Недостаточно

Не говоря ни слова, Константин хватает меня за руку и волоком тащит к двери для слуг. — Да я и сама пойду, зачем… — Тсс… — шипит на меня наместник, параллельно поднимая с пола протез с крюком и вручая мне в добавок к мушкету еще и его. Я невольно принимаю правила игры, ведь в любом случае, будь то реальная опасность, которую почуял Константин, или же странная ролевая прелюдия, лучше мне ему сейчас не мешать. Когда возле парадной двери раздается хрип и грохот упавшего тела, я сразу же понимаю, который из вариантов правильный. Не дойдя до черного выхода пары метров, Константин останавливается на пару секунд… и тут же круто разворачивается и тянет меня назад. Оказавшись снова в спальне, он хватает первую попавшуюся по пути рубаху и отдает мне и её тоже, открывая окно. За дверью, тем временем, падает уже второе тело. Уже гораздо тише и аккуратнее предыдущего. Мы, стараясь шуметь как можно меньше, выбираемся на небольшой донельзя узкий балкончик под окнами его комнаты. Константин тут же тянет меня влево. Дойдя до края балконета, он, наконец, заговаривает со мной: — Я прыгаю первым. Ты за это время надень рубаху и протез. И прыгай ко мне, как можно сильнее. Я поймаю. — Но рубаха… — Не спорь. Если упадешь, мне так удобнее будет тебя схватить, — решительно говорит Константин. — А если ты упадешь, мне тебя за что, интересно, хватать? — позволяю я себе бегло пошутить. — Клэр, сейчас вот вообще не до шуток, — силком надевает он на меня рубашку и тут же залазит на ограждение. — Наместника не должны видеть в таком виде на улице! — стараясь не отвлекаться от застегивания протеза, шепчу я. — До улицы еще надо добраться, — сердито шипит Константин, даже не оборачиваясь. Он резво сигает по диагонали на соседнее ограждение, которое примыкает уже к нормальному балкону и далее к строительным лесам, по которым можно будет спуститься до самого низа. Цепко ухватившись за перила и даже не выронив шпагу, он мигом оказывается на другой стороне пропасти. На моей же стороне я слышу звук открывающейся двери. А за ним сразу же еще один такой же. Меня не видно из комнаты, но как скоро убийцы догадаются выглянуть в распахнутое настежь окно? Впопыхах нацепив протез, я залажу на парапет и пытаюсь собраться с духом. В одной руке мушкет, который никак нельзя терять. На другой — протез с крюком, который никоим образом не должен коснуться Константина. А еще я просто ненавижу, блять, прыгать. Особенно, когда до земли внизу метров пятнадцать. Вдруг сзади слышится шорох. Я машинально оборачиваюсь на звук. Из окна на меня смотрит тот, кого я точно ожидала увидеть тут меньше всего. Вернее, надеялась, что в жизни больше никогда не увижу эту поганую морду! В ночном неверном свете с трудом можно что-то различать, но эту садистскую ухмылку я всегда узнаю. С момента нашей последней встречи у дикарёнка прорезались небольшие рожки, но я абсолютно уверена, что это именно он тогда хотел помучить пленную ренайгсе. Он заступает одной ногой на выступ балконета, и его жуткая улыбка становится еще шире в предвкушении скорой жестокой забавы. Вот только одного момента зверёныш не учёл: сейчас он в мире цивилизованных людей и больших пушек. Я мгновенно вскидываю мушкет, отправляя заряд прямо в межбровье дикарю. Маленький бестолковый уёбок даже не успевает ничего понять. Поменявшись в лице, он валится вниз, на балкон второго этажа. Если в главной зале еще хоть кто-то остался в живых, они точно это должны заметить. — Клэр! — уже в полный голос кричит Константин, и я тут же, взяв разбег в пару шагов, прыгаю к нему, распахнув от ужаса глаза и расставив руки в стороны. Он меня ловко хватает даже в полутьме, но я всё равно умудряюсь весьма нехило удариться коленями об ограду. Я крепко сжимаю зубы, чтобы не выругаться. — Пошли, пошли. Там внутри еще кто-то есть. Я слышала еще голоса. Это дикари! Дикари!!! — сбивчиво говорю я, начиная как можно быстрее