Мой Волчий Мир

Я к тебе ещё вернусь Роль оставляет след! Где фальши нет Я по радуге пройдусь Сквозь тень и свет Я смою грим, но я не стану другим!

282 год от З.Э. Долина Аррен. Заснеженная дорога неохотно ложилась под копыта коня, который недовольно хрипел, преодолевая очередную насыпь. Петир негромко выругался, едва не навернувшись с седла, и послал несколько дополнительных ругательств в адрес проклятого ублюдка-Старка, отправившего его в проклятое Орлиное Гездо, все подъезды к которому заволокло проклятым снегом. Первой мыслью, которая пришла в голову Бейлишу, когда он услышал приказ Эддарда двигаться к лорду Аррену, было: “Дурак!”. Однако чем больше он об этом думал, тем меньше понимал мотивы северного лорда - тот не был похож на глупца, но отправлять не слишком лояльного к себе слугу в путешествие со столь важным поручением - ничем, кроме глупости, и назвать-то не получается. Значит, тут было что-то еще. За свою не слишком долгую жизнь, Петир привык жить в тени великого лорда Хостера. Тот всегда держался от мальчишки на расстоянии, однако не препятствовал дружбе своих детей и юного выходца из Долины. Глава Великого Дома Талли был мудр, но недостаточно внимателен к деталям; великодушен, но не хотел разбираться в людях, которых одаривал своей щедростью; обладал прекрасным чутьем на талантливых слуг, но совершенно не умел строить с ними отношения. Так он отдалил от себя своего младшего брата Бриндена Талли, хотя тот мог стать настоящей опорой Речных Земель, если бы братья не находились в состоянии перманентной ссоры. В общем и целом, для Петира Хостер Талли был отличным сюзереном - достаточно сильным, чтобы чувствовать себя в безопасности, находясь в его тени, и в то же время, достаточно управляемым, дабы планировать свое собственное возвышение. К сожалению, глупость и несдержанность, которую, откровенно говоря, Бейлиш сам от себя не ожидал, поставила крест на всех планах молодого Мизинца. И, сейчас, попав под начало Эддарда Старка, Петир медленно осознавал разницу между своим новым сюзереном и лордом Хостером. Разница эта, в первую очередь, заключалась в том, что северянин видел натуру Бейлиша насквозь. Он не оставил бывшему воспитаннику дома Талли никаких лазеек, дабы тот мог осуществить свои мечты о мести Старкам, разрушившим все его долго лелеемые планы. Когда было необходимо Эддард угрожал, когда нужно - показывал свое доверие и обещал награды, от которых у Петира голова шла кругом. Такой человек никогда не совершил бы такую глупость, как отправка столь важного поручения с человеком, в верности которого был не уверен. Значит… Значит, это была проверка. Простая и эффективная. Бейлиш был уверен: вслед за ним, отставая всего на несколько часов, движется какой-нибудь вассал принца Рейгара, с копиями тех же самых писем, что лежат в сумке самого Мизинца. И если вдруг, прибыв в Орлиное Гнездо, этот самый посланник обнаружит, что Петир не передал письма, или еще как-то отклонился от указаний лорда Старка… Что же, это будет означать, что Бейлиш предал своего нового господина. Нетрудно догадаться, какие события последуют дальше: скорее всего остаток своей жизни Петир проведет в какой-нибудь темнице, и, несмотря на то, что жизнь эта продлится очень недолго, юный Бейлиш будет мечтать о том, чтобы она поскорее закончилась. Выбор без выбора. Это именно то, за что Петир одновременно ненавидел лорда Эддарда, и то, за что им восхищался. Как бы не поступил Мизинец, последствия его выбора устроят ублюдка-Старка полностью, а винить во всем будет некого, кроме самого себя. При любом результате. Тяжело вздохнув, Петир поторопил свою лошадь. Та снова недовольно всхрапнула, но ускорила шаг. Дорога до Орлиного Гнезда