… — Я частично бессмертна, во всяком случае, если мои силы сохранились в полном объеме, но я все равно найду способ. Умирать не так страшно, особенно когда умирал уже бесчисленное количество раз, — я улыбнулась оборотню, дернула ушами и, прикрыв глаза, откинулась на спинку кресла, до этого так сесть мешали крылья. Секретарша тихо вошла в кабинет и, поставив передо мной кружку с кофе, быстро ускакала обратно в приемную. Я взяла кружку и пригубила кофе. Неплохо получился надо признать, закусив кофе печеньем, я, поверх кружки уставилась на лиса. Он словно этого и ждал. — Последний вопрос, — произнес он и улыбнулся так лукаво, что я, уже предчувствуя, как он будет мне врать с три короба, улыбнулась тоже. — У меня нет документов, необходимых для твоей просьбы. Я отчетливо ощутила что он врет. Так нагло и прямо в лоб, что даже поражает. — Можешь мне не лгать, — посмотрела я на него. — Я твое вранье различаю получше всякого детектора лжи и не только его, — я усмехнулась и перевела взгляд на мальчишку-помощника. Малец даже не подозревает, что этот лис влюбился в него. — И как давно? — этот вопрос был обращен Шери. — Сколько тебе лет? — это уже я спросила у песика.  — Двадцать три, — сжался под моим взглядом мальчик. Я помнила, что Шери был моим ровесником, может чуть младше. Разница в возрасте не так велика конечно, но все же довольно значительна. — Не смей, — зарычал нотариус, распуская свои два рыжих хвоста за спиной, а я лишь усмехнулась. — И не собиралась. Это не мое дело. Мое дело лишь в том, что бы ты оформил нужные мне бумаги. Это все, — парень только открыл рот, но я уже знала, что он скажет. Он слишком явно хочет выпроводить меня отсюда. — Мне не надо врать, Шери. Я чувствую это, — я и сама оскалилась. Меня ситуация начала откровенно раздражать. — Я чувствую все, абсолютно. Слышу как трепещет твое сердце. Лис усмехнулся. — Свалился же мне эмпат на голову. Ладно, — он хлопнул по столу рукой и поднялся. — Все необходимое у меня есть. Какой срок? — Полагаю, что около месяца, — потерла я подбородок, задумавшись на секунду. — Скоро моего брата с мачехой арестуют, а там будет суд. После окончания, полагаю, мне нужны будут результаты твоего труда. Сколько я буду тебе должна? — Денег я с тебя не возьму, — лис вздохнул. — Будем считать это солидарностью перевертыша, услуга для своих. — Я не перевертыш, — я поднялась с кресла. — Я юкс, запомни это. Подойдя к столу, я взяла первую попавшуюся чистую бумажку и записала свой номер. — Позвони, если я понадоблюсь или вдруг что-то случится. — Спасибо, — лис склонил голову в легком поклоне. — Не тяни, — я стрельнула глазами в мальчишку. — Он долго ждать не будет, да и ты моложе не становишься. Шанс не упусти. — Говоришь как старуха, — беззлобно пробурчал Шери, довольно тихо, но с моим слухом не услышать его я не могла. — Учитывая обе мои жизни, — обернулась, — мне где-то под семьдесят, так что, да, я уже старуха, — улыбнулась я и, подхватив рюкзак, направилась к двери. — Когда мне понадобятся бумаги я сама с тобой свяжусь, но лучше тебе не ждать последнего момента, — теперь это была угроза и жулик лис это явно ощутил собственным загривком. — Запомни еще кое-что. Я не домашний пудель, порву и не замечу, — добавила для эффекта и ушла. Контору я покинула сразу. Поблагодарила, конечно же, секретаршу за кофе, но больше я не задерживалась. Смысла никакого в этом не было. Через четверть часа я уже стояла перед зеркальным зданием, где через витрину сверкали до блеска начищенные украшения ручной работы. Вот работа Ульриха, а вот кулончики, которые собственными руками отливала и обрабатывала Камилла, новенькая девочка, хотя, работает она уже пару лет, но так и осталась новенькой, чуть дальше, в другом конце, я вижу и работы Евы. Я всегда хорошо различала руку каждого из наших мастеров. Не по обработке, по дизайну. У каждого мастера стиль работ был свой. Мои тоже были, но их было мало, видимо распродали большую часть того, что я делала, а эти остались, не нашли еще своих хозяев. Прошло столько времени, но они еще здесь, жалко конечно, но я верю, что кому-то они еще приглянутся. Все же, мои труды никогда не пропадали зря. Телефон резко разорвало от звонка. С того момента, как он появился у меня, он еще ни разу не звонил. Лисенок Шери вряд ли бы позвонил мне так быстро. — Доктор? — удивилась я, взяв трубку в руку и увидев имя звонившего. — Ив, — выдохнул он мне в ухо. — Я уже не могу отбиваться от твоей подруги. Она названивает мне весь день с самого утра, я уже не знаю, что ей отвечать. Ты же просила не говорить никому, а она настойчиво пытается от меня добиться ответа. — Все хорошо, док, — попыталась я успокоить мужчину. — Я уже рядом, стою перед студией, как раз собиралась к ней подняться. — Хорошо, — вздохнул мужчина. Я довольно отчетливо увидела, как он помассировал переносицу. Это было бы в его духе. — Спасибо, Ив. Надеюсь ты все сделала, что планировала. — Да, спасибо тебе, что позволил уйти. — Не за что. Ты бы все равно сбежала. И даже не вздумай отпираться, — посмеялся он. — Я и не собиралась, — усмехнулась в ответ и толкнула стеклянную дверь, проходя внутрь салона. — Все равно спасибо, — улыбнулась я. — Мне пора. — Удачи, Ив. Мужчина скинул вызов, а я улыбнулась девушке за стойкой. Она сперва хотела подойти ко мне, но замерла, узнав. — Мисс Диксон… — прошептала она и быстро выдвинула куб прилавка. — Мисс Диксон! — голос у этой девушки был звонкий, но мелодичный. — Здравствуй, Лиза, — я поймала напрыгнувшую на меня с объятиями сотрудницу. Тактильность была присуща всем нашим работникам и я не исключение. — Я так рада видеть, что ты в порядке, — широко улыбнулась она мне, отстраняясь. — Я рада быть в порядке. Пустишь в студию? — Конечно! — девушка отступила в сторону и пустила меня за прилавок, там была дверь наверх, в саму студию. — Миссис Сюрэй с мужем в офисе, Миссис ругается с самого утра. Даже мне уже успело прилететь, — пожаловалась мне администратор. Я засмеялась, громко. Да, Ева не всегда могла сдерживать эмоции. Это точно был не ее конек. Похлопав девушку по плечу и улыбнувшись ей, я прошла на лестницу. — Ты всех знакомых так пускаешь? — зашипел на девушку охранник, молодой, но крепкий мальчишка, недавно видимо наняли, я его не знала. Благо он не вмешивался в наш разговор и не препятствовал мне. — Дурак, — буркнула Лиза. — Это была одна из владельцев. Ты ее не знаешь. Она в больнице в коме лежала семь месяцев! — А что случилось? — мальчишка искренне удивился. — Я точно не знаю, но подозреваю, что в этом виновата ее семья. Они заходили сюда иногда, — настроение Лизы резко изменилось. — Отвратительные люди. Скорее всего они что-то сделали, но я об этом не много знаю. Скорее даже ничего. — Она не выглядит как человек, что лежал в коме, — мальчишка был до боли подозрительным. Это радовало, умеренная подозрительность, учитывая его работу была как раз к месту. — Да какая разница, как она выглядит?! — возмутилась Лиза. — Она жива, это главное. Больше я их не слушала. Отлипла от двери, что скрывала меня от лишних глаз и пошла по лестнице наверх в мастерские. Там кипела работа. Четверо наших мастеров занимались своими делами, за шумом работающих машин они не услышали как я вошла, но мне надо было пройти через весь зал, так что незамеченной я не осталась. Обнялась со всеми по очереди, но при этом велела им молчать, потому что их громкие возгласы бы точно услышала моя любимая подруга, что находилась за дверью прямо в мастерской. Я даже отсюда слышала, как она возмущается, да и не только я. Всем было слышно и всем стало в раз смешно от того, что возмущалась она как раз из-за меня. Что мой врач отказывается с ней говорить и она не знает что со мной, а я вот она. Стою тут, рядом, живая, здоровая. Улыбнувшись всем ребятам, я прошла к двери и, без стука, открыла ее, но не прошла, замерла на пороге, прислонилась к косяку плечом. Смотреть за Евой и ее мужем Полом мне всегда нравилось. Сейчас я понимаю, что завидовала их отношениям. Ева была взрывной, порой несдержанной, а Пол наоборот, спокойный, молчаливый, он всегда мог загасить взрывы характера своей жены. Даже сейчас он просто держал ее за руки, не позволяя, видимо расколотить все, до чего со своим небольшим ростом могла дотянуться девушка и кивал на каждое слово, якобы соглашаясь с ней. — Нет, ну как он может просто меня игнорировать?! — кричала Ева. — С самого утра. Что-то случилось, Пол. Я должна поехать в больницу! — Дорогая, — пытался вставить хоть слово мужчина, — может он занят, ты же знаешь. Тем более такое уже случалось. — Но!.. — хотела продолжить Ева, но я уже не выдержала. Мое лицо было готово треснуть от улыбки. Ощущать волнение Евы, для меня было приятным. Она действительно была готова сорваться в любой момент, вырвать руки и просто убежать. Пол тоже беспокоился и тоже был готов ехать куда угодно, он тоже волновался, и это тоже было приятно. — Кхм! — довольно громко кашлянула я в кулак и тихо засмеялась, увидев лицо мужчины, он первым заметил меня, потому что стоял почти лицом к двери. Его выражение стало настолько комичным, что даже Ева не сразу обернулась, а зависла на пару мгновений, удивившись таким изменениям. А вот когда она все же обернулась, первое мое желание было заткнуть уши, потому что завизжала она на уровне ультразвука. Мой улучшенный слух был к такой акустической атаке не готов. Ева с разбега запрыгнула на меня. Я только и успела подставить руки и поймать ее под ягодицы, прежде чем мы вместе бы завалились обратно в студию и расшибались бы. Я ее удержала. Имея средний рост, я все же была чуть выше других, Ева же была на пару голов ниже меня и соответственно легче, но, клянусь, проделай он это с прежней мной, мы бы точно расшиблись, я порой и свой вес была не способна удержать из-за страха упасть, а так, я спокойно удерживала ее на весу и даже не сильно напрягалась. — Здравствуй, Ева, — прошептала я ей в ухо, улыбаясь. — Ой, Боже! — воскликнула вдруг она и дернулась, видимо осознав, что сделала. — Не дергайся, — засмеялась, — все нормально. Чуть присев, я опустила девушку на пол. И она, пребывая в