Связь

Честь и свобода! Если вы не вместе, Одну из вас придётся предпочесть. Иные за свободу платят честью, А те свободой жертвуют за честь. И всё же в человеческой природе – Стремиться сразу к чести и свободе. (Валентин Берестов — Честь и свобода)

В последний момент, уже перед вылетом, команде пришло сообщение подобного содержания: «Стойте, где стоите, мы начинаем мирные переговоры». Это всех удивило до крайней степени, причём, все просто удивились и пожали плечами в контексте «а хрен их, этих политиков, поймешь», а вулканцы изрядно помрачнели, но причины этого называть отказывались. Все остались в подвешенном состоянии еще на сутки, что, несомненно, нервировало: Вэй Ин ходил по мостику, заламывая руки, и периодически грызся с братом как раз по этому же самому поводу. Ваньиня нервировало поведение Усяня едва ли не больше ситуации, поэтому совсем скоро полез к Сиченю за моральной поддержкой, то есть присел на уши, а тот и рад, потому что чувствовал непонятное стремление заполнить тишину и занять мысли чем-то кроме предстоящих трудностей и уже подумывал включить музыку или попросить Ванцзы сыграть. В то же время тот самый Ванцзы перепроверял все данные на ромуланцев и их отношения с Землей и Вулканом, но из тонны информации вынес только то, что отношения, мягко говоря, натянутые, вулканцев эти собаки вообще разорвать на сотню маленьких вулканят готовы, а переговоры проходят в нейтральной зоне и там сейчас присутствуют и Цзян Фенмянь, и учитель Лань и еще несколько политиков с других планет, но Лань Чжань не совсем все уловил, потому как политика это как раз то, что никогда его не интересовало. Братья Не не сильно страдали от ситуации, потому что Миндзюэ философски решил не тратить время зря, а потренироваться, мало ли… А его брат от нечего делать решил взломать каналы связи между парламентерами и ромуланцами, и у него бы получилось, но расстояние между нейтральной зоной и земной верфью, на которой они сейчас стояли, было слишком велико. *** Чуть больше чем через сутки на все корабли, стоявшие в мучительном ожидании сражения, пришло сообщение, что война пока откладывается. Все смотрели на него, как бараны на новые ворота. – Что за фигня? – первым подал голос Цзян Чен и тут же связался с отцом, повторив интересующий вопрос, – Пап, что за фигня? – Мы договорились на сделку, – послышалось из комма, – мы отправим, ммм, учеников по обмену в Цишань. –Кого? Это же почти самоубийство! – влез в разговор Миндзюэ. – Я это понимаю, но, чтобы избежать войны нам приказано передать лучших учеников командами вместе с кораблями. – Дядя Цзян! Это же и мы тоже! – ужаснулся Усянь. – Довольно опрометчивое решение, – тихо заметил Сичень, а его брат только согласно кивнул ему. Хуайсан, кажется, потерял сознание, и Вэнь Цин бросилась к нему, приводить в чувства. Вэнь Нин сжался в комочек у стены капитанского мостика в надежде, что срастется со стеной и его не заметят. – Сейчас мы не готовы к войне, это отсрочит ее. Мне жаль, мальчики. Я правда не хотел бы этого, но вынужден действовать в интересах Федерации, – сокрушенно ответил Цзян Фэнмянь. – Ладно, мы поняли, – ответил Вэй Ин за всех, – думаю, нам сейчас не стоит сходить обратно на Землю? – совсем грустно уточнил он. – Да, – упавшим голосом ответили ему, – удачи вам, вы отправляетесь через девять часов, идите сейчас лучше спать. Цзян Чен сбросил вызов и посмотрел на остальную команду, пребывавшую сейчас в полной растерянности. – Ну и что мы будем делать? – нарушил тишину Усянь. – Ты капитан, ты и расскажи! – вдруг взвилась Вэнь Цин, оставляя пришедшего