заняла чуть больше недели, в течение которых Петир лишь чудом не подхватил простуду. Когда юный Бейлиш предстал перед лордом Арреном, он едва держался на ногах от усталости, но вежливо поклонился и отказался от подогретого арборского, предпочтя ему красное дорнийское. Надо было соответствовать вкусам своего нового господина. Хранитель Востока же лишь улыбнулся выбору мальчика, сидящего перед ним, принял два письма и внимательно их прочитал. Нахмурился. Перечитал снова и о чем-то надолго задумался. В это время Петир набивал себе желудок, прекрасно понимая: дорога до Чаячего Города не будет легче, и надо набраться сил до того, как он отбудет. Бейлиш бы с удовольствием остался в родовом замке Арренов до весны, но сомневался, что ублюдок-Старк это одобрит. Значит, максимум, что он может себе позволить - одна ночь в комфорте гостевых покоев Орлиного Гнезда. Затем стоило снова отправляться в путь. За то короткое время, которое он провел вместе со своим новым сюзереном, Петир усвоил одно: не стоит проверять пределы терпения Эддарда Старка. * * * 282 год от З.Э. Орлиное Гнездо. Свеча почти догорела, но Джон Аррен, сидя в глубоком кресле за своим столом, не обращал на нее никакого внимания. Слуга тихо подошел, и так же тихо заменил канделябр, не потревожив мыслей Хранителя Востока, который мял в руках кусочек бумаги. Рядом лежали еще несколько вскрытых писем. Вчера вечером в его замок приехал некто Петир Бейлиш и привез послание от его давнего воспитанника Эддарда Старка. На следующий день заявился Джон Коннингтон, который вручил ему копии тех же самых писем и торопливо уехал. Бейлиш также не стал задерживаться и отправился в Чаячий Город, утверждая, что такова воля Эддарда Старка, которого называл, ни много ни мало, своим сюзереном. Аррен заметил, как Коннингтон и Петир обменялись друг с другом понимающими взглядами, а потом разъехались в разные стороны. Надо сказать, что Хранитель Востока прекрасно понимал спешку юного грифа. Известие о смерти короля Эйриса вряд ли успело добраться до принца Рейгара, но вот Коннингтону следовало поторопиться - его семья всегда была верна короне, но сейчас Аррен вовсе не был уверен, кого поддержат властители Грифоньего Насеста. Потому что, если верить второму письму, которое пришло уже сегодня, Эйрис перед смертью успел сделать своим наследником принца Визериса, а не Рейгара. Конечно, это была несусветная глупость. Мало кто из лордов поверил бы в такую чушь. С другой стороны король, еще вчера сидевший на Железном Троне, был известен своей сумасбродностью и, если от кого и можно было ожидать такого поступка, то только от него. Вряд ли Рейгар воспримет эту новость спокойно. Наверняка разразится война. Война с непредсказуемым результатом: слишком многие лорды с удовольствием примут сторону малолетнего принца Визериса, надеясь, что при слабом короле сумеют укрепить собственное положение. С другой стороны, остальные феодалы предпочтут стабильность, которую, очевидно, собой олицетворяет Рейгар… Впрочем, сейчас не вопросы престолонаследия занимали мысли Джона. Он держал в руках письмо от своего воспитанника - от Эддарда Старка - в котором тот просил, чтобы Аррен отправил ворона в Винтерфелл и сообщил о том, что его и его сестру Лианну пытались похитить. При этом Эдд подчеркивал, что известия об этом не должны попасть к его брату Брандону. Тот, по словам воспитанника, явно тяготился своей будущей свадьбой с Кейтилин Талли и, пытаясь хотя бы отсрочить ее, может наделать глупостей. “Наделать глупостей”. Какая забавная формулировка. Что бы за ней не скрывалось, судя по тону письма, для Брандона Старка это может закончиться весьма нехорошо… Но… так ли это будет плохо для Хранителя Востока и