состоянии шока, даже не попыталась отойти, лишь сильнее сжала мои плечи. — Рада тебя видеть, — улыбнулась я ей, заглядывая с серо-зеленые глаза. — Ты… — начала она, но проглотила все слова и просто громко всхлипнув, сморгнув уже накатившие слезы, уткнулась мне в грудь, обхватывая руками. — Ивенн, — Пол подошел тоже и, улыбаясь глупо, непонимающе и даже скорее не веря в происходящее, тоже пристроился сбоку. — Как?.. — выдавила из себя в итоге Ева, приглушенно, потому что все еще прятала лицо. — Чудо, родная, — провела я по каштановым волосам рукой. — Это просто чудо. Я позже расскажу подробно, если ты не против. Тут не то место, тем более тебе надо работать. — Ты уходишь? — Ева словно отпрыгнула от меня в этот момент. Я посмеялась. — Я никуда не денусь, и никуда не ухожу, но мне нужно отдохнуть. Эта ночь была очень длинной, да и утро не короче. Я побуду тут, подожду конца рабочего дня. Может… — я обернулась, выглядывая в мастерскую. — Может закончу что-то из того, что давно надо было закончить. Я найду чем себя занять. — Твои украшения в коробке на стеллаже в мастерской, она подписана, — отозвался Пол, потому что Ева все продолжала глотать слезы и поджимать губы. — Ну чего ты? — спросила я у нее, подходя и стирая дорожку слез с щеки. — Все хорошо. — Сама не знаю, — Ева пожала плечами. — Мне неспокойно. — Даже если что-то случится, я все решу, не волнуйся. Пока что, я рядом. Признаю, выразилась я таким образом специально. Мне хотелось бы оставить все как есть, но позволить себе я этого не могла. Обнадеживать Еву, с ее развитой чуйкой на все неприятности было бесполезно. Девушка стойко зацепилась за мои слова, я это заметила, но говорить она ничего не стала, за это я была ей безмерно благодарна. Позже я все расскажу ей. Позже. Впервые за день нормально пообедав, я занялась тем, что когда-то умела лучше всего. Работой. Украшений, что я не закончила было достаточно много, а, учитывая ситуацию, что, я знала, здесь я не задержусь, стоило закончить все по максимуму. Прошло очень много времени с тех пор, как я последний раз брала в руки инструменты, но все равно мой навык никуда не делся. Вспомнила я все быстро, особенно после того, как пару раз поранила пальцы, и один раз чуть себе их не отрезала. Благо этого никто не видел, а то объясняй потом, как так вышло, что каждая из моих царапин затянулась за пару часов. Украшения вылетели из-под моих рук один за другим. Восковые заготовки я упорно игнорировала, здраво понимая, что, если не успею, потом не смогу с ними разобраться и никто из мастеров из солидарности не возьмется реализовывать мои собственные задумки. Сидя за своим столом, который так никто и не занял за те семь месяцев, что я отсутствовала, я чувствовала себя на своем месте. Когда-то я жила своей работой, потому что помимо семьи Сюрэй и Ричи с Джереми у меня была только она. За этим самым столом я проводила часы, дни, недели, порой ночуя в офисе. Это место было всем, что я знала и всем, что я умела. Но сейчас… все изменилось и, пускай я любила свою работу, своих друзей, у меня появилось нечто важнее. — Мисс Диксон? — неожиданно даже для меня, отозвалась вдруг одна из мастеров. Камилла. — Мила? — отозвалась я, поворачиваясь на крутящемся стуле и смотря на девушку. Она подняла защитные очки с глаз на лоб. — Можно тебя на секунду? Мне нужен совет. Я улыбнулась девушке и, повернувшись обратно к столу, немного отодвинулась и, подняв ногу, оттолкнулась от края своего рабочего места, прокатываясь на стуле через всю мастерскую прямо до девушки. — В чем дело? — я склонилась над ее столом, вгляделась в кольцо, что она сжимала в пальцах. Удивившись тому, что она молчит, я подняла на нее взгляд и, как сама девушка, остолбенела. Она была в шоке и, чувствуя этот шок, я тоже была в шоке. — Что такое? — Эм… — она прикусила губу, все еще глядя на меня круглыми глазами. Я обернулась на притихших мастеров, мало того, что они резко прекратили работать, так еще и застыли, как изваяния. А потом до меня дошло, что случилось. Точнее, что я сделала и меня пробрало на такой дикий смех, что сдержаться я не смогла. Прежняя я никогда… НИКОГДА бы не сделала так, как сделала я сейчас. — Боже… — прошептала я между смехом, вытирая заслезившиеся глаза. Прежняя я бы поднялась с места, подхватила бы трость и доковыляла до девушки, хромая, но никак не отталкивалась бы от стола, да еще и протезом, и не катилась бы через всю мастерскую, да еще и так, словно всегда это делала. — Забудьте, что я сделала, — махнула я им рукой. — Так что случилось? — с широкой улыбкой, обратилась я к Камилле, сосредотачиваясь исключительно на девушке и игнорируя то, что Ульрих сорвался в кабинет к Еве и сейчас докладывает о произошедшем, а бедняга Ева с перепугу садится не на стул, а пол. Усмехнувшись в кулак от услышанного глухого удара, я продолжила рассказывать девушке об особенностях работы. Малышка замахнулась на то, что еще ни разу за два года не делала и теперь пребывала в ступоре. Не будь тут меня, она бы обратилась к Еве, но, раз уж я была рядом, она все же позвала именно меня. — При обработке листочка, используй микроскоп и… — я пробежала глазами по фрезам и аппаратуре, что стояла за столом, вынула один из инструментов и подала его девушке. — Вот этим. — Спасибо большое, — разулыбалась Камилла, даже подпрыгнув на своем стуле от радости и благодарности. — Я рада, что ты здесь, — отозвалась она, а я вздрогнула от резкого звука и, прежде чем подумать, подставила руку недалеко от лица Камиллы. Мою ладонь пронзила насквозь длинное шило. Острие вошло по самую деревянную ручку в тыльную сторону ладони. — Как, вашу мать, это произошло? — только и успела спросить я, смотря на шило, торчащее из моей руки, прежде чем Камилла истошно завизжала и, свалилась со стула. Я оглянулась. Работал большой шлифовальный станок, над ним, на полке, был опрокинутый стакан с инструментами. — Ивенн! О мой Бог!!! — закричала Ева, выглянув на крик. — Звоните в скорую!!! Чего расселись?! — Спокойно, — выдохнула я, сдерживаясь, как бы не закатить глаза. — Какой «спокойно»?! — орала моя подруга. — Звони в скорую!!! — Всем стоять!!! — рявкнула я так, что сама себя оглушила и, Боже, меня послушались. — Никто никуда не звонит. С меня хватит больниц. — Но… — хотела возмутиться Ева, но я шикнула на нее, выставив целую руку. — Я в норме. Это просто случайность. — Но рука… — Ева уже не знала что со мной делать. — Ивенн, — Пол поддержал жену под локоть, потому что бедняга уже была на грани истерики. — Все нормально, — выдохнула я и, поднявшись, подхватила чистое полотенце, отошла подальше ото всех, к большому мусорному ведру. Рука болела, тут я врать не буду, но не настолько, чтобы переживать. Воспоминания о пережитой мною боли будут свежи в памяти всю мою жизнь и, в сравнении с ними, шило, проколовшее насквозь ладонь напоминало простой укус комара. Собственно с таким же невозмутимым лицом, как до этого, я выдернула его из ладони и сразу сбросила в мусорное ведро, а руку обмотала тонким полотенцем, завязала узел, как получилось. — Что? — спросила у всех собравшихся. — Думаю, этим шилом уже пользоваться никто не будет. Одним больше, одним меньше, — пожала плечом. — Брайн, — обратилась я к парню, из-за которого собственно все это и случилось, — уберись наконец на своем рабочем месте. Я уже не один раз тебя предупреждала, что твой бардак когда-нибудь кого-то убьет. И вот доказательство, — я подняла руку, обмотанную полотенцем, немного окрасившемся кровью. Скоро остановится. — Я не позволю тебе работать дальше, пока не увижу порядка. Ева, хватит плакать. Камилла, выдохни наконец и вечерком выпей за свой второй день рождения. И, в честь этого позволяю тебе пару раз ударить Брайна. Он заслужил. Только постарайся его не убить. — Уж постараюсь, — прошипела сквозь зубы девушка, смотря на бледного как мел парня. — Мне надо выпить… Желательно кофе… — потерла я переносицу. — Или чего-то покрепче… — прошептала еле слышно. Крови я потеряла всего ничего, но голова все же закружилась. — Перерыв, — велела я и, игнорируя всех, направилась в офис. Ева с Полом заскочили следом за мной. — Ты сошла с ума?! — хлопнула дверью моя подруга и, подскочив, схватила за предплечье, в ужасе косясь на окровавленную тряпку. — Тебе надо в больницу! — Не надо, — отозвалась я, хмурясь. — Но это не шутки! — Ева переставала себя контролировать совсем. Еще немного у нее действительно начнется истерика вперемешку с панической атакой. — Ева!.. — уже громче сказала я. — Ивенн! — ЕВАНГЕЛИЯ! Достаточно! Если я сказала, что все в порядке, значит так и есть! — Но рука… — прошептала она уже без сил и отпустила меня наконец, покачнулась. — Родная, — я убрала прядку волос ей за ухо, — выдохни. Я клянусь тебе, все хорошо, я в порядке. Дай мне часа три-четыре и на ладони и следа не останется, — я помахала замотанной рукой. — Вот увидишь. Просто подожди. А вечером я тебе все объясню. — Я наблюдала за тобой… — начала вдруг девушка опустив на мгновение лицо, но резко его подняла, смотря мне прямо в глаза. — И все больше замечаю, что ты изменилась, — я приподняла бровь на это заявление. — Нет, — отмахнулась Евангелия, — я не про внешность, а характер. Ты и так была не слишком эмоциональной и всегда серьезной, казалось, что тебя ничем не смутить, не удивить и никогда не застать врасплох… — И? — поторопила я замолкнувшую подругу. — Но даже тогда ты была немного другой. Сейчас ты… Ты словно стала старше, лет на сто… — Так и есть, — только и подтвердила я, — но не на сто конечно, но достаточно. Потерпи… — улыбнулась я. — Здесь не то место, где я могу все объяснить. — Ты ведь останешься у нас? — спросил Пол, подойдя к жене и обняв ее за плечи. Ее потряхивало. Он был также растерян как и жена, но держался все же молодцом, получше любимой. — Мне больше некуда идти, — пожала я плечами. — Если вы позволите, я останусь у вас, если нет, буду здесь. Хотя, должна признать, ваше кресло-кровать удобнее этого дивана, — кивнула я на упомянутый предмет мебели. — Спасибо, Пол. — Всегда пожалуйста, — усмехнулся мужчина. — Кофе? — спросила я, направляясь к кофе-машине, стараясь