Недостаточно

Закончив все свои дела внизу и вновь поднявшись в таверну, я первым делом встречаюсь взглядом с постным осуждающим лицом Варфоломея, сидящего на самом близком к лестнице вниз месте. И мигом чувствую, как вся блаженная расслабленность и радость жизни, посетившие меня в ходе водных процедур, мгновенно улетучиваются под тяжелым колким взглядом телохранителя. И я уже начинаю склоняться к мысли, что Моранж забраковала его в первый раз, потому что он просто непревзойденный кайфолом. Ну кому понравится охранник-ханжа?  — Говорите уже, Варфоломей. Не держите в себе, — говорю я ему с такой же кислой рожей, как и его собственная.  — Что? — растерянно отвечает телохранитель. — Я просто ждал Вас, вот и всё.  — За что Вы меня осуждаете? — спрашиваю я его напрямую.  — Да разве могу я Вас осуждать, капитан! Плоть слаба, как известно. Но не мне судить о… — начинает тараторить он.  — Остановитесь, Варфоломей, — я раздраженно вздыхаю, закинув голову. — Если я поклянусь, что не трахаться туда ходила, это снова нормализует ситуацию между нами?  — А для чего тогда? — слишком уж непрофессионально спрашиват телохранитель, но в этот раз я закрываю на это глаза.  — А на что похоже? — провожу я рукой по своим чистейшим и укороченным раза в четыре волосам и вижу, как вытягивается лицо Вари. — Плюс всякие другие гигиенические процедуры, — хмуро добавляю я. — Так что если не планируете тереть мне спину сами, то в следующий мой поход сюда попрошу Вас не кукситься, — жестко заканчиваю я, но лицо телохранителя наоборот светлеет.  — Простите, капитан. Я был не прав, — уже максимально дружелюбно отвечает он теперь, когда уважение ко мне возвращено. Мне же становится дико интересно, почему у моего телохранителя оказалось такое странное больное место, и какие ещё сюрпризы он мне может преподнести.  — Прощаю. Рада, что ситуация прояснилась. Пора бы возвращаться во дворец, — скомканно говорю я, уже направляясь к выходу и по пути размышляя, насколько сильно от нуля до десяти разрушится мир для Варфоломея, если он узнает, что не просто каждый второй стражник хоть раз, да спускался вниз поразвлечься, но и что сама генерал Зиглинда частенько туда захаживает отнюдь не чая попить. Рассуждая о слишком уж нежной душевной организации Варфоломея, я сама не замечаю, как оказываюсь уже возле ступеней дворца. Я отправляю охранника отсыпаться в казармы, всячески заверив, что сегодня справлюсь и без него. Он, всё еще смущенный недавним разговором, на удивление быстро сдается и идет обратно. Я же еле плетусь по опустевшему темному дворцу, пытаясь угадать, дождался в этот раз Константин моего возвращения или нет. Из дверных щелей кабинета наместника сочится свет, и я первым делом захожу туда.  — Только не говори, что ты в таком виде предстала сегодня перед Моранж! — вместо приветствия хохочет Константин так, что у него даже выступают слёзы.  — А что не так? Просто удобная легкая броня, чтобы походить в ней, пока снова не окрепну, — виновато развожу я руками. — Но если тебе за меня стыдно, то завтра же сменю её на униформу Монетной Стражи, ничего страшного, — стараюсь я голосом не выдать, насколько мне этого не хочется.  — Клэр, ну ты чего! Не обижайся. Ты прекрасна в любом виде и вызываешь у меня целый спектр чувств. И стыда среди них точно нет, — непристойно щурится он.  — А что есть? — с интересом вопрошаю я, сдерживая пошлую улыбку.  — Много всего, — хитро отвечает Константин. — Но конкретно сегодня меня впечатлила твоя способность нанароком выводить из себя Моранж любыми своими действиями. Да да, она ко мне уже заходила сегодня с докладом, — снова заливается он смехом. — А то, что ты появилась в островитянской броне… фиолетовой… да еще и прямо на следующий день после ее подарка… — он снова не может сдержаться, и долго смеется, уткнувшись лбом в свои руки, сложенные на столе.  — Если честно, я не понимаю всех этих дворцовых тонкостей… — строго говорю я, но невольно подхватываю веселье Константина, и губы сами растягиваются в улыбке.  — Примерный перевод твоих действий на моранжево-интриганский будет звучать так: «Пошли сегодняшней темной ночью вместе предаваться страстным развлечениям с островитянами. Ведь мы два психопата, нам будет хорошо только так.» — наконец, отсмеявшись, просвещает меня он. — Добавь сюда еще слухи о любви Моранж к туземцам и то, что ты видела в её спальне, словно вишенку на торт.  — А почему психопата? — спрашиваю я, чувствуя, что совсем запуталась.  — Фиолетовый цвет. И ночь поэтому же, — закатывает глаза Константин. — Не ищи тут логики. Эти придворные развлечения создавались веками, чтобы аристократы не сильно скучали в своих дворцах. А потом внезапно один из князей стал относиться к этой игре слишком серьезно, и понеслось… — фыркает Константин. — Дальше расшифровывать? — скептически спрашивает он меня.  — Пожалуй, я смогу обойтись без зазубривания выдумок всяких древних маразматиков голубых кровей, — спешно говорю я.  — Великолепная формулировка, — снова хохочет Константин, поднимаясь из-за стола и подходя ко мне. — Великолепная, как и ты сама, — вдруг смотрит он на меня тем своим особым согревающим сердце взглядом, от которого я всегда сразу же теряю волю и мысль.  — Константин… — смущенно бормочу я. Как можно так назвать такую как я? Я и до всех этих событий таковой не являлась, а уж сейчас и подавно. Но почему тогда его слова звучат так искренне? Я не понимаю. — Константин, ты как-то уж слишком пристально смотришь, мне слегка неловко, — наконец-то нахожу я, что ответить.  — Я просто… засмотрелся. Думал, что просто невозможно стать еще милее, чем ты уже есть. Однако ж… — лучезарно улыбается наместник, глядя на меня. — Только с этой стрижкой ты выглядишь как-то уж слишком молодо. Как подросток. Чувствую себя любителем малолетних теперь из-за тебя, — посмеивается он, притягивая меня к себе.  — Ты ведь в курсе, что я тебя старше, да? — замираю я на полуслове, только сейчас осознав, что это может стать проблемой.  — Ты серьезно думаешь, что я не прочёл все возможные рапорты о тебе в первый же день знакомства? — Констанина это, кажется, сильно забавляет. — Третий по старшинству ребёнок из четырех. Родители — уважаемые члены правления одного из крупнейших цехов по изготовлению стеклянных изделий в Серене. Вступила в Монетную Стражу по собственной инициативе в возрасте девятнадцати лет. Оценки на отборочных тестах высшие. Участвовала в двух военных кампаниях и дослужилась до чина старшины, далее всё так же быстро росла в звании, когда вернулась и начала обучать новобранцев, которые…  — Ну всё, всё… хватит подробностей. А то дойдет до того, какой цвет панталон я предпочитаю.  — Каких еще панталон? — тихо спрашивает Константин, непристойно глядя мне в глаза, уверенно оглаживая мои самые выступающие сзади части. Он точно знает, что нет на мне сейчас никаких панталон, кальсон, трико или каких-то других подштанников. Он дышит глубоко и шумно, словно готов прямо сейчас наброситься на меня и овладеть тут же, прямо на этом столе… но в глазах его я вижу лукавство.  — Ты ведь дразнишь меня, да? — я хочу звучать строго, но улыбка сама появляется на губах помимо воли, когда я смотрю на такого игривого, безмятежного, словно на время забывшего обо всех своих заботах Константина.  — Ну если только чуточку, — посмеивается он в ответ, легонько куснув меня за нос. — А ты будто бы забыла, что я обещал ждать. Моё слово твердо.  — Ага, — многозначительно хмыкаю я, еле сдержавшись, чтобы не добавить, что сейчас у него твердо не только слово. Как и каждую ночь, впрочем.  — А это еще что? — вдруг Константин размыкает объятия и смотрит на мою кисть.  — Что? — не сразу понимаю я его взгляд, устремлённый на мою руку в кожаной перчатке.  — Что с ней? Что с тобой? — он снова оглаживает меня, но уже совсем по-другому. — Кто это сделал, Клэр? Кто? — внезапно голос Константина начинает звучать настолько зловеще, что это меня невольно пугает.  — В смысле кто? На тренировке попало пару раз. Пффф… Подумаешь, — наиграно смеюсь я. — Лечится холодным компрессом и нытьём, — беззаботно добавляю я. Наместник в ответ лишь закатывает глаза.  — Знаешь, Клэр. Иногда ты так жутко бесишь… — хоть Константин пытается притворяться рассерженным, но в его глазах уже вовсю пляшут озорные огоньки. — Хочется взять и… обнять! — смеётся он, тут же приводя свою угрозу в действие.  — Лучше расскажи, как ты увидел сквозь перчатку. — начинаю допытываться я.  — Я просто почувствовал, что что-то сильно не в порядке. Пока не могу объяснить, как это работает, — чуть морщится Константин. — А знаешь, что ты сейчас почувствуешь? — ехидно смотрит он на меня. — Неловкость! — пафосно провозглашает он, не дождавшись ответа, и подхватывает меня на руки. Пинком распахивая дверь своего кабинета, он выходит со мною на руках и в торжественной тишине дефилирует через главную залу к двери, ведущей на лестницу, прямо на глазах у немногочисленных охреневающих дворцовых охранников. Я же благодарю Озарённого хотя бы за то, что тут уже нет никого из знати. Оказавшись в комнате наместника, я наконец-то расслабляюсь. Это словно островок покоя среди хаотичного мира, по которому снуют люди с непонятными намерениями, от которых никогда не знаешь, чего ждать. Зато от Константина я точно знаю, чего можно ожидать сегодняшним вечером.  — Покажи, как снимается эта твоя амуниция, — недовольно бурчит он, ища на островитянской одежде застёжки. И, лишь когда я парой несложных движений снимаю с себя тунику, он одобрительно присвистывает и переходит к штанам и следующей интересующей его теме. — А теперь рассказывай, как там сегодня прошло с Моранж. Я улыбаюсь. Иногда предсказуемость всё-таки гораздо приятнее вечных сраных сюрпризов.