Связь

У него — ни дружбы, ни любви, Ибо втайне безразличны все. Мчит он, как по гладкому шоссе, С равнодушным холодком в крови. (Э.Асадов)

Вэй Ин и подумать не мог, что его иррациональная любовь к рисованию на бумаге пригодится в такой ситуации. Как же повезло, что он в принципе любил рисовать и часто делал заметки в винтажном бумажном блокноте, ведь многие из его поколения ручку-то в руках не держали, а тут кисть. В целом, казалось, что Лань Ванцзы решил жестоко пошутить над ним, но у него не получилось… Парень взял тонкую кисть и лист бумаги, обмакнул кисть в тушь и принялся писать, мысленно возблагодарив всех известных ему богов за то, что ему не пришлось переписывать текст на вулканском, потому что этот язык он знал на четыре с большущим минусом, да и то только устный, писать на нем парню просто не хватало терпения. Он довольно скоро закончил мелкими буковками заполнять один лист и перешел ко второму, чем удивил вулканца. И хотя тот в этом никогда бы не признался, но внимательно, как будто хочет прожечь взглядом, посмотреть на исписанный лист он себе позволил. Конечно, это не укрылось от Усяня, который тут же расплылся в улыбке. *** Через четыре с небольшим часа, Усянь почти закончил переписывать положенный раздел, все-таки ему разрешили сокращать, а три тысячи правил, большинство из которых в два-три слова, это не так уж и много, он и побольше писал! Ванцзы сидел все это время перед ним и читал, да так внимательно, что парню стало интересно, что там. Вулканец был сосредоточен, серьезен, холоден и суров, в общем как вулканцу и положено. Если знать, что он наполовину человек, это даже немного забавляло. В этот момент Лань Ванцзы был безобразно похож на Трандуила, и, не сложно догадаться, что на этой почве фантазия Вэй Ина улетела не в те степи. Он уже видел Ванцзы с длинными белыми волосами, с венцом и в длинном серебристом одеянии. И, о ужас, Лань Ванцзы все это ужасно шло. «Да он в этом будет выглядеть как бог, серьезно. Я должен ему показать! Возможно, ему даже понравится… Интересно, а как он улыбается? Он вообще когда-нибудь улыбается?» Во всяком случае, как бы там ни было, Усянь принялся рисовать, постоянно ругаясь про себя из-за недостатка материалов: тушь почти не позволяла передать всю величественность картины, не позволяла передать цвета и изящество в полной мере. Парню даже стало немного обидно. Все же, примерно через час, из-под его руки вышел прекрасный портрет, в котором четко был виден Лань Ванцзы, и в то же время изображённый на нём герой был совершенно на него не похож. Он получился более взрослым и умиротворенным, но также сосредоточенным, величественным и серьезным. Возможно, именно так Ванцзы будет выглядеть лет через десять? Спокойнее? Потому что сейчас ему как будто кнопку на стул положили, но вскочить он не может, ибо не положено, и терпит, да еще и палку проглотил… ну серьезно, у людей не может быть такой осанки! Присмотревшись к получившейся картинке еще раз и оценивающе вытянув руку с ней, рассматривая издалека, Усянь неудовлетворенно прищурился и положил работу обратно. Напевая себе что-то тихо под нос, он дорисовал целую кучу цветов, при чем так, что они обрамляли фигуру Лань Ванцзы. Ну вот, теперь он действительно выглядел, как бог, сошедший с небес. — Лань Ванцзы! Никакой реакции. — Ванцзы! … — Молодой господин Лань? Вулканец чуть повел бровью, выражая неодобрение по поводу такого традиционного обращения, но продолжил молчать и даже не посмотрел на Усяня — Ммм… — парень задумался немного — Лань Чжань?! — он улыбнулся еще шире, потому что Ванцзы наконец-то резко поднял голову и немного нахмурил брови. — Такое обра… — но его перебили. — Смотри! — Усянь всучил ему немного затертый из-за активной деятельности листок с портретом. — Нравится? Тебя так приятно рисовать, Лань Чжань! — он совсем не заморачивался о том, что назвал его совершенно неподобающим образом, потому что… ну это же Вэй Ин, он в принципе предпочитает не заморачиваться. Лань Ванцзы внимательно посмотрел на портрет, против воли подмечая, что