ковылять к строительным лесам. — Я знаю. Они перебили стражу. Надеюсь, хотя бы Курсильон в порядке, его не было вечером во дворце. — Нам сейчас самим бы спастись! — шепчу я, уже забираясь на доски. Константин отдает мне свою шпагу и каждый раз первым спрыгивает на нижерасположенный уровень лесов, затем принимая меня на руки, чтобы осторожно спустить. Мы наконец-то добираемся до самого низа. Константин спрыгивает и тут же вскрикивает от боли. Несколько секунд он возится где-то там внизу в полутьме и тут же снова тянет ко мне руки. Но в этот раз на землю он меня не спускает. — Мы так не оторвёмся от них. Наверняка они сейчас уже спустятся за нами следом. Зачем ты вообще… — начинаю я шептать ему. — Я напоролся на что-то. Тут же куча строительного мусора и битых бутылок. Я понесу тебя на руках до самых казарм! — выпаливает Константин, явно перечитавший романтических историй. — Какой толк в целых ногах, если нас обоих убьют? — сержусь я. — Отпусти, я вижу коробку с подарком Моранж. Там башмаки, — шепотом докладываю я, дико радуясь своей недавней ребяческой выходке, которая внезапно пришлась так кстати. Я выскальзываю из рук Константина, и, стащив с себя рубашку, молча вручаю ее ему. Не хватало ему еще голыми причиндалами потом перед Зиглиндой светить! Оружие я тоже оставляю. Осторожно лавируя между многочисленными опасными для босых пяток острыми предметами, я, наконец, добираюсь до коробки. Быстро отыскав в ней столь же уродливые, сколь и неудобные, башмаки, я мигом надеваю их и возвращаюсь к Константину с коробкой в руках. Он сразу понимает, зачем. Я достаю оттуда платье и без раздумий начинаю надевать. Надеюсь, оно всё же не отравлено. Корсет, сорочка, накладные рукава, воротник и остальные части хитрого дамского гардероба так и остаются лежать в коробке. Константин сразу же находит им применение, начав забинтовывать свои пострадавшие ступни. Как только он наспех заканчивает с импровизированной перевязкой, мы сразу же двигаемся дальше. Я первым делом направляюсь к парапету, который отделяет нас от лестницы перед дворцом, а далее — улицы. — Тут можно срезать, — кивает в сторону подворотни Константин. Я уже открываю рот, чтобы начать отповедь, что в этот раз в тенях более опасно, чем на виду, и что там отличное место для засады… но перевожу взгляд на насквозь пропитавшиеся кровью тряпки на его ногах, и сразу же быстрым шагом иду в сторону прогала между домами. Только спрыгнув с уступа и услышав шорох во тьме подворотни, я понимаю, что что-то тут не так. — Константин, не пры… — пытаюсь я предупредить наместника, но он уже спрыгивает, зашипев от боли. — А? Что? — переспрашивает он. — Сколько там человек? — показываю я рукой в темноту, делая ставку на его необычно обострённые теперь чувства. — Двое. — тут же отвечает он. Наверху лестницы хлопает дворцовая дверь и оттуда выбегает первый дикарь. А за ним и еще один. И еще. Они сразу же замечают нас, так и не успевших скрыться. — Тогда пошли, — тихо отвечаю я, заходя в тёмный закуток и на ходу проверяя свой мушкет. — Вот же блять! — тихо шиплю я себе под нос, едва сделав несколько шагов внутри проёма. Этими двумя людьми оказались не пьяные навты или стражники, которые могли бы оказать хоть какую-то помощь в бою. И это даже не дикари и не бандиты, устроившие засаду. Пока есть пули — такие вопросы решаются быстро. Всё гораздо хуже. Это просто парочка довольно взрослых любовников. Что ж им дома-то нормально не трахалось?! Женщина при виде людей с оружием начинает голосить. Константин моментально подскакивает и зажимает ей рот. Я же направляю мушкет на мужчину. — Константин, пойдём скорее. Их не тронут, даже если найдут, — стараюсь я звучать как можно убедительнее. На самом деле, шансы выжить у двух незадачливых прелюбодеев, если на них наткнутся дикари, совсем невелики. И Константин это тоже знает. И сейчас он, по своему обыкновению, конечно же предложит