параллельно отгородиться от чувств обоих. — Сделай мне покрепче, — прошипела Ева. — Двойную порцию. — Мне тоже, — чуть крепче сжал плечи жены Пол. — Всегда пожалуйста, — вернула я его слова и мужчина лишь покачал головой. Каждую свободную минуту, Ева следила за мной. Каждым шагом, каждым движением. Другим мастерам было неуютно, темп работы значительно снизился, Брайна так вообще штормило из стороны в сторону, как в прямом, так и переносном смысле, но свой стол он убирал старательно. Я сидела на своем месте, работала потихоньку, а Ева за мной следила. В какой-то прекрасный момент, когда мне это надоело, я распутала тряпку на руке, сперва осмотрела ладонь сама, еле заметный след от шила и, откинувшись на спинку своего кресла, подняла руку в воздух, осматривая ее издалека и позволяя Еве, что с меня не сводила взгляда, увидеть совершенно целую ладонь. Стоявшая несколько часов в напряжении девушка чуть не грохнулась от шока, но успела ухватиться за косяк и падения успешно избежала. Я же только тихо посмеялась и, махнув ей рукой, вернулась к работе. Очнулась уже к ближе к вечеру, когда другие мастера начали заканчивать свои дела и расходиться. Бедняга Брайн сверкал фингалом и разбитой губой, Камилла все же добралась до него. — Ивенн, пора домой, — подошла ко мне Ева. — Да, идем, — я потушила лампу, установленную над столом, сгребла украшения, что успела доделать и спрятала их в стол. Пол водил машину, поэтому до дома, а точнее, квартиры мы добрались достаточно быстро. — Дети дома? — спросила я, выбираясь с заднего сиденья. — Да, — отозвался Пол, улыбаясь, смотря на меня. Он обнял Еву за талию, переглянулся с ней. У меня в животе все скрутило на мгновение от ожидания. Я любила этих детей. Они были погодки, старшей, Шеннон не так давно исполнилось девять лет, а Перси, тоже недавно, восемь, так сложилось, что их дни рождения были с разницей в полторы недели. Я пропустила оба, первый раз. — Наверное надо было что-то купить, — остановилась я у подъездной двери и тем самым заставила остановиться и моих друзей. — Не надо, — покачала головой Ева. — Для них уже радость, что ты пришла. — Ты… — начала я, но Ева меня прервала, зная, что я хочу спросить. — Я не говорила им всего, но они знают, что ты сильно болела, что лежала в больнице в тяжелом состоянии. — Хорошо, — кивнула я и, улыбнувшись подруге, вошла в здание вслед за ней и ее мужем. Дети не вышли встречать родителей, они редко это делали, но, когда Ева и Пол вошли в гостиную, они все равно бросились к ним. Я же осталась стоять в коридоре, мне было не по себе. Я слышала их голоса, слышала как они радуются своим родителям, как щебечут о том, что было в школе и в этот момент слышала голос своего сына. Моего малыша. От этого становилось тяжело, но вечно торчать в коридоре я не могла. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, я все же направилась к ним. Как до того в мастерской, я замерла в дверях, прислонилась плечом к косяку, наблюдая за Перси, повиснувшем на отце и Шеннон, сложившей ручки за спиной и перекатывающейся с пятки на носок. Девочка меня первой и заметила. — Тетя! — завизжала она и бросилась ко мне. Я только и успела, что опуститься на одно колено и поймать девочку, чуть отклонившись назад, но, слава богу, не завалившись на спину. — Тетя! — вслед за сестрой крикнул Перси и тоже оказался в моих объятиях. — Привет, — прошептала я, прижимая крепко детей и улыбаясь так широко, что начало сводить скулы. — Я так рада вас видеть. Ну что такое? — усмехнулась я, отстраняясь от детей и вытирая обоим мордашки. Плакали дети не понарошку. — Все хорошо, вы чего. С одной стороны я была в растерянности, но с другой, чувствовала детей, знала, что они просто были рады видеть меня и им стало, просто легче от того, что я появилась. Что жива. — Все хорошо, дорогие, — я притянула их обоих обратно к себе. — Я тут, я в порядке. У малышей началась самая настоящая истерика. Они оба плакали в голос, жались ко мне. Я не могла даже просто сдвинуться с места, пришлось сесть прямо там, где стояла. Ева давила слезы, Пол предпочел отвернуться, но я видела, как он украдкой пытался вытереть лицо. У меня и у самой глаза были на мокром месте, но лишь отчасти из-за встречи с детьми. Пока я обнимала их, у меня перед глазами были мои собственные дети. Мой малыш Лир, Мэй и Эша. Как же мне хотелось точно также обнять их троих. Дети не успокоились даже когда в квартире появились Ричи и Джереми. Эти двое только посмеялись и, поздоровавшись со мной, поцелуями в макушку, ушли на кухню к Еве и Полу. Выбраться из объятий детей я смогла только когда они, умотавшись от собственной истерики, уснули. — Пол! — тихо, шепотом, но достаточно громко, чтоб притихшие на кухне люди меня услышали, позвала я. Мужчина сразу вышел на мой голос и засмеялся в кулак. — Хватит ржать, забери Шеннон, а я Перси отнесу. — Я помогу, — вышел Джереми, но я покачала головой. Перси практически сидел на моих коленях, в то время как Шеннон просто пристроилась рядом. Забрать девочку было проще. Мне же надо было лишь подняться, при этом поудачней расположить руки, чтобы мальчик не упал. — Ты удержишь? — забеспокоился Пол. — Твою жену удержала спокойно, — усмехнулась я и, дождавшись, пока Пол поднимет дочь, сама поднялась с мальчиком на руках. Надо отдать себе должное, я даже не пошатнулась, когда вставала. Пол напрягся, но, увидев, как спокойно я иду со своей ношей в дальнюю комнату, пошел следом. В детской Ева с Ричи уже расправили кровати этой парочки и я с Полом осторожно сгрузили детей на постели. Я наблюдала, как Ева и Пол в четыре руки раздевали детей, чтобы им было удобней спать и, когда они оба замерли у кроватей, смотря на них, уже не смогла сдержаться и, как могла тихо сбежала на кухню. Эмоции захлестнули с такой силой, что стало тошно и прятать свою суть стало невозможно. Еще недавно точно также я стояла у кроватей своих детей. Также раздевала Лира, когда он засыпал на моих коленях и мне приходилось уносить его в комнату. Я укрывала его одеялом, целовала в висок его и двойняшек. Еще недавно они были рядом. Еще недавно рядом был Корн и я чувствовала его. Такую же горячую и жгучую любовь, какую я чувствовала от Евы и Пола. Эти чувства еще недавно были со мной… Но больше нет. — Господи… — прошептала я, закрывая одной рукой рот, второй опираясь на столешницу рядом с плитой. Крылья, как тяжелые тряпки тянули вниз, касались пола, они как груз моей вины перед Лиром, Эшей, Мей и Корном, давили на плечи, спину, заставляли сгибаться под собственной тяжестью. — Ив? — голос Ричи заставил резко обернуться. Парень вздрогнул, когда увидел меня и, он понял, что случилось. Сразу изменился в лице. Его глаза заблестели, губы поджались, подбородок мелко задрожал. Он бросился ко мне и сжал в объятиях, спрятал мое лицо в своем плече. Он не говорил ничего, но горечь, на языке сдавила горло. Он, может и не до конца понимал, что я чувствую, но он разделил эти чувства со мной. Тихо всхлипнул на ухо. — Все будет хорошо… — прошептал, но сам не поверил в свои слова и от этого ему стало хуже. — Все будет хорошо… — повторил, но все еще не убедительно. — Прости… Мне так жаль. — Ив… — я вздрогнула и отпрыгнула от Ричи. Джереми стоял, сжимая Еве рот ладонью. Девушка смотрела на меня огромными глазами, вцепившись в руку полицейского. Ее страх ударил по всем рецепторам, в голове запульсировало, тело окаменело от собственного ужаса. — Это Ив, успокойся, — произнес Джереми для Евы и Пола, что в отличие от жены стоял тихо, но пребывая в не меньшем ужасе. — Мы все объясним. Парень отнял руку от ее лица Евангелии и, обернувшись, взглянул на Ричи, мое сердце кольнуло от чужой ревности, но это чувство сразу угасло. Взглянув на Ричи, Джереми подошел именно ко мне и, заглянув в глаза, провел по щеке ладонью, стирая влагу. От этого жеста, я всхлипнула, громко, горько и, закрыв лицо руками, опустила голову. — Это так тяжело, — прошептала в ладони. — Прости… Я… — Ничего, — он обнял меня. — Я понимаю. Все хорошо. Ты вспомнила их? — Я и не забывала. Так больно, Джереми… Это чертовски больно. Еще недавно они был рядом и я держала их на руках. Но сейчас… — Не надо, тише, — гладил меня по спине парень. — Я понимаю. — Я хочу домой… — практически шепотом плакала я, выглядывая из-за плеча парня на Еву и Пола. Им все еще было страшно, но страх утихал с каждым моим словом. — Я так скучаю по ним… — Знаю. Обхватив за плечи, Джереми довел меня до ближайшего стула и усадил на него, подал огромный стакан алкоголя. Резкий запах немного отрезвил. — Пей, — подтолкнул он мою руку. — Не подействует, — закачала я головой и хотела уже оставить стакан, но мне не дали. — Пробовала? — Нет. Алкоголь портит кровь, а у меня двое грудничков, которые ей питаются. — Вы вампиры что ли? — усмехнулся Ричи, подойдя ко мне с другой стороны, пристраиваясь на соседний стул. — Нет. Но у мужчин не может быть лактации. Поэтому дети приучены пить именно кровь. Несмотря на физиологию, близкую к человеческой, она усваивается. — Все равно, — Джереми вновь толкнул стакан. — Тебе надо успокоиться. Выпей. Вдруг все же подействует. Я подняла лицо, заглянув парню в глаза и, посмотрев на Еву, что, вцепившись в мужа, продолжала стоять в проходе, за раз осушила весь стакан, морщась от противного вкуса. — Спрячешь свои примочки? — Джереми с улыбкой щелкнул меня по точащему острому уху и я, усмехнувшись, передернулась, пряча, как выразился мой друг «примочки». — Простите, что напугала, — обратилась я к обоим Сюрэй. — Я не хотела этого. — Что… — Ева на секунду замолчала, сглотнула, взглянула на мужа. Он приободряюще улыбнулся и вместе они подошли к столу. Девушка села напротив, а Пол отошел. Он открыл верхний ящик шкафа и достал огромную бутылку водки, привезенную когда-то другом из России. — Думаю без этого нам не обойтись сегодня, — усмехнулся он, чуть подбрасывая бутыль. — Я считала, ты будешь беречь ее до свадьбы Шеннон, — усмехнулась я, но стакан подвинула ближе к мужчине. — Сейчас повод не менее важный. Мы посмеялись все вместе и, когда на столе были расставлены закуски и стаканы наполнены, я