Недостаточно

— Это. Просто. Восхитительно. Хвала Озарённому, что Вы согласились мне помогать! — говорю я, завороженно осматривая свой новый боевой протез. На нём практически нет пустого места. Почти каждый сантиметр занят чем-то полезным. — Прошу, увольте меня от этих телемских суеверий. Мы же люди науки! — подмигивает мне Мазхар под неодобрительное пыхтение явно набожного кузнеца. — Учитывая, как щедро Его Светлость оплачивает мои скромные услуги, отказываться было бы весьма неразумно, — посмеивается он. — Пойдёте тестировать вместе с нами? — спрашиваю я, переводя взгляд с инженера на кузнеца и обратно. — Я уж думал, Вы не спросите! — радостно заявляет доктор и отчаливает в направлении ворот, даже не уточнив, куда именно мы хотели пойти. Кузнец же угрюмо мотает головой. Оно и понятно. Он не может оставить свою лавку без присмотра. Едва отойдя от моста на несколько десятков метров, мы нашли удачное местечко и сразу же начали тестировать возможности нового протеза. Я старательно осваивала чудо техники, приноравливаясь к своим новым реалиям. Чудесным образом задумка про гарду-ловушку показала себя просто замечательно в спарринге с Варфоломеем, который мне, конечно же, сильно поддавался и щадил. Я без особого труда несколько раз его обезоружила. Но вот с обороной и парированием дела обстояли плачевно, я даже начала задумываться о клинке во вторую руку… или даже о маленьком щите. Атаковать предложенным инженером мечом с четырьмя лезвиями было вполне комфортно, но маневренность снижалась не только отсутствующей кистью, но и слишком большой длиной клинка. Со стрельбой дела обстояли прекрасно, не считая скорости перезарядки и довольно ощутимой боли в культе при каждом выстреле. Меткость же почти не страдала, поскольку выемки под винтовку были практически для любого положения и снабжены противоскользящими вкладками в них. Пораженный тем, что протез почти во всём мне угодил с первого же раза, Мазхар сразу же предложил добавить еще ячеек с порохом и побольше защиты. Я согласилась, но с условием, что он укоротит клинок и найдет способ облегчить общий вес, поскольку рука и так уже уставала за считанные минуты. После пары часов испытаний разговоры нас завели уже в область алхимии, и мы с инженером опробовали рецепт гранаты Афры, добавив туда первый же найденный древесный гриб, и… только испортили заготовку. Ингредиент явно был или не тот, или в неправильной дозировке. Еще доктор очень много расспрашивал о таинственном туземце, который так профессионально залечил мою руку. Я отвечала охотно, но не вдаваясь в подробности и ссылаясь на моё полубредовое состояние в тот момент, поскольку из рассказов Константина и де Сарде было ясно, что некоторые ученые из Мостового Альянса с островитянами совсем не церемонятся. Не хватало еще, чтобы Айден пострадал из-за моего длинного языка. Я же допытывалась до инженера, расспрашивая о дополнительных возможностях своего «мирного» протеза и о том, можно ли его мочить, долго не снимать, ударять, чистить и смазывать, как обычные механизмы. Когда с проверками было покончено, мы с Варфоломеем на всякий случай проводили Мазхара до таверны, где он снимал комнату. А затем вдвоем дошли до дворца. Уже смеркалось. — На сегодня всё, отдыхайте. Завтра подходите к обеду, рано утром не нужно, — мягко отослала я его обратно в казармы, надеясь, что он всё-таки отоспится. Ну или хотя бы от души нажрётся в таверне. Может быть, даже склеит себе какую-нибудь симпатичную стражницу. Варфоломей вежливо попрощался и ушёл. «Наверняка, снова вокруг манекена плясать будет весь вечер», — привычно подумала я и стала подниматься по ступеням во дворец. Ни в кабинете, ни в комнате Константина не было. Искать его у советников, памятуя об их утренней ссоре, я не решилась. Но поскольку заступившего несколькими часами ранее на свою первую смену охранника Тибо я тоже не нашла, причин для волнений у меня не было. Константин наверняка сейчас исполняет свой губернаторский долг, нанеся внезапный визит на предприятие одного из местных аристократов, как это уже не раз бывало. Захватив с собой еды, попросив служанок наполнить бадью и принести мне горячий чай, я буквально за полчаса организовала себе идеальное место для отдыха. — Ну что ж, за какой-никакой, но наконец-то, блять, Слава Озарённому, завершившийся отбор! — чокаюсь я чашкой чая, щедро разбавленного травяным ликёром, с нацепленной на мою коленку маской совы. Ну не пить же в одиночку, в самом деле. — За новых телохранителей! Которые, надеюсь, будут лучше старых. Ну, когда-нибудь, — посмеиваясь, произношу я следующий тост, тут же опустошая чашку уже наполовину. — За новый протез, с которым даже можно мыться! И за починку Брунгильды! — залпом допиваю я чай, тут же протягивая руку, чтобы сделать еще порцию. — За то, что все, кто мне дорог, удивительным образом еще живы! И за Марту! Чтоб у неё всё получилось! И за Петруса! Чтобы у него тоже все дела спорились, чем бы он там ни занимался и кого бы ни причащал! И за Зиглинду! Хотя у неё-то и так всегда всё охуенно… — отмечая каждый тост глотком, я снова не замечаю, как чашка пустеет. Зато отчетливо чувствую, как жар от воды объединяется с приятным теплом от алкоголя, наполняя всё тело каким-то ленивым блаженством, а разум — умиротворением. — И за раны! Чтоб быстрее зажили! Да не чешитесь вы, суки, сейчас уже вылезу! Ну, по крайней мере, скоро… — я вздыхаю, делая глоток прямо из горла. Ликёр без чая оказывается слишком крепким и жгучим, но оставляет приятное послевкусие. — И за Констанина. Конечно же, за Костантина… — как всегда сразу улыбаюсь я при мысли о нём. — А Константину ничего не пожелаешь? — раздаётся насмешливый голос из-за двери, и тут же наместник оказывается внутри комнаты, чуть посмеиваясь. — И давно ты подслушиваешь? — недовольно интересуюсь я. — Достаточно, чтобы заинтересоваться тем, кто такая Марта, — улыбается он. — Моя протеже. Зиглинда взяла её в Монетную Стражу без отбора. А еще она та самая проститутка, которая помогала мне мыться. Даже не спрашивай, как так совпало, — смеюсь я. Константин только пожимает плечами. — Теперь я и сама справляюсь с мытьём, кстати. Протез Мазхара просто чудо. Сколько он взял за свою помощь, если не секрет? — Это совсем неважно, Клэр, — ласково улыбается Константин, проводя пальцами по моему влажному плечу. — Ну мне же интересно узнать, во сколько тебе обходится содержание твоей бесполезной телохранительницы. — Клэр… Нет такой цены, которую я не готов заплатить ради тебя. Ты ведь не просто телохранительница, ты… — тут он запинается, видимо, не зная, как лучше продолжить. — Ты мне зубы не заговаривай, — беру я инициативу в свои руки, избавив его от неловкой необходимости подбирать нужные слова. — Сколько? Я ведь и у Мазхара могу спросить. — Восемь тысяч, — чуть помявшись, отвечает Константин. У меня отвисает челюсть. — За каждый. Плюс отдельная плата за изготовление и переделки кузнецом, — смеётся он, глядя на моё лицо. — Что??? Да за что? За что там восемь… вернее, шестнадцать тысяч??? — бессвязно бормочу я, лишь хлопая глазами. — За возможность помыться самой, например, — улыбается он мне, закатывая рукав и опуская свою руку в воду. — Хотя вообще я зашёл сказать, что сильно соскучился, на самом деле. Серьезно, не виделись всего лишь с утра, а будто уже полжизни прошло. Больше не стану так рано убегать. Лучше буду тебя как обычно будить и мучить своим обществом, — дурачится он, нащупывая под водой разные мои интересные части тела. — Я на всё согласна, пока ты не берёшь меня с собой к Курсильону, — неловко смеюсь я, отодвигаясь от его рук. — Я знаю, что ты сегодня слышала эту позорную перепалку, — вздыхает он. — Мне наоборот показалось, что ты вел себя максимально сдержанно. Ну, кроме пера в… — как обычно не могу я себя заставить при Константине грубо выражаться. Сама не знаю почему. — Курсильон сейчас очень злится из-за того случая с островитянами. И из-за наших с тобой отношений. И еще больше из-за того, что мы даже особо и не скрываем этого, — хихикает он, озорно поглядывая на меня. — Но последней каплей, думаю, стало всё же то, что моя дорогая кузина расстроила все его планы по поиску записей о надайгах и написавшего их учёного. Она просто… сказала, что у нее есть более важные дела вместо того, чтобы искать записки о чудовищах, с которыми она и так постоянно сражается. Мне кажется, это его окончательно подкосило. На материке он об этом профессоре Серафеддине каждый день твердил. Эх, бедняга. Видимо, не судьба, — вздыхает Константин. — Кстати, у тебя уже вода остыла, — между делом замечает он. — Тогда дай мне спокойно домыться, и я скоро выйду, — строго отвечаю я. — Не задерживайся, — подмигивает мне он перед тем, как уйти, захватив с собой всю посуду. Включая бутылку с ликёром.