Купорос

      На следующий день Дану приходит осознание того, что случилось. Он целовал влюбленную в него девушку так, будто сам имеет к ней чувства. Он не мог понять, как это произошло, в какой момент Кароль стала настолько желанной, что он еле сдерживал себя. Если физически ему и стало лучше, то точно не морально. Его топило чувство вины за то, что не умеет держать себя в руках, за то, что певица сейчас сидит в Зазимье и, вероятнее всего, корит себя за вчерашний вечер, который был из разряда «было волшебно, но лучше стереть из памяти».       Наливая себе кофе, он думает о ней. Завязывая свои ботинки, он думает о ней. Отправляясь на пробежку, он думает о ней. Её образ в слезах не выбивается из его головы даже музыкой на полной громкости, а утренний дождливый Киев только подливает масла в огонь. Хочется объясниться перед ней, дать понять, что всё в абсолютном порядке и их общение будет прежним. Но станет ли ей легче от этих слов, он не знал.       Чувства по поводу девушки смешались в непонятную кашу. Он не хотел быть причиной её слез. Она выглядела настолько беззащитной, когда спала на его коленях, что хотелось спрятать её от всего мира, огородить от всех проблем, как бы банально это не звучало. Он поражался её силе. Такая хрупкая девушка пережила слишком много, но все ещё улыбается, и только недавно Дан начал осознавать, насколько тяжело ей дается справляться со всем в одиночку. Он хотел стать её другом, близким ей человеком, несмотря на то, что эта роль уже занята Пашей, но он не знал, как сделать первый шаг навстречу этому. Не будет ли она теперь его избегать или бояться? Помнит ли она вообще, что произошло в тот день, а если не помнит, стоит ли рассказывать? Он не знал ни один ответ на этот вопрос, но точно понимал, что им, как двум взрослым людям просто необходимо поговорить, и решился на звонок.

***

      Тина смотрит на входящий с известного ей номера, и не решается подойти к телефону. Сердце стучит как бешеное, трясутся руки. Она не может. Что она скажет? Что скажет он? Ей сейчас критически необходима поддержка Паши, поэтому она, не сбрасывая звонок, набирает ему сообщение.       «Не будь трусихой, Кароль», — ответ говорит сам за себя, и она решается перезвонить.       -Алло? — Дан слышит неуверенный женский голос. Она услышала вздох на другом конце провода, но не понимала, что он означал. Ей казалось, что такой вздох принадлежит человеку, который сильно о чём то жалеет, но эта мысль ее не успокаивала, а, наоборот, заставляла стушеваться.       — Тина? — мужчина явно ощущал себя не лучше, чем и она сама, — как ты себя чувствуешь?       — Все в порядке, — неровным, дрожащим голосом соврала девушка. Ей хотелось побыстрее закончить этот неловкий разговор.       — Это хорошо, — мужчина призадумался, — да, хорошо, что все в порядке. — снова послышался тот самый вздох. Девушка молчала, вероятно, ожидая того, что скажет Дан. Сама она понятия не имела, как продолжить этот разговор, но класть трубку не хотелось. Много эмоций овладевали ей сейчас, и приятных и неприятных одновременно.       — Нам, наверное, стоит поговорить, — неожиданно для себя, поддавшись какому-то секундному порыву, произносит Тина.       — Думаю, стоит, — заключил Дан.       — Мне кажется, — начало было она, но ее прервал мужской голос.       — Не по телефону, — проговорил он, — давай встретимся сегодня в каком-нибудь кафе? Можешь?       Тина могла. Конечно, она могла. Съемки слепых прослушиваний начинались через три недели, работала над альбомом подходила к концу и оставалось пару финальных штрихов, которые заняли бы у нее не больше пары дней. Свободного времени было масса. Наоборот, девушка, впервые за долгое время, не знала куда его деть и чем себя занять, однако сейчас мысль о встрече с Даном вызывала лишь смущение и детское «не хочу». Такие чувства испытывает пятилетний ребенок, когда ему предстоит шагнуть в кабинет для уколов.       — Знаешь, сегодня будет не очень удобно, — сказала она, — давай в другой раз.       И повесила трубку. Она сидела на диване, поджав под себя ноги, и пыталась перевести дыхание. В памяти всплывали обрывки вчерашнего вечера, когда она сама просила целовать её. «Навязалась» — подумала девушка, — «наверняка он не хотел, это всё я». Эти мысли ее не радовали. Ей становилось неприятнее и неприятнее. Чувствовала она себя как нашкодивший ребенок. Вдобавок к тому еще и униженный.       Хоть и не произошло ничего страшного, как казалось в этот момент Тине, но успокоить себя она не могла. Тело помнило его руки, блуждающие по ее талии. Тело помнило его губы, властно впивающиеся в ее собственные. От этих воспоминаний горели щёки, хотелось провалиться сквозь землю. В первую очередь потому, что, хоть девушка и отчаянно пыталась убедить себя в обратном, но всё же ей хотелось повторить. Больше, чем что-либо другое сейчас.       По её телу разливалось приятное тепло, внизу живота завязался тугой узел. Чтобы унять нахлынувшее напряжение, Тина принялась расхаживать по просторной гостиной. Туда-сюда. Как некий ритуал. Но с каждой минутой, да что там с минутой, с каждым новым шагом, волнение и тревога охватывали ее с новой силой. «Дура» — говорила она сама себе.       Девушка прошагала на кухню, чтобы заварить себе чашечку горячего какао. Она решила включить себе какой-нибудь фильм, чтобы отвлечься от терзающих мыслей, а под фильм непременно нужно было какао. Звук заваривающего чайника разрезал звенящую тишину холодного утра. Тина исследовала шкафчики на наличие чего-нибудь съедобного и обязательно вкусного.       И вот, сжимая в руках горячую кружку и пару сладких снэков, она двигалась в сторону гостинной, попутно прикидывая в голове, какой фильм ей выбрать. Обязательно не про любовь, обязательно триллер, чтобы он держал ее в напряжении и захватил настолько, чтобы ее собственное напряжение отступило куда подальше. Поудобнее устроившись на диване, и, закутавшись в плед, она включила первую попавшуюся картина с мужчиной с пистолетом на заставке. И пусть он немного смахивал на Дана, ну и что? Зато у него был пистолет, а значит фильм будет страшный.