начала свой рассказ. Почти также, как начала его в больничной палате. Я рассказала все. С самого начала и до настоящего момента, упуская некоторые детали, потому что о некоторых вещах мне и самой было тяжело говорить, а о других, потому что я чувствовала, что мои друзья сами не вынесут, но и Ричи и Джереми все же узнали достаточно новых деталей о моей жизни. — То есть… Когда все закончится, ты уйдешь? — подвела итоги Ева, уже захмелевшая, но еще достаточно соображающая, чтобы разобраться в ситуации. — Да, — только кивнула я. Я тоже ощущала легкость от выпитого, но не до такой степени, как раньше. — Как только… я исчезну, — прежде чем Ева успела открыть рот, я перебила ее, — пойми, Ева, меня здесь ничего не держит. Как бы больно тебе ни было это слышать. Но… Я тут не нужна, — я поднялась из-за стола. — У тебя есть Пол, дети. Ричи и Джереми… Они есть друг у друга. А у меня… Все, что для меня важно, все, что важней моей собственной жизни осталось где-то там… — я выглянула в окно. — Но… Ив, — Ева тоже встала. Она перестала называть меня полным именем в тот момент, когда я сказала ей, как меня звали там. — Ева, я знаю, что ты чувствуешь, но пойми… — я вдохнула, прежде чем продолжить. Я знала, как она дорожит своей семьей поэтому мои слова могли ранить ее. — Просто представь. Вспомни своих детей, Пола и представь, что в один момент они пропали. Что испарились. Что вот, еще сегодня ты держала их за руку, обнимала, целовала, а завтра их нет. Они исчезли. Весь смысл твоей жизни пропал в один момент и у тебя не осталось ничего. Ева кусала губу, а ее глаза бегали из стороны в сторону. Ей было больно, почти физически. Я подошла к ней и обняла, прижалась щекой к макушке. — Но… как же мы. — Дорогая, — начал Пол, но Ева закричала на него, вырвавшись из моих объятий. — Я знаю, что я эгоистка! Но… Когда ты была в больнице, — она обернулась ко мне, — мне казалось, что я умирала там вместе с тобой. Вся в трубках, — она провела по моей щеке рукой, погружаясь в воспоминания, я сжала ее ладонь, чувствуя то же, что и она, полостью разделяя эмоции, — среди этих отвратительно пищащих аппаратов. Одна. Бледная, как смерть, еле живая. Я смотрела на тебя, представляла, что больше никогда не смогу заглянуть тебе в глаза. И вот, ты стоишь передо мной, — девушка сжала мои руки в своих, улыбаясь, но так больно… — и сейчас ты говоришь, что вновь уйдешь. Навсегда. Как я могу тебя отпустить? — ее голос сорвался, и я вновь обняла ее. — Я такая эгоистка… прости меня. Но как я могу отпустить тебя? — Я не знаю, — отозвалась я. — Не знаю. Эмоции внутри захлестнули волной и я вновь не сдержала свои крылья, но на этот раз они не повисли без сил за спиной. Я обняла ими себя и Еву, закрывая девушку как одеялом. — Прости, сестренка, — прошептала ей в макушку. — Но иначе я тоже не могу. Я всю жизнь жила ради других. Хоть раз, я тоже хочу побыть эгоисткой и сделать именно то, что важно для меня. Ева вдруг засмеялась и отстранилась, посмотрела в лицо. Я не понимала ее веселья. — Хоть раз я смогла увидеть, как ты выходишь из себя. Они выдают твои эмоции, — Ева провела по предплечью крыла, млея от мягкости перьев. — Пол, — позвала я мужа подруги, — ей больше не наливать. От моих слов Ева надула щеки, как делала это всегда, сколько я ее знала. Это заставило и меня засмеяться. Передернув плечами, я спрятала крылья, а Ева на это надулась еще больше. — Ей точно хватит, — я подхватила девушку под локоть и довела до ее стула рядом с Полом. — Она меня не любит, — надула она губы. После этого заявления смеялись мы уже все вместе. У меня внутри все теплело просто от того, что все они были рядом. Мои друзья были важны для меня, этого я никогда отрицать не буду и то, что сейчас они были рядом со мной, грело мне душу. Разошлись мы уже глубокой ночью. Ричи и Джереми уехали на такси, вместе с Полом мы уложили спать Еву, впрочем, она и так уже спала на ходу, сам же Пол помог мне разложить кресло в гостиной и поделился постельным бельем. — Ив, — позвал меня мужчина, он уже собирался уходить, но остановился в дверях. — Что такое? — я бросила подушку на кресло, обернулась. — Я рад, что ты жива, — я улыбнулась ему, — и еще я рад, что ты, наконец, нашла то, что искала. — Спасибо, Пол. За все. Мужчина мне кивнул и, все-таки ушел. А я сняла протез, переоделась в вещи, в которых была в больнице и тоже легла, тихо смеясь в кулак от того, что услышала как во сне Ева липнет к мужу, а тот упорно сопротивляется. Все же мне действительно не хватало этого всего. Неожиданно для меня самой, потекли спокойные дни. Я была в мастерской, завершала свои недоделанные работы, стараясь не начать что-то новое, иногда вечерами выпивала с Евой, рассказывая ей какие-нибудь истории о моих малышах, слушала о том, что произошло в те семь месяцев, что я тут отсутствовала. Занималась и другими делами, которые были важны. Порой, ближе к ночи я заглядывала на огонек к своей мачехе и братцу, наблюдая за ними, порой пугая Феликса, но, как ни печально, было слишком тихо. Обычно тишина всегда обозначала бурю, и я ждала ее. Ждала с нетерпением и, дождалась. Прошло две недели с того момента как я вернулась. Я сидела за столом в мастерской в одиночестве, остальных отпустила на обед, когда дверь вдруг распахнулась и в помещение ввалился Ричи. Он в прямом смысле ввалился, чуть не снес дверь, расшибся бы, если бы Джереми не поймал его. — Тише, Ричи, — я усмехнулась. — Не кипишуй так. Что случилось? — Все готово! — даже не выпрямившись полностью, выдохнул парень, а у меня дрогнула рука и фреза, которой я прорабатывала детали на украшении выскользнула, разворошив мне пальцы до кости. Я только вздрогнула и, прежде чем заляпала кровью все вокруг, подхватила полотенце, оно теперь всегда было рядом, обмотала кровавое месиво, в которое превратился один из моих пальцев. — За ними выехали, — перепугавшийся Джереми, поставив ровно Ричи, подскочил ко мне, но я не дала ему трогать окровавленные тряпки, остановила подальше от себя. — Я хочу это увидеть, — только успела сказать и, Джереми с Ричи быстро переглянулись, кивнули мне и, сразу втроем мы сорвались с места. Пока бежали по лестнице вниз и до машины, я выяснила, что дружка Феликса, Руперта Эвенса, уже арестовали, а вместе с ним и добрый десяток наркоторговцев, с которыми у Руперта был заключен договор. Он неплохо наваривался на этом деле. — Мы также выяснили, что Феликс был одним из распространителей. Даже не просто распространителем, а главным по распределению товара среди всех остальных. Так что в купе с тем, что есть у нас и с тем, что собираешься предъявить ему ты, — Джереми взглянул на меня через зеркало заднего вида, — мы засадим его до конца жизни. Если он и выйдет из тюрьмы, то только в глубокой старости. — Не могу поверить… — прошептала я, закрывая рот рукой. — Получилось… — Это еще пока не конец, милая, — Ричи повернулся ко мне и, взглянув на Джереми, полностью повернулся на сидении и, протянул мне руку, которую я сжала в ответ, он пытался меня поддержать, и я была действительно ему благодарна. — Еще предстоит суд, — продолжил он. — Твое заявление было подписано сегодня утром, как раз перед арестом Эвенса. Пока будут выясняться обстоятельства дела, пройдет еще около недели, может больше, но, я уверен, скоро все закончится. Будем надеяться, что обойдемся одним судом и не понадобится никакое дополнительное выяснение обстоятельств. За эту неделю я займусь подготовкой документов и встречами со свидетелями. — Ты же не думал, что я буду сидеть сложа руки две недели? — усмехнулась я и, вырвав руку, погладила парня по щеке. — Я побеседовала со всеми людьми из списка лично. Заручилась их поддержкой, поэтому, велика вероятность, что уламывать никого из них тебе не придется, большинство просто ждет от тебя отмашки. — И когда ты все успеваешь? — удивился адвокат, переглянувшись с мужем, садясь ровно, оглядывая дома. Мы были близко. — У меня было достаточно свободного времени и желания. Я даже умудрялась контролировать передвижения Феликса и мачехи, так что… — я пожала плечами. — Я никогда не привыкну к такой тебе, — отозвался Ричи. — Тебе и не придется, — прошептала я еле слышно. — Подъезжаем, — произнес Джереми и, остановившись, заглушил машину. — Ив, прошу, держи себя в руках. Будет плохо, если ты сорвешься и получится… — парень помахал руками, словно крыльями. — Не переживай. Я смогу сдержаться. За две недели же сдержалась, — добавила, выходя на тротуар. Три машины с мигалками стояли на дороге. Газон моего дома украшали изваяниями полицейские в форме с оружием на изготовку, нацеленные на распахнутую входную дверь. Среди немногочисленного количества полицейских, что не окупировали газон, а оставались у машин, я увидела и шерифа Рокса, он тоже заметил меня, нахмурился, но с места не сдвинулся вплоть до того момента, как мне не преградил дорогу какой-то молодой мальчишка в форме. — Проводится задержание, сюда нельзя гражданским, — остановился он передо мной. Я ему ничего не ответила. Слушала крики мачехи и братца из дома, звуки битой посуды и глухие удары. — Пропусти их, — Рокс появился рядом. Он недовольно посмотрел на Джереми, но ничего не сказал. Парень съежился под тяжелым взглядом, но быстро выпрямил спину и с вызовом посмотрел в ответ. Мужчина выдохнул. Знал, что бесполезно. — Но, сэр… — мальчишка попытался возмутиться. — Она имеет право хотя бы заглянуть в глаза этому подонку и его мамаше. — Спасибо, — поблагодарила я шерифа, пока шла с ним в ногу к собственному дому. — Что с рукой? — Фреза выскочила из рук. Ерунда, — отмахнулась я и замерла. Из дверей показалась мачеха, схваченная двумя полицейскими с заведенным за спину руками, они проталкивали ее в дверной проем. Она ругалась, орала так, как могла орать только она. Звонко, пронзительно, так, что закладывало уши. Меня она в упор не видела, хотя, тут можно понять, мало того, что я была в стороне, так и она была слишком занята тем, что заглядывала в глаза полицейским, пытаясь уверить их, что она не сделала ничего плохого. Следом за ней вывели и Феликса. Он, надо отдать ему должное, шел молча. Его тоже держали вдвоем, но двое полицейских, несмотря на то, что и сами были крупными, в сравнении с ним, были в половину меньше. Если он дернется со всей силы, то они его не смогут удержать. Я громко усмехнулась. Как же я ждала этого момента, как же я хотела видеть это своими глазами. Рокс даже не попытался меня остановить, лишь показал руками другим полицейским, чтобы те меня пустили. Я же пошла прямо к ним. К тем, кто убивал меня много лет, кто действительно убил меня. Крик мачехи оборвался так резко, что вокруг наступила звенящая тишина. — Ивенн… — прошептала она, когда я остановилась в метре перед ними, скрестив руки на груди. Я ничего в ответ не сказала, лишь усмехнулась им в лицо. Громко, улыбаясь широко, чуть щуря глаза. — Ты… — Знаю, что ты хочешь сказать, — перебила я братца, который открыл рот. — Жива. Верно? Да, я жива. — Но нам сказали, что ты умерла, — мачеха дернулась на месте, но ее держали крепко. — Кто сказал? — смешок вновь вырвался из меня. — Насколько я знаю, вам сказали, что меня нет. То, что я умерла, вы придумали себе сами. Разве нет? — улыбка на моем лице стала только шире от того, как распахнулись глаза обоих. — Не стоило вам двоим быть такими беспечными… — я подошла к ним ближе, но все же, в первую очередь, именно к женщине, здраво понимая, что уж она-то точно ничего мне не сможет сделать и сжала ее лицо пальцами, ногтями впиваясь в щеки. — Вам двоим, — взглянула я на братца, — стоило внимательно следить за своими словами и действиями, — я чуть крепче сдала пальцы, оставляя глубокие следы на бледных щеках. — Теперь все узнают, что вы сделали. Как вы планировали меня убить, как меня травили и как убили и другие вещи. Неужели вы думали, что вам все сойдет с рук? — я усмехнулась. — Как наивно, — я резко отпустила ее лицо, морщась брезгливо. Мне было мерзко на нее смотреть. Отвернулась, собираясь уйти. — Советую вам помолиться. Хотя, — я взглянула на них через плечо, ставя руку на бедро, — зная богов, — усмехнулась, — вас все равно не услышат, — я сощурилась, но отвернулась. Для меня не стало сюрпризом то, что Феликс вдруг вырвался из рук полицейских. И, хотя его руки были скованы наручниками, он бросился на меня. Я чувствовала, как его распирает от злости и ждала, когда же он взорвется. Дождалась. Два его широких шага, я сделала шаг вперед, резко развернулась, шагнула вперед, моя рука на его горле и в ту же секунду он лежит на земле. Плитка дорожки покрылась трещинами от удара, а парень захрипел от боли. Мои пальцы передавили ему горло. Я стояла на колене рядом, сжимая его шею. Мои ногти вспороли кожу. Вокруг замерли все, а тишина стала еще тише. — Ты правда думал, что это сработает? — спокойно спросила я, приподняв бровь, но не расслабляя пальцы. — Думаешь я все такая же пугливая девочка? — я наклонилась к нему ближе, щуря глаза, заглядывая в его карие. Красивые. — Не дождешься, милый. В сравнении с тем, что было, ты для меня не опаснее жука. Одно движение и ты сдохнешь. Я наклонилась еще ниже и замерла с распахнутыми глазами. В груди потеплело. Резко, ярко настолько, что бросило в жар. Чертовски мерзко. — Ты болен… — я наклонила голову к плечу. — Ты влюблен в меня? Серьезно? Ты псих… Гребаный псих! — крикнула я, резко отпуская его шею и отступая назад. Меня передернуло от мерзости, я обняла себя руками, сжимая плечи, потому что боялась, что не сдержусь. Хотелось расцарапать себе грудь и вытащить эти чужие чувства. Мое естество рвалось наружу, но я держалась. — Гребаный псих! — закричала я. — Ты… Все это дерьмо… Ты… — у меня не было слов. Я могла лишь хватать воздух ртом. — Удивительно, — он усмехнулся, когда его подняли уже четверо полицейских. У меня внутри сжалось все. — Как ты это поняла? — Ты псих!!! — Обидно было видеть, как ты счастлива, знаешь, — отозвался он, улыбаясь, как самый настоящий маньяк. Той же улыбкой с которой отправил меня в полет по лестнице. — То, как ты страдала приносило больше удовольствия. Запомни кое-что, сестричка, — его повели мимо меня. — Пока я жив, я не дам тебе покоя. Ты моя. Я закусила до крови губу, сжалась в комок. Меня трясло, тошнило, хотелось блевануть прямо здесь. В груди чужая любовь только усиливалась, превращалась в гребаную одержимость. Господи! Как такое может быть?! Этот ублюдок. Я помню, как он в начале нашего знакомства, даже когда мы были детьми, пытался приставать ко мне, пытался часто и упорно, но каждый раз натыкался на отказ и в какой-то момент это прекратилось и переросло в бойню и травлю. — Хочешь сказать все это моя вина? — прошептала я, уже чувствуя и слыша, как машина с Феликсом отдаляется, забрав с собой и других полицейских. — Ив, — Ричи опустился передо мной на колени, сжал плечи. Джереми встал за спиной, но в следующую секунду подхватил меня на руки и занес в дом. — Выпускай, — скомандовал мне парень и я отпустила свою суть. Когти вспороли плечи, а кровь хлынула по подбородку из прокушенной клыком губы. Хвост пару раз метнулся из стороны в сторону, оставив глубокие царапины на полу, распорол ковер, сделал дыру в диване. Крылья заболели от напряжения. Все перья стояли дыбом. — Этот псих… — зашипела я. — Все это дерьмо… Он любит меня. Это сраная ревность, одержимость, все эти годы. Все его поступки… Все это дерьмо… — у меня не было слов. До сих пор. Ричи замер в шоке передо мной, а Джереми громко заматерился. С чувством, красочно. Пнул на эмоциях кресло. — Он псих… — прошептал Ричи, подтверждая мои слова и нерешительно, но упорно потянулся к моим ладоням, заставил отпустить плечи. — Все будет хорошо, — парень обнял меня. — Мы со всем разберемся. Вот увидишь. Скоро конец, милая. Уже скоро. Я не помню, как эти двое везли меня домой к Еве, воспользовавшись моими личными ключами, чтобы войти в квартиру. Я даже не сразу поняла, что сама девушка с мужем вернулась. Видимо Ричи и Джереми позвонили им. Я просто упустила момент, погрузившись в свои мысли так глубоко, что не видела и не слышала ничего, что происходило вокруг. Очнулась лишь тогда, когда ощутила ужас, исходящий от всей компании. — Ив! — Евангелия сразу оказалась рядом со мной. Она прижала меня к своей груди, обнимая так крепко, насколько была способна со своим маленьким телом. — Родная… — она всхлипнула и я тоже больше не смогла сдерживаться. Разрыдалась. Столько кошмара происходило в моей жизни и все из-за одержимости какого-то психа, решившего, что я должна принадлежать лишь ему. Это так глупо! — Как такое произошло… — прошептала я в пустоту. — Все это не твоя вина! — сразу же воскликнула Ева, но я понимала, что это действительно не моя вина. — Подобного никто не мог ожидать. Никто… — девушка вытерла глаза и, взяв меня за плечи, отодвинула от себя и вытерла уже мое лицо рукавом, а потом, дернула за кончик уха. — Все будет хорошо, родная. Что бы ни случилось, мы со всем справимся, — она вновь обняла меня и поднялась. — Мы позвоним в студию, — Ева переглянулась с Полом, — скажем, что сегодня мы больше не появимся. Ребята сами разберутся, что делать. Нам всем нужен перерыв. — Мы побудем с ней, — Ричи выступил вперед и, подойдя ко мне, сел прямо на пол у моих ног, сложил голову на колени, и я зарылась в его ежик пальцами. — Ты сильная Ив, — Джереми сел рядом с мужем. — Ты справишься. — А мы поможем, — улыбнулся Ричи. — Все поможем, — вместо жены, ответил Пол. Он зажал ей рот рукой, а та возмущенно смотрела в ответ, даже не пытаясь вырваться. — Дай и мне хоть раз вставить слово, — пожал он плечом. А я тихо посмеялась над ними. — Спасибо вам, — улыбнулась я. — Чем займемся? — Предлагаю посмотреть какой-нибудь фильм, — выкрутилась из рук мужа Ева. — Тебя же так долго не было, ну, — смущенно улыбнулась подруга, — тут семь месяцев прошло. Каждый новый фильм, что выходил, я хотела посмотреть с тобой. — Осторожней, — прошептала я, — а то Пол заревнует. — Милые мои, — возмущенно откликнулся мужчина, уже закрывающий окна жалюзями от света, чтобы проектор было видно на стене, — вы же как сестры! Вы о чем вообще? Ив, я не думал, что ты можешь так поступить со мной! Хочешь увести мою жену? Такому искреннему возмущению я была совсем не готова и даже веселье Пола меня не смогло убедить в том, что это была шутка. Однако Ева вдруг начала смеяться, да так громко и заливисто, что никто из нас удержаться не смог. Впрочем и я не смогла. Так что через пару секунд смеялись уже мы пятеро. Мы смотрели фильм за фильмом, когда пришли дети, переключились на мультики, а когда уснули малыши и мы уложили их в кровати, вновь вернулись к фильмам. Уснули все вместе на разложенном диване, который Джереми и Пол специально перетащили в другой конец комнаты и подобная история продолжалась несколько дней, пока я не убедила всех, что пока что с меня было достаточно. Я была рада такому вниманию со стороны всех их, но дальше так продолжаться не могло. У моих друзей была и своя жизнь, а последнее время вся она крутилась вокруг меня одной. Через пару дней я наведалась в свой дом. Внутри была такая разруха… Мачеха слово постаралась разнести тут как можно больше. Я без сил упала на диван в гостиной, оглядывая комнату. Тихо. Я уже и не помню, когда тут было так тихо. Кажется, что каждое мое появление дома сопровождалось криками, рукоприкладством и ничем больше. Я возненавидела это место, но и не могла покинуть, потому что все здесь напоминало мне о маме. Даже несмотря на появление множества новых вещей, многое здесь осталось таким, каким было еще при ней и я оберегала эти воспоминания как могла. Однако, когда все закончится, тут я не появлюсь и здесь будет жить другая семья, но, я даже рада этому. Ева позаботится об этом месте, а даже если нет, я об этом все равно не узнаю. Потрепав короткие волосы, я сняла с руки резинку и, завязав короткий хвостик на затылке, поднялась. Мне понадобится много времени, чтобы поправить тут все и подготовить это место для новой семьи. — Ив, — в дом вошел Ричи. Парень никогда не стучал, зная, что кроме меня тут никого быть не может и просто входил, даже не всегда оповещая меня о своем присутствии, зная, что я и так его услышу. — Привет, — произнесла я, поворачиваясь на секунду, отвлекаясь от мытья