их защитить… и мы так и умрём здесь, в грязной подворотне, из-за его игр в благородство… — Подержи шпагу, — незамедлительно реагирует наместник, сразу начав залазить на трехметровый забор, отделяющий нас от спасительной улицы. Я удивляюсь, но вида не подаю. Лишь помогаю ему вскарабкаться. Оказавшись наверху, он тянет мне руку, я цепляюсь и подтягиваюсь… и тут Константин спрыгивает вниз, прямо на меня, и мы вместе падаем на землю. — Ты чего??? — недоумеваю я, расторопно вставая на ноги. Он кивком показывает мне на забор, в котором теперь торчат два кинжала. А у входа в подворотню я вижу островитян. Шестерых. Я делаю пару шагов им навстречу, заслоняя Константина собой, и тут же стреляю три раза. Больше патронов нет. Но нет теперь в живых и одного из дикарей, а еще одному пуля попала в грудь. Надеюсь, он тоже скоро испустит дух. — Я помогу! — шепчет Константин, решительно вставая рядом. — Если действительно хочешь помочь — держись за спиной и обороняйся. И сконцентрируйся на врагах, а не на мне. Это моя работа вообще-то, — спешно говорю я и максимально грубо отталкиваю его назад, сама при этом выходя вперёд еще на пару шагов и откидывая в сторону свою абсолютно не годящуюся для драки обувь. — Кинжалы отравлены, Клэр… — раздается сзади. О том, что они отравлены, я догадалась и сама. Обычное оружие так смердеть не может. Вот так всё и закончится для меня. Так себе смерть. Хотя… нахуй смерть! Я только зажила нормально, только нашла любовь! «Суки, вы даже не представляете, насколько прекрасный момент мне обломали…» — злобно шепчу я, готовясь принять атаку. Зрение и слух обострены до предела. И будто даже само время замедлило свой ход. Сердце бешено гулко колотится и бьется об рёбра. И на каждый его стук я наношу удар. Первый же добежавший до меня дикарь получает короткий тычок дулом прямо в глаз. От удара меча второго подоспевшего противника я уворачиваюсь, одновременно кидаясь наперерез третьему, который решил проскочить мимо меня. Я быстро сближаюсь с ним, метя крюком в шею. Он пригибается, но неудачно. Крюк попадает ему в рот, прошив щеку насквозь. Я тут же подсаживаюсь, перекидывая его через себя. Щека рвётся, освобождая крюк для дальнейших действий. Тут же меня совсем неизящно настигает кулаком в лицо второй дикарь. Я отшатываюсь к стене, чтобы избежать тут же последовавшего удара мечом, одновременно перехватывая мушкет за дуло, и ударяю им в ответ, словно дубиной. Противник отлетает к противоположной стене, и я наконец замечаю, что на Константина насели все трое, и он пока вполне успешно обороняется… но подстреленный дикарь вот-вот бросит еще один кинжал. Лезвие летящего в Константина кинжала протыкает деревянный хват моего протеза практически без препятствий, застряв лишь, войдя до гарды. Я тут же этим пользуюсь и, подойдя со спины к одному из окруживших Константина дикарей, наношу ему пару колющих ударов в шею, стараясь метить между позвонков. Он тут же с криком хватается за раны и оседает. — Клэр, сзади! — кричит Константин. Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть летящий мне в голову меч второго. Я машинально вскидываю протез, совсем забыв, что он не боевой. И, только услышав треск ломающегося дерева, я в последний момент успеваю подсесть под удар. Островитянский нож вместе с деревянной частью протеза отлетают к забившимся в угол любовникам. Я слышу, как женщина вскрикивает от страха. Я начинаю вставать, неловко запутавшись в длинном подоле, но дикарь оказывается проворней и успевает пнуть меня в грудь. От удара я падаю на спину, оказавшись в максимально невыгодном положении. — Мадам! — кричит женщина, подкидывая мне поднятый ею островитянский кинжал. Я тут же меняю мушкет на него. И еле успеваю откатиться от удара меча второго дикаря, мигом вскочив и пырнув его в руку. От неожиданности он выпускает меч, но тут же достаёт кинжал, этот вроде бы не отравлен. Со стороны Константина