Недостаточно

— Давай нацепим тебе на рожки какие-нибудь бусины? Будет красиво. Может, металл с гравировкой, что скажешь? — говорю я неспешно застёгивающему свою рубашку Константину.  — С каких это пор красота тебя волнует больше функциональности? — ехидничает он. — Я думал, ты предложишь нанизывать на них яблоки. Ну или хотя бы сыр.  — Мммм… сыр, — мечтательно протягиваю я, чувствуя зверский голод.  — Позавтракать можно и пораньше, если хочешь, — подмигивает он мне.  — А давай, — я сразу же соглашаюсь, решив, что изучение книг Афры можно и отложить на неопределенный срок. На кухне уже вовсю хлопочет куча народа, но они настолько заняты своими делами, что даже не сразу нас замечают. Константин бойко открывает кастрюли и сотейники, нюхая их содержимое, и затем со знанием дела раскладывает его по тарелкам, орудуя огромной ложкой. Он явно привычен к тому, чтобы ранним утром прошмыгнуть на кухню и что-то перехватить еще до официальной подачи на стол. Наместник быстро водружает несколько тарелок на поднос и, подмигнув обомлевшим кухаркам, уходит. Я же беру кувшин с водой и, неловко улыбаясь, выхожу следом. Мы заваливаемся в обеденную залу, в которой еще нет даже слуг. Завтрак должен начаться лишь часа через два. — Кстати, о вчерашнем нападении… — едва притупив чувство голода, начинаю я разговор, который больше уже никак нельзя откладывать.  — Не вмешивайся в это, Клэр. Я отправил следить за ней несколько человек. Возможно, так удастся подловить её на горячем, — тут же перебивает меня Константин, будто только и ждал момента, когда мы коснемся этой темы. — А к тебе приставим дополнительного охранника. Вместе с Варфоломеем. Думаю, его можно освободить от сегодняшних тестов, он себя уже вчера проявил в стрессовой ситуации.  — Можно-то можно, вот только мне кажется, что Варфоломей сам от тебя уйдёт, если ты не дашь ему сегодня поскакать с мечом, — смеюсь я. — Уж слишком он любит упражняться в фехтовании.  — А с чего ты вообще решила, что сегодня будет что-то с оружием? Зиглинда полна сюрпризов. Может, она заставит рекрутов прыгать с обрыва в море, высчитывая прибой, — выдвигает необычное предположение Константин.  — Боюсь, тогда нам придется набирать тебе телохранителей исключительно из навтов. Но вообще она сказала лишь, что кандидатов сегодня ждёт нечто грандиозное.  — Да ну? Что, например? Заставит их угнать навтский корабль? Прикажет поучаствовать в островитянском ритуале плодородия? Или предложит штурмовать дворец в очередной раз? — скептически перечисляет наместник.  — Ну не сказала бы, что прошлый штурм дворца выглядел эпично, — хмыкаю я. — Но Зиглинда еще в прошлый набор хотела внести свою лепту в сортировку кандидатов, вот только никто ей не позволил. Зато сейчас она явно оттянется от души. Даже боюсь представить, что она там задумала.  — Что бы ни задумала, минимум один из телохранителей всё время должен быть с тобой. И это не обсуждается, — пытаясь казаться строгим, Константин произносит это чуть ли не по слогам.  — Но это же смешно, Константин. Я и сама могу о себе позаботиться. Даже сейчас, даже в таком состоянии, — отвечаю я, насупившись.  — Докажи! — неожиданно говорит мне он.  — Что доказать?  — Что ты действительно уже снова можешь за себя постоять! Не говоря уже о защите своего дражайшего губернатора, — манерно проговаривает он последнюю фразу, явно передразнивая Моранж. — Сразимся! — чуть посмеивается Константин и взбирается на стол.  — Константин? — не могу я поверить своим глазам.  — Выбирай оружие! — он пытается говорить серьезно, но улыбка то и дело появляется на его восхитительных губах. — Я выбираю десертную ложечку!  — Будем сражаться на ложечках? — умиляюсь я.  — Будем сражаться на ложечках, — широко улыбается он мне, в конце фразы всё-таки рассмеявшись от души. — Извольте занять позицию, капитан Клэр, — протягивет он мне свою ладонь. Я, давясь смехом, подаю ему руку, и он затягивает меня на стол. Константин тут же вручает мне ложечку, предварительно окунув её в какой-то из десертов. Со своей ложкой он проделывает то же самое.  — Будем считать очки по этим пятнам воинского позора, — дурачится Константин, явно в настоящей битве никогда не участвовавший, иначе знал бы, что пятна воинского позора выглядят и пахнут совсем иначе.  — Кто победит, тот и распоряжается сегодня телохранителями, идёт? — спрашиваю я, не особо надеясь на удачу.  — Идёт, — внезапно соглашается он и сразу же делает свой первый выпад. Стол не настолько широкий, чтобы по нему можно было привычно маневрировать. Почти все атаки и уходы в таких условиях происходят только по прямой. Два моих отскока от обманного манёвра Константина. И тут же попытка подсечки, от которой он легко уходит прыжком вверх. По приземлении его ждет моя попытка перевести бой в партер, но толчок плечом никакого успеха не имеет, моего веса теперь для этого недостаточно. Я тут же откатываюсь назад, чуть не получив первый тычок ложечкой. И снова Константин начинает с комбинированной атаки, в этот раз она загоняет меня на край стола... Наместник вздыхает и отходит на несколько шагов назад.  — Мне не нужны поблажки, — говорю я, прищурившись.  — Какие еще поблажки? — наигранно удивляется он, округлив свои прекрасные глаза. — Я просто решил прогуляться по столу… Он прерывается на полуслове, ведь я рывком сокращаю дистанцию, но вместо удара делаю падение со скольжением, боком прокатываясь рядом с его ногами, и оказываюсь за спиной. Мгновенно вскочив, я успеваю прилипнуть к уже начавшему разворачиваться Константину, захватив его за горло сгибом локтя калечной руки, а здоровой угрожающе поднеся к лицу ложечку с десертом. Он смеётся.  — Добивай, — сотрясаясь от хохота, говорит он, зажмурившись и готовясь получить кремом в лицо.  — Ты ведь умеешь вырываться из таких захватов, ты чего, — медлю я с расправой.  — Не хочу вырываться, — задумчиво шепчет Константин. — Но если ты настаиваешь… Он тут же сгибается и перекидывает меня через себя. Медленно и поддерживая за плечи. Но я всё равно чуть не теряю своё «оружие» в полёте, а его рожки весьма ощутимо проскальзывают по прикрытому лишь рубахой телу. Едва приземлившись на ноги, я сразу же наношу несколько размашистых ударов, от которых Константин с лёгкостью уходит. Пускай. Они и не должны были попасть в цель. Наконец я делаю то, ради чего всё это и затевалось: схватив ложку покрепче, я делаю батман, вложив в него всю свою меткость, чтобы ненароком не попасть по руке сосредоточенного теперь на своем корпусе Константина. Всё проходит идеально. Я выбиваю ложечку из его пальцев, и она летит в стену, оставив на ней жирное малиновое пятно.  — Ага! — азартно восклицаю я. — Сдавайтесь, милорд! Вы безоружны и… Эй! — не успеваю я зачитать ему свою речь победителя, как он просто хватает меня за запястье, приближается сбоку вплотную, подсекает ногу сзади и толкает в плечо, чтобы я потеряла равновесие. Я группируюсь и вытягиваю руки назад для страховки, но это оказывается совершенно лишним. Константин, конечно же, успевает меня подхватить и мягко опустить вниз, свободной рукой сметая со стола все мешающие предметы.  — Кажется, кое-кто не рассчитал свои силы, — добродушно улыбается мне наместник, целуя в нос.  — Ну ничего, в следующий раз победишь, — со смехом провожу я ложечкой по его лицу. Константин от неожиданности трогает свою щеку и пачкает пальцы в десертном креме.  — Какая ты вероломная, оказыватся! Настоящий… плут! — с трудом сдерживаясь от более колоритных ругательств, пытается сердиться он, пока я беру его руку и подношу к своим губам. — Клэр? — от удивления он даже задерживает дыхание, когда я слизываю крем с его среднего пальца. — Клэр! — совсем уже паникует Константин, когда и его указательный палец я погружаю в свой рот. — Клэр… — он начинает дышать часто-часто и ошарашено хлопает глазами, однако руку отдёрнуть не пытается. — Клэр, ты… — весь раскрасневшийся, он снова смотрит на меня, но уже совсем по-другому. Я начинаю подозревать, что Константин сейчас весьма близок к тому, чтобы наконец-то нарушить своё добровольное воздержание. Но в следующую же секунду мы разом поворачиваемся на жуткий грохот падающего металла и бьющегося стекла. В дверях стоит Курсильон, а у его ног валяются осколки фарфоровой посуды вместе с подносом. Его отвисшая челюсть явственно свидетельствует о том, что он, как и мы, совсем не планировал кого-то тут застать в столь ранний час.  — Доброе утро, — скомканно здоровается он, непривычно пропустив свои обычные придворные расшаркивания. И мигом выходит, закрыв за собой дверь.  — Что-то меня часто стали заставать за всякими непотребствами, — смеётся Константин, спрыгивая со стола. — Это всё твоё дурное влияние, — игриво улыбается он.  — Сдается мне, кое-кто очень хочет перевести тему, — еле сдерживаю я своё ехидство, салфеткой стирая остатки крема с его лица. — Но на самом деле мне нужен твой совет, как лучше поступить в данной ситуации. Ты уже уволил того телохранителя, который вчера выбыл из отбора?  — А зачем тянуть? Эта работа не для его ума, — пожимает плечами мой не в меру решительный губернатор. — Но я сегодня могу обойтись и вообще без охраны, честно говоря.  — Ну уж нет, — хмурюсь я. — А не хотел бы ты поприсутствовать на той части отбора, которую готовит Зиглинда? А кого из телохранителей спасти от той участи, которую подготовила для них Моранж, сам решай.  — Ого! От такого приглашения я точно не откажусь! — глаза Константина сразу же восторженно загораются, словно у ребёнка. — Кроме того, я совсем не против поглядеть, как кое-кто властно командует толпой солдат… — туманно добавляет он.  — Зиглинда? Зиглинда будет командовать. Я ей передам, чтобы в её голосе сегодня было побольше власти. Приказ наместника нельзя проигно… — договорить мне мешает внезапно полезший целоваться Константин. А я и не против. Тут же обхватываю его руками и ногами, разместившись на краешке стола поудобнее.  — Тогда мне нужно прямо сейчас заняться делами, чтобы всё сегодня успеть, — быстро говорит он, напоследок по обыкновению чмокнув меня в щёку. — Пришли ко мне гонца с запиской примерно за час до начала, хорошо? — уже на выходе договаривает он, осторожно переступая через разбитые чашки.  — Хорошо, — только и успеваю ответить я, прежде чем дверь закрывается. — Обломщик, — в сердцах добавляю я шепотом.  — Я всё слышал! — тут же доносится из-за двери ехидный голос Константина и его затихающие в отдалении смешки.