Недостаточно

Во дворике перед домом Моранж мне открылась удивительная картина: дикарская принцесса Сиора стояла, прикрыв глаза, и обнимала дерево. Прильнув к стволу всем телом и уткнувшись лбом, она нежно поглаживала шершавую кору своими ласковыми руками, шепча какие-то слова на родном языке. Я недоумевающе покосилась на Петруса. — Не обращайте внимания, дитя моё, — хмыкнул он. — Наша островитянская подруга всегда так делает, когда мы только прибываем в город. Видели бы Вы лица послушников в Сан-Матеусе, когда она наглаживает каждое из деревьев возле дворца Предстоятельницы… — многозначительно улыбнулся Святой Отец. — Могу себе представить, — попыталась я выдавить из себя улыбку, и тут же, собравшись с духом, направилась к двери. — Подождите, дочь моя, — придержал меня Петрус. — Когда речь зайдёт о письме, скажите, что это Ваша личная затея. Что Вы единолично всё придумали. Клянусь, Вам ничего за это не будет, — неожиданно попросил он, внимательно глядя мне в глаза. Я опешила. — Я понимаю, что о многом прошу. Мы не так давно знакомы, чтобы Вы мне безоговорочно доверяли… — понизив голос, прошептал он, взяв меня за руку. — Но это сыграет на руку нам обоим, обещаю. Иначе план может не сработать. — Хорошо, Святой Отец, — со вздохом отозвалась я после секундных разумий. В конце концов, если уж кому и придётся отвечать за всё это, то только мне. — Пойдёмте? — Всё будет хорошо, дитя моё. Не переживайте, — ободряюще улыбнулся Петрус, открывая для меня дверь. — Епископ Петрус! Вот так сюрприз! Как непривычно видеть Вас в сопровождении капитана, а не эмиссара, — восклицает Моранж, едва мы заходим в помещение. — Приветствую, госпожа Лорин де Моранж! Извините, что без приглашения и в столь поздний час… — быстро говорит он, обводя комнату взглядом в поисках посторонних людей. Не найдя никого лишнего, он продолжает: — Наша с Вами подруга из Монетной Стражи поведала мне о сложившемся недоразумении с приглашением Вас в Сан-Матеус, — сразу переходит к делу Петрус, мельком хитро взлянув на меня. — Я хотел бы помочь разобраться с этим инцидентом, лично пригласив Вас к сотрудничеству с… — Ну что Вы, Святой Отец! Не стоит беспокойства! Это не настолько огромная проблема, чтобы тратить на нее время такого видного дипломата, как Вы, — тут же перебивает его Моранж, зловеще улыбнувшись. — Я уже известила обо всём нашего любимого губернатора. Уверена, что он примет все необходимые меры для тщательного расследования этого вопиющего покушения на мою жизнь! И все виновные понесут заслуженное наказание! — эмоционально выпаливает она, но глаза её — две ледышки, пытающие пролезть мне в душу. Я лишь вздыхаю. Почему-то уже совсем не страшно. Даже наоборот, интересно! Что там со мной должны сделать за попытку убийства дворянки? Колесовать или всё-таки четвертовать? — Поэтому-то я и здесь, дорогая леди Моранж! Боюсь, что это дело как раз-таки стоит беспокойства. Как минимум, беспокойства двух находящихся в этой комнате дам оно точно стоит, по моему скромному мнению, — в глазах телемца начинают играть недобрые огоньки. — Я тоже так считаю, уважаемый епископ. Когда одна из них покушается на жизнь другой, это определённо веский повод для волнений… А ведь она наверняка не единственная участница заговора. Да ведь, Клэр? — глумливо спрашивает меня Моранж, но смотрит при этом на Петруса. — Нет, не верно. Это была целиком и полностью лишь моя идея. От и до, — тут же отвечаю я, видя, как на её лице на долю секунды проявляется недоумение. И тут же исчезает. — А Вы думали, что можете подослать Годарда с отравленным букетом, и я в ответ ничего не предприму? — А с чего Вы взяли, что это я? — удивлённо вскидывает бровь Моранж. Настолько правдоподобно, что я даже на секунду ей верю и начинаю думать, уж не Петрус ли это организовал… или, скажем, Курсильон… — Потому что кