В твоей голове

      Кроули никогда не думал, что смерть окажется такой приятной. Но, памятуя о том, что однажды он уже ошибся, подумав, что умер, всё же на всякий случай решил не делать поспешных выводов.       Его глаза точно были закрыты, но он всё равно чувствовал свет — не тот солнечный, что обжигал радужку прямо сквозь веки, а какой-то неземной, которого Кроули никогда в жизни не встречал. Этот свет заполнял собой всё видимое пространство и самого Кроули — и у него не было ни желания, ни сил сопротивляться. Наоборот, хотелось дать этому свету как можно больше, как минимум самого себя.       Боль ушла, он о ней даже не вспомнил, лишь хотел навсегда остаться с этим светом и его мягкими прикосновениями. Кроули не мог пошевелиться, но всё чувствовал — свет касался его прохладными пальцами или щупальцами, исцелял всю гниль, что отравляла его последние несколько дней, и заполнял освободившееся место собой.       Кроули открыл глаза. Солнце по сложившейся традиции пыталось сжечь его, а грязная футболка неприятно касалась липкой от пота и крови кожи. В остальном он чувствовал себя на удивление сносно. Пистолет валялся в нескольких шагах — Кроули так и не успел выстрелить и, по всей видимости, просто отключился и выронил его.       Он стянул с себя футболку и коснулся места укуса. Сейчас там был всего лишь шрам — третий к уже имеющимся у него на спине. Пыльная стеклянная стена заправки показывала то же самое, что он чувствовал.       Кроули так и не понял, что это было, спас ли его Азирафаэль, а может, Бог или Сатана, и почему с ним постоянно случается какая-то опасная херня — сейчас это казалось неважным. Главное, что он всё ещё был жив.       Обнаружив в подсобке несколько бутылок с водой, он принял импровизированный душ и надел футболку, найденную на той же заправке — она оказалась как минимум на два размера больше, чем нужно и к тому же отвратительного баклажанного цвета. Кроули был без понятия, откуда он сам пришёл и в какую сторону идти, чтобы найти своего ангела-спасителя. Прикинув, что если бегущий Азирафаэль ему не привиделся, то бежал он наверняка из того места, где они пережидали ливень. По крайней мере, его можно было поискать там.       Найти и больше не отпускать.       До нужного здания он дошёл через час, Азирафаэля там не было. Что делать дальше, Кроули не знал — сидеть на месте было не в его правилах, поэтому он просто продолжил идти на запад.       Кроули казалось, что пока он пытался убить себя, ни один мертвец на его пути не встретился. Теперь же они снова окружали его и днём, и ночью. Пистолет оказался бесполезен: несколько пуль — ничто, если мертвецы кишат за каждым углом. Но Кроули бы не прожил так долго, если бы не умел прятаться и убивал лишь с помощью огнестрельного оружия. Он снова двигался по обочине, скрываясь за деревьями и высматривая хоть какие-нибудь следы Азирафаэля.       Он так увлёкся, настолько сильно зациклился на этом, что упустил тот момент, когда попал в западню.

* * *

      В последнее время Кроули только и делал, что нарушал собственные неписанные правила, главным из которых было не передвигаться в темноте. Луна высвечивала деревья, похожие на мертвецов, и мертвецов, похожих на деревья. Разница была лишь в том, что деревья не подбегали к нему, стараясь сожрать.       Стоило остановиться на ночь, но последний населённый пункт он прошёл несколько часов назад, наивно считая, что успеет добраться до следующего. Идти было тяжело — каждый хруст ветки под ногами заставлял напрягаться и с тревогой всматриваться в темноту. Пришлось выйти на обманчиво пустую дорогу. В свете луны он увидел какие-то строения, и решительно зашагал в их сторону.       Кроули не боялся тишины, но сейчас она неимоверно напрягала — ни малейшего дуновения ветра, ни шорохов. Как будто кто-то запер его в вакууме, забыв убрать декорации. Кроули слышал лишь своё дыхание — ровные вдохи и выдохи. Он не бежал, экономя оставшиеся силы, но, даже стараясь быть начеку, не заметил, как из-за брошенной слева машины вырулил мертвец.       Он мог там спрятаться только сидя на корточках, а такого Кроули не представлял — мертвецы на его памяти не были столь умны, чтобы караулить жертву. Пока мозг обдумывал ситуацию, рука уже всадила нож в голову трупу по самую рукоять. Тишину нарушил мерзкий звук вгоняемого в плоть и кости лезвия. Как по команде, с разных сторон его начали окружать мертвецы, словно кто-то очень злой из-за того, что Кроули не умер после укуса, устроил ему квест посложнее.       Оценив количество внезапно возникших вокруг мертвецов, Кроули рванул вперёд, огибая автомобили и перескакивая по их капотам и крышам. На его стороне были скорость и манёвренность, на их — острые зубы, цепкие руки и его усталость. Кроули уже даже не обращал внимания на ногти, что в который раз царапали ему кожу и пытались разодрать одежду, а затем и плоть. Он бежал, молясь только о том, чтобы добраться до укрытия прежде, чем они подавят его своим числом.       Кроули даже не считал, сколько их было, не смотрел в искорёженные гнилые лица, а лишь вперёд. Он добрался до перекрёстка, зачастую вскарабкиваясь на машины и перепрыгивая с одной на другую. Сердце стучало где-то в ушах, со всех сторон к нему подходили, подбегали и подползали — создавалось впечатление, что он случайно забрёл не на ту вечеринку, но успел к главному блюду, потому что он и был главным блюдом. Он уже не боялся, потому что делать это всё равно было поздно. Кроули выстрелил десять раз, безуспешно пытаясь расчистить себе дорогу, но, к сожалению, ни пистолет, ни даже пламенный меч Азирафаэля тут бы не помог.       Правая рука болела от усталости, но он всё ещё вонзал нож в гнилые тела. Мерзкие лица сливались воедино, но Кроули зачем-то решил, что раз выхода всё равно нет, он хотя бы заберёт с собой как можно больше мертвецов.       Похоже, галлюцинации стали его постоянными друзьями — по-другому объяснить своё в который-раз-чудесное-спасение Кроули просто не мог. Он краем глаза увидел, как Азирафаэль спрыгнул с крыши двухэтажного здания — в том, что это был именно Азирафаэль, Кроули не сомневался — пылающий меч он видел только у него. С невообразимой лёгкостью Азирафаэль раскидывал мертвецов, казалось, только лишь взмахом руки, и Кроули даже перестал отбиваться, уставившись на странную картину. Лицо Азирафаэля выражало такой гнев, что Кроули готов был провалиться сквозь землю, потому что понимал, что когда мертвецы кончатся, меч, вполне вероятно, будет направлен прямо на него.       При всём том, что Азирафаэль, уже стоял рядом с Кроули, отсекая нападающих пачками, они всё никак не заканчивались. Кроули задумался о том, как он вообще добрался до домов в относительной целости.       Все вопросы вылетели из головы в тот момент, когда Азирафаэль крикнул «закрой глаза», а Кроули не успел этого сделать.       Стало светло как днём, и этот свет исходил от Азирафаэля, как будто тот за один миг обернулся звездой или солнцем. Кроули отшатнулся, сбитый непонятной энергетической волной. Уже валяясь на асфальте, он понял, что с ног его сбили огромные белые крылья, которые Азирафаэль без предупреждения распахнул. Они заняли собой всё свободное пространство, — мертвецы шипели и отшатывались от них, испытывая, по всей видимости, ужасную боль.       Но Азирафаэль на этом не остановился. Кроули, раскрыв рот, наблюдал, как на его теле появляются глаза — огромные, голубые и серые, как они расползаются по шее, рукам и крыльям, покрывают всё его тело и вселяют такой жуткий страх, что единственное, что хотелось сделать — собрать свои кости с асфальта и бежать, куда собственные два глаза глядят. Ну, или встать на колени и впервые в жизни помолиться.       Азирафаэль повернулся к нему, и тысячи глаз уставились на Кроули.       — Закрой глаза, — неестественно глубоким и страшным голосом, больше похожим на рык, произнёс Азирафаэль, и Кроули поспешно зажмурился.       Сквозь веки ударил уже знакомый свет, но в миллион раз ярче, и так же стремительно, как появился, исчез.       Когда Кроули разлепил веки, Азирафаэль выглядел уже нормально... в той степени, в которой это вообще было к нему применимо. Запахло гарью, а весь асфальт вокруг них покрывал пепел. Пока Кроули пытался сформулировать вопрос, который не звучал бы как «что за херня здесь только что произошла, и почему ты не сделал этого раньше?», Азирафаэль уже сделал неровный шаг в его сторону.       — Кроули... — ты идиот, болван, что с тобой не так?.. миллионы вариантов подразумевались за этим словом, хотя Азирафаэль так и не произнёс ни один из них.       Кроули встал с грязного асфальта, и подхватил своего покачивающегося на ослабевших ногах спасителя. Азирафаэль был реальным, твёрдым, тёплым и очень бледным.       — Кто ты такой, Азирафаэль? Что происходит?

* * *

      Наверное, Кроули был готов поверить в любую историю, которую ему рассказал бы Азирафаэль, и та, что он всё-таки озвучил, была не самой дурацкой из возможных. Азирафаэль — ангел. Ладно, Кроули своими глазами видел его крылья, к этому вопросов не возникло.       — Ты, Кроули, был демоном, и мы с тобой работали на Земле около шести тысяч лет, — продолжил марафон странной правды Азирафаэль, пока они шли по импровизированным трупам в поисках более или менее чистого и безопасного места для ночлега.       Голос у него стал вполне обычным, но слова давались ему с трудом. Кроули практически тащил его на своём плече, ступая по мягкому ковру пепелища. К сожалению, он не мог заставить себя замолчать.       — Почему я не помню этого? Мы встречались раньше?       — Всё по порядку, дорогой, — устало, но тепло улыбнулся Азирафаэль. — Мы с тобой не только встречались, иногда мы сотрудничали втайне от начальства, а когда узнали о приближающемся Армагеддоне, попробовали его остановить…       — Похоже, у нас это не получилось, — предположил Кроули, когда молчание Азирафаэля затянулось. Тот в ответ согласно кивнул.       — О нас узнали и — перед самым Армагеддоном — наказали. Не знаю, что с тобой делали, я увидел тебя лишь во время битвы и потом, когда все покинули Землю, оставив лишь тех, кто не заслужил прощения, включая нас с тобой. Как я позже выяснил, тебя сделали человеком и лишили памяти и крыльев. Твои шрамы… не представляю, как больно это было.       Кроули повёл плечами — он не задумывался о том, откуда у него под лопатками два уродливых шрама, но искреннее беспокойство и боль в голосе Азирафаэля подействовали на него почти так же, как если бы его прямо сейчас начали пытать. Не успев как следует подумать, он схватил Азирафаэля за свободную руку и ободряюще сжал ладонь.       — Брось, я ничего не помню, а сейчас мне не больно, поверь. Что случилось с тобой?       — Моё начальство оказалось более милосердным, как я думал до того, как увидел тебя. Они сказали, что я уволен, и вышвырнули из Рая. Сказали, что могу теперь делать, что хочу: улететь, жить тут — им было неважно.       — А почему ты не улетел? Здесь же ужасно скучно, — попробовал пошутить Кроули.       — Кто бы тогда спасал твою задницу от мертвецов, Кроули? — поддержал Азирафаэль. — Поверь, за все эти годы я ни разу не заскучал. Правда, и быть рядом с тобой постоянно я не могу — это, кажется, бонус твоего наказания. Если мы больше суток находимся близко друг к другу, то я теряю силы, и по какой-то причине мертвецов вокруг становится намного больше, как будто мы для них — маяк. В последние дни ты только и делал, что нарывался на неприятности, поэтому я не мог уйти далеко. Повезло, что ты начал стрелять, иначе я бы не знал, что ты опять влип. После твоего исцеления мне надо было снова накопить силы.       — Прости, — скривился Кроули. — Но ты мог бы сразу всё рассказать, и я бы не делал столько глупостей.       — Кроули, я знаю тебя шесть тысяч лет. Ты не можешь не делать глупостей.       Пропуская Азирафаэля в здание полицейского участка с толстой стальной дверью, Кроули мысленно согласился с ним, но вслух, разумеется, ничего не сказал.