Недостаточно

Нам пришлось доехать чуть ли не самого Хикмета, главного города Мостового Альянса на острове. Я себя чувствовала очень неуютно, когда со всех сторон нас окружали ненадёжные союзники, малоизученные островитяне, местные звери, а может быть еще и где-то рядом бродят те самые огромные монстры размером с дом. И посреди всего этого дикого великолепия — полуживой Константин, лекарь и горстка солдат. Мда уж. Действительно, что вообще может пойти не так? Еще и Катасах категорически запретил идти вместе с ними в место ритуала. «Не место для кучи ренайгсе, даже не думайте приближаться», — строго сказал он, и нам пришлось разбить лагерь там, где он велел. Катасах дал Константину полчаса отлежаться после изматывающей дороги и затем засобирался, чтобы продолжить путь.  — Константин, если что-то пойдет не так… — напоследок хочу я то ли проинструктировать, то ли на всякий случай попрощаться.  — Если даже вообще всё пойдет не так, то обещай, что с тобой всё будет хорошо, даже лучше прежнего, — зачем-то требует от меня Константин невыполнимое обещание.  — Не могу обещать, — честно отвечаю я.  — Ну вот, а я так ждал какой-нибудь проказливой шутки напоследок, — притворно хмурится он. Но слова больше не имеют смысла, когда всё понятно и без них. И я просто тянусь к нему, чтобы поцеловать хотя бы в щеку. Но тут же получаю жесткий тычок от Катасаха.  — Глупая Клэр. Мне потом еще и тебя лечить? — ворчит он. — Жди здесь со своим стадом Железных спин и не проворонь наше возвращение, — он подхватывает Константина на руки, разворачивается и уходит. Я долго смотрю им вслед, пытаясь взглядом проследить, где они остановятся для проведения ритуала.

***

Шёл четвертый час ожидания. Я уже успела вычистить всё своё обмундирование до блеска, узнать последние новости Монетной Стражи у своих сослуживцев, поупражняться и поспаринговаться со всеми желающими и понять, что долгие дни без тренировок особо на мне не сказались, разве что одышка стала появляться значительно быстрее. Теперь же я сидела над картой местности, пытаясь разобраться в странной крестообразной развилке, которая вполне могла бы быть рекой с бродом, учитывая характерное прерывание одного пути другим. Но вот только реки на карте не было. И пойти утолить своё любопытство прямо сейчас я тоже не могла — пришлось бы пройти место ритуала Катасаха или идти в обход, отойдя от лагеря слишком далеко. От мыслей о причудливости данной местности меня отвлек хруст ветки, раздавшийся в паре метров сбоку. Находясь последние часы в и без того взвинченном состоянии, я тут же вскакиваю, на ходу хватая мушкет со стола. Очень кстати. Секундой позже на меня бросается здоровенная чешуйчатая тварь, опрокидывая на спину и целясь зубами прямо в шею. Я лишь успеваю вскинуть перчатку, и зубы животного сцепляются на ней, начиная проминать вмятины в стали. Не долго думая, я сразу же выпускаю несколько зарядов в его тупую башку, отыскивая слабые места. Радуюсь, что уже третья попытка — через пасть всадить пулю в мозг — оказывается удачной. Едва выбравшись из-под тяжеленной туши, я снова вижу поблизости зверя. Потом еще одного. И еще. Я запрыгиваю на стол и кричу: — Атака с юга! Вооружиться! Отступаем к наместнику! — на всякий случай палю я пару раз в воздух. — Живо! Солдаты действуют слаженно, не геройствуют, работают сообща, прикрывают друг друга. Зиглинда бы ими гордилась. Потери до сих пор исчисляются лишь первыми жертвами, которых застали врасплох. Вот только звери всё прибывают. Мы, наконец, добираемся до места ритуала, но ни Константина, ни Катасаха там уже нет. Зато есть полчища животных, берущих нас в кольцо.  — Гранаты! — ору я так, что перебиваю даже лязганье зубов о металл и выстрелы. И тут же склянки с горючей жижей стройными рядами летят в монстров. Непривычные к огню лесные звери рассыпаются в панике во все стороны. Некоторые, обезумев, бегут прямо в нашу вооруженную толпу, чтобы тут же принять верную смерть.  — Рассредоточиться! — отдаю я следующий приказ, видя, что мы терпим потери уже больше от огня, чем от зверей. — Продвигаемся дальше! А дальше — каменный мост из камня с красивыми узорами и огромных корней. Внизу под ним поперек пролегает еще одна дорога. Так вот что было на карте! Идеальное место дать бой уже ожидающим на той стороне зверям. Еще не добежав до оравы мерзких тварей, я начинаю стрелять в них, вынуждая их обратить на меня внимание и прийти атаковать нас на мост. На удивление, они совершенно игнорируют свои животные инстинкты и уходят куда-то еще глубже, в сторону, куда наверняка отступали Константин с Катасахом.  — Вот же блять! — в сердцах плююсь я, понимая, что шансы на победу только что уменьшились в разы. — Догнать тварей. Убить. Пробиться впёред. Найти наместника. Я в обход. Вы за старшего до дальнейших указаний, — Быстро говорю я лейтенанту и отдаю ему все оставшиеся гранаты, пытаясь хоть как-то увеличить их огневую мощь. — Вперед! — уже кричу я, вскинув мушкет в воздух, и солдаты бегут принять бой на неудобной территории. Не дожидаясь, пока последний воин промчится мимо меня, и борясь с желанием взять хотя бы троих из отряда себе в подмогу, я начинаю слазить с моста вниз, цепляясь за шершавые корни. Перчатки скользят, и одну из них я скидываю на ходу, боясь свалиться с немаленькой, в общем-то, высоты.  — Ненавижу, блять, лазать, — сердито шиплю я себе под нос, наконец-то очутившись внизу. Надеясь, что карта составлена толково, и что я ее правильно запомнила, на всех парах я бегу по запасному пути, чуть по невниманию не влетев в лежбище других местных животных. Но, к счастью, в последний момент успеваю затормозить и спрятаться в густой траве. Мирные они или нет, сейчас выяснять точно не время. Карта оказывается правдивой, и вот уже через пару минут я на полном ходу вбегаю в вакханалию из мертвых, живых и агонизирующих тел. Горящие звери носятся с откушенными человеческими руками в пастях. Стонут победившие своего огромного врага, но придавленные им же, солдаты. Протяжно ревут монстры с десятками пулевых отверстий в их телах, чувствуя свою близкую погибель. Страшно смеются вояки с обезумевшими глазами, одной рукой стреляя в чудищ, а другой зажимая свои, без сомнения, смертельные раны. Смерть. Боль. Страх. Я впервые вижу их в таком количестве одновременно. Мне, наконец, удается скинуть наваждение. Я по краю обхожу центр сражения, устремляясь дальше, и со стыдом ловлю себя на мысли, насколько же я рада, что не приходится делать выбор между солдатами, которых я сама привела сюда, и Константином. Потому что те люди, которые сейчас гибнут именно здесь, на этой поляне, — не моя ответственность. Это тоже Монетная Стража, но не Новой Серены, а Хикмета.  — Катасах! Помогите! Прошу! — слышу я голос Константина, и кровь стынет в жилах. Наплевав на осторожность, я бегу дальше, на звук голоса. И тут же расплачиваюсь за это, получив удар горящим хвостом, впечатывающий меня затылком в скалу позади меня. К счастью, монстру уже совсем не до меня, и он хаотично бежит дальше, раскидывая всех на своем пути. Я же иду дальше, чувствуя, как сзади за воротник стекает ручеёк крови. «Носи каску, Клэр, хватит красоваться. Настоящий мужик тебя и в каске приметит», — тут же вспоминаю я вечные причитания своего дорогого наставника. Он, конечно же, был прав. Как и всегда. Я спрыгиваю с небольшого уступа и наконец вижу Константина. И какого-то местного жреца. И трех зверей. И кучу трупов. В воздухе летает пыль вперемешку с мелким лесным мусором, и это буквально через секунду вызывает дикую резь в глазах. Жрец лишь досадливо отмахивается рукой, и звери тут же атакуют меня. Первому я сразу же закидываю в пасть бутылку с парализующим ядом. Сама не знаю, зачем я постоянно таскаю яды с собой, всё равно никогда не успеваю смазать клинок перед боем. Ну хоть так пригодился, и то хорошо. Главное, монстр на несколько секунд теперь обездвижен. Второй получает все шесть зарядов в свою огромную морду. Третий, конечно же, успевает до меня добраться, но попадает зубами лишь на выставленную для обороны руку. К счастью, ту, что еще в перчатке. В этот раз броня даже не гнётся. Кажется, мне пора проставляться перед кузнецом за великолепное качество доспехов. Монстр получает несколько ударов меча в шею, и ослабляет хватку. Я возвращаюсь и с размаха обезглавливаю первого. Перезарядившись как можно скорее, я мигом вскидываю мушкет, но успеваю выпустить лишь одну пулю, прежде чем в меня прилетает град камней, которые я в пылевом тумане приняла за простые тени. Рука с оружием ломается сразу в нескольких местах, столкнувшись с крупным валуном, вошедшим в неё по прямой. Еще один крупный камень попадает в грудь, откидывая меня обратно к уступу. К счастью, доспех выдерживает. А вот я нет. Красная пелена застилает глаза, и время вокруг словно замедляет ход. Будто во сне я вижу, как дикарь перестает обращать на меня внимание, подходит к Константину и грубо поднимает его за кафтан. Наместник, прямо как во время тренировок, умудряется выкрутиться из одежды, но ноги не держат его, и он падает вниз. Тогда жестокий варвар поднимает его уже за горло. — Константин! — кричу я скорее для себя, чем для него. Почему-то это придаёт мне силы подняться. Я делаю пару шагов к нему, и только потом понимаю, что мушкетов у меня больше нет. Брунгильды нет. Гранат нет. Слёзы сами собой начинают литься из глаз, и я уже даже не понимаю, что в большей степени является их причиной: пыль и кровь, забравшиеся под веки, или же ужас от осознания собственной беспомощности. Со злости я пинаю один из мимо проплывающих по воздуху камней. Он долго красиво летит и попадает прямо в рогатую башку. Теперь, когда я подошла ближе, я даже через пыль вижу, что это настоящие огромные ветвистые рога, которые растут прямо из головы, а не шлем. Вот теперь дикарь мной заинтересован. Он отпускает Константина, и тот снова валится вниз, глухо охнув. Да как он смеет так обращаться с Константином? Как вообще у него рука поднялась? Насколько же чёрное и гнилое сердце надо иметь, чтобы мучить беззащитного… Стараясь подавить ярость, которая разрастается во мне с каждой секундой, я подхожу всё ближе.  — Это вас в специальных школах для дикарей учат доёбываться до умирающих?! — кричу я, пользуясь тем, что он наконец-то отвлекся от наместника. Взгляд мельком падает на обессиленно сидящего на земле Константина. — Может, хватит?! — еще громче ору я, с досадой отмечая, как дрогнул голос в конце. На удивление, дикарь больше не атакует. Лишь выжидающе смотрит, пока я доковыляю и встану между ним и наместником.  — Твоя менунданем, Червь. Я угадал? — довольно говорит дикарь и вдруг улыбается. И только потом я понимаю, что это не улыбка, а садистская ухмылка. Он молниеносным движением хватает меня за шею и тянет вниз, чтобы показать поближе уже почти полностью ослепшему Константину.  — Клэр! — наконец узнаёт меня он. — Клэр! Уходи! Отпусти её, я тебя молю! Ох, Константин. Зачем? Дикарь теперь знает твоё слабое место. «Менунданем» это же, вроде, означает «охранник», если я правильно припоминаю россказни лекаря. Вот и считал бы меня рогач просто охранницей. Ну зачем ты так?  — Отдай, что взял, Червь. И я ее отпущу, — еще более жутко ухмыляется дикарь.  — Что отдать? Я не понимаю, о чем ты говоришь! — хлопает глазами Его Светлость. Кажется, его ответ сильно не нравится рогатому, и он прижимает мою голову к камню прямо перед Константином и накрывает сверху рукой. Я вскрикиваю от боли, с новой силой накатившей на меня и от резкого движения головы, и от давления веса тела на сломанную руку.  — Верни силу, которая тебе не принадлежит. Иначе голова ее треснет, как глиняный кувшин, — зловеще шепчет дикарь.  — Я всё верну! Всё отдам! Добровольно! Всё, что скажешь! — хрипло кричит Константин из последних сил, даже не дожидаясь начала пыток. — Только оставь ее в покое… только… только… — он сбивается, заходясь в приступе кашля. Дикарь раздраженно выдыхает, видимо, дожидаясь, пока наместник прокашляется и закончит мысль. А вот я не жду. За время этой душещипательной беседы у меня в уцелевшей руке тихим ходом оказалась баночка с кислотным ядом, до этого момента несколько недель бесполезно болтавшаяся на поясе. Рука со склянкой наугад отправляется туда, где был слышен вздох. Судя по звону разбитого стекла и шипению, я попала довольно удачно. «Это тебе еще повезло, что у меня гранаты кончились, мразь, а то бы мы с тобой сейчас так зажгли…» — снова запоздало сожалею я о, возможно, впустую потраченных гранатах. Дикарь вскакивает и пытается стряхнуть пузырящееся вещество с шеи. Я же достаю кинжал, собираясь вогнать его рогачу позади колена. Но тут же получаю увесистый пинок, отлетая на несколько метров. Воздух с громким хлопком выходит из легких, тело перестаёт меня слушаться. Я слышу лишь приближающиеся шаги и надрывный крик Константина: «Не трожь! Не трожь!!!». Но дикарь внезапно подходит не ко мне, а к трупу, лежащему рядом. Проводит пальцами по его лицу, закрывая мертвые глаза. Я вглядываюсь. Это Катасах. Без привычного костяного шлема я его даже не сразу узнала. Тем временем спятивший жрец встает и смотрит уже на меня. Я уверена, что это последние секунды моей жизни, но он возвращается обратно к Константину, выходя из моего поля зрения. Слышно лишь судорожные вздохи Константина и громкие шорохи. Я не могу даже повернуть голову, чтобы посмотреть, что там творится. Я рычу от натуги, пытаясь подняться, но тело подводит, и перед глазами всё меркнет. Последней мыслью в голове мелькает, что мы с Константином так и не успели попрощаться как следует.