Глава 32. Пожиратель Смерти Снейп
24 июня 2025 г., 21:02
Тем днем Северус Снейп вернулся с обеда и обнаружил двух учеников, сидящих на своих обычных местах в его классе. Присутствие Гарри Поттера не удивило его. А вот присутствие Невилла Лонгботтома — да. На самом деле, оно вызывало странный дискомфорт.
— Мистер Поттер. Мистер Лонгботтом. Что привело вас в мой класс в этот прекрасный летний день? Экзамены закончились. Вам здесь нечего делать.
Гарри ответил спокойно, но с явной настойчивостью:
— В самый первый день занятий, сэр, я отметил, что некоторые вещи нужно решать незамедлительно, а не позволять им… усугубляться. Вопрос, который поднял Джим в лазарете касательно вас, как мы считаем, именно такой случай.
Снейп фыркнул:
— Вы имеете в виду его обвинение в том, что я — бывший Пожиратель Смерти? Директор уже дал ответ на этот счет. Я бы посоветовал вам принять его слова и двигаться дальше.
Гарри пронзил его взглядом, будто призывая использовать легилименцию. К своему удивлению, Снейп почувствовал зачатки базового щита окклюменции. Пробить его не составило бы труда, но было впечатляюще, что мальчик продвинулся так далеко всего за семь месяцев. Несмотря на приглашение, Снейп не стал проникать в разум Гарри, и наконец мальчик заговорил:
— «Грядет тот, у кого хватит могущества победить Темного Лорда… рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов, рожденный на исходе с-с-седьмого месяца…» Темный Лорд любит звук собственного голоса, как вы, без сомнения, знаете.
— Ах, — сказал Снейп, — понятно.
Невилл все это время молчал. Он позволил Гарри говорить, сам же безмолвно наблюдал за мастером зельеварения.
— Пожиратель Смерти, который передал эти слова Сами-Знаете-Кому, отчасти виновен в десяти годах ада для меня. Он также отчасти виновен в потере родителей Невилла и его попадании в руки жадного ублюдка, который не раз пытался его убить. Мы с Невиллом считаем, что имеем право получить более ясную картину того, как Темный Лорд получил эту информацию.
Снейп презрительно задрал нос:
— Говорите, имеете право?
— Да, сэр, — наконец заговорил Невилл. — Имеем.
В голове Снейпа промелькнула сотня язвительных и колких замечаний. О глупцах и самоуверенных выскочках, которым нужно знать свое место. О том, что в учебном году еще достаточно времени, чтобы заставить их драить котлы. О том, что Гарри Поттер такой же надменный, как и его отец, как и любой гриффиндорец. Но он не сказал ничего из этого… потому что, как только Снейп открыл рот, чтобы обрушить на них гнев, он внезапно застыл, увидев перед собой пару зеленых глаз, пристально смотрящих на него. Глаза, о которых он не думал уже много лет, но которые вдруг всплыли в его памяти. Глаза, в глубине которых бушевала праведная ярость, сдерживаемая лишь сильным моральным кодексом и зарождающейся уверенностью, наконец начинающей цвести после десяти лет попыток ее уничтожить. Но больше всего — это были глаза, полные сострадания к Северусу Снейпу и искреннего желания простить его, если только профессор позволит это.
Короче говоря, у Невилла Лонгботтома были глаза его отца.
***
Давно… — Мне не нужна помощь от паршивых грязнокровок! Лили прищурилась. — Прекрасно, — спокойно сказала она. — В следующий раз я не стану вмешиваться. Кстати, на твоем месте я бы постирала подштанники, Нюниус. — Извинись перед Эванс! — заорал Джеймс, угрожающе направив на Снейпа палочку. — Я не хочу, чтобы ты заставлял его извиняться! — закричала Лили, обращаясь к Джеймсу. — Ты ничем не лучше его! — Что? — взвизгнул Джеймс. — Да я НИКОГДА В ЖИЗНИ не называл тебя… сама знаешь кем! — Ходить лохматым, как будто минуту назад свалился с метлы, выпендриваться с этим дурацким снитчем, шляться по коридорам и насылать заклятия на всех, кто тебе не нравится, только потому, что ты от природы... Непонятно, как твоя метла еще поднимает в воздух твою чугунную башку! Меня от тебя ТОШНИТ! Она круто развернулась и быстро зашагала прочь. — Эванс! — крикнул Джеймс ей вслед. — Погоди, ЭВАНС! Но она так и не обернулась. — Какая муха ее укусила? — сказал Джеймс, безуспешно пытаясь сделать вид, что ответ на этот вопрос его вовсе не интересует. — Сдается мне, она считает тебя немножко зазнайкой, дружище, — сказал Сириус. — Ну ладно, — в голосе Джеймса зазвенела обида. — Ладно же… Опять вспыхнул яркий свет, и Снейп снова повис в воздухе вниз головой. — Кто хочет посмотреть, как я сниму с Нюниуса подштанники? — ЭКСПЕЛЛИАРМУС ХОРРИБИЛИС! После этого последовала поистине ослепительная вспышка света, и все четверо Мародеров внезапно оказались на полу, а их палочки отлетели и приземлились к ногам заклинателя. Снейп полетел вниз, но остановился в футе от земли и мягко на нее опустился. Поправив мантию, Северус посмотрел на своего спасителя. Это был высокий, крепко сложенный гриффиндорец с грязно-светлыми волосами, пронизывающими зелеными глазами, полными гнева, и значком старосты школы на груди. — Пожалуйста, оставайтесь на земле, мистер Снейп, и воздержитесь от заклинаний, пока ситуация не уладится, — спокойно сказал Фрэнк Лонгботтом, не отводя глаз от Мародеров. — Лонгботтом! — закричал Сириус Блэк. — Что, черт возьми, ты творишь?! — Выполняю работу старосты пятого курса, раз уж тот, что тут присутствует, со своей задачей явно не справляется, — Ремус опустил глаза от стыда. — Все остальные! Представление окончено! Расходитесь по спальням! — все остальные ученики, наблюдавшие за сценой, поспешно удалились, не желая рисковать гневом старосты школы. — Защищаешь юных Пожирателей Смерти, Фрэнк? — спросил все еще сердитый Джеймс Поттер, когда четверо поднялись на ноги. — Когда четверо на одного — да. Хотя, надо отдать вам должное. По крайней мере, вы издеваетесь над пятикурсником. Обычно вам больше по душе травить второкурсников из Слизерина. — Ладно, без разницы. Сколько баллов ты снимаешь? — спросил Сириус, закатив глаза. Фрэнк фыркнул: — И какой смысл, Блэк, снимать с вас баллы, когда экзамены уже позади и до конца учебного года осталась неделя? Мы и так на последнем месте, от Кубка нас отделяет больше сотни баллов — и в основном по вашей милости. Вам ведь плевать на баллы факультета. Вам даже наказания не страшны. Но, похоже, вам нравится подвешивать людей вверх ногами и срывать с них штаны только чтоб посмеяться. Так вот, знаете что? Я сдал свои ЖАБА и уже получил работу после выпуска, так что мне, честно говоря, плевать, если я разозлю МакГонагалл. Так что давайте обойдемся без официальных наказаний. Я просто подвешу вас четверых вверх ногами прямо во дворе, с развевающимися на ветру причиндалами, как вы планировали сделать со Снейпом. Тогда и посмотрим, так ли уж вам весело травить других, как и сейчас! Он поднял палочку, и все четверо отступили назад, подняв руки в страхе. — Фрэнк, — неуверенно произнес Ремус, — не стоит. Ситуация вышла из-под контроля, но теперь все закончилось. Фрэнк с презрением покосился на Люпина. Затем опустил палочку и вновь уставился на Джеймса. — Знаешь, Поттер. Я не удивлен насчет Блэка. До сих пор не понимаю, как он обманул Шляпу и попал на Гриффиндор. Он точно такой же, как все его больные родственники. Он всегда будет мальчиком Вальбурги. — Да ты сук!.. — Сириус ринулся на Фрэнка, но тот лишь лениво взмахнул палочкой. Вспышка света — и Сириус уже валяется на спине в десяти футах от них. Фрэнк продолжил, будто ничего не произошло: — Но ты, Джеймс? Ты же Наследник Поттеров! Твоя семья обучается на Гриффиндоре уже как минимум десять поколений. Когда тебя распределили, я даже был в предвкушении: думал, ты станешь образцом для подражания, покажешь, что такое гриффиндорские храбрость и ценности, — Фрэнк сделал шаг вперед и встал вплотную к Джеймсу. — А за последние пять лет едва ли прошел день, когда ты не был бы сплошным позором. Ты вызываешь у меня отвращение, Джеймс Поттер. А теперь забирай свою никчемную задницу и свою кучку хулиганов — и проваливайте с глаз моих долой. С этими словами Лонгботтом отступил в сторону и махнул палочкой. Покрасневший Джеймс подобрал палочку и, не говоря ни слова, удалился; за ним последовали остальные трое друзей. Напоследок Лонгботтом крикнул: — Ах да, Люпин? Не думаю, что это поможет, но я все же сообщу профессору МакГонагалл, что ты совершенно не годишься на роль старосты. И что ей следовало бы заменить тебя. Желательно кем-то, кто может ходить по школе, не прилипнув губами к заднице Поттера. Может, МакКлаггеном. Хоть он и придурок, но думает своей головой. Просто подумал, что ты должен знать. Лицо Ремуса болезненно исказилось от слов Фрэнка, а Джеймс с Сириусом бросили на Лонгботтома убийственные взгляды. Тот ухмыльнулся и еще раз махнул палочкой, указывая на выход. Затем повернулся к Снейпу: — Вы не ранены, мистер Снейп? Нужно в лазарет? Снейп, пораженный как мастерством старосты школы, так и его готовностью ради него выступить против шайки Поттера, быстро покачал головой: — Нет, мистер Лонгботтом. Я… благодарю вас за вмешательство, — к своему смущению, слизеринец всхлипнул. Лонгботтом несколько секунд изучал юного слизеринца. А потом, к удивлению Северуса, сел рядом на землю. — Прости, что не успел раньше. Но… я пришел как раз вовремя, чтобы увидеть, что случилось с Эванс. Это было… не самое приятное зрелище. Северус попытался изобразить усмешку или издевку, но был слишком раздавлен. Фрэнк на несколько секунд задумчиво уставился в даль. — Прошлым летом я проходил стажировку в ОМП, — сменил он тему. — Там был курс по улучшению наблюдательности и чтению социальных сигналов. Очень интересный курс. Получил за него «П», — он повернулся к Снейпу. — Не мог не заметить, что когда ты назвал Эванс грязнокровкой, ты даже не смотрел на нее. Ты не смотрел ни на Поттера, ни на его банду. Ты смотрел в сторону — туда, где… одобрительно… наблюдали Малсибер, Уилкс и Розье. Снейп молчал. Фрэнк помедлил, затем продолжил: — Думаю, тебе приходится нелегко в Слизерине. Уже быть полукровкой там тяжело, а если твоя лучшая подруга — магглорожденная? И, хуже того, ты явно в нее влюблен? — дыхание Снейпа сбилось. — А потом, на глазах у всех, в том числе твоих однокурсников со Слизерина, она спасает тебя от банды Поттера. Представляю, насколько бы… невыносимым стало твое положение, если бы ты просто все это проигнорировал. Северус уставился в землю, не в силах встретиться с Фрэнком глазами. Хотелось огрызнуться, все отрицать, но он не смог. Не под взглядом того, кто, казалось, понимал его и не испытывал к нему ненависти. Поэтому, он лишь молча кивнул. — Как думаешь, она простит тебя? Снейп замялся: — Этим летом я поговорю с ней. Попробую объяснить. Что в одно мгновение я должен был выбрать: оскорбить лучшую подругу или дать понять своим однокурсникам, что я предатель крови, которого можно спокойно проклинать ближайшие два года… Но нет, не думаю, что она меня простит. — Я могу чем-то помочь, Северус? Снейп резко посмотрел на Лонгботтома за фамильярность, но взгляд гриффиндорца остановил его от грубости. Взгляд Фрэнка был не жалостливый, а искренне добрый. А с добротой Снейп сталкивался редко. Он вздохнул: — Если не сложно… будет здорово, если ты на виду у всех снимешь с меня баллов пять за то, что назвал Лили грязнокровкой. Может, даже скажешь одному из старост Слизерина, насколько тебе противна моя гнусная предвзятость. Фрэнк рассмеялся: — Без проблем. — Спасибо… Фрэнк.***