его близких? Для Джона Аррена, как и для любого аристократа, всегда было важно понятие “наследия”. Ах, если бы только он сумел взрастить собственных детей! Но в отсутствии оных, владыка Орлиного Гнезда был вынужден признать: его наследие заключается в воспитанниках - Эддарде Старке и Роберте Баратеоне - а также в Долине Аррен, которую унаследует племянник Элберт. Начнем с Эддарда. Какое будущее его ждет? Место советника при брате? О, да, слушая советы младшего Старка, Брандон станет великим правителем, может быть, даже сделает Север величайшим королевством Вестероса. Его запомнят на века, будут вспоминать поколениями, а что же его брат? Максимум, чего он удостоится: пары строчек в пыльных мейстерских книгах, да скромной рамочки в огромном генеалогическом древе Старков. Так же и с Робертом. Очевидно, великим правителем ему не быть, но великим воином - вполне. Однако Баратеону нужен соперник, человек, которого он постоянно будет стараться превзойти. Таким соперником ему всегда был Эддард, и только благодаря ему Роб достиг таких успехов на воинском поприще в столь юном возрасте. Но какое соперничество может быть между правителем Штормовых Земель и скромным советником Хранителя Севера? Болезненная гордость Роберта вскоре не позволит ему воспринимать Эддарда, как соперника, и это приведет только к одному - Роберт замкнется в себе, в собственном мире, в котором он - лучше и сильнее всех; перестанет развиваться, и, в конце концов, превратится в развалину, все что есть у которого: воспоминания о старых временах, когда он еще был силен и ему не было равных. Слишком многих таких видел на своем веку Джон, и слишком хорошо знал характер своего воспитанника, чтобы сомневаться в его будущем. Добавьте к этому Элберта Аррена - наследника Долины Аррен и племянника Джона. Тот был оруженосцем все того же Брандона Старка и полностью находился под его влиянием. Сумеет ли воспользоваться будущий Хранитель Севера и его мудрый советник этим влиянием - вопрос риторический. Сейчас Джон опасался, что к концу правления Элберта, Долина Аррен станет вассалом Севера. А теперь просто представим себе на секунду, что Брандона Старка вдруг не стало. Тогда следующим Хранителем Севера станет Эддард. Сможет ли он воплотить все свои идеи, если получит доступ к абсолютной власти? Без сомнения. Его ум и осмотрительность, уже через десятилетие сделают Север величайшим из Королевств Вестероса. Именно его имя войдет в историю; именно Эддарда Старка - воспитанника Джона Аррена станут восхвалять следующие поколения. А имя Брандона вскоре забудут, и он канет в забвение, оставшись лишь на страницах пыльных мейстерских книг. Роберт не потеряет своего соперника - Хранитель Севера достоин того, чтобы с ним мог соревноваться лорд Штормовых Земель. Юный Баратеон, может, и превзошел Эддарда в воинском искусстве, но это не продлится долго, если он будет почивать на лаврах, ибо его друг-соперник развивается с каждым днем. Также будет и в управлении. Все та же болезненная гордость Баратеона не позволит ему запустить собственный край, если он будет видеть, как развивается Север; а Север при Эддарде уж точно не останется тем сонным царством, которое представляет из себя сегодня. Вывод: Баратеон также станет великим правителем, у него просто не будет выбора, ибо, очевидно, Старк будет тащить его за собой, точно так же, как сам Роберт тащит Эддарда по пути воинского искусства, может быть, даже сам того не желая. Элберт также избавится от влияния Брандона и, наконец, вернется под начало самого Аррена. Он, по-прежнему, может стать отличным союзником для Севера и Штормовых Земель, но вассалом их уже не станет никогда - Джон позаботится об этом лично… По всему выходило, что