посуды. Неделю, как я вернулась в свой дом и жила тут одна. За это время перебрала все до чего дошли руки, выкинула на помойку такую груду ненужных вещей, что в доме стало пусто, но, даже так, среди пустых стен, мне было спокойно. Это был мой дом и ничей больше. — Суд назначили на послезавтра, — парень нервничал, видимо ждал от меня какой-то реакции, но я не отреагировала на его слова. — Понятно. Хорошо, — только и сказала, продолжая мыть посуду. — Тебе все равно? — Нет. Ты ждешь, что я буду прыгать до потолка? Я же знала, что это неизбежно. Я рада, что для всего понадобилось чуть больше недели, а не месяц и не два. — Понятно, — Ричи замолчал и просто наблюдал за мной, как я брякаю посудой в раковине и рассовываю чистую по полкам. — Ты будешь в порядке? Там поднимутся тяжелые темы. Тебе придется рассказать… — Знаю, — я перебила парня. — Но в тот момент тяжелее будет именно тебе, а не мне. Я не знаю как отреагирует Джереми. Как и ты впрочем, — я выключила воду и, вытерла руки полотенцем. — Ты сам будешь в порядке? — подойдя к парню, я коснулась его плеча. Он был растерян. — Не знаю. Я боюсь. — Послушай меня, — я присела на корточки перед другом. — Что бы ни произошло, я подержу тебя. Что было, то было и я дам понять это ему, если понадобится, — я улыбнулась адвокату. — Пусть это и будет тяжело, но с тобой он справится со всем, я в это верю, Ричи. Ты, лучшее, что произошло в жизни Джереми, поэтому не отчаивайся и давай сделаем все возможное. — Ты знаешь, — Ричи улыбнулся, — ты просто невероятна. — Стараюсь. — Тебе нужна помощь с чем-то? — Нет, все нормально. Дом я привела в более-менее приемлемый вид, а в жизни больше ничего и не было. Сам знаешь, друзей у меня кроме вас четверых нет, общаться мне не с кем, а как Феликса и мачеху арестовали, тут стало тихо и спокойно. — Тогда, давай все обсудим и обговорим все возможные варианты развития событий. Я не сомневаюсь, что им обоим назначат приличный срок заключения, но все же, обсудить все еще раз не помешает. — Ладно, — я поднялась с корточек. — Тебе налить что-нибудь? — Если только яду, — не весело усмехнулся парень. — О, нет, — я покачала головой. — Такого в доме не держу. Чай, кофе или что-то покрепче? — Давай чай, — улыбнулся мне адвокат. — А то кофе у тебя точно только растворимый. — Ну прости, — пожала я печами, усмехаясь. Ричи был подавлен, хотя пытался скрыть это за глупыми шутками, но я все чувствовала. Этот суд высосет из нас всех все силы. Особенно Джереми. Ему будет тяжелее всех. Дня суда я ждала и, чем меньше времени до него оставалось, тем больше меня начинало трясти. Я не боялась за себя, я боялась за своих друзей. Встала сама того не поняв почему, посреди ночи. Долго сидела на кухне, пытаясь собраться с мыслями. — Не спится? — Ева вышла ко мне. Я глянула на часы, время почти четыре утра. — А сама? — я чуть подвинулась и девушка села рядом со мной на соседний стул. Эти два дня, как только Ева узнала о дате суда, она с Полом перебралась в мой дом. Детей на эти дни Пол отвез своим родителям, они были рады понянчиться с внуками. Ричи и Джереми, если не были заняты работой, тоже жили тут. Места хватало всем. — Я волнуюсь, как все пройдет, — Ева положила голову мне на плечо. — Так много всего случилось. Боюсь, что что-то сорвется. — Ты чувствуешь это или просто так думаешь? — Думаю. — Значит не сорвется, — я отпила кофе. — Мне бы твою уверенность, — вздохнула подруга. — Ты справишься? — она подняла голову, посмотрела на меня. — Да, а ты? — этот мой вопрос Ева встретила смешком, но сразу улыбка с ее губ пропала. — Я волнуюсь за Джереми. Он ведь до сих пор не знает. Я только вздохнула и отвернулась от нее. — Знаю. Стоило еще тогда сказать ему все. Но, пойми, я не могла. Просто, — я покачала головой. — Я ведь знала как он хотел этого ребенка. Если бы он узнал о том, что я его потеряла, он бы не простил меня. — Это не так, Ив, — Ева сжала мою руку, лежащую на столе. — Он бы понял все. Ты ведь тоже страдала и страдала в одиночку. Я понимаю, ты хотела как лучше, но все же… — она покачала головой. — Ладно. Уже все равно. Назад ведь не вернуть. Но, милая, что ты будешь делать, когда он узнает об этом? — Я не знаю, — я закрыла рукой глаза. — Я понимаю, как больно ему будет. Он будет зол на меня, зол на всех, но я что-нибудь придумаю. — Пойдем, — Ева сжала мои плечи, помогла поднятья. — Еще очень рано. Давай еще поспим. Я кивнула девушке и мы вместе поднялись в мою комнату. Там, Ева крепко обняла меня и, только ее тепло позволило мне провалиться в сон еще на какое-то время. В зал суда мы собирались по отдельности. Ричи и Джереми первыми уехали. Пол тоже, он поехал к родным, но к суду вернется. Ева же осталась со мной. Ее присутствие, даже молчаливое, помогало мне как-то держаться. Я не боялась суда, знала, что с ним никаких осечек не будет. Я боялась за Джереми. Мы с ним встречались очень долго, еще со школы, а потом наши пути на время разошлись. Он поступил в полицейскую академию, а я на год осталась в городе, в этот же год познакомилась с Ричи и вместе с ним поступила в университет, но вернулась, когда узнала, что отец умер. Пока эти двое учились, со мной была только Ева. А потом все опять закрутилось. Бурный роман с Джереми перерос в помолвку. Сейчас я понимаю, что Ричи уже тогда влюбился в моего друга, но старался не мешаться и не лезть. До свадьбы оставалось не так много времени, я узнала, что беременна. Я успела сказать об этом только Еве, а потом потеряла ребенка. Случайность. Не вовремя вернулась домой, наткнулась на Феликса и его дурную мамашу. Эта женщина, вымещая на мне свою злость, пнула со всей силы в живот. От резкой боли я не могла думать, а они, видя, как мне плохо, предпочли ретироваться. Я не помню, как добралась до соседей, как они вызвали скорую и как меня отвезли в больницу. Там я потеряла сознание, а когда пришла в себя мне сказали, что помимо ребенка я потеряла и возможность вообще забеременеть. Кровотечение не останавливалось и, пытаясь спасти мне жизнь, врачи удалили матку. Я выжила, но смысла в этой жизни больше не видела. Ричи узнал обо всем случайно. Я на эмоциях набрала не тот номер и, вместо того чтобы услышать на том конце мужской голос и сообразить что к чему, вывалила всю информацию, давясь слезами, думая, что говорю с Евангелией. Парень приехал сразу. Он говорил мне, чтобы я все рассказала, но я не могла. По моей просьбе Ричи врал Джереми, как мог. Я просила Ричи позаботиться о нем, понимая, что больше не смогу быть рядом в той роли, которой от меня все ждали. Я любила его, правда любила, но больше не могла смотреть ему в глаза. Я уехала. Ненадолго, вернулась через полтора года. У Ричи и Джереми тогда только-только начало что-то наклевываться и я только поспособствовала дальнейшему развитию событий, которые привели в итоге к их свадьбе. Я радовалась за них обоих, потому что понимала, со мной Джереми никогда не будет счастлив. Я не смогу больше сделать для него ничего. Мы остались хорошими друзьями, именно сейчас я в этом убедилась окончательно. — Пора, — Ева заглянула в комнату и ободряюще улыбнулась. — Да, идем, — я кивнула и, накинув на плечи черную рубашку, отвернулась от зеркала, в которое смотрела последние пятнадцать минут. До здания суда мы доехали за час. Оглядывать это огромное строение у меня не было сил. Меня и Еву оккупировали журналисты, но подруга, несмотря на свой невысокий рост сноровисто отбивалась от огромных мужчин с камерами, ведя меня по этому так называемому коридору. Мы обе игнорировали все вопросы со стороны прессы, ответить нам обеим было что, но мы не собирались этого делать. — Вот никакой совести, — возмутилась девушка, когда мы вошли в здание суда. — Хорошо, что их хотя бы сюда не пускают. — Пробрались? — нарочито веселый Ричи встретил нас обеих в холле. — С трудом, — Ева обняла друга. — Что им тут надо? — Кто-то умный растрезвонил прессе, что сегодня проходит суд над одним из распространителей, задержанных недавно. Кто-то рассказал о части обвинений, что будут выдвинуты сегодня и эти писаки решили слепить из всего этого статью, — адвокат взглянул на меня. — Не переживай, никакие обстоятельства дела за пределы суда не выйдут. Заседание закрытое, так что волноваться не о чем, если конечно ты сама не захочешь дать интервью. — Не горю желанием, — подняла я руки. — Оно мне не надо. — Ну и хорошо. Пойдем, — Ричи поманил нас с Евой за собой. По дороге нас нагнал запыхавшийся Пол. — Что там происходит у дверей? — выдохнул он и позволил Еве поправить воротник рубашки. — Я думал они меня порвут. — Просто очередные охотники за сенсацией, — пробухтела Ева. — Очередные дураки, которые решили заработать на чужом горе. — Входите, — охрана открыла двери в зал и Ричи вошел первым. — Садитесь здесь, — он кивнул на Джереми, уже занявшего место в зале, там был и доктор Грин и Кристина, они с улыбками помахали мне рукой. — Я отмечу, что вы обе тут. Идем со мной, — Ричи взял меня за руку и вместе мы прошли через зал к столу Потерпевшего. Клетка напротив была пока пуста. — Я отойду, а ты будь тут, — сказал мне адвокат и быстро ушел, вернулся также быстро. — Ждем еще одного свидетеля, — проинформировал он меня и сел рядом. — Не опоздает? — Время есть, — парень сжал под столом мою руку и попытался ободряюще улыбнуться. — Все будет хорошо. Через несколько минут появился последний свидетель и Ричи вновь меня покинул, бросился навстречу пожилой соседке, той самой, которая когда-то вызывала мне скорую. И суд начался. У меня в ушах набатом звучало сердце. От одного взгляда на Феликса и мачеху захотелось подскочить и броситься на них двоих, но я сдержалась. Судья — женщина в возрасте обвела взглядом всех присутствующих прежде чем начать, поздоровалась с присяжными. — Всем доброе утро, — произнесла она. — Начнем наше заседание. Список обвинений оказался достаточно огромным, помимо продажи наркотиков были статьи за попытку убийства, принесение тяжелых телесных повреждений и много других. Ричи при этом выглядел довольным, особенно когда видел, как расширялись глаза Феликса и мачехи при каждом новом слове секретаря. Я особо не