слышится крик. Но он точно принадлежит не ему. Видимо, у наместника там всё пока что идёт неплохо. Но долго ли еще продлится такое везение? Эта мысль вынуждает и меня начать действовать рискованнее. Я форсированно нападаю на своего противника, лишь изредка обороняясь протезом. Сплошная атака из непрекращающихся, нацеленных на дезориентацию врага выпадов, которые просто отрезают от него куски плоти, кожи и ткани, не давая опомниться ни на секунду. Один палец, а потом и лоскут со второго. Вот я дотянулась до кончика уха. А потом успела захватить часть скальпа себе на память. Дикарь начинает паниковать и несколько раз хаотично пинает меня, в итоге всё же удачно попав по руке и выбив из неё оружие. Но при этом абсолютно открывшись. Чем я, конечно же, сразу спешу воспользоваться. Как можно скорее схватив его руку с кинжалом, я сближаюсь с ним и всаживаю крюк в горло. Острая сталь с треском и неохотой проходит через жесткую плоть. Островитянин пытается закричать, но изо рта выходят лишь кровавые пузыри. Я отшагиваю от него, потянув за собой. Он падает на колени, хватаясь руками за крюк и теряя кинжал. Мой мощный пинок с прицелом точно в его грудину тут же помогает нам с ним разделиться. Кусок его горла остается на моем крюке. Пока дикарь потрясённо пытается унять кровь, льющуюся из его шеи водопадом, я поднимаю с земли его оружие. Подстреленный островитянин уже не подает признаков жизни и сидит, обмякнув, возле стены. Но я всё равно швыряю кинжал в него. Он даже не дёргается, лишь окончательно падает на землю. Я подхожу со спины к последнему оставшемуся в живых врагу, не без удовольствия отмечая, что с одним из нападающих Константин разобрался самостоятельно. По пути я поднимаю свой мушкет. Снова схватившись за дуло и как следует замахнувшись, я по дуге запускаю мушкет прямиком дикарю в висок. Он отлетает со вмятиной в голове и сразу же перестаёт шевелиться. Но я всё равно на всякий случай еще пару раз опускаю приклад на его голову. Окинув взглядом врагов и решив, что опасность миновала, я… боюсь поднять взгляд на Константина. Боюсь увидеть на нём порез от отравленного оружия. Боюсь увидеть в его глазах неприязнь и страх. Он ничего мне не говорит, просто подходит и обнимает. И это лучше любых слов. Моё тело всё еще поглощено пылом битвы, принимая ласковые прикосновения за агрессию. В голове до сих пор стучит тот бешеный ритм и требует уничтожить всё, что представляет опасность. Мышцы, всё еще готовые к действию в любой момент, подрагивают от простоя. — Тебя ранили? — наконец-то решаюсь я спросить, одновременно с сожалением отмечая, что вместе со спадом боевого напряжения ко мне снова возвращается привычная одышка. — Всё хорошо. Хорошо. Опасность уже миновала, — шепчет Константин, целуя в висок и прижимая покрепче в надежде унять мою дрожь. — А тебя? На тебе кровь… — Пару раз попало. Но явно ничего серьёзного, — быстро проговариваю я. — Их было всего шестеро, а мы еле отбились. Пошли-ка лучше скорее в казармы. Это, возможно, были еще не все. Константин тут же размыкает объятия и отдаёт мне шпагу, чтобы снова залезть на забор. Я же, зажав оружие подмышкой, стаскиваю с крюка кусок мяса и кидаю его к ногам бьющегося в агонии дикаря, которому он и принадлежит, прямо на глазах у шокированных любовников. Потом я обуваюсь и обыденно вытираю кровавые руку и крюк подолом платья. — Спасибо за помощь, — напоследок киваю я даме, прежде чем начать лезть наверх вслед за Константином. Пробежав дворик рядом с домом Моранж и преодолев еще одну недостроенную подворотню, где пришлось в полутьме пройти по одинокой шатающейся доске, мы наконец-то оказались перед зданием казарм. Со стороны таверны раздавались разудалые звуки веселья, в то время как в военной части даже не во всех окнах горел свет. Справедливо решив, что большинство солдат сейчас пирует в честь новых телохранителей и во имя халявы, мы сразу же двинулись туда.