получилось удивительно похоже, но венец, вместо обруча, и эти цветы… Всё это очень смутило юного вулканца, так, что уши изрядно позеленели. Он поспешил спрятать смущение, отложив быстро (но достаточно аккуратно, не смяв, чтобы потом припрятать у себя, все же получилось довольно красиво) рисунок Вэй Ина и посмотрев на него, грозно нахмурив брови. — Убожество. — уверенно произнес он, хотя сам был совсем не уверен в собственных словах. — Да? — улыбка немного сникла, но потом снова расцвела на лице парня. — если ты так считаешь, то я буду рисовать тебя так долго, пока тебе не понравится! «Мне нравится» — хотел сказать Ванцзы, но не мог, понимая, что после его реакции, эти слова будут неуместны и нелогичны. Все, что не логично — плохо. Вэй Усянь очень нелогичный, но… юный вулканец не мог сказать, что он плохой. Он странный? Да. Раздражающий? Безусловно. Но не плохой, нет. Мама Ванцзы говорила, что плохие люди не улыбаются, по крайней мере точно не так солнечно. *** Пока Вэй Усянь переписывал правила и докапывался до Ванцзы, Цзян Чен проходил девять кругов неловкости, причём не единожды, а прямо-таки гулял по ним взад и вперед. Лань Сичень — само терпение и доброта, вечная легкая улыбка, доброжелательный взгляд, безупречная вежливость. Если бы Цзян Чена спросили, он сравнил бы его со сливочной помадкой: скулы сводило от него, сахар хрустел и вязал во рту, а от сладости вот-вот бы слиплась задница. Описание не очень, да? Да Цзян Чену вообще сложно угодить. Но самое ужасное в том, что А-Чену нравилось… нравилась вежливость, легкая улыбка и вязкая сладость… Цзян Чен вообще сластена. Да! А вы и не знали… От всех этих сравнений уши и скулы Цзян Чена нещадно пылали, взгляд метался, а кисть в руках безобразно тряслась так, будто у него тремор. Отвратительно. Хуже только то, что Сичень наблюдал за этим, мягко улыбаясь и спрашивая «что случилось?» и уточняя «ты хорошо себя чувствуешь?». Цзян Чену было стыдно, за то, что он познакомился с Лань Сиченем так, на наказании, а не как планировал, представительно и вежливо, как с равным, как с сыном старейшины, как с человеком, с которым предстояло работать… Но сейчас он был просто жалок. Ужас. Фу. Его от себя воротило и… Он. Ненавидел. Усяня. По крайней мере, в этот момент. — Ничего, все хорошо, прошу прощения. — выдавливает из себя парень и утыкается в лист, стремясь побыстрее скопировать все что нужно с пада на бумагу и поскорее сбежать от этого позора. А затем, пожалуй, оттаскать Усяня за уши за все хорошее. Ну и что, что он сам согласился пить? Не он же нахамил второму нефриту! — Тогда не буду отвлекать. — вулканец еще раз вежливо улыбнулся и кивнул, утыкаясь в свой пад, что-то увлеченно читая. А-Чен был почти уверен, что это какой-то скучный справочник, но Сичень читал его с таким выражением лица, будто это был увлекательный приключенческий роман, или крайне интересная научная фантастика. Кажется, этот вулканец совершенно не заморачивался над тем, чтобы выглядеть как вулканец. Да у него даже брови скругленные, от вулканца только зелёная кровь и форма ушей, не больше. Это интриговало. Хотелось узнать получше, выведать, в чем еще он совсем не вулканец? *** Ближе к концу дня всех старшекурсников совершенно неожиданно вызвали в главный зал. Из Юньмэна из старших учеников были только Вэй Ин с Цзян Ченом… Потому что со старшего курса больше никто не захотел. Конечно, все знали, что из себя представляют эти вулканцы, и как с ними всеми сложно ужиться человеку. Поэтому в главный зал, немного опаздывая и разминая натруженные руки, влетели два ученика в фиолетовой форме и быстро заняли свои места. — Совет профессоров Гу Су счел за благо, то, что ученики старших курсов будут оттачивать свои знания на практике и учиться взаимодействовать с представителями других рас в рабочей обстановке. — начал профессор Лань Цижень, и юньменовцы совсем не поняли, что происходит, и о чём вообще идёт речь. Хотя, в принципе, все, кроме вулканцев, на этом собрании, удивленно и недоумевающе переглядывались после этих слов, ну, а профессор