Недостаточно

Заскочив перед казармами в таверну, я попросила заварить мне островитянский чай в вольной дозировке. На вкус он был просто прекрасен. Терпкий, со свежими нотами какого-то растения, напоминающего мяту. Теперь оставалось дождаться эффекта. Но прохлаждаться уже было некогда, и мы с Варфоломеем и неизвестно как нашедшим нас вторым охранником сразу же отправились во внутренний дворик казарм Монетной Стражи, где уже столпилась куча абсолютно разномастных кандидатов. И Моранж, расположившаяся на высоком табурете в тени здания, в нескольких метрах ото всех. При виде меня её рожа скривилась до неузнаваемости и пошла бурыми пятнами. Я, конечно, знала, что она меня презирает… но чтобы настолько, чтобы на людях терять своё великосветское лицо? Хм…  — Госпожа Моранж! Здравствуйте! Спасибо за чудеснейший подарок! Вы — определенно леди с безупречным вкусом! Буду всем советовать обращаться к Вам при выборе гардероба! Как Ваши дела? — рассыпалась я в любезностях, наблюдая, как она с трудом берет себя в руки.  — Дорогая Клэр! Как видите, дела идут просто замечательно! Столько многообещающих и полностью здоровых красивых перспективных молодых людей откликнулись на наш зов! — выдала она мне свою, очевидно, лучшую мразотную заготовочку.  — Надеюсь, что так и есть, — никак не отреагировав на подначку, я добровольно закончила обмен колкостями и проследовала мимо нее к претендентам. — Капитан Клэр! — тут же одновременно приветствуют меня трое массивных парней, первыми заметившие наш приход. Я одобрительно киваю, обводя взглядом и остальных. В моем наборе не было столько крепышей, Зиглинда и Моранж расстарались на славу. Варфоломей вместе со вторым охранником уходят из-за моей спины в толпу соискателей. Всё должно быть честно. Никаких поблажек.  — Равняйсь! — без всяких церемоний рявкаю я так, что даже самые борзые на вид вздрагивают и спешат выстроиться в линию, вытянувшись в струну. Я довольно хмыкаю, вспоминая те недалёкие времена, когда тренировала солдат. — Смирно, бойцы, — уже нормальным голосом говорю я, чуть улыбнувшись, и смотрю на их реакцию на мою улыбку. Кто улыбнётся в ответ — тот заведомо проиграл. — Сегодня вы все пришли сюда, чтобы попасть в ряды личной охраны самого губернатора Новой Серены. Отбор будет строгий. Чтобы стать его телохранителями, вам придется быть лучшими во всём: в физической подготовке, в бою, в стратегии, в психической устойчивости, в умении принимать сложные решения в условиях ограниченного времени, в…  — В постели наместника, — раздается тихий шепоток где-то в левом крае шеренги, и еще пара других смешков, сопровождающих его. Я глубоко вдыхаю. В каждом, абсолютно в каждом наборе людей всегда найдутся несколько тех, кто считает себя непревзойденными шутниками. И мне всегда удавалось научить их военной дисциплине. Хорошими или не очень методами. В то время как мой наставник заряжал всех своих подопечных энтузиазмом и привлекал компанейскими качествами, мне иной раз приходилось просто ломать такие взбалмошные характеры, постоянно и методично наказывая болтунов за малейший проступок дисциплинарными взысканиями. И когда, еще год назад ретивые и шутливые солдаты, на моих занятиях боялись не то что улыбнуться, а просто отвести взгляд, чтобы не отправиться в увлекательный многокилометровый кросс вместо сна или в качестве бессменного помощника на кухню на неделю, я понимала, что моё дело сделано. Друзьями после этого мы, конечно, не расставались. Но я была рада уже тому, что, возможно, смогла хоть что-то оставить в их пустых головах. Пусть даже и такими неизящными методами. К счастью, сейчас ситуация совершенно иная. Снова быть бессердечной сволочью теперь вовсе не обязательно. Ни за одного из них я не отвечаю, и их воспитание станет проблемой кого-то другого, но уж никак не моей. Я невольно приободряюсь.  — Выбыл. И все посмеявшиеся тоже. Шаг вперед и вон отсюда. Если вы даже простейшую команду «смирно» не можете выполнить, вам надо не в элиту охранников метить, а заново учиться понимать значение слов, — спокойно говорю я. Из строя выходит двое.  — Я слышала три голоса, — пытаюсь я звучать как можно более категорично. Тут же из строя выталкивают еще одного.  — Уходите, — раздосадованно говорю я, увидев, что один из самых рослых рекрутов, которого я изначально приметила, оказался хохотуном. — Кто вытолкнул последнего посмеявшегося — шаг вперед. Вопрос для Вас: за что я выгнала тех троих? — подхожу я к нему поближе.  — За то, что нарушили команду «смирно», капитан, — недовольно отвечает он, уже понимая, куда я клоню.  — Именно, — приближаюсь я почти вплотную, чтобы посмотреть ему в глаза. Он стоит, не шелохнувшись. Я замираю на минуту. Потом, с удовлетворением отметив, что паренёк-то схватывает на лету, продолжаю: — Следующий вопрос: почему тогда я сегодня не дисквалифицирую Вас? Солдат от неожиданности пару раз моргает, но после пары секунд раздумий выдаёт:  — Потому что мои действия были направлены на разрешение ситуации путем меньших потерь, капитан! — тараторит он.  — Интересная формулировка. То есть, пожертвовать собой для стабилизации обстановки — это меньшие потери для Вас? — хмыкаю я.  — Я здесь для того, чтобы стать телохранителем, капитан! Я готов отдать жизнь, если потребуется! — тут же выпаливает он. Улыбка сама собой появляется на моем лице. Я такие пылкие речи читала только в приключенческих романах. Ну, и от Константина часто слышала.  — Как драматично, — не могу я сдержаться усмешки. — Вернуться в строй, — мягко командую я этому странному конопатому парнише, даже внешне смахивающему на Константина.  — Ты рекрутами-то особо не разбрасывайся, — слышится недовольное ворчание за моей спиной.  — Зиглинда! — радостно шагаю я к ней, но, дойдя, не решаюсь обнять. Перед толпой солдат так поступать неуместно. — Генерал Зиглинда! Рапортую: отбор в телохранители начался позже назначенного времени на сорок минут, выбыло пока что трое.  — Да знаю я, — кажется, Зиглинде в этот раз плевать на субординацию. — Ну ты работай, а я тут посижу посмотрю, как проходит, — похихикивает она. Но меня ей не провести. Я точно знаю, что она просто сбежала на свежий воздух от кипы несрочных отчетов, которая лежит и ждёт очередных наших с ней винных посиделок. — Ты продолжай, продолжай. На меня не обращай внимания, — как можно беззаботнее говорит она, вольготно расположившись на мешке чуть поодаль.  — Отбор будет проходить три дня. Первый день: физические навыки. Второй: тактические знания. Третий: стресс-тесты. На изучение придворного этикета и тысячи реверансов в этот раз тратить время не станем, вам они не понадобятся, уверяю. Мне — понадобились. Но вам всем — точно нет, — выразительно поглядываю я на Моранж, слыша за спиной сдавленные смешки Зиглинды. — Сегодня вы продемонстрируете свою физическую подготовку и владение двумя видами оружия. Количество отжиманий за минуту. Полоса препятствий. Спарринг на деревянных мечах. Стрельба на скорость, — тут же декларирую я свой дальнейший план. — Разбиться на пары. Выполнять. Кандидаты в телохранители начинают бегать, выбирая себе пару по одним только им понятным признакам. Я специально не стала их делить типичным рассчётом на «первый-второй», ведь то, как они подходят к такому, казалось бы, простейшему вопросу, может многое о них сказать. Но, кажется, понаблюдать за ними у меня не выйдет. Моранж уже гневно шагает ко мне, марая подол своего длинного платья в жидкой казарменной грязи.  — Это что, шутка? Мне казалось, мы вчера договорились сотрудничать! — шипит она на меня.  — Упор лёжа принять! — ору я что есть мочи, разумеется, чуть отвернув от Моранж голову. Но она всё равно аж подскакивает от неожиданности.  — Капитан? — слышу я голос неподалёку и вижу, что Варфоломей остался без пары. Я уже начинаю мысленно благодарить Озарённого за то, что избавил меня от надобности выслушивать гневные тирады старой жабы… но тут Зиглинда встаёт к нему в пару. Ну конечно, кто бы сомневался, что она не упустит возможности поразмяться. Я вздыхаю и достаю карманные часы.  — Минута пошла! — кричу я еще громче, но Моранж в этот раз уже готова и никак не реагирует на эти звуки. — Прошу прощения, миледи. Но время не терпит, столько всего еще нужно сегодня успеть! Не могли бы Вы повторить свой вопрос, прошу Вас, — учтивейше говорю я ей.  — Я вижу, что Вы отказываетесь от моей помощи, Клэр, — Моранжиха сейчас явно не настроена на любезности.  — Отчего же? Я всегда открыта для новых идей и обсуждений. Прошу, останьтесь и делитесь со мной любыми мыслями по поводу кандидатов. Мне хотелось бы знать Ваше мнение о каждом из них на всех этапах отбора, — говорю я совершенно искренне, ведь меньше всего мне хочется, чтобы она где-то там, у себя в комнате пыток, строила планы отмщения, зловеще хохоча. Пусть уж лучше будет хоть какое-то время здесь, у меня на глазах.  — Хорошо, Клэр. Я останусь. Но Вам придется мне уступить весь последний день, чтобы будущие драбанты при встрече с наместником не были совсем уж неотесанными невежами, — глаза Моранж сощуриваются. Только сейчас я замечаю, что теперь она принципиально зовёт меня только по имени.  — Отдам Вам половину третьего дня, — вяло отвечаю я.  — Две трети последнего дня, — тут же берет она меня в оборот, и я понимаю свою ошибку: надо было вначале поторговаться.  — Хорошо, договорились, — натянуто улыбаюсь я ей. Моранж, явно довольная таким развитием событий, отходит от меня и вновь усаживается в тени.  — Закончили! — командую я. — Всем по двое подойти ко мне и назвать результаты друг друга, — говорю я, открывая журнал для записей.

***

Отобрав несколько человек, результаты которых уж совсем никуда не годились, я называю вслух их имена.  — Выбывают, — тут же добавляю я.  — Да кому вообще нужны эти отжимания? Если на наместника нападут, я рядом отжиматься что ли начну? — с вызовом спрашивает один из забракованных. Я раздраженно вздыхаю. Очередной выскочка. Правильнее будет просто послать его лесом. Никто меня не осудит, скорее наоборот отметят, что это поступок зрелого человека. Но… как же сильно хочется узнать свою боеспособность на данный момент! Удержаться от небольшого безрассудства просто не представляется возможным. Уж тренировочный спарринг с новичком мне точно не навредит.  — А что будете делать? — нетерпеливо спрашиваю я.  — Сражаться! — не думая, отвечает он. Среди рекрутов проносится неодобрительный гул. Я быстро зыркаю на них, чтобы приметить, кто именно возмущен таким ответом. Под моим взглядом они сразу же замолкают, неправильно меня поняв.  — Хорошо. Продемонстрируйте мне этот важный навык, — говорю я абсолютно спокойно, но он почему-то делает шаг назад. — Берите деревянный меч и каску наденьте. Выиграете бой — считайте все тестирования сегодняшнего дня зачтёнными. Сама я тоже иду за деревянным мечом, но дорогу мне преграждает Варфоломей.  — Давайте я вместо Вас, капитан, — обеспокоенно говорит он.  — У нас деревянные мечи, ничего со мной не случится, — беззаботно отвечаю я, хотя мы оба знаем, что даже деревянным мечом убить или покалечить человека проще простого. — Буду осторожной, обещаю. От наместника Вам из-за меня не влетит. Договорились? — почему-то изо всех сил стараюсь я его убедить, хотя, по сути, разрешение Вари мне нужно примерно как вторая жопа. Он только вздыхает и уступает мне дорогу. Мы с салагой ходим по кругу, пытаясь выгадать удачный момент для атаки. Я специально подставляюсь несколько раз, и только на шестой, когда я опускаю меч уже совсем непростительно низко, он наконец решается напасть. Пока рано контратаковать, он слишком собран. Я ухожу от удара, отмечая, что не слишком расторопен он не только в отжиманиях. Я успеваю даже мельком взглянуть на чуть расслабившегося Варфоломея. Но тут же следует второй удар. И третий. Я без труда их парирую, и мне становится скучно. Мои следующих три щадящих выпада явно оставят на сопернике несколько синяков, отражать атаки он вообще не умеет. Скучно, очень скучно. Я начинаю выгадывать, как удобнее его подсечь, чтобы скорее закончить этот унылый бой, проверяя его уязвимые места легкими уколами меча. Тут рекрут сознательно пропускает по себе атаку, хватает моё запястье своей свободной рукой, и, зажав в его подмышке, со всей дури несколько раз колотит эфесом по нему, пока оружие не выпадает из моей ладони. Я с ошалевшими глазами лишь выдираю у него свою руку и отшатываюсь, пытаясь прийти в себя от такой нежданной в дружеском бою подлости. Зиглинда тут же командует остановить бой.  — Генерал Зиглинда, при всём уважении, бой еще только начался. Я очень хотела бы продолжить, — особенно гнидисто улыбнувшись, говорю я голосом, звенящим от злобы. Боли я совсем не чувствую, видимо, островитянский чай уже начал действовать. Но вот Варфоломею теперь точно будет выговор из-за меня. И это бесит еще больше.  — Ебические небеса над головой! Ой, ну хочешь убиться окончательно — давай, вперед. Кто я такая, чтобы тебя останавливать, всего лишь твой главнокомандующий, мать твою, — ворчит Зиглинда, но тем не менее, даёт отмашку продолжить бой. Я поднимаю меч, но пальцы дрожат, и после первого же блока он вылетает из моего хвата. Этим тут же не гнушается воспользоваться противник, рубанув деревяшкой по больной руке, наспех вскинутой для защиты, и пнув в живот, заставляя отступить на пару шагов.  — Вот же говно малолетнее! — шиплю я себе под нос. Но тут же посмеиваюсь над собой. Знал бы Константин, этим утром нежно зацеловывающий каждый мой новый формирующийся шрамик и боящийся лишний раз задеть кожу пальцами, что уже после полудня меня будет хуярить палками и ногами солдатня… Ногами. Я невольно вспоминаю упражняющегося Петруса. Стиль боя из смеси акробатики и рукопашки. Ну, а почему бы и нет? Колесо, стойки на руках, кувырки, удары ногами… всё это и так постоянно присутствовало в моих тренировках. А еще я сальто с уступа в речку делала. Да что вообще может пойти не так?! Я быстро подбегаю и, не останавливаясь, на полной скорости пинаю коленом в живот, в последний момент кое-как отведя рукой всё же начавший опускаться на меня меч. Солдата сильно отбрасывает, но я не даю ему передышки, сразу же выбив ногой деревяшку из его рук. Я просто методично запинываю его прямыми ударами по корпусу, вынуждая отступать всё дальше и дальше, пока он пытается прийти в себя и вернуть контроль над ситуацией. Мой широкий удар с разворота, метящий в голову — его уклон. Его уже совсем не смелый пинок по моей голени — и тут же моё наступление и толчок плечом. Я откидываю его еще на несколько шагов, и он упирается спиной в манекена. Я снова пинаю его в живот. Но в этот раз ему удаётся схватить мою ногу, и он уже заносит локоть, чтобы попробовать переломить мне колено. Какой-то слишком впечатлительный новобранец в толпе громко охает. Я прогибаюсь в спине, рывком откидываясь назад, и ускоряю своё падение резким махом вверх свободной ногой, одновременно перенося весь свой вес на руку. Ну, а что, у Петруса же получалось, значит и у меня получится. Обе ноги следуют по дуге за движением тела, поочередно встречая на своём пути что-то твердое. Еле удержав равновесие на одной руке и совсем не грациозно перебросив через себя свои телеса, я приземляюсь на ноги и вижу моего противника уже пошатывающимся, без каски и с разбитым носом. Я вопросительно смотрю на Зиглинду.  — Бой окончен. Вы проиграли, Годард. Дождитесь врача и после осмотра уходите с площадки, — сурово говорит Зиглинда.  — Кстати, если на наместника нападают, нужно всё внимание сосредоточить на его защите, а не просто сражаться, — поучительно говорю я скорее для оставшихся кандидатов, чем для него. Выбывший же, немного помедлив, молча проходит мимо нас в направлении выхода. — А он, по ходу, совсем отбитый, — качает головой Зиглинда, глядя вслед идущему нетвердой походкой солдату, который даже не стал ждать лекаря.  — Точно, — выдыхаю я.  — Да и ты тоже еблуша еще та, — ворчит она.  — То есть надо было дать ему уйти с миром после того, как он раскурочил мне оставшуюся руку?  — Надо было не выёбываться, а дать Варфоломею провести за тебя бой, заодно засчитав это за тестовое задание, как сделал бы любой нормальный человек. Но нет же, надо было обязательно что-то отмочить. Ну что ж, молодец. Победила салагу. Великий подвиг! Внукам потом будешь рассказывать! Надеюсь, ты теперь наконец-то собою горда! — не на шутку раздражается Зиглинда.  — Да на вступительных тестах никогда такой жести не творилось. Любые спарринги — дружеские, а травмы — случайные. Кто ж знал-то, что он такое отмочит? — оправдываюсь я.  — Тот, кто накануне прочитал информацию обо всех подавших заявления бойцах, — неодобрительно хмыкает она. — У него дисциплинарок за два года службы больше, чем у тебя за всю жизнь. От таких всегда жди беды.  — Да Вы прямо Генерал Дальновидность, — восхищенно говорю я, хотя впечатлена я больше тем, сколько времени Зиглинда вчера провела за столь нелюбимыми ею бумажками, чем её прозорливостью.  — Тебе бы тоже не помешало научиться думать наперёд. Иногда мне кажется, что у тебя вместо мозгов лимонный ликер, — сердито вздыхает она.  — Кстати, мне вроде бы послышалось, что кто-то охнул, когда мне чуть не сломали ногу. Наверное, надо бы эту особо впечатлительную особу тоже отправить домой, — пытаюсь я сменить тему.  — Это была я, — мрачно говорит Зиглинда без тени иронии. Она долго мнётся, но всё-таки не может сдержаться и от всей души награждает меня подзатыльником.  — Справедливо, — констатирую я.  — А то ж! — хмыкает Зиглинда и идёт звать лекаря.

***

Остаток отбора прошел без сюрпризов. Разве что я поразилась способности Моранж притягивать все летающие предметы. В неё несколько раз попадало грязью, три раза прилетело выбитым из рук деревянным мечом, и даже один не вовремя соскользнувший с ноги сапог до нее чуть не долетел. К слову, значительную часть времени я сидела в паре метров от неё, пока лекарь рассматривал мои новые повреждения, и в меня брызнули грязью лишь однажды. Доктор констатировал, что переломов и разрывов нет, лишь сильные ушибы и небольшие ссадины, которые со временем заживут. Я немного успокоилась. Терять вторую руку было бы слишком расточительно. Я провела все нужные испытания, стараясь не выбирать себе любимчиков. Однако ж с удовольствием отметила, что Варфоломей и тот лиричный юноша справляются со всеми испытаниями замечательно. Второй охранник наместника тоже демонстрировал неплохие результаты. По итогам сегодняшнего дня я отсеяла в общей сложности четырнадцать человек. Примерно треть. Как и планировалось. Моранж если и была недовольна, то вида не подавала. Расстались мы с ней на удивление нейтрально. Может быть, дело было в деревяшке, летящей ей в лицо, которую я в последний момент успела подскочить и отбить? Я не знаю. Но что-то в её поведении явно слегка изменилось. Зиглинда позвала меня помогать с отчетами, и я хотела отпустить Варфоломея до завтрашнего дня, поскольку планировала сегодня еще кое-куда загляднуть. Но они оба посмотрели на меня, как на тупицу, и мне пришлось уступить. Генерал была странно молчаливой, видимо, всё еще злясь на меня за недавний инцидент. С важными документами мы справились всего часа за полтора, и я сразу же засобиралась, а она не стала меня задерживать, чтобы разобраться с остальными. Уже привычно найдя Варфоломея упражняющимся во внутреннем дворике, я села немного передохнуть и посмотреть на его изящное фехтование. Сосредоточенный мужчина с тонкими гармоничными чертами лица и тягой к изысканным нарядам одухотворенно кружился в смертельном танце, своими резкими движениями поднимая пыль в воздух. Молниеносными выпадами он поражал манекена раз за разом, словно забыв о нескольких часах физических упражнений до этого. Глядя на его гордую осанку и прилежно собранные в низкий хвост волосы, я никак не могла отделаться от мысли, что он запросто мог оказаться бастардом каких-нибудь сильно аристократических кровей. Такое в Монетной Страже встречалось не так уж и редко. К сожалению, он заметил меня уже через пару минут разглядывания.  — Капитан, я готов идти в любой момент, — тут же сообщил мне он.  — Вообще-то я пришла спросить, Вы предпочитаете подождать здесь или в таверне, пока я… спущусь вниз? — скомканно проговорила я, видя, как с каждым словом лицо Вари меняется и к концу приобретает гримасу омерзения. Я даже чуть хмыкнула. Вот уж не подозревала, что мой телохранитель окажется Капитаном Фрегата Моралистов.  — В таверне, — вздохнул он, решив на всякий случай всё же пойти со мной, хотя тренироваться ему очевидно нравилось гораздо больше, чем сидеть с пропойцами.