Недостаточно

Громкие голоса кузнеца и инженера стали слышны, как только я вышла из арки. Приветливо помахав Костодуву, я сразу же проследовала к спорщикам. Их дискуссия оказалась на удивление конструктивной, но жаркой настолько, что они не замечали вообще ничего вокруг. — Такой протез выйдет слишком тяжелым. Она забракует, вот увидите. И с чего это вдруг ей не нужна гарда? Чтобы руку по локоть откромсали в следующий раз? А то сейчас мало! — сердито восклицает кузнец. — Да будет, будет вам гарда. Еще лучше классических выйдет, — примирительно поднимает руки Мазхар. — Да ну? — скептически протягивает кузнец, скрестив руки на груди. — То-то мы все тут дураки, всю жизнь обычные гарды делаем! — Но наш-то случай весьма необычный! Станете отрицать? — смотрит доктор с хитрым прищуром. — В общем, хватит меня отвлекать. Лучше послушайте: явный недостаток для нас — отсутствие маневренности кисти. Поэтому нужно делать клинок с несколькими гранями, а не с двумя, как обычно. Начнем с четырёх. Четырёхлезвийный клинок-то всяко сподручнее двухлезвийного! — продолжает он доходчиво объяснять. — Явное же наше преимущество в том, что теперь можно не защищать пальчики мадемуазель Клэр. Гарда будет состоять из штырей… для начала попробуем сделать пять… а поверху их будет соединять литое кольцо. В итоге мы получим превосходную ловушку для мечей противника! — Идеи прекрасные, но я была бы благодарна, если бы Вы всё же добавили еще какую-нибудь защиту ближе к локтю. И еще… — не выдержав, вмешиваюсь я, обнаруживая своё присутствие, и тут же протягиваю ему набросанный мною вчера список. — Вдобавок нужно еще несколько выемок для разных положений винтовки. И хоть какое-то пространство для маневра в них. И чтобы не скользило. В общем, переделок еще полно. Кстати, здравствуйте, господа, — заканчиваю я неловко. — Дополнения хорошие, — говорит Мазхар, читая мои записи. — Но можно еще лучше, — снисходительно улыбается он. — Вот например, Вы пишете, что можно сделать выдвижную защелку для вместилищ пороха. Но зачем, когда можно сделать их все автоматически закрывающимися на пружинах? Причем не несколько штук, а замостить ими всю нижнюю поверхность протеза. Это верные штук тридцать контейнеров, а то и больше. — Ни слова больше! — смеюсь я, впечатлившись его изобретательностью и любовью к своему делу. — Я вижу, что мой протез в надежных руках. Заранее одобряю любые нововведения. А потом протестируем, — на всякий случай добавляю я, и слышу неодобрительное хмыканье кузнеца рядом. — А вот рука, — довольный похвалами, инженер демонстрирует мне второй протез. Он уже похож на руку гораздо больше предыдущего, который так до сих пор и валяется в углу в комнате Константина. Он тоже из стали и дерева, но выглядит изящно и в глаза не бросается. — Пока четыре состояния: открытая ладонь, хват цилиндра, хват ложки, хват писчего пера… — тут он ловит мой удивлённый взгляд. — Многие в моей практике приноровились писать протезами, научитесь и Вы. Переключается всё вот этими рычагами. Положения кулака не будет, он теперь ни к чему, у Вас теперь вся рука — костяшки, — посмеивается он. — Идеально. Спасибо огромное. Неужели Вы за ночь успели собрать такую сложную конструкцию? — восхищаюсь я. — Нет, конечно, — басисто хохочет инженер. — Разумеется, я приехал не с пустыми руками, а с несколькими прототипами. Их нужно просто подогнать под Ваши размеры, — старательно объясняет он. — Но вообще, эта рука не особо-то и сложна и уж точно далеко не идеальна. Но у меня в запасе есть кое-что действительно прекрасное! — с этими словами он наклоняется и достает свёрток из своей большой кожаной сумки. — Вот что идеально! Моя лучшая работа на настоящий момент! — Это… рука? — с сомнением оглядываю я скопление сцепленных между собой металлических скрепок, шарниров, пружин, карабинов и скоб. — Так и знал, что люди еще не готовы к такому, — грустно улыбается он, тут же заталкивая протез обратно в сумку. — Я не хотела обидеть, правда. Просто не каждый день вижу что-то настолько удивительное, — неловко оправдываюсь я. — Можно еще раз взглянуть? Пожалуйста. — стараюсь я звучать как можно любезней. — Конечно! — с готовностью достает он обратно своё творение и тут же без спроса пристёгивает его к кожаному основанию навесного протеза, а его наспех надевает на меня. — Пробуйте! — Что пробовать? Вы ведь ничего еще не объяснили. — А что угодно! — сияя гордостью, говорит он. Я тянусь в своему кошельку и слегка надавливаю. Продавливается рычаг, пружина выталкивает гнутую пластину, в конце прощелкивает карабин, замыкая кошель в замок с трех сторон. Я удивлённо поднимаю глаза на Мазхара. — Вот это да, никогда такого не видел, — подает голос восхищенный кузнец, как-то сразу же подобревший к пришлому хикметскому зазнайке. Инженер улыбается, нарочито скромно потупившись. — Над освобождением еще стоит поработать, не из всех положений протез выпустит предметы автоматически. Там у основания есть механизм для полного освобождения, посмотрите, — быстро предупреждает доктор, под чьим взглядом я спокойно отрываю руку от кошелька пока что без всяких ухищрений. — Вообще, Вам повезло, что вторая рука в порядке и ей можно управляться с протезом. А еще Вам крайне искусно сформировали культю. Я бы на Вашем месте восхвалял мастерство лекаря каждый день. — Боюсь, мы с ним больше не увидимся. Он островитянин, — развожу я руками. Мазхар выглядит растерянным. Видимо, совсем не ожидал, что туземцы настолько хороши во врачевании. — Как бы там ни было, мне пора бы идти дальше. Остальное готово? — обращаюсь я уже к насупившемуся кузнецу. — Остальное, — чуть ли не в лицо кидает он мне тяжелый мешок с моими заказами оружия и брони. — Примеряйте. — Спасибо, позже примерю. Не сомневаюсь в качестве доспехов, сделанных Вашими золотыми руками, — решаю я безыскусно подмаслить расстроенного моим сегодняшним невниманием мастера ковки, и это удивительным образом срабатывает. — Брунгильда теперь даже краше, чем была, — одобрительно хмыкает он, отпуская светящиейся даже днём винтовке комплимент. — Благодарю, — учтиво отвечаю я. — А теперь, господа, мне, к сожалению, пора. — Прошу, потестируйте протез пару дней. Его еще никто не носил, — напоследок быстро говорит мне Мазхар. Я, конечно же, сразу соглашаюсь, не в силах противиться техническому прогрессу. Раскланявшись с кузнецом и инженером и вручив мешок всё это время пристально следившему за улицей настороженному Варфоломею, я отправляюсь и к обычным торговцам, к которым не заходила уже миллион лет. Броня бронёй, но сшить изящную шляпу с пером или щегольские высокие сапоги по последней телемской моде кузнец точно не сможет. Вещи раскиданы по всё еще закреплённой за мной койке в казармах. Варфоломей помогает мне застегнуть последнюю часть моей новой экипировки — стальной нагрудник. Под ним островитянская броня. Смотрится, может, и нелепо. Но зато так гораздо удобнее, чем с классическим кафтаном, хоть в некоторых местах рубаха всё равно натирает еще не до конца зажившие раны. — Как я выгляжу? — шутливо спрашиваю я телохранителя. — Вы выглядите… удивительно, — робко улыбается мне он. Но тут же неловко отводит взгляд, поняв, что сморозил что-то не то. — Всё в порядке? Волнуетесь перед последними испытаниями? — Не особо, — пожимает он плечами. — Генерал Зиглинда в случае неудачи пообещала подыскать мне хорошее место тут, на Тир-Фради. Возвращаться на материк мне, к счастью, не придётся. — А на прошлое место работы тут, на острове, Вы возвращаться тоже не хотели бы? — бесцеремонно спрашиваю я, о чем тут же жалею. На лице охранника впервые на моей памяти появляется злость. — Я никогда вернусь в охрану к тому человеку, — цедит он сквозь сжатые зубы. — Простите, я не хотела Вас задеть. Это было абсолютно бестактно с моей стороны. — Как и мой недавний вопрос про бордель, — ухмыляется он, сменяя гнев на милость. — Я тогда подумала, что Моранж забраковала Вас в первый отбор исключительно из-за Вашей способности виноватить одним лишь своим взглядом, — говорю я ему, смеясь. — Не совсем… — натянуто улыбается он. — Я просто ответил ей, что я никогда не возлягу с мужчиной, когда она намекнула на этот момент будущей работы. — Да почему все вокруг так плохо думают о Константине?! — Насколько я понял, потому что на материке он был тем еще гулякой, — смущенно отвечает телохранитель. — Мы точно про одного и того же Константина говорим? Потому что тот, который наместник Новой Серены, всегда пьет сдержанно, ни во что не ввязывается, а на тавернских девок и глазом не ведет, — удивленно говорю я, но с явным удовольствием отмечаю этот факт. Еще не хватало ревновать к проституткам. — Может быть, что-то изменилось. Осознал всю возложенную на него ответственность, например. Или же просто надоело. Да много причин может быть, — скомкано перечисляет Варфоломей. — Или же до Моранж дошли недостоверные слухи, — грубо сворачиваю я этот разговор, понимая, что в первую же встречу с Куртом расспрошу его о досуге Константина в родном городе. Ну не мог, не мог он так разительно поменяться за столь короткий срок. — Простите, Варфоломей, но Вам придётся сегодня пройти через занятия Моранж еще раз. Таковы договоренности, — виновато заканчиваю я. — Я переживу, — посмеивается Варфоломей, сразу же направляясь к выходу. Я его не останавливаю, хоть он и оставил еще несколько застёжек нетронутыми. — Выглядишь, будто тебя мама на детский праздник одела, — заливисто хохочет на всю комнату Зиглинда, едва меня завидев. Но, наткнувшись на мой непонимающий взгляд, всё же снисходит до объяснений. — Ты же раньше такой стилягой была, что даже от униформы Монетной Стражи кривилась, а теперь… Нацепить стальной нагрудник поверх островитянских тряпок, да еще и шляпу с пером напялить… про твою Брунгильду со светящимися свистоперделками я вообще молчу. — А… ну теперь понятно, — мягко улыбаюсь я, уже зная любовь Зиглинды к подтруниваниям над друзьями. — Но в туземной броне так удобно! Не узнаете, пока не попробуете… Кстати, кираса в этот раз без гравировки «М.З», кузнец направил меня порешать этот важный вопрос со своим генералом, — подмигиваю я ей. — Вот же предатель! — смеётся она. — Просто ты всегда так смешно ругалась, что я не удержалась от маленького дружеского розыргыша, — извиняющимся тоном говорит генерал, но в глазах, естественно, нет ни капли раскаяния. — В своё оправдание скажу, что в первый раз это была не я. Кто именно — я выяснить не смогла. Кстати, про первые разы. Откупорила ли ты уже наконец бутылочку полусладкого-полузеленого? Или все так и живете… используя ручной труд? — многозначительно улыбается мне Зиглинда. — Можно я не буду отвечать на этот вопрос? — тут же краснею я. Почему-то упоминать о Констанине в таком ключе мне перестало нравиться совершенно. — Ой, какие мы стали нежные! — фыркает Зиглинда. — Смотри, у тебя такими темпами отрастут подол и воротник как у Моранж, — тут она хитро улыбается. — Вообще я хотела тебя запрячь разбирать отчёты вместе со мной. Но теперь у меня появилась идея гораздо, гораздо лучше…

***

— Ох, какой же сегодня великолепный день! Свежий морской воздух, солнышко… а внизу Моранж мучает этих бедняг. А ведь еще недавно ты была среди них. Нет ностальгии? — похохатывает раздетая до одних кальсон Зиглинда, довольно щурясь и с удовольствием подставляя свою смуглую испещренную боевыми отметинами кожу под яркие солнечные лучи. — Ностальгии по миллиону бесполезных ревернасов и упоминаниям, насколько мы тупорылые солдафоны, примерно раз в две минуты? Хм… надо подумать… — протягиваю я, попивая наполовину разбавленное водой вино. Злое полуденное солнце каким-то образом умудряется жечь моё бледное лицо даже под шляпой, воздух на крыше еще даже более сухой и неприятный, чем внизу, а мысли о Моранж приводят меня далеко не к отбору телохранителей. — Глянь, Моранжихе снова прилетело, — лениво замечает генерал. — Странно, что она вообще решила выбрать дворик в качестве площадки для занятий. Видимо, понравилось ей приходить домой в грязи. — Хоть шляпы с касками разрешила оставить. А то все под вечер слегли бы от солнечного удара. — Да брось, не все ж такие хлипкие, как ты. Это даже проститутка Марта отметила. Цитирую: «Раз уж даже задохлики типа Клэр у вас становятся капитанами…» — еле закончив, Зиглинда снова разражается своим забавным подростковым смехом. — Ну вообще-то я капитаном стала раньше, чем задохликом… — парирую я, стараясь скрыть раздражение. Но тут же ловлю более чем красноречивый взгляд Зиглинды. — Что? Разве не так? — Лучше не буду отвечать, — посмеивается она. — Хотя… дело ведь далеко не всегда в силе. Дело в стойкости духа, в старании, в верности… Мда уж, — внезапно замолкает она. — Всё нормально? — начинаю я подозревать неладное. — Просто… из этих десяти человек лишь одного не было на Тир-Фради всё это время. Теоретически, они все ненадёжны. Даже после отбора, — вздыхает Зиглинда. — Все, кроме Флоретина, — уточняю я, вспоминая, что это он только что прибыл с материка. — ВСЕ ненадёжны, — повторяет она с нажимом. — Юноша слишком легкомысленен и романтичен. Он долго не протянет на такой работе. Ему станет скучно, и он попросит о переводе. И это в лучшем случае. Как там было в той притче? «Часто древние с недоверием смотрели на тех, кто давал клятвы с нетерпением». — Мне казалось, Вам нравится Флорентин, — удивляюсь я. — Нравится. Но это не мешает мне видеть и слабые его стороны. А вот ты в упор не замечаешь недостатки тех, кто тебе пришелся по нраву. Ты идеализируешь и… — Константин, — улыбаюсь я. — Вот я тебе об этом и говорю, ты его идеализируешь. Стоп, вон же он идёт, — наконец Зиглинда его тоже замечает. — Это ты позвала его так рано, чтобы позлить Моранж? — порицающе начинает она. — Нет, конечно. Наверное, закончил с делами пораньше. Я тогда спускаюсь? — сразу же тараторю я. — Беги-беги. А то ж вы уже целых часа четыре не виделись, — посмеивается Зиглинда, начиная натягивать на себя рубашку. — Но вначале загляни к распорядителю арены и скажи, чтобы начинали готовить представление, — выдаёт она туманное поручение под конец. — Капитан Клэр! — лукаво улыбается мне Константин, как только я подхожу к нему. — А мы с миледи Моранж только что обсудили возможность начать последнее испытание пораньше, — тут же просвещает меня он. Моранж стоит чуть поодаль, делая какие-то записи, и почему-то совсем не выглядит обиженной. Она приветливо кивает мне, и я киваю ей в ответ. — И она согласилась? — на всякий случай спрашиваю я. — Не думаю, что у нее был выбор, — философски отвечает наместник. — Она сказала, что всё будет происходить на арене, как в прошлый раз. Так что с прыжками в море я не угадал, — посмеивается он. — Пойдём? — он привычно приобнимает меня за плечи, мягко подталкивая к выходу. — Константин! — шиплю я. — Да все давно уже в курсе, — улыбается он, однако руку сразу же убирает. — Погоди, — я разворачиваюсь, оглядывая кандидатов. Каждый старательно прикидывается, что ничего не видел. Вот и хорошо. — Через пятнадцать минут жду на арене. Я бы на вашем месте за это время хорошенько размялась, — на всякий случай добавляю я, окинув их всех нарочито строгим взглядом.