Недостаточно

Я сижу на краю постели, расстегивая мокрые ремни на плече. Пальцы пока еще неумело поддевают полоски жесткой кожи, неловко обдирая ногти об пряжки. Константин сидит со скрещенными ногами на середине кровати, пристально глядя на меня и чуть хмурясь. Ведь я не согласилась аж на целых два его предложения помочь.  — Мне нужно научиться самой, как ты не понимаешь, — на всякий случай повторяю я ему.  — Я понял, понял, — примирительно отвечает он. — Просто… любуюсь. Ты стала выглядеть такой… матёрой. Настоящая воительница, — похохатывает Константин под моим непонимающим взглядом. — Все эти шрамы, кожаные ремни, суровый взгляд исподлобья… вот прямо как сейчас! — заливисто смеётся он, когда я рывком укладываю его на лопатки, одновременно наконец скидывая с себя протезное крепление. Константин расслабленно вытягивается подо мной, разгибая ноги, чтобы лечь поудобнее. Капельки воды с моих мокрых волос падают ему на шею и грудь, и наместник сразу же потешно морщится от этого. Он тут же обхватывает меня за талию, чтобы поддержать, думая, что я планирую всего лишь перелезть через него. Ну уж нет. Не сегодня. Я медленно сажусь всем весом, беру его руку и перекладываю её на свою грудь. От неожиданности он задерживает дыхание.  — Клэр, я же говорил! Пока у тебя не заживут оставшиеся раны, я не буду тебя трогать лишний раз, — учительским тоном произносит Константин.  — Договорились, — смотрю я на него максимально выразительно, и губы сами собой растягиваются в бесстыжей ухмылочке. Его лицо настолько милое в этот момент растерянности, что я не могу удержаться и склоняюсь к нему за поцелуем. Спустя совсем немного времени, его руки вовсю уже бессовестно снуют по моему телу, разом нарушая все данные своим хозяином обещания. Я улыбаюсь в предвкушении, стаскивая с него последнее, что на нём осталось, — рубашку. Константин смотрит внимательно и жадно, и я уверена, что он примет всё, что я сделаю. Первым делом хочется пересесть выше и попросить наместника продемонстрировать своё кхм… знание языков. Но я не смею. «Клэр, даже, блять, не думай. Это же Константин. Разве можно? Вдруг он вообще таким не занимается!» — одергиваю я себя. Вместо этого я начинаю продвигаться вниз. Самая незаслуженно игнорируемая и недообласканная часть тела Константина уже во всю демонстрирует боевую готовность, и скользит по моему животу и груди, пока я спускаюсь по испещренному петлями зеленых вен торсу наместника нежными редкими поцелуями, наблюдая за его реакцией. А проявляется она просто изумительно. Обычно эмоциональный и не особо стесняющийся своих чувств Константин теперь пытается сдерживаться. Он дрожит, словно лист на ветру, и каждый раз в последний момент убирает руки, тянущиеся к моим плечам.  — Клэр! — громко шепчет он на выдохе, когда я наконец прикасаюсь губами к его сокровенным местам, чуть раздвигая его длинные мускулистые ноги, чтобы поудобнее посположиться между ними. — Ты… Он так и не договаривает, лишь запрокидывает голову назад и судорожно втягивает воздух, когда я начинаю ласкать его немного интенсивнее. Его руки наконец-то находят себе подходящее место и теперь лихорадочно сжимают простыни. Константин сейчас настолько открыт и уязвим, что меня не покидает ощущение какой-то сакральности происходящего действа. Тихие постанывания через сомкнутые губы. Светлые зеленоватые волосы, разметавшиеся по подушке. То мерцающие в полутьме комнаты, то снова скрывающиеся под тёмными веками глаза. Бедро, как бы невзначай время от времени касающееся моего плеча… Всё это — моё. Безраздельно. Но мне нужно еще больше. И я всё-таки решаюсь на маленькую шалость. Моё тело давно уже готово к дальнейшим действиям, но сейчас не моё время. Я лишь запускаю в себя палец и затем возвращаю его уже обильно покрытым выделившейся смазкой. Теперь очередь Константина. Когда я уже у самого входа и слегка касаюсь его кончиком пальца, Константин от неожиданности привстаёт на локтях и смотрит на меня совершенно оторопело. Мне приходится прерваться.  — Будет только приятно, обещаю, — я внимательно вглядываюсь в его лицо, пытаясь уловить его мнение по этому поводу. Он немного медлит, но в итоге ничего мне не отвечает, лишь доверчиво улыбается и откидывается обратно на подушки, целиком вверяя себя мне. Его отчаянная податливость почему-то распаляет меня еще больше. Я наконец-то осторожно проникаю пальцем внутрь. Медленно, аккуратно я продвигаюсь сантиметр за сантиметром. Я без труда нахожу искомое уплотнение на передней стенке и начинаю его нежно поглаживать. Константин негромко стонет уже в голос, и я понимаю, что делаю всё правильно. Он упирается руками в изголовье кровати и с долгим протяжным выдохом насаживается чуть глубже. Ох, Константин. Как же многого я о тебе еще не знаю. Не подозревала я о такой тяге к экспериментам. Тем временем, его тело уже начинает реагировать на любое моё прикосновение чрезвычайно бурно. На каждое движение внутри него он изгибается, чуть подрагивая. На любое касание губ он отвечает судорожными истомными вздохами, в которых я иногда различаю своё имя. Совладать с бушующим в исступлении организмом Константина становится всё сложнее, но разве можно его сейчас прерывать? Наконец, он тянет ко мне руки и мягко отстраняет мою голову от себя.  — Поймал, — с коротким смешком шепчет он, метко извергаясь в свою ладонь, и затем обессиленно вытягивается на кровати. Я еще несколько раз целую его живот, вынуждая не окончательно успокоившееся тело снова выгибаться и ловить волны дрожи. И только потом оставляю его в покое, следуя за руками, которые настойчиво тянут меня вверх. Мы несколько долгих минут смотрим друг другу в глаза. Я не могу прочесть все эмоции, которые кроются за зеленым свечением этих наивных широко распахнутых глаз. Смущение? Радость? Ошеломление? Задор? Неуверенность? Или наоборот решимость? Кажется, там слишком много всего, чтобы разобрать вообще хоть что-то. Будто прочитав мои мысли, Константин озвучивает свои ощущения вслух: — Есть ли во всём мире хоть кто-то счастливее меня?  — Есть. Я, — тут же улыбаюсь я ему и трусь носом о его щеку.  — Готов через пять минут оспорить твой титул, — хмыкает уже явно начавший приходить в себя Константин и тут же начинает целовать меня в шею.  — Действующий чемпион сегодня уже немного не в форме, — с неловким смехом выкручиваюсь я из его объятий, чувствуя уже начинающуюся постнагрузочную дрожь и ломоту в мышцах. — Так что давай лучше завтра, — спешно говорю я и ухожу в соседнюю комнату ополоснуть руку. Пусть Константин и ангел во плоти, но от обычной человеческой физиологии никуда не денешься. Я возвращаюсь буквально через несколько минут. Константин как раз занимается ставшим в последние дни привычным для него делом — разливает чай. Судя по поднимающемуся из чашек пару, вроде бы даже горячий. И когда только успел?  — Держу пари, теперь мои пальчики нравятся тебе еще больше, — широко улыбаюсь я Константину, наблюдая, как тот мгновенно краснеет. Я же отмечаю про себя, что советы Марты действительно оказались крайне полезны и… кхм, профессиональны.  — Вся нравишься, Клэр, — не поддерживает он мой шутливый настрой и вдруг пристально смотрит на моё искалеченное тело. Без капли сожаления, лишь с нескромным интересом. Но я всё равно неловко прячу изуродованную руку за спину. В порыве чувств Константин широкими шагами подходит ко мне и сжимает в объятиях. — Всю люблю. До последнего шрамика, — жарко шепчет он мне на ухо, уже таща обратно в постель.  — «Пока всё окончательно не заживет, я тебя не буду трогать лишний раз, Клэр», — с тихим смехом дразню я Константина его же словами.  — «Будет только приятно, обещаю», — отвечает он мне моей же фразой, хитро улыбаясь. Константин слишком долго и тщательно выбирает, как поудобнее расположиться, чтобы ненароком снова не задеть там, где не нужно. Я терпеливо лежу и жду, постоянно осаждая свои порывы сказать ему, что давно уже можно приступать. «Клэр, просто лежи и не выёбывайся. Дай ему время. Он вообще-то для тебя старается. Сейчас всё испортишь, и он ведь реально станет ждать, пока у тебя последняя царапинка заживет», — то и дело повторяю я себе. Отвлёкшись на свои мысли и наблюдение за необычайно сосредоточенным Константином, я упускаю момент, когда он, наконец, решает, что можно начинать, и стремительно целует меня в губы. Совсем не так, как раньше. Теперь это не его обычные пылкие непорочные сентименты. Сейчас всё иначе. Константин долго и напористо измождает меня страстным поцелуем, от которого даже начинает кружиться голова. Насытившись, он, наконец, смотрит на меня. И этот взгляд пробирает до мурашек. Властный. Хищный. Всеобъемлющий. Кажется, даже его глаза начинают светиться сильнее. Мне становится не по себе.  — Клэр, ты чего? Всё нормально? Ты вся дрожишь, — в ту же секунду меняется в лице Константин. Теперь он смотрит растерянно. И нежно, совсем как прежде.  — Холодно тут, — машинально выдаю я тупейшую отговорку, пытаясь убедить себя, что мне этот взгляд просто почудился.  — Да не умеешь ты врать, пора бы уже смириться, — посмеивается Константин, ласково глядя на меня, и целует в лоб. — Может, скажешь уже, что я сделал не так? Я всегда открыт для обсуждений, ты же знаешь.  — Константин, ты… — не зная, как закончить фразу, я замолкаю на несколько секунд. Ну не говорить же ему, что я испугалась его взгляда. Это нелепо. — Ты чудесный. Настолько замечательный, что я иногда спрашиваю себя, за какие такие заслуги судьба меня так щедро вознаградила… и ничем, кроме огромного везения, я это объяснить не могу.  — Это мне повезло, Клэр. Очень повезло, — перебивает меня Константин. Но тут же и сам замолкает на несколько секунд, мягко поглаживая большим пальцем по моей щеке. — Я влюбился в тебя, как только увидел. Да-да, в том твоем уродливом барбюте. Даже в нём ты была просто ослепительна, — посмеивается он, опустив веки, будто бы заново представляя тот момент. — Ты еще не успела договорить «Ваша Светлость», а я уже знал, что это знакомство перевернет всю мою жизнь. Ты впервые мне улыбнулась, а я уже представил, как мы годами идем рука об руку и стареем вместе. Ты просто представить не можешь, как рад я был, когда в ту ночь, после стычки с Октавиусом, ты ко мне пришла! Сама! Я бы… я бы, наверное, так и не решился тебя пригласить. Это было бы…  — Домогательством, — не выдержав, хихикаю я, сопровождая своё баловство еще и шлепком по его великолепной заднице. Даже в полутьме комнаты становится видно, как Константин зарделся.  — Я хотел сказать «злоупотеблением моими полномочиями». Домогаться я бы точно не стал, — недовольно фыркает он. — Просто… я не знал, под каким предлогом я смог бы проводить с тобой побольше времени. А всё сложилось вообще само собой! Будто всё именно так и должно было случиться, и никак иначе. Словно озарение, что это именно то, что тебе нужно. Что всё сейчас происходит именно так, как и должно. Что вот он — тот самый переломный момент в жизни, и прямо сейчас удача целиком на твоей стороне. У Телемы даже есть специальный ритуал, чтобы поймать или даже предсказать такое ощущение. Называется «Слово Озарённого». Слышала о таком?  — Ага, — после небольшой паузы коротко отвечаю я, желая побыстрее сменить тему. Я ловлю взгляд Константина, внимательно смотрящего мне в глаза, и застываю. О чём он думает в этот момент? Знает ли о Петрусе? А если знает, то ставит ли мне это в укор? Тишина затягивается, и мне приходится продолжить. — Я вообще очень любознательная, — неловко смеюсь я и быстро провожу языком по его щеке. — Давно хотела выяснить, какая из твоих частей тела самая вкусная.  — Вот эта, — тут же накрывает он мои губы своими. И снова необычайная нежность Константина за секунду сменяется жарким натиском, который моментально будит во мне самые низменные желания. Я запускаю пальцы в его шелковистые волосы… и вспоминаю ту ночь, когда сделала это впервые. Ком подступает к горлу, но я успеваю вовремя одернуть себя: «Теперь-то всё хорошо. Вот он, Константин. Живой и здоровый. И даже лучше — теперь он вообще никогда больше не заболеет малихором. И будь я проклята, если позволю печальным воспоминаниям испортить эту ночь!». Это сразу же настраивает меня на более активный лад, и я тяну его за волосы, заставляя запрокинуть голову и явить моему взгляду до неприличия привлекательную рельефную шею. Не успеваю я припасть к ней губами, как Константин со смешком вырывается и назидательно говорит:  — Нет-нет, Клэр. Теперь моя очередь любопытствовать, — сопровождая каждое слово поцелуем, он продвигается вниз. — Я тоже уже очень давно хочу кое-что узнать, — тихо шепчет Константин, приятно обдавая жарким дыханием каждый сантиметр кожи, встреченный им на пути. Его руки то слегка сжимают мои рёбра, то хаотично скользят, где им захочется. Когда он, наконец, начинает ласкать оба соска враз, играя с одним из них языком, а с другим — удивительно чуткими пальцами, я просто не могу сдержаться, и начинаю постанывать в голос, абсолютно наплевав на все приличия. Обхватив его ногами покрепче, я стараюсь притянуть Константина как можно ближе. Отчего-то максимальный тактильный контакт сейчас кажется нужным абсолютно незамедлительно.  — Что-то я как-то слишком быстро выяснил, что хотел, — тихо посмеивается Константин, проскальзывая еще чуть ниже между моими бёдрами.  — Выяснил, что хотел? — переспрашиваю я шепотом, попутно пытаясь удержать его ласки именно в том идеальном месте, где они сейчас.  — Услышать, как звучат твои сладострастные стоны, — кожей ощущаю я его хихиканье уже где-то в районе пупка. Вдруг Константин вскидывается и единым быстрым движением оказывается уже стоящим рядом с кроватью. В следующую секунду он уже тянет мне мушкет, а сам вооружается шпагой.