Paradiso in terra

"Male e bene a fine viene"

      На данный момент несколько врачей безустанно борются за жизнь прибывшего пациента, который лежит на кушетке под холодным светом круглой лампы. Полученные повреждения крайне смертельны, но долгом медиков остается сделать все что есть в их силах. Главный доктор — примарио, высокий худой мужчина в очках, находится возле больного и бдительно следит за его состоянием. — Сколько времени прошло? — спрашивает примарио, пока медсестра прикладывает платок к его лбу. — Уже третий час, синьор Тровато. Ответ заставил его устало нахмуриться и вздохнуть. Чуть ранее было предпринято хирургическое вмешательство и обработаны ранения, на железном столике рядом лежала изрезанная одежда в пятнах крови, которые от времени потемнели. Но настоящей проблемой являлось то, что пациент не хотел приходить в себя. Конечно, это могло решиться со временем, ведь пульс присутствовал и был в норме. Однако парень потерял действительно немало крови, а пробитое легкое оставляло желать лучшего, более того, его состояние было на грани гибели, так что на выздоровление оставалось надеяться с робкой надеждой. Скорее всего, он проснется позже, после операции.       В один момент, электрокардиограф стал показывать нарушение ритмичности сердца, этого и остерегались присутствующие больше всего, они оживленно засуетились в реанимации. — Сестра, дефибрилляторы*! Нужно устранить аритмию, мы не можем рисковать здоровьем и обязаны принять крайние меры, его жизнь на волоске! — оперативно поручил Тровато. Подоспел прибор и осуществились разряды: первый, второй, третий... Доктор пристально устремил взгляд на экран возле кушетки и напряженно сжал покрывало — без изменений, показатели не хотели выравниваться в здоровый ритм. Кардиограмма подпрыгнула еще пару раз что есть сил и остановилась, оставляя высокий монотонный звук. Мужчина замер, не отводя взгляда, медленно снял очки и вымотано потер переносицу. После чего шаткими движениями направился к столу. Сегодня он с подчиненными потерял пациента. Последние, чувствуя себя разбито, нехотя принялись собирать использованные инструменты и собираться выключать приборы питания. — С-сестра Медичи, записывайте время-... — не успел договорить он, как на экране вновь возобновились удары. — Не может... не выключайте приборы! — сорвался с места примарио, не веря в происходящее.       Брюнет, лежащий на кушетке, приоткрыл челюсть и сделал резкий, тяжелый, самостоятельный вдох, как после погружения на глубину. Ритм сердца на экране заметно участился. Один из мед помощников уронил скальпели от удивления. Тем временем пострадавший открыл глаза, но яркий свет тут же заставил зажмуриться: "...Можно прекратить просыпаться так?" — капризно и слабо послышалось с отдышкой. Мускулистыми руками он приподнялся на кровати и уставился в белое покрывало с красными пятнами, перед глазами ничего толком не фокусировалось. Вместе с сознанием, вернулась возможность чувствовать. Джозеф, пытаясь вспомнить что-то, съёжился на постели как ребёнок, проснувшийся от кошмара. Подобрал ноги к себе несмотря на вернувшуюся мучительную боль во всем теле, как бы пытаясь закрыться от всего окружающего: отталкивающего белого света, размытых лиц окружающих и их неясных голосов, бьющего в нос запаха спирта и лязга чего-то металлического. На лице застыло сконфуженное подавленное выражение и покатились слезы. Джостар боролся с физической и ментальной болью в одночасье.

***

После операции: — Вы заплатите за мою испорченную одежду. — Но, с-сэр, я не обязан! — Что сказал?!

***

      Операция прошла несколько дней назад. Теперь Джозеф пребывал в своей светлой палате и выздоравливал в покое. — Апчхи! — темноволосый с досадой посмотрел на медсестру и потер нос, но тут же переменился, давая понять, что шутит. — Ах, простите... — сказала девушка и убрала в сторону ватку, смоченную в спирте, и попыталась не засмеяться. Она обрабатывала рану над губой.       В комнату постучались и вошли, посетителями оказались Спидвагон и Лиза Лиза — пришли навестить родственника. Лицо Джозефа приветливо прояснилось и он удобнее разместился у спинки кровати. — Дядя Спидвагон! Лиза Лиза, мне передали, что с вами все в порядке, это правда? — Тебе не о чем переживать, ДжоДжо, все хорошо — улыбнувшись ответила черноволосая и подправила свой красный шарф, присаживаясь на постель. — Я позаботился о том, чтобы тебе доставили и вручили противоядие — сказал пожилой мужчина. Джостар подтверждающе кивнул — так и есть. — Медики, что оперировали тебя, настоящие спасители, мы премного благодарны им... Подумать только, они достали тебя с того света! Как же хорошо, что все обошлось — воодушевленно и радостно говорил Спидвагон и клал на прикроватную тумбочку апельсины. Британец слабо улыбнулся и почесал голову, но в один момент остановился, в волосах что-то было. Предметом, извлеченным из прядей, оказался засохший лист оливы, находка не могла не обескуражить. — ...Знаете, я теперь даже в замешательстве — улыбнувшись задумчиво ответил парень после небольшой паузы, не отводя взгляд от листика. — М? Что-что, ДжоДжо? Окна пропускали в комнату полуденный солнечный свет и свежий воздух. На улице было слышно как приятно напевали звучные мелодии птицы. — Хэй, дядя Спидвагон, а апельсины сладкие? Впрочем, не пора ли размяться? Что-то тело затекло — брюнет безо всякого повернул корпус вправо и тут же завопил от боли. — ДжоДжо, ребро! — не успев предупредить, с досадой крикнул Спидвагон. — Не двигайся, и сиди смирно, я порежу тебе апельсин — строго, но в то же время с нотой заботы предложила Лиза Лиза.

***

      Спустя выздоровление в больнице, Джозеф Джостар отправится назад в Рим, он не мог сказать точно, почему именно туда звало его сердце, на поиски правды. Но собственная тонкая интуиция ни за что не должна была подвести.

***

"Я найду тебя, Цезарь"