вслушивалась в происходящее, только удивилась, когда на весь перечень обвинений парочка идиотов начала все отрицать. Братец даже не собирался признаваться в том, что он занимался наркоторговлей. Это было крайне глупо, учитывая все обстоятельства. Возможно за чистосердечное признание ему бы уменьшили срок, но теперь он похерил свой шанс. Первой, конечно же вызвали именно меня. Судья следила за каждым моим движением и каждым взглядом. Она же отметила, что я подхрамываю. Это было сделано мной специально. Ричи попросил, потому что инвалидам всегда сочувствуют чуть больше, чем здоровым людям. — Здравствуйте, ваша честь, — встала я за стойку. — Что с твоей ногой? — спросила она в первую очередь. — У меня ампутирована нога из-за травмы в детстве, — я чуть вышла из-за стойки и приподняла штанину, показывая протез. В этот момент у женщины все сжалось внутри, я заметила, как на секунду она поджала губы, но быстро взяла себя в руки. Присяжные же тихо зашептались, разглядывая меня, тоже пребывая в раздрае. Словно никогда инвалидов не видели, то же мне. Ричи был прав, я вызвала у них волну сочувствия. — Ты сможешь стоять? — спросила женщина. — Если необходимо, суд предоставит стул. — Все хорошо. Я могу стоять. Благодарю за беспокойство. — Хорошо, — кивнула она. — Расскажи, что произошло в тот день, — она приготовилась внимательно слушать. Я чувствовала от нее разгорающийся интерес, как и от других присутствующих. — В тот день, я вернулась домой чуть раньше обычного и столкнулась с Феликсом. — Ваши отношения всегда были натянутыми? — Да, сколько мы жили вместе, столько и длились эти проблемы. Феликс всегда был агрессивным по отношению ко мне. В тот день он был пьян, я заметила это сразу, его походка была довольно неустойчива. Мы столкнулись на лестнице. Я хотела просто пройти мимо, но он поймал меня. Схватил за ворот кофты в которой я была и я повисла наверху лестницы. Только он удерживал меня от падения. Мы довольно долго смотрели друг другу в глаза, я надеялась, что он поставит меня ровно и мы просто разойдемся, но потом он все же отпустил и я полетела с лестницы вниз. Что было дальше уже не знаю. Очнулась в больнице, мой лечащий врач сказал, что прошло семь месяцев, — прежде чем мне задали вопрос, я продолжила. — Я понимаю, что для человека, что был в коме так долго, я выгляжу слишком хорошо. Этому у меня нет никакого объяснения, но я правда очнулась месяц назад. — Ваша честь, — поднялся Ричи, — у нас есть доказательства сказанного мисс Диксон. Это выписка из истории болезни, она присутствует у вас в основных документах. Мисс Диксон, — обратился Ричи уже ко мне, — скажите, подобное отношение подсудимого часто проявлялось? — Он периодически избивал меня, — начала отвечать я, но смотря на судью. — Он знал, куда бить чтобы не оставлять явных следов. Но повторялось это с завидной частотой. — Вранье! — рявкнул Феликс из клетки. — Я ее и пальцем не трогал. — Ты избивал меня постоянно, — огрызнулась я в ответ. — Мало того, ты травил меня чем-то. — Лож! — крикнула в ответ и мачеха. — Тихо! — рявкнула судья и этим двоим пришлось успокоиться. — Продолжайте, — велела женщина. — Мисс Диксон, — вновь начал Ричи и я взглянула на парня. — Ваша мачеха. Как с ней складывались ваши отношения? — Почти также как и с ее сыном. Она била меня не так часто, в одиночку никогда не лезла, больше оскорбляла. Но когда рядом был Феликс, пнуть меня раз или два было для нее обычным делом. — Почему вы не подали заявление в полицию? — спросила уже судья. — Я подавала, но каждый раз их отклоняли. Я пыталась часто и упорно, но ничего из этого не выходило. — Ваша честь, — выступил вновь Ричи, — в ваших документах находятся все копии заявлений, которые мисс Диксон подавала в полицию, а также медицинские осмотры, которые подтверждают факт о наличии побоев. — Вижу, — судья начала перебирать стопку бумаг и меня передернуло от злости, что начала источать эта женщина. — Их довольно много, — она все листала бумажки. — И неужели ни одно не было принято? — Ни одно, — покачала я головой. — Ваша честь, приглядитесь внимательно к каждому документу, там стоит одна и та же подпись. Каждый раз, как я приходила с заявлениями меня встречал один и тот же полицейский, даже если я просила кого-то другого, все равно по итогу бумаги оказывались у него и заявления отклонялись. Каждый раз. — Я вижу, — она нахмурилась еще больше. — Где сейчас находится этот полицейский? — этот вопрос она задала уже секретарю. — Руперт Эвенс, чья подпись находится на всех бумагах, — молодая девушка поднялась из-за стола с ноутбуком, — находится под следствием. Ему предъявляются обвинения в организации наркоторговли, превышении должностных полномочий и сокрытии преступлений. Данные бумаги также проходят по его делу. — Спасибо. Продолжаем. — Когда я поняла, что все было бесполезно, — я продолжила, — я решила добыть такие доказательства, от которых уже невозможно было отвертеться. Я установила дома скрытые камеры и все то, что рассказала ранее, было на них зафиксировано. — Позвольте добавить, ваша честь, — вновь влез Ричи. — На видеозаписях, которые мы просмотрим в ближайшее время присутствует не только самое основное преступление, но также многие другие деяния подсудимых. — Хорошо, — кивнула женщина. — Давайте посмотрим на них. Мисс Диксон, пока можете присесть. Я кивнула и вернулась за стол к Ричи. Парень был доволен до безумия, пока все шло гладко. Он вновь сжал мою руку под столом. Меня дергало от ощущения ужаса, исходившего от каждого присутствующего в зале пока на экране проигрывались видеозаписи. Желание Евы, Пола и Джереми убить и расчленить Феликса легкости тоже не добавляло. У меня заболела голова. Я сжала лоб, оперлась локтем на стол. — Все нормально? — Ричи забеспокоился. — Слишком много эмоций, — прошептала я. — Голова разболелась. — Может попросим перерыв? — Нет, — покачала я головой, что особо боли не уменьшило, лишь добавило. — Прибереги его напоследок. Он, скорее всего еще понадобится. — Что ж, — выдохнула судья, — подсудимые, вам есть что сказать по поводу того, что мы только что просмотрели? Феликс и мачеха сидели молча, опустив головы. Еще на моих словах о том, что я установила дома камеры они ощутили безысходность. Сейчас они были в панике и чувствовали, что действительно попали и больше никак не смогут отвертеться. — Мисс Диксон, вернитесь за трибуну. Я поднялась и вернулась туда, где стояла. — У суда возник вопрос, — начала женщина, просматривая бумаги. Даже находясь на своем месте, я заметила герб клиники в которой лежала после выкидыша, он был пропечатан на самой бумаге. — В деле находятся бумаги из вашей истории болезни. Вы понимаете о чем я? — Да, — нехотя кивнула я. — Понимаю. — Расскажите, что произошло. — Здесь особо нечего рассказывать, — начала я, пытаясь собраться с мыслями и хоть немного но отгородиться от происходящего. Слова давались тяжело. — Все также было виной Феликса, но именно удар в живот от мачехи стал решающим. — Вы знали, что были беременны? Шепот Джереми я услышала отчетливо, как и рваный вздох Евы. — Беременна? — парень впился взглядом мне в спину, кожу кололо и жгло, а эмоции били набатом. — Джереми… — Ева, судя по звукам, сжала его руку, постаралась отвлечь внимание на себя, хотя это и было бесполезно. Ричи громко скрипнул зубами. Пусть мы и готовились к этим вопросам, услышать их в живую стало слишком трудно. — Мисс Диксон, — поторопила меня судья. — Да, — мой голос дрогнул. — Узнала незадолго до случившегося. Это, можно назвать случайностью, я просто не вовремя столкнулась с ними дома. Феликс снова начал меня избивать, а мачеха пнула меня в живот. Я тогда сразу почувствовала сильную боль, почти потеряла сознание. Но смогла добраться… — я вдохнула и чувства Джереми так больно ударили по нервам, что я на мгновение потеряла ориентацию в пространстве, схватилась за края кафедры, лишь бы не упасть, — добраться до соседки. Она вызвала мне скорую. Что было дальше — не знаю, — меня трясло. Чувства Джереми били по мне как кувалда. Голова нестерпимо пульсировала болью, настолько сильно, что она распространялась по телу. — Когда пришла в себя в больнице, мне сказали, что у меня случился выкидыш. Было сильное кровотечение. Оно не останавливалось и, чтобы спасти мне жизнь врачи провели гистерэктомию. — Отец ребенка знал об этом? — До этого момента нет. — Он присутствует здесь? — Да, — я обернулась, взглянула на Джереми и не выдержала его взгляда. Парень подскочил с места и, практически снося все на своем пути, выбежал из зала. — Джереми! — крикнула я ему вдогонку, сжимая дерево кафедры с такой силой, что услышала хруст. — Ваша честь, можно перерыв?! — воскликнул Ричи, тоже подскочив с места, но не смея двинуться. — Объявляется перерыв десять минут, — женщина стукнула молотком, и мы с Ричи сорвались с места. — Куда он мог пойти? — почти прорыдал Ричи, когда мы выскочили из зала суда в коридор и не обнаружили там полицейского. — Сюда, — я схватила его за руку и потащила за собой. Я чувствовала Джереми. Он был близко. Вместе с Ричи мы выскочили из здания суда и, прежде чем нас атаковали репортеры, свернули в сторону, в парк, что находился за зданием. — Джереми! — Ричи первым бросился к мужу, но тот оттолкнул его, даже не дал подойти. Ричи повалился на парковую дорожку. Я только и успела поймать его голову, чтобы он не расшиб себе затылок. — Не подходите! Оба! — закричал он на нас. По его щекам бежали слезы. Вены на шее вздулись от напряжения, все его тело было похоже на один огромный комок мышц. Костюм был готов лопнуть по швам от напряжения. — Джереми, послушай, — Ричи попробовал вновь достучаться до мужа, но вновь замолк от очередного крика, закусил губу, пытаясь сдержать подступающие слезы, сжал в кулак рубашку на моем плече. — Вы врали мне все эти годы! — Джереми, — попробовала сказать хоть слово я, но и меня он заткнул. — За что вы так со мной?! Я любила этого увальня за его настойчивость. Всегда любила. И я понимала, что он чувствует сейчас, я знала, что он чувствует сейчас. Тут и эмпатия не нужна была. — Джереми, послушай, — вновь начала я и, отцепив руки Ричи от себя, встала. — Послушай молча, не перебивая. — Это был мой ребенок Ивенн! — Это был и мой ребенок тоже! — закричала я, уже не сдерживая эмоции. — Я не говорила тебе, потому что знала твою реакцию! Потому что знала, как тяжело тебе будет! Меня не волновало то, что я могла погибнуть там, на операционном столе, не волновало то, что я уже никогда не смогу иметь детей, меня все время бепокоило только твое состояние, Джереми! Только то, что это был наш с тобой ребенок! Я не хотела, чтобы ты ненавидел меня, — мой голос дрогнул и стал тише. — Ты ведь все время просил меня быть осторожной. Просил уйти из этого дома, а я не слушала. Это была моя вина. Во всем. Я была идиоткой и я не хотела, чтобы ты страдал из-за моего идиотизма. Думаешь, мне было легко? — я всхлипнула. — Ричи тоже знал… — обвиняюще прошептал Джереми. — Не смей обвинять в этом и его! — закричала я, на эмоциях взмахнув рукой. — Ричи узнал обо всем случайно, просто потому что я набрала не тот номер на телефоне. Я не хотела чтобы знал хоть кто-то. Он говорил мне все рассказать. Он умолял меня рассказать тебе все, но я не стала этого делать. Слышишь. Только я! Ричи тут не при чем. — То, что мы сблизились, тоже твоя заслуга? — на этом вопросе я не выдержала. Я подскочила к парню так стремительно, что он не ожидал ничего и залепила оглушающе звонкую пощечину. Если б не комплекция Джереми, я бы сломала ему челюсть, а так, парень просто повалился на землю. — Не смей так говорить! — я на эмоциях топнула ногой. — Ричи искренне любит тебя и любил все время вашего знакомства. Однако, насколько я знаю, пока мы были вместе он даже шагу в твою сторону не делал. Думаешь легко ему было? — Джереми смотрел на меня и словно не узнавал. -Никому не было легко, Джереми! Ты не знал ничего, потому что я просила от тебя все скрывать. Потому что знала, что ты не перенесешь этого. Я больше не могла быть твоей опорой тогда, потому что мне и без всего того было тяжело. Мне столько раз хотелось просто умереть… Просто забыть все это как страшный сон. Но я каждый раз просыпалась утром, видела себя в зеркало и меня тошнило от самой себя, за то, что не смогла уберечь то, что было важно не только мне, но и тебе. Все случившееся полностью моя вина! Если и хочешь кого-то винить, то только меня, — я опустила лицо, закрыла рукой глаза, вытерла слезы, — я никогда не хотела, чтобы так было, — закачала я головой. — Никогда. Ричи попробовал подойти к Джереми, осторожно, словно боялся вспугнуть, опустился на корточки рядом, но не пытался даже дотронуться. — Даже если бы я не просила, Ричи все равно был бы рядом с тобой, — добавила я, смотря на эту парочку. — Этот дурак все время страдал за нас двоих. — Я не хотел скрывать от тебя ничего, — Ричи дотронулся до покрасневшей от моего удара щеки мужа. — Я правда не хотел, но каждый раз, когда я пытался сказать что-то, передо мной возникала Ив, как она просит меня не говорить тебе. Умоляла меня. Мы хотели как лучше, клянусь, — Ричи всхлипнул. Джереми на мгновение поджал губу, но потом крепко обнял парня. — Мы правда хотели как лучше. — Прости, — Джереми спрятал лицо в плече Ричи. — Я не хотел тебя обидеть. — Знаю. Я люблю тебя, великан. — И я тебя. — Прости меня за все, Джереми, — я подошла к ним и опустилась на одно колено рядом. — Я понимаю, что мне стоило все рассказать еще тогда, но я не могла. Страх был сильнее меня. — Это ты прости, — парень притянул и меня в свои объятия и я устроилась рядом с Ричи. — Я должен был быть рядом с тобой. Должен был сделать все, чтобы уберечь тебя. Я тоже дурак. — Что случилось, то случилось, — я постаралась улыбнуться и решилась на то, на что по хорошему лучше бы не решалась. — Ричи, если ты захочешь меня потом убить, я пойму. А так, прошу прощения. Прежде чем они оба успели что-то сказать, я схватила Джереми за затылок обеими руками и поцеловала его, отпуская магию юксов, что тихо и мирно теплилась глубоко внутри. Ошарашенный произошедшим Джереми не сообразил, что происходит, но вот Ричи проняло основательно. То, как он врезал мне по виску кулаком я ощутила более чем. От удара вскрикнула и завалилась на бок. — Мог бы просто оттолкнуть… — простонала я, поднимаясь на локти. — Мы и так на бомжей похожи. Увалялись в пыли, как воробьи в песке, — я мотнула головой, прогоняя мушек перед глазами и посмотрела на Джереми. — Похоже подействовало, — довольно хмыкнула я. Теперь то он точно переключился с печальных мыслей. — Что это… — прошептал мой милый друг, поворачивая ко мне раскрасневшееся лицо. — А это, дорогой, — я усмехнулась, — то, что чувствует к тебе Ричи. Сильно горит, да? — я поднялась и начала отряхиваться от пыли, а то действительно, весь мой черный наряд уже стал серым. — Так юксы чувствуют любовь, — подойдя к парню я ткнула пальцем ему в грудь, где горело сильнее всего. — Здорово, да? Способ передачи эмоций правда подкачал, но, лично для меня это уже мелочи. Будь на твоем месте кто-то другой, я бы так не сделала. Я выпрямилась и потянулась. — Иди-ка сюда, — я схватила и Ричи за галстук и приподняла, наклоняться так низко уже сил не было и, поцеловала и его тоже, передавая силу. — Оставлю вас двоих, — я помахала им рукой и сама направилась обратно к зданию суда. Думаю, уладить ситуацию у меня все же получилось. Целоваться эти двое начали уж слишком бурно. — У вас три минуты! — крикнула я им уже выходя из парка. — Ив, — Ева подскочила ко мне сразу как я вошла в здание. — Как ты? Как Джереми? — Нормально. Отвлечь у меня его получилось, это точно, — я усмехнулась и Ева не поняла такого веселья с моей стороны. — Все нормально и, думаю, будет нормально. — Тебя словно в дорожной пыли обваляли, — Пол обнял жену за плечи. Она все еще не понимала ничего. Бедняга зависла. — Да, есть такое, — я оглядела себя. — Эти двое выглядят не лучше. — Вы подрались? — Ну, — я пожала плечом. — Дракой это не назвать. Сначала Джереми Ричи отправил на землю, потом я залепила Джереми пощечину. — Челюсть не сломала? — Пол приподнял бровь. — А то я помню как ты нож погнула дома. Силы у тебя немерено. — Это ножи у вас странные, — возмутилась я, но так, показушно. — В норме он, правда тоже на земле повалялся. А потом уже мне врезал Ричи. — Что? — Ева сразу начала меня осматривать на предмет травм, но я ее остановила. — Испачкаешься. Я в порядке. Заслужила. Наверное. Надо мне штаны отмыть, — рубашку я сняла еще по дороге. Черная футболка, которая была под ней не успела испачкаться, так что, выглядела я относительно прилично. Но штаны надо было бы немного отмыть. — Выглядите отвратительно, — вдруг воскликнула Ева, а я обернулась, смотря на входящих Джереми и Ричи. Да, вот их точно надо отмывать в первую очередь. — Идемте отмываться, — усмехнулась я. — У нас еще много дел. Надо хотя бы для вида выглядеть прилично. Отдраивали мы друг друга в одном туалете. Пиджакам парней пришел капитальный конец, поэтому было решено от них избавиться. Извазюканные пылью манжеты белых рубашек я обоим помогла закатать так, чтобы это хоть немного выглядело прилично. Вместе с Евой мы пытались оттереть мокрыми платками штаны обоим парням, да и мне тоже. — Ну, — выдохнула Ева, вытирая пот со лба. — Представим, что вы выглядите нормально. Но… — Ева вдруг треснула обои парней грязным и мокрым платком по затылкам, — могли бы не сосаться так рьяно! Ну что это? — я из чувства вины, что первая все это начала предпочла отвернуться и спрятать улыбку. — Выши губы распухли как сардельки! Думайте судья этого не заметит? Пол уже давно тихо ржал в сторонке. — Боже, — я засмеялась открыто. — Это такой сюр! Ева, оставь ты их в покое. Нам пора уже. Десять минут перерыва давно закончились. — Ох, черт, суд! — воскликнул Ричи. — А ты забыл уже что ли? — Ева снова треснула парня по затылку. — Адвокат недоделанный. — Идемте, — с хватила обоих парней под руки. Такой компанией мы и вернулись в зал. — Я смотрю вы все обсудили, — сразу начала судья и я резко отпустила обоих. Джереми вернулся на свое место рядом с Евой, Ричи пошел к столу потерпевшего, а я вернулась за трибуну. — Да. Простите за задержку. Мы долго приводили себя в порядок, — отозвалась я. — Вы готовы продолжать? — Да, ваша честь. — Могу я задать вопрос не для протокола? — спросила судья и девушка секретарь убрала руки от ноутбука. — Конечно. — Кем вам приходится ваш адвокат и молодой человек, за которым вы выбежали, помимо того… — продолжать она не стала, но я поняла ее вопрос. — Они мои лучшие друзья, — улыбнулась я, взглянув на Ричи и Джереми. — Практически семья. — Понятно, — женщина улыбнулась мне. — Продолжим. — Мисс Диксон, — обратился ко мне Ричи, — скажите, как вы думаете, ваш брат и мачеха знали о том, что случилось после того, как они избили вас? — Узнали после. До этого о факте моей беременности знала лишь моя подруга, но после того, как я выписалась из больницы, они притихли и не трогали меня. Вплоть до того момента как я покинула город, поправить здоровье. Я вернулась через полтора года и тогда все начало повторяться вновь. — Вы писали заявление? — спросила судья. — Да. И не только я. Я говорила с врачом из клиники в которой лежала. Он тоже пытался подать заявление, но у него тоже ничего не вышло. — Ваша честь, — вновь влез Ричи, — в документах есть письменное подтверждение слов мисс Диксон. К сожалению врач этой клиники уже уволился со своего поста и переехал, поэтому присутствовать на заседании не смог, но мне удалось его отыскать и он прислал подтверждение по почте. — Принимается, — кивнула женщина, найдя нужную бумагу среди документов. — Думаю, на этом опрос потерпевшей можно пока закончить. Перейдем к допросу подсудимых. Присаживайтесь, мисс Диксон. — Спасибо, ваша честь, — я улыбнулась женщине. Она импонировала мне, это я ощущала четко. Да и не только она, присяжные тоже уже были на моей стороне. За перерыв они, полагаю, много обсудили. Думаю, решение суда уже предрешено. — Думаю это не затянется надолго, — прошептал мне Ричи, вновь сжимая мою руку под столом. — Да. Они уже все на нашей стороне, — улыбнулась я, заглядывая Феликсу в глаза, что пылали праведным гневом. Они оба были в дерьме.