избавление от Брандона Старка было возможностью - возможностью, которую не стоило упускать ни при каких обстоятельствах. Да, может быть, Эддард впоследствии и догадается про роль Джона во всей этой истории, но со своим воспитанником Аррен как-нибудь договорится. Значит… значит надо писать письмо лично. И отправлять его не в Винтерфелл, а в Риверран - Брандону. И надеяться, что Эдд прав, и его старший брат действительно ухватится за идею перенести свадьбу на несколько недель, ради благородной цели спасти свою сестру; а царедворцы Королевской Гавани достаточно глупы и отчаянны, дабы не упустить старшего сына Хранителя Севера, внезапно свалившегося им прямо в руки. * * * 282 год от З.Э. Красный Замок. - Вы не можете со мной так поступить! Я - все еще Королева Семи Королевств! - щеки Рейлы пылали от гнева, и она была удивительно прекрасна в этот момент. - Прошу прощения, ваша милость, - склонил голову рыцарь в шлеме, имя которого она не помнила, - но у меня приказ Десницы. - Я хочу поговорить с ним! - Таргариен топнула ножкой, выражая свою решимость и недовольство. - Простите, госпожа, - рыцарь был совершенно непреклонен. - Это невозможно. Его величество король Визерис… - Что еще за “король Визерис”? - визгнула Рейла, потеряв над собой контроль. - По какому праву вы называете принца Визериса королем? По всем правилам Трон наследует мой старший сын Рейгар! Позади нее заплакали дети Элии. Дорнийская принцесса тихонечко что-то зашептала, пытаясь их успокоить. Рядом толпились многочисленные фрейлины вдруг попавших в опалу женщин. - Мне очень жаль, госпожа, - рыцарь по-прежнему демонстрировал удивительное спокойствие. - Однако, последний указ короля Эйриса… - ...Который он не подписал! - У меня другие сведения, моя королева. - Я хочу увидеть этот указ! - Простите, у меня нет полномочий показывать вам королевские указы, ваша милость, - шлем снова качнулся, в неком подобии поклона. - Мне приказано доставить Вас, принцессу Элию, ее детей, а также всех ваших фрейлин в Грачиный Приют - замок лорда Стонтона. - Зачем?! - Ради вашей же безопасности, госпожа, - стоило признать, члены Совета отправили справляться с женщинами нужного человека - тот был терпелив и спокоен. - Многие лорды Королевств будут недовольны последним решением короля Эйриса… - Еще бы! Вашему так называемому “королю” всего шесть лет! - …И у них могут возникнуть ненужные мысли о семье прин… я имею в виду, короля Визериса, - не обращая внимания на реплику королевы продолжал рыцарь. - Мы сделаем все, чтобы ваше путешествие было безопасным и комфортным. - Я хочу увидеться с сыном, - женщина все еще тяжело дышала, не в силах справиться с гневом. - Боюсь, это тоже невозможно, ваша милость. Мне приказано отправляться немедленно. Ваши вещи прибудут спустя несколько дней. - Вы не позволите нам даже переодеться в походную одежду? - изумилась Элия за спиной королевы. - Простите, принцесса, - все так же скучно и монотонно отвечал рыцарь. - У меня приказ. Их окружили стражники в золотых плащах. Королева послала в их адрес несколько проклятий, но это не произвело на них никакого впечатления. Какая-то из фрейлин зарыдала. Элия стала успокаивать девушек, хотя, похоже, сама находилась на грани срыва. К сожалению Золотые Плащи подчинялись Деснице. Недавно овдовевшая женщина дала себе зарок разобраться с командиром стражи, когда вся эта ситуация разрешится, ибо его действия, очевидно, граничили с предательством, но сейчас она ничего не могла сделать. - Не волнуйтесь, - к принцессе подошла одна из ее фрейлин - черноволосая девушка с такими же, как у Таргариенов фиолетовыми глазами - подняла Рейнис (дочь Рейгара) на руки, нежно поцеловала девочку в щеку, отчего та сразу перестала плакать. - Ваш папа скоро приедет и во всем разберется. А пока давайте не будем перечить большим и сильным дядям, ладно? Рейла глубоко вздохнула, успокаиваясь, и беря себя в руки. Фрейлина была права. Скоро все разрешится - такой нелепый фарс не мог продлиться долго. Надо только подождать, пока ее мудрый сын во всем разберется. Уж он-то найдет способ решить возникшую ситуацию без того, чтобы пролились реки крови... Ведь так? * * * 282 год от З.Э. Эссос. Великое Дотракийское Море. В душном шатре царил полумрак, едва рассеиваемый огнем нескольких жаровен. Пламя в них уже почти погасло. Вдоль одной из стенок на мягких подушках из шкур и меха полукругом сидели дотракийцы, сурово глядя на Фарриса Блэкмонта, спокойно проглотившего кислое молоко, которое заменяло дикарям вино. Здесь были самые достойные представители кхаласара Бхарбо - одного из вождей степных всадников. Сам Бхарбо сидел на небольшом возвышении и с видимым любопытством наблюдал за вестеросцем, который “гостил” в его кхаласаре вот уже несколько недель. Рядом с кхалом расположились его dothrakhqoyi - доверенные воины, которые управляли племенем вместе с вождем; и, важней всего, его сын - Дрого, который и являлся главной целью Фарриса. За те несколько недель, которые Блэкмонт провел вместе с дотракийцами, он успел узнать Дрого получше и убедиться, что это тот самый мальчуган, которого искал его друг Эддард Старк. Как и предсказывал северянин, Дрого уже в своем нежном возрасте был могущественным воином, давно не проигрывавшем ни единого боя; талантливым полководцем, умеющим оценить врага; и очень жестоким дикарем, не признающим никаких благ цивилизации. По его мнению, дотракийцы могли захватить что угодно, просто “Жеребец, что покроет мир” еще не явил себя. Но как только это странное божество степных всадников появится, тогда остальным народам не будет спасенья. Интересная точка зрения, которую Фаррис собирался использовать по полной. - Итак, вестеросец, - заговорил Бхарбо, дождавшись, когда тарелки всех присутствующих опустеют, - ты хотел поговорить о каком-то деле? - Да, Великий Кхал, - молоко встало у Блэкмонта в горле, и он очень бы хотел запить его чем-нибудь, но, к сожалению, других напитков на столе просто не было. - Мы давно сотрудничаем с тобой, и это всегда приносило нам большую прибыль, - кхал погладил короткую бородку, с любопытством глядя на гостя. - Что ты предлагаешь на этот раз? - О, это не просто нападение на очередной караван, Великий Кхал, - Фаррис подумал, что его сейчас стошнит, но ему все же с трудом удалось взять свой желудок под контроль. - Я предлагаю величайший поход, который когда-либо видела Степь! Всадники захохотали вслед за своим вождем, но Блэкмонт спокойно выдержал этот приступ веселья. Он внимательно наблюдал за Дрого, который и не думал смеяться. Вместо этого, сын кхала глядел на вестеросца своими темными глазами и медленно жевал кусок вяленого мяса. - Ты хочешь завоевать какой-нибудь город с нашей помощью? - по-прежнему посмеиваясь, спросил Бхарбо. - Почти. - Ха! И где же этот город? На юге? На западе? На севере? - На востоке, Великий Кхал. И не один город. Я хочу, чтобы вы помогли мне разграбить целую империю! Смех мгновенно стих. На Блэкмонта смотрели круглыми от шока глазами, но только в темных провалах глаз Дрого, Фаррис видел неподдельный интерес. - Это невозможно, - после длинной паузы, произнес Бхарбо. - Империю за горами защищают vosassil-chilajasar. - “Непобедимые женщины”, - вестеросец кивнул. Девы-воительницы крепостей Костяного Хребта действительно были непобедимы для дотракийцев - те, как будто, специально взращивались, чтобы противостоять степнякам. Однако торговцы “Лунного Волка” уже