В настоящее время… Снейп сжал переносицу пальцами, а затем посмотрел на Невилла и Гарри. Он смиренно вздохнул и начал говорить: — Первое, что вы должны понять — когда я был молод и глуп… я был очень молод и очень глуп. Второе, что вы должны понять — в начале последней Магической войны царила сильная неразбериха. Хотя было ясно, что Темный Лорд и его последователи движимы ненавистью к магглорожденным, большая часть магического общества не осознавала, насколько они были жестоки и разрушительны. Более того, поначалу, многие, включая меня, не понимали, что Темный Лорд был поистине Темным Лордом, а не просто агитатором, которого министерство хотело очернить. Магическое радио тогда еще было в новинку и, как и «Пророк», находилось под контролем Министерства. А в то время Министерство активно продвигало права и защиту магглов и магглорожденных, что вызывало тревогу даже у волшебников, придерживающихся умеренных взглядов. Короче говоря, многие из моих сверстников считали, что обвинения против Темного Лорда — пропаганда, а злодеяния Пожирателей Смерти — выдумка или, что хуже, реальные преступления, совершенные магглорожденными, за которые обвинили Волдеморта и его сторонников. Такое часто бывает при гражданских конфликтах. Магглы называют это «операциями под фальшивым флагом». Даже само прозвище «Пожиратели Смерти» впервые появилось в статье «Пророка» в качестве оскорбления организации, ранее известной как «Рыцари Вальпургии» — оскорбление, которое впоследствии было перенято Темным Лордом для своих политических целей. После окончания Хогвартса в 1978 году, я поддерживал связь с бывшими друзьями из Слизерина, которые вошли во внутренний круг Темного Лорда. В январе 1980 года я вернулся в Англию, получив степень Мастера зелий в Италии. Приобретенные мною навыки были крайне полезны движению Пожирателей Смерти, и они захотели завербовать меня. И хотя меня совершенно не интересовала их политическая повестка, одно семейное обстоятельство сделало их предложение весьма заманчивым. Видите ли, я полукровка, — оба мальчика были поражены этим фактом. — Отец мой был маггл, а мать — ведьма из ныне вымершего Благородного Дома Принцев. Ее изгнали из семьи за то, что она вышла за маггла — глупое и недальновидное решение со стороны моего деда, так как других наследников у него не было. Таким образом, когда он умер в 1979 году, Дом Принцев прекратил существование. Однако мои друзья заверили меня, что если я докажу свою полезность Темному Лорду, он, когда придет к власти, издаст указ, отменяющий изгнание моей матери, позволив мне претендовать на место и имущество Принцев. Именно на этом фоне, в один холодный январский день 1980 года, я оказался в «Кабаньей голове» в Хогсмиде. Я узнал, что Альбус Дамблдор встречается с претенденткой на вакантную должность преподавателя прорицаний, и надеялся встретиться с ним, чтобы предложить свою кандидатуру на должность преподавателя зельеварения — ходили слухи, что Гораций Слагхорн собирается уйти на пенсию. Пока я ждал, когда Дамблдор выйдет из комнаты, я вдруг услышал, как женщина внутри начала выкрикивать пророчество — то самое пророчество, которое Темный Лорд позже поведал вам. Владелец бара поймал меня на подслушивании и, решив, что я шпионю за директором, вышвырнул меня. Хоть я и знал, что услышал лишь часть пророчества, я был уверен, и оказался прав, что если перескажу известную мне часть Темному Лорду, то заслужу место в его Внутреннем круге и, со временем, получу право на наследство Принцев, — он замолчал. — Само собой разумеется, на тот момент я не знал, что ваши матери уже были беременны. — Но вы ведь знали, что направляете Сами-Знаете-Кого на ребенка, так? — тихо спросил Невилл. — Даже если бы речь шла не о нас, вы все равно направляли его убить ребенка. Снейп горько усмехнулся: — Как я уже сказал, мистер Лонгботтом, когда я был молод и глуп — я был очень молод и очень глуп. Честно говоря, когда я передал Темному Лорду часть пророчества, я ни на секунду не подумал, что оно может касаться младенца. Оба мальчика с удивлением подняли головы. — Что?! — недоверчиво воскликнул Гарри. Он пожал плечами: — Я никогда не изучал прорицания, и в своей самоуверенности сделал дилетантский анализ услышанного. Подумайте, мистер Поттер, над словами пророчества: «Грядет тот, у кого хватит могущества победить Темного Лорда…» Слово «грядет», как мне казалось, относилось к кому-то, кто находился на отдалении, но приближался. Я бы никогда не употребил его по отношению к ребенку в утробе, которому до рождения оставалось более семи месяцев. Фраза «рожденный на исходе седьмого месяца» явно указывала на конец июля, но не обязательно означала, что рождение еще впереди. Что до строки «рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов» — «бросить вызов» слишком расплывчатое понятие. Лили Поттер «бросала вызов» в основном тем, что публично осуждала насилие Пожирателей Смерти и, конечно, вышла замуж за чистокровного Джеймса Поттера, несмотря на свое маггловское происхождение. В любом случае, Темный Лорд был известен своими путешествиями по миру в поисках темной магии. Я решил, что он в пути трижды сталкивался с какой-то волшебной четой — возможно, иностранными аврорами — и убил одного или обоих из них во время третьего столкновения. Следовательно, объект пророчества — их сын или дочь, достигшие совершеннолетия и жаждущие отмщения. Так что нет, мысль, что речь идет о нерожденном младенце, мне не приходила в голову… до тех пор, пока я не был посвящен в ряды Пожирателей Смерти и не услышал, как Темный Лорд объявил о планах уничтожить больницу Святого Мунго утром первого августа. Глаза Гарри расширились: — Вы отговорили его. Снейп кивнул: — Я и еще двое. Мы убедили Темного Лорда, что убийство десятков детей и младенцев, а также, возможно, сотен других волшебников и ведьм в единственной магической больнице Британии окончательно настроит общество против нас. Более того, не зная полного пророчества, можно было интерпретировать загадочное «могущество победить Темного Лорда» как символическое — память об убитом ребенке, способную необратимо изменить общественное мнение. Эта версия была маловероятной, но ее хватило, чтобы он отказался от нападения. Вскоре после этого он сосредоточился исключительно на вас двоих и на Джиме Поттере, так как вы все трое должны были родиться в конце июля, а по его мнению, все четверо родителей бросали ему вызов трижды. Именно тогда я обратился к Дамблдору, уговорил его отправить семьи Поттеров и Лонгботтомов в укрытие и согласился шпионить для него. — А вы знали, что Барти Крауч-младший был Пожирателем Смерти? — спросил Невилл. Только легкое напряжение пальцев, вцепившихся в подлокотники кресла, выдало, насколько трудно ему было задать этот вопрос. — Нет, до его ареста. Пожиратели Смерти работали ячейками, носили маски с искажением голоса и всегда использовали псевдонимы. Я получил должность зельевара Темного Лорда, поэтому никогда не участвовал в вылазках и редко контактировал с другими Пожирателями за пределами тех, кого уже знал. Всех, чьи личности я раскрыл, я докладывал Дамблдору. Больше сказать не могу — помешают клятвы, данные директору. И нет, мистер Поттер, я не знал, что Сириус Блэк был Пожирателем. Это меня искренне удивило. Хотя он мне и был отвратителен, я всегда считал его непримиримым врагом Пожирателей. — А каков был ваш псевдоним? — спросил Гарри. Снейп с трудом сдержал усмешку. Конечно же такие шпионские глупости, прям как в «Плаще и кинжале», заинтересовали Поттера-слизеринца: — Я был мистером Аконитом. Гарри кивнул с легкой усмешкой: — Естественно, — затем он взглянул на Невилла. — У меня больше нет вопросов, сэр, — сказал Лонгботтом. — Благодарю вас за откровенность, — его голос был ровным, без гнева или упрека. Снейп удивленно моргнул. — Это… все, мистер Лонгботтом? — немного опешив, переспросил он. Невилл кивнул: — Вы ошиблись, но потом старались все исправить. И вы не знали про моего кузена Барти — единственного, кто мог провести других Пожирателей сквозь защитные заклинания Лонгботтомов. То, что случилось с моими родителями — не ваша вина, за исключением того, что Барти и Лестрейнджи знали, что Темный Лорд был заинтересован во мне, и вы сделали, что могли, чтобы это исправить. Я не вижу повода держать на вас зло, сэр. Снейп еще раз моргнул, прежде чем смог взять себя в руки: — Мистер Лонгботтом, вы… очень напоминаете мне вашего отца. И это, поверьте, одна из высших похвал, на которую я способен. — Спасибо, сэр, — тихо ответил мальчик. — Эм, у меня есть еще пара вопросов, — сказал Гарри. — Не знаю, сможете ли вы на них ответить из-за клятв, но если позволите, я бы все равно хотел спросить. Снейп кивнул. — Первый касается прошлого четверга. Вы или кто-то из преподавателей знали все ловушки и способы их обезвреживания? Снейпа удивила смена темы, и он с легким недоумением отметил, с какой легкостью Поттер перешел от обиженного подростка в состояние детектива. Он вспомнил, как тот однажды при помощи удивительно малого числа улик вычислил, что Темный Лорд был причастен к действиям Квиррелла, и снова заинтересовался его ходом мыслей. — Нет. Каждый знал только о своей собственной ловушке и как ее отключить. Люк в комнате, охраняемой Цербером, был на самом деле магической конструкцией, ведущей в Чародейпространство, — он заметил недоумение на лицах мальчиков. — Чародейпространство — термин, относящийся к расширяющим и манипулятивным пространственным чарам. Вы будете изучать это на седьмом курсе, если выберете ЖАБА по чарам. Каждый профессор создал ловушку в комнате по своему выбору, затем эта комната была сжата до размера маленькой коробки. Когда пришло время полностью установить цепочку ловушек, директор собрал все модули и расширил их обратно. Поэтому и было возможным то, что люк в полу Третьего этажа не выходил к потолку на Втором. — Когда были готовы отдельные ловушки и переданы директору? — Большинство — в течение прошлого лета, хотя последняя комната была завершена только в декабре по причинам, не зависящим от нас, — Снейп заметил удивление Гарри. — Почему спрашиваете, мистер Поттер? — Я… сам уже не уверен, учитывая ваш предыдущий ответ, но следующий вопрос может это прояснить. Разумеется, если вы имеете право на него отвечать. По словам директора, план состоял в том, чтобы провести Квиррелла через цепь ловушек, чтобы запутать его и усыпить бдительность, а когда он доберется до Зеркала — затянуть в него Сами-Знаете-Кого и уничтожить, — Гарри глубоко вдохнул. — Насколько вам известно, это действительно был настоящий план? Вопрос явно озадачил Снейпа: — Вы меня запутали, Поттер. Какой еще мог быть, по-вашему, план? Мальчик еще раз глубоко вдохнул, прежде чем заговорить: — Я подумал о том, что, возможно, директор намеренно подстроил прямое столкновение между Сами-Знаете-Кем и Джимом Поттером, чтобы первый был окончательно уничтожен «могуществом победить», которым якобы обладает Джим. Снейп несколько секунд молча смотрел на мальчика, обдумывая смысл сказанного. — Мистер Поттер, я не понимаю, о чем вы. Никто не мог предугадать, что Темный Лорд сумеет раскрыть нашу цель, и как именно он это сделает, и околдует вашего брата с друзьями, чтобы заманить их в Комнату с Зеркалом. А теперь расскажите, о чем именно вы думаете. Гарри пристально посмотрел на Снейпа, будто оценивая, можно ли ему доверять. В конце концов он решил, что если уж сейчас нельзя доверять Снейпу, то нет никого старше одиннадцати, кому он сейчас мог бы довериться, и потому продолжил: — Комната первая: трехголовый пес, засыпающий под музыку, о чем Рубеус Хагрид сообщил Джиму Поттеру как раз в то время, когда подарил ему флейту на Рождество. Комната вторая: Дьявольские силки, которые Невилл определил по запаху еще до входа и обезвредил без труда. Комната третья: чрезмерно сложная воздушная ловушка, которую мог преодолеть только одаренный ловец в квиддиче. Комната четвертая: гигантская шахматная доска, которую, как мне сказали, Рон Уизли прошел всего за двенадцать ходов. Комната пятая: тролль, с которым Невилл и Гермиона уже сталкивались раньше и сумели его обезвредить. Комната шестая: логическая загадка, которую Гермиона решила за минуту, и зелье, позволяющее пройти дальше только одному человеку. По сути, сэр, все это выглядело так, будто полоса препятствий была рассчитана на способности Джима Поттера и троих гриффиндорцев, с наибольшей вероятностью отправившихся бы с ним в это… приключение. Лицо Снейпа стало безэмоциональной маской — и это почему-то успокоило Гарри больше, чем если бы тот проявил шок. — С кем вы обсуждали эту… теорию? — С Блейзом и Тео. Мы заметили это, проходя через ловушки. Гермиона поняла все на следующий день, когда на нее больше не действовал Конфундус, и рассказала Невиллу. Никто из нас не обсуждал это ни с Джимом, ни с Роном, ни с кем-либо еще, — он не упомянул, что все, кто знал об этой теории, предусмотрели способы восстановления информации в случае Обливиэйта. Снейп кивнул: — Никому об этом не рассказывайте. Я… изучу этот вопрос. В вашем изложении это действительно звучит тревожно. Хотя, несмотря на поразительное совпадение, я точно знаю, что профессор МакГонагалл передала свою комнату директору за несколько недель до начала учебного года — когда никто еще не знал, что Уизли — шахматный гений или что он подружится с Другим Поттером. Точно так же я сдал свою комнату, даже не зная, кто такая мисс Грейнджер. Тем не менее, я обязательно займусь этим вопросом. Есть еще что-то? Гарри поморщился. Его последний вопрос, как он боялся, может оказаться чересчур: — Последний вопрос, сэр. Вы ранее упомянули, что вас сильно удивило то, что Сириус Блэк оказался Пожирателем Смерти. Я знаю, у вас с ним давняя вражда, как и с моим отцом. Но… есть ли хоть малейшая вероятность — пусть даже в вашем представлении ничтожная — что Сириус Блэк невиновен? Пять секунд спустя Гарри и Невилл уже выбегали за дверь, изо всех сил стараясь не угодить под проклятие от взбешенного Снейпа.***
Прим. автора (будут тут, так как в комментарии под главу не помещаются): Для тех, кого расстроило, что клиффхэнгер из предыдущей главы не был разрешен в этой, обещаю — скоро все будет. Секрет, который Джеймс Поттер поведал Дамблдору, будет раскрыт (по крайней мере, частично) в финале первого курса. Теперь немного о Северусе Снейпе: у меня были определенные сомнения по поводу этой главы, потому что моя версия Снейпа, как мне кажется, больше всего выходит за рамки канона среди всех основных персонажей фанфика (хотя вы еще не видели Локхарта:)). Если быть совершенно откровенным, я считаю, что канонический Снейп — совершенно ужастный человек, и если бы его не играл настолько харизматичный актер, как Алан Рикман, никто бы всерьез не поверил в его переход на светлую сторону даже на секунду. Особенно удручает, что раскаяние у него появилось лишь после того, как он понял, что пророчество, которое он передал Волдеморту, касалось сына единственного человека, которого он когда-либо любил. Насколько я понимаю канон, если бы Лили не была беременна, Снейп с удовольствием остался бы Пожирателем Смерти и никогда бы не стал шпионить для Дамблдора. Но если все это оставить в стороне, мне кажется, единственное разумное объяснение действиям и характеру Снейпа в каноне — это то, что Лили погибла, несмотря на все его попытки спасти ее. В 1975 году он глупо оттолкнул ее, в 1980 году — глупо подверг опасности, а в 1981 — не сумел спасти. А потом Дамблдор заставил его поклясться защищать ее сына — сына, который выглядел в точности как Джеймс Поттер, которого Снейп ненавидел. Более того, Гарри был тем, из-за кого, возможно, Лили погибла, потому что ее бы не стали преследовать, родись Гарри хоть на день позже. Думаю, именно поэтому Снейп так неприязненно относился и к Невиллу — если бы Избранным оказался он, возможно, Лили бы выжила. А вот в этой истории Лили выжила. И что еще важнее — она продолжала таить обиду на Снейпа десять лет, несмотря на его жертвы. Она вырастила одного из сыновей как точную копию Джеймса Поттера, каким каноничный Снейп считал каноничного Гарри. А второго сына она отправила жить в таких условиях, которые по сути повторили травмирующее детство самого Снейпа. И все же, несмотря ни на что, Гарри каким-то образом вырос в слизеринского вундеркинда, которым Снейпу самому хотелось бы быть. Явный намек на это — в их первом же взаимодействии, когда Снейп (известный своими жирными волосами) велит Гарри привести себя в порядок. В голове Снейпа Гарри, Гермиона и Джим — это новая версия треугольника Снейп-Лили-Джеймс: только теперь мини-Снейп обаятелен, красив, популярен и может постоять за себя; мини-Лили имеет явно враждебные отношения с мини-Джеймсом; а мини-Джеймс был настолько неприятен с первого дня школы, что даже его декан не защищает его от последствий. И уж точно Гарри вряд ли когда-либо назовет Гермиону «грязнокровкой». Что касается Невилла, то теперь, когда Снейп больше не считает его косвенно виновным в смерти Лили, он способен смотреть на него объективно (и даже с долей симпатии благодаря сцене с Фрэнком Лонгботтомом, которую я придумал в этой главе).