в себя Хуайсана в покое. – Не стоит нам сейчас ссорится, – примирительно сказал Сичень. – Мы идем спать, – вставил свое веское слово Лань Чжань, но все посмотрели на него, как на сумасшедшего, будто он сейчас стоял на мостике голый и в мишуре. – Мы не уснем, – удивительно спокойно сказал Ваньинь, на что получил непонимающий взгляд, – возможно, тебе это не известно, но все, кто что-то чувствует, могут испытывать стресс и уснуть в это время почти невозможно из-за выброса адреналина. – А мне кажется, Ванзцы-сюн прав! – неожиданно живенько сказал Хуайсан, а Вэнь Цин не могла с ним не согласиться, потому что никто не знал, когда им еще подвернется возможность нормально выспаться, если не в посмертии. Его старший брат задумчиво покивал и спокойно пошел к себе в каюту, провожаемый парой удивленных взглядов. – Ладно, – протянул Вэй Усянь, – мы пойдем сейчас спать, но, если кто-то сойдет с ума от собственных мыслей, я не виноват! – он поднял ладони в жесте мира. Все остальные разбрелись тихо переговариваясь, брат и сестра Вэнь скрылись в одной каюте, видимо, А-Нину срочно нужна была моральная поддержка, потому что тихий и милый парнишка сейчас находился на грани нервного срыва и упросил сестру посидеть с ним, пока он не уснет. Никто не стал ничего говорить по этому поводу, на самом деле многие хотели бы тоже пойти за утешением к маме или сестре, но увы. Хотя Хуйасан под шумок шмыгнул в каюту брата и удивил всех тем, что не вылетел оттуда через минуту с полпинка Миндзюэ. Братья Лань и Цзян Чен с Вэй Ином мрачно ушли в свои каюты поодиночке. Усянь улегся на удивительно широкую койку, заложив руки за голову. Сон никак не шел, мысли не концентрировались, поэтому парень просто пялился пустым взглядом в стерильно-белый потолок, как будто, если истина не в вине, а правда не в ногах, то, возможно, эти, такие нужные сейчас, вещи обитаются где-то на потолке, или, на крайняк, в бескрайнем космосе. Устав себя насиловать, он встал, потянулся и прошел через смежную ванную в каюту Ванцзы, перед этим вежливо постучав, но, ничего не услышав в ответ, вошел. – Эй, Лань Чжань, ты спишь? – Нет, – послышалось с кровати. В комнате было ужасно жарко, поэтому Усянь оттянул ворот майки и помахал им. – Мне как-то стремно, – честно признался он, – можно я тут побуду? Можешь рассказать мне, что знаешь про ромуланцев? – Да, – медленно ответил Ванцзы, – можно. – Спасибо! – Вэй Ин сел у кровати вулканца, положив на нее голову и руки, – Я очень внимательно тебя слушаю. Ванцзы начал свой сухой научный рассказ, стараясь, в прочем, не упустить ни одной детали, но Усянь совсем скоро уснул под тихий монотонный рассказ Лань Чжаня. Проснулся он по будильнику и удивленно обнаружил себя в своей каюте, на своей койке и улыбнулся мыслям о том, что Лань Чжань удивительно заботлив. *** Они прилетели к границам нейтральной территории даже заранее, но корабли с символикой Цишаня уже ждали их там и, взяв под конвой четыре кораблика с учениками, повели их вглубь Ромуланской Империи Цишань Вэнь. Через несколько часов напряженного полета они прибыли к огромному лайнеру «Безночный город», где их настоятельно попросили сойти. Как только они оказались на борту лайнера, их оцепили, направляя на них дизрапторы, что, впрочем, было серьезной угрозой, но Вэй Усянь спокойно и самоуверенно встал впереди всей их команды и даже, когда их новенький кораблик, приказали конфисковать и отогнать к верфям Цишаня, он не изменился в лице, здраво рассудив, что мир между Федерацией и Империей дороже любого корабля. После беглого осмотра их команды молодой