несколько раз проходили по "Шелковому пути" и заключали сделки с купцами Золотой Империи И-Ти. Во время этих походов вестеросцы изучили как древние укрепления, так и самих дев, поэтому у Фарриса был план, как их нейтрализовать. А если дотракийцы минуют эти крепости, то им откроется прямой доступ к городам Золотой Империи, основная слабость армий которой - отсутствие кавалерии, так что молниеносный наскок, грабеж и немедленное отступление вполне могут привести к успеху. Главное, сделать все быстро, потому что повторить такой подвиг Фаррису уже будет не под силу. Все это Блэкмонт объяснял дотракийцам, а те, в свою очередь, очень внимательно слушали. Они были явно заинтригованы идеей, но все еще опасались, что хитрый вестеросец может втянуть их в авантюру, которая приведет к гибели всего племени. - Я не прошу, чтобы за мной отправлялся весь кхаласар, - покачал головой Блэкмонт. - Десяти тысяч воинов будет вполне достаточно. - Десять тысяч - тоже немало, - заметил один из “кровных всадников” Бхарбо, имя которого Фаррис не запомнил. - Я прошу многого, но, в случае успеха, вы станете самым известным кхалом Степи и получите славу разорителя Золотой Империи И-Ти. Это не говоря уже об очень богатой добыче. - Хм… Дотракийцы заговорили на своем диком, гортанном языке, мгновенно выключив Фарриса из обсуждения. Тот же спокойно отломил кусочек сыра, сжевал, стараясь прогнать вкус кислого молока с языка. Получилось не очень - сыр был таким же кислым и противным. - Хорошо, - полчаса спустя, Бхарбо, наконец, обратился к своему гостю. - Каковы твои условия, вестеросец? - У меня их два. - Слушаю. - Первое, все рабы и бумаги, захваченные в ходе этого похода должны принадлежать мне. Это вызвало волну возмущения. Всадники начали кричать, кто-то даже вытащил оружие и грозно направил его в сторону вестеросца. На Фарриса это не произвело никакого впечатления, поэтому Бхарбо веско произнес: - Твое условие неприемлемо. Если ты заберешь всех рабов, что получим мы? - Все остальное, - Блэкмонт спокойно выдержал взгляд вождя. - Я не буду претендовать на золото, серебро, украшения, ткани и все, до чего вы сможете дотянуться. Мне нужны только люди и бумаги. Это вызвало новую волну обсуждения - уже куда менее эмоциональную. Дотракийцы явно прикидывали свои выгоды, и, по их первоначальным прикидкам, выходило, что в накладе они не остаются. - Половину, - наконец, произнес Бхарбо, после длительных споров. - Мы готовы отдать тебе половину рабов. - Этого мало. - Наши воины сделают всю работу, а тебе только и надо открыть ворота одного замка, - покачал головой кто-то из всадников вождя. Имя этого дикаря Фаррис тоже не запомнил. - Я могу сделать такое же предложение какому-нибудь другому кхалу, - пожал плечами Блэкмонт. - Это если ты выйдешь из этого шатра живым! - грозно сдвинув брови, начал угрожать гостю Бхарбо. Вестеросец снова равнодушно пожал плечами, и отломил еще один кусочек сыра. В принципе, если привыкнуть, есть можно. Хотя Фаррис бы, конечно, предпочел что-нибудь послаще. Несколько секунд кхал продолжал грозно смотреть на своего гостя, потом вдруг расхохотался: - А смелости тебе не занимать, вестеросец! Ладно. Мы отдадим тебе половину рабов, но выбрать их среди пленников ты сможешь сам. Что скажешь? - Идет, - поморщился после некоторых раздумий Фаррис. - Только, давайте условимся, что приоритетом будет сохранение их жизней. Мне нужны все, даже старые и больные. - Они не переживут путешествие через степь. - Это уже моя забота. - Хорошо, - кивнул, после некоторых раздумий Бхарбо. - Ты говорил о двух условиях. Каково второе? Фаррис усмехнулся, перевел взгляд на сына кхала. Глянул ему прямо в глаза: - Во главе похода должен встать Дрого.