тем временем продолжил — Вы все, вместе с анкетой, присылали сюда пройденный вами тест, в котором оценивались не только ваши знания, но и лидерские качества, чтобы мы могли понимать, кто из вас имеет больше шансов стать хорошим капитаном, с учетом его специализации. Таким образом, мы выбрали из вас четырех капитанов, остальные же будут командой капитанского мостика. Но перед этим я хочу пригласить сюда медиков и механиков, которых прислали по нашему запросу. — Все застыли в изумлении. Какая интересная тут учебная программа, однако. Двери за спиной профессора открылись и в зал вошли восемь юношей и девушек в серых униформах с различием лишь в значках и нашивках. Среди них двое сильно выделялись на фоне уже знакомых вулканцев, андорианцев и баджорцев, эти двое были похожи на вулканцев, но явно ими не были. «Ромуланцы! — подумал Вэй Ин — да нет… хотя да, но не совсем. И они точно с Земли, из наших местных училищ, при академии Юньмэна. Удивительно!» Профессор и приглашенные церимониально поздоровались, и Лань Цижень продолжил: — Капитанами станут Хуа Мингли — удивленная баджорка вышла из ряда своих и встала около профессора, пока тот продолжал — Шень Чангминг — андорианец уверенно подошел и стал около Мингли — Ян Ланфен — крупный вулканец, кажется уже был в курсе и сразу встал по другую сторону от профессора — и — Усяню показалось, или профессор вздохнул? — Вэй Усянь. — Что? — Чего? — Ваньинь среагировал быстрее и толкнул брата в спину, чтобы тот вышел. Усянь немного растерялся, но все же послушно встал около вулканца. — Это наши капитаны. Остальные члены капитанского мостика будут выбраны по уровню знаний самих капитанов, — Цижень остановился и прокашлялся — Первый экипаж под руководством Вэй Усяня, члены команды: Лань Ванцзы в качестве главы научного отдела и старшего помощника, Лань Сичень — навигатор, Цзян Ваньинь — пилот, Не Хуайсан — глава отдела связи — на это братья Не удивленно переглянулись, кто же знал, что Не Хуайсан мог стать лучшим связистом потока. — Не Минцзюэ — глава отдела безопасности — постепенно вся команда собиралась вокруг все еще удивленного Вэй Усяня. Он никак не ожидал, что все его знакомые, новые и старые, станут лучшими и войдут в его команду. — Главой медицинской службы и главным механиком станут — тут Лань Цижень внимательно вгляделся в список, с которого читал, но вскоре продолжил — Вэнь Цин и Вэнь Цюнлинь. По залу прошел шепоток из-за услышанных фамилий. Вэни… жуткие твари и правящая семья ромула. Но подошедшие парень и девушка не вызывали опасения, скорее даже наоборот. Девушка с гордо поднятой головой была очень интересна и выглядела умной. Умной, гордой и честной. Подлецы не смотрят так открыто. Ну, а парень рядом с ней, с первого взгляда, если честно, вызывал только жалость. Он выглядел как побитый щенок, его хотелось обнять и приободрить. В общем на воинственных ромуланцев они походили так же сильно, как Усянь на триббла, то есть никак. — Можете быть свободны. Завтра в пять вы должны быть здесь в полном составе — Лань Цижень их отпустил и они, всей группой вышли из зала. При этом Лани тут же откланялись, при чем Ванцзы совсем молча, а Сичень прикрываясь режимом и «еще помедитировать надо, до свидания, живите долго и процветайте». Хуайсан, Минцзюэ и Вэни проводили их нечитаемым взглядом, а потом все присутствующие уставились на Усяня. — Чего вы от меня хотите? — он запаниковал и немного попятился. — Указания, капитан! — весело сказал Цзян Чен, почти хором с Не Хуайсаном. Все на секунду замолчали, переглядываясь, и засмеялись, даже Вэнь Цин с братом позволили себе хихикнуть. Потом она обратилась к Вэй Усяню совершенно серьезно. — Надеюсь мы сможем сработаться, и наша фамилия не помешает нашему плодотворному сотрудничеству? — Конечно нет! — сказал парень и улыбнулся. — Спокойной всем ночи! — он схватил брата и пошел, к крылу, в котором расположились Земляне, помахав своей новой команде прямо на ходу, немного обернувшись и задорно улыбнувшись. Ближайшие дни обещали стать интересными. Даже очень интересными.