ромуланец, которым оказался Вэнь Чжао, махнул рукой в сторону Вэнь Нина и Вэнь Цин, их тут же увели, но А-Нин успел крикнуть почти умоляюще: – Господин Вэй Усянь! – Заткнись, Вэнь Нин! – грубо ответил ему парень, посылая, впрочем, мягкий ободряющий взгляд, мысленно обещая их вытащить. Сразу после этого его пнули под колени и молодой человек упал на колени, но продолжил смотреть на захватчиков грозно и уверенно. – Как много спеси! Кажется, Федерация совсем забыла о нашем могуществе, если уж даже такие сопляки смеют задирать нос. – гнусаво протянул Вэнь Чжао. Вэй Ин из последних сил давил в себе желание дать ему по морде. Ванцзы, стоявший в это время прямо за капитаном, потянулся помочь ему встать, почти на рефлексах. Его повалили на пол, а Сиченю заломили руки за спиной. – И вы, дрожайшие братья-вулканцы, – насмешливо сказал ромуланец, – должны понимать, что если мы решили поставить какого-то человечешку на колени, он должен стоять на коленях! – Ванцзы мрачно зыркнул на него, когда его поставили на ноги, руки, к слову, не отпустили. Ему было неприятно и противоестественно видеть Усяня, спокойно стоявшего на коленях. Он всегда казался вулканцу даже выше, чем он есть, просто из-за его уверенно поднятой головы, а тут… неужели он решил наступить на горло своей гордости ради эфемерного мира? Сколько еще сюрпризов он хранит? Вэнь Чжао схватил Усяня за грудки и поднял, зашипев прямо в лицо: – Ты мне с первого взгляда не понравился, сученыш, слишком самоуверенный, непокорный, но я уж покажу тебе, где твое место… У моих ног! – он отшвырнул парня от себя, развернулся на пятках и удалился, махнув рукой. Пленников, а они были именно пленниками, увели по другому коридору на нижние палубы, бросив в какую-то довольно большую каюту с шестью матрасами… больше там ничего не было, даже освещала все одна тусклая светодиодная лента над стеной с дверью, иллюминатора тоже не было. Вулканцы потирали запястья, Усянь шлёпнулся на один из матрасов, притягивая к груди голени, утыкаясь в них лицом. – Эй, братиш, ты как? – Цзян Чен мягко похлопал его по плечу. – Вэй-сюн, что случилось? – подлетел с другой стороны младший баджорец. – Позор, какой позор… – бубнил Вэй Ин. – Лучший ученик Юньмэна беспрекословно встал на колени перед каким-то пидорасом! – Ты не сделал ничего позорного, – вдруг сказал Сичень, – ты поступил очень сильно и благородно, не дав ему сорваться на экипаже. Ты принял весь удар на себя. – Но вас тоже скрутили! – вскочил с места парень. – Я так виноват! – Ты не виноват, между Ромулом и Вулканом всегда были натянутые отношения. Миндзюэ похлопал капитана по плечу и улегся на матрас, уставившись в потолок, грозно изрекая: – А то ли еще будет, мы тут на птичьих правах, но прорвемся. *** Следующий день начался отвратительно рано – через три часа после того как их кинули в этом карцере. – Выходите! – крикнул один из стражников, резко открывая дверь. Сонный Вэй Ин упал с матраса и больно приложился об пол бедром, но Не Миндзюэ флегматично поставил его на ноги, подхватив подмышки, как ребенка. – Ты вчера отлично себя показал, не позорься, - буркнул он и пошел к выходу, толкая парня вперед. Ванцзы пристроился прямо за ними, чувствуя иррациональную ответственность за непутевого капитана, а остальные нехотя потянулись за ними. Их привели на грузовую палубу. Она была сплошь заставлена ящиками, кое-где какие-то железки валялись отдельно. Надзиратель-стражник пнул одну из коробок, и на пол с противным лязгом высыпались разного рода запчасти для кораблей и прочей техники. Он же поставил на пол ведро с водой и покидал во всех по очереди тряпки. – Рассортируйте железки и выдрайте тут пол, – он сплюнул на тот самый пол, Хуайсан брезгливо поморщился. – Прошу прощения, – тихо сказал Лань Сичень, – но вы не дали мне и моему брату тряпки. – Ха-ха! Тряпки на вас тратить! Вылизывайте полы языком! – он пнул еще один ящик, звон и скрежет снова резанули по ушам, и удалился, заперев ведущие на склад люки. – Вот сука, – тихо ругнулся Усянь и бросил взгляд на замерших нефритов, – не парьтесь, я придумал. – сказал он и разорвал свою тряпку пополам, протянув половину Ванцзы, Цзян Чен, смекнув, что происходит, отдал половину своей Сиченю, – это меньшее, что мы можем сделать. – Они вас высекут, – вдруг серьезно сказал Лань Чжань. – Ну и пусть секут! – притворно-беззаботно отозвался Вэй Ин. *** Работу они закончили, по ощущениям, спустя часов девятнадцать, точно было не сказать, потому что коммы с часами у них отобрали, спины у бедолаг не разгибались, а головы кружились у всех, кроме, наверное, вулканцев: они оказались более стойкими. – Столько работали в Англии работники мануфактур в шестнадцатом веке, вроде, – простонал Усянь, растирая поясницу, – как-то на рабство смахивает. – У них развито рабовладельчество, – спокойно отозвался Ванцзы. – Блестяще! Ты, как всегда, умеешь утешить, – буркнул Цзян Чен, осторожно трогая мозоли на ладонях. Примерно через пять минут в дверях появился давешний надзиратель и, осмотрев пол и ящики на предмет порядка и чистоты, недовольно хмыкнул, обнаружив оные, на месте недавнего бардака. Он почти безмолвно отвел их обратно в «карцер», там на матрасах лежали пакеты с сухпайком и пады. Это всех удивило и насторожило. Усянь и вулканцы, как самый беспринципный и самые терпеливые и рациональные, быстренько вскрыли пакеты, вгрызаясь в черствые бутерброды с сыром, запивая их водичкой со странным тухлым привкусом. Если вулканцев не волновали такие мелочи, то Усянь вспоминал старые замашки детдомовца и наслаждался тем, что есть, и что это что-то не отнимают. Он залез в пад и пробежался по заголовку. – История и законы Ромуланской Империи Цишань Вэнь, – звучно, с расстановкой зачитал парень, – тут еще приписка, что у нас будет зачет по этой дряни. – Говори тише, тут наверняка прослушка и камеры, – затравленно озираясь прошептал Хуайсан. Усяня посетила гениальная мысль, он склонился к уху друга и быстро зашептал. – А если я найду прослушку и камеры, как думаешь, мы сможем их взломать и зациклить? – Каким образом? – с ужасом в голосе прохрипел баджорец. Усянь покрутил перед его лицом падом. – Не получится, – сказал расслышавший все Ванцзы, – по крайней мере, не у Хуайсана. Он мастер взлома информационных каналов, но технику лучше взламываешь ты, Вэй Ин, но с такой техникой, даже у тебя нет шансов. – Ты просто пессимист, – улыбнувшись сказал парень, – но ладно, поверю тебе на слово. Давайте учить, что ли? Все понуро кивнули, открывая на падах сборники. Цзян Чен пробежался по первой странице глазами и возмущенно застонал. Хуайсан пискнул: – Я нормально только языки запоминаю! Что со мной будет, если я провалю вэньский экзамен? – Ты будешь благословлять гусуланьские экзамены, – пожал плечами Цзян Чен, – и молить о пощаде. – Мы все так оптимистично настроены, аж до страшного, – протянул Усянь, – давайте пободрее! Мы же еще не умерли! – А вот Вэнь Цин и Вэнь Нин уже может и да… Эх сюда бы А-Нина, он бы и с камерами расправился… – шепотом мечтательно сказал Хуайсан. – Тише, – резко сказал Ванцзы. Все резко замолкли, уставившись в пады. Вот так, в тишине прошел остаток их первого дня в «Безночном городе».