Недостаточно

Наместник как обычно сидел за бумагами в своем кабинете и разбирал почту, принесённую посыльным. Прочитав одно из писем, он вдруг чрезвычайно развеселился.  — Клэр, Вас срочно вызывают в казармы Монетной Стражи, — сказал Константин, хитро улыбаясь. — Не торопитесь обратно и не волнуйтесь за меня, вряд ли попытки государственных переворотов случаются чаще раза в неделю, — задорно добавил он. Как же много отваги оказалось в этом изнеженном своим благородным происхождением пареньке. Смерть была на пороге, а он шутил, как ни в чем ни бывало. Видя эту бесплодную борьбу с судьбой, мне хотелось рыдать. Что я, собственно, и делала, когда никто не видит. С тяжелым сердцем я оставила его и пошла к Зиглинде. Капитан Курт предрекал ей назначение генералом, думаю, она просто хотела отметить своё уже состоявшееся повышение. Или же выдать мне выговор за все мои ошибки, совершенные при неудавшемся госперевороте. Так-то пора бы уже, третий день пошел с тех пор. На всякий случай я как обычно захватила ее любимого вина в таверне. Оказалось, зря. На столе Зиглинды стояла батарея из разнообразных бутылок. На генеральском столе. Теперь уже генерала Зиглинды.  — Вас можно поздравить, генерал Зиглинда? — с порога спрашиваю я, заранее зная ответ.  — Можно, можно, — улыбается уже слегка захмелевшая Зиглинда. — Заходи. Присаживайся. Держи, — вальяжно протягивает она мне лист бумаги. Я смотрю на документ и не могу поверить глазам. Зиглинда залихватски поглядывает на меня, чуть щурясь.  — Но… почему? Как? За что? — ошарашенно бормочу я.  — За проявление крайнего героизма в условиях чрезвычайной ситуации. Ну и плюс место освободилось. Поздравляю, капитан! — явно довольная произведенным эффектом, посмеивается она.  — Но как же моя работа в охране? Я же не брошу Константина, я осталась одна у него из телохранителей.  — Ты слишком привязалась к юноше. Ничем хорошим такое обычно не заканчивается, — тут же мрачнеет генерал.  — Что? Да я чисто профессионально волнуюсь вообще-то. Странно, что Вы вообще такое подумали про меня, — спешно опровергаю я ее возмутительные догадки, но краснею с головы до пят.  — Как скажешь, — она смотрит на меня явно сочувственно. Но потом меняется в лице и хлопает меня по плечу: — За повышения! И за прибавку к жалованию! Накатим по бокалу и иди обратно во дворец. Нормально отметить еще успеем. Кстати, там в углу новый панцирь взамен твоего решета, — к концу этой сумбурной речи Зиглинда уже тянет мне полный бокал.

***

Конечно же, вино в вычурной бутыли, которое Зиглинда взяла «на пробу», оказалось премерзейшим. А новая броня снова оказалась с глумливой гравировкой «М.З.», на которую я уже даже почти перестала обращать внимание. Тем не менее, я действительно великолепно провела эти полтора часа с Зиглиндой, они позволили хоть ненадолго отвлечься от всех ужасных событий последних дней. Но всё же я почувствовала непонятное облегчение, когда вернулась обратно во дворец. В кабинете наместника уже не было. Видимо, сегодня он решил не засиживаться допоздна. Я дошла до дверей его комнаты и услышала музыку. Это было настолько неожиданным и любопытным открытием, что я вошла, даже забыв постучать. Картина, которая мне открылась, была еще более удивительной, чем внезапная музыка будним вечером в комнате наместника. На небольшом подиуме рядом с кроватью расположились двое музыкантов. Один со скрипкой, другой с каким-то неизвестным мне мелким духовым инструментом. В комнате было на удивление прибрано, а на столах стояли легкие закуски и алкоголь. Ко мне из глубины помещения поспешил Константин, неизвестно ради какого случая сменивший обычное облачение на белоснежную пышную рубашку с золотой брошью на воротнике и бархатный черный камзол без рукавов.  — Капитан Клэр! — галантно склонился он. — Поздравляю Вас с совершенно заслуженным повышением!  — Спасибо, Ваша Светлость, — отвесила я нелепейший реверанс во всей истории Торгового Содружества. Уголки губ Константина чуть дрогнули, но он не позволил себе засмеяться. Чувствуя себя еще больше не в своей тарелке, я продолжила: — Прошу прощения, милорд, я запамятовала. Какой сегодня праздник?  — День получения звания капитана моей лучшей телохранительницей! — торжественно провозгласил он, забыв добавить, что и единственной. — Я тоже узнал только сегодня. Времени устроить настоящий бал в Вашу честь просто не было, — виновато развёл он руками.  — Но милорд… зачем? — не вытерпела я и задала бестактный вопрос.  — Как же я люблю эту Вашу нетерпеливость, Клэр! — кажется, вопрос его развеселил. — Но на настоящем балу Вас бы тут же заклевали за такие прямые вопросы, учтите на будущее, — хоть тон и был поучительным, но Константин улыбался. Затем выдохнул и продолжил: — Я просто не знал, как выразить Вам свою признательность. А тут как раз новости о Вашем новом звании… Но если не нравится, можно всё это свернуть и посидеть, как обычно. Что скажете?  — Скажу, что всё просто замечательно, Ваша Светлость, — ободряюще улыбнулась я. — Покуда есть ликёры. Константин коротко хохотнул и склонился в каком-то другом поклоне, явно пригласительного толка. Кто же знал, что уроки Моранж могут когда-нибудь оказаться полезными? Я подала ему руку, изобразив первый же всплывший в памяти книксен. Судя по поползшим на лоб бровям Константина, на реверансном языке жестов я только что, как минимум, послала его нахер в особо грубой форме. Тем не менее, он провёл меня на середину комнаты, держа за руку. И тут я вспомнила, что не умею танцевать.  — Я поведу, не волнуйтесь, — тут же пришёл мне на выручку наместник и расположил мои руки, как нужно. А потом и свои. Не знаю, сколько раз за это время Константин д`Орсей успел пожалеть о своей затее, но сменилось минимум три мелодии, прежде чем я смогла подстроиться под неспешный ритм, понять рисунок танца и перестать нещадно отдавливать его многострадальные ноги. И только тогда я наконец-то смогла посмотреть на него. Тусклый свет от камина и немногочисленных зажженных свечей танцевал на лице Константина вместе с ним в такт изящной музыке, то очерчивая точеные скулы, то выделяя и без того примечательный подбородок. Глаза сияли счастьем, а полуулыбка не сходила с губ. Ну, так мне лишь показалось, конечно. Я проморгалась, пытаясь отогнать наваждение. Наместник понял это по-своему: — Уже засыпаете, Клэр? А как же ликёры? — мягко улыбнулся он. Взгляд сам собой устремился к возмутительно изысканно-красивым губам наместника, пробуждая совсем не профессиональный интерес попробовать их на вкус. «Клэр, мать твою! Только попробуй! Только попробуй, блять, всё испортить!» — мысленно отчитала я себя.  — Думаю, сегодня можно обойтись и пьянящими танцами, Ваша Светлость. У меня только начало получаться, — ответить так благонравно, как хотелось бы, я не сумела.  — Честно признаться, у меня тоже сегодня дебют. С девушками, с ног до головы запечатанными в броню, я точно еще не танцевал, — довольно щурясь, тихо проговорил он. Константина, кажется, забавляла моя неловкость. Или же ему просто хотелось напоследок провести еще хотя бы один бал, неважно с кем. Наконец до меня дошла реальная причина. Юноша, которому было суждено умереть молодым, просто хотел повторить побольше приятных моментов жизни, пока время еще есть. Не могу его за это винить. На мой взгляд, он и так переносил своё состояние с максимальным достоинством. Прикрыться моим праздником, чтобы на самом деле устроить его себе — это меньшее, что он мог себе позволить. Я лишь улыбнулась ему в ответ и продолжила танцевать, стараясь не бросать на наместника слишком уж непотребных взглядов.

***

Так мы провели еще пару часов. Я совсем освоилась с несложными движениями и позволила себе насладиться прекрасным в своей сокровенности моментом, которому, увы, было не суждено повториться больше никогда. Вскоре музыканты устали и начали фальшивить. Константин их сразу же отпустил. Так и не притронувшись к закускам и винам, он завалился на кровать, поблагодарив за чудесный вечер и заверив, что на другую половину кровати не посягнёт ни в коем случае. Я целомудренно расположилась на кресле, как обычно. Зная себя, так определенно было лучше для всех.