***

      Тем же временем, так называемый Дракула, сжимал руль своего шикарного автомобиля и вглядывался в дорогу. Сегодня он направлялся в гипермаркет закупить продуктов на неделю, среди которых точно будут куча полуфабрикатов и готовой пищи. Как иначе выживать холостяку? Под мелодичную композицию, доносящуюся из колонок автомобиля, он расслаблялся. Дан по-настоящему любил водить. За рулем он чувствовал себя всегда уверенно и хорошо. Еще в детстве, когда он был совсем мальчишкой, лет так двенадцати, он любил угонять папину машину и кататься по городу. Каждый раз, как в первый, он опасался полицейских, то и дело поглядывая в зеркала дальнего вида, или с, замиранием сердца, вглядываясь в даль, но это был настоящий адреналин. Не раз его ругал отец за его ночные гонки на автомобиле, но Дан знал, что втайне он гордился смелостью и превосходными навыками вождения сынишки.       Прошел не один десяток лет с того момента, но как и тогда, мужчина испытывал настоящее наслаждение за рулем. Он часто выбирал объездные пути, чтобы ехать подольше. Вот такой у него был ритуал. Но сегодня хотелось добраться до гипермаркета побыстрее. Побросать в тележку первые попавшиеся продукты, и быстро убраться обратно, к себе домой. Причиной тому был плохо скрываемый невроз мужчины, связанный с одним конкретным человеком. Да, ему так же сложно было выбросить Тину из головы.       Прохаживаясь между полками, Дан вдруг невольно задумался о том, какого было бы выбирать продукты для дома вместе с Тиной. Что бы сложила в их общую продуктовую корзину она? Как бы выглядел их быт? Ему было интересно, насколько громко смеялась бы она над его шутками, насколько недовольным выглядит ее лицо каждое утро после пробуждения. Во сколько она встаёт? Пьёт ли она кофе? Как долго времени занимает ее душ? Какого было бы каждый вечер засыпать с ней в одной кровати? Природу этих мыслей мужчина совершенно не понимал. Наверное, он также, долгое время был одинок и ему хотелось разделить с кем-то ещё свою обыденность. «Вряд ли дело бы в самой Тине» — думал он про себя. Но она красива. Чертовски красива и сексуальна. Её запах преследовал мужчину здесь, между бесконечными полками продуктового гипермаркета.       Он не оставил его и по возвращении домой. Оставив сумки на пороге, он, сам не зная почему, подошел к стеклянным дверям балкона, на котором, совсем недавно, он сжимал в руках хрупкое тело украинской певицы. Воспоминания вызвали у мужчины приятную волну внизу живота и грусть. Грусть неясной для него природы. Он в упор не понимал, что это чувство другие люди называют «скучать». Ему чего-то отчаянно хотелось. Квартира казалась ему неуютной. С того самого дня в нём поселилось ощущение, что в ней чего-то не хватает. «Может, стоит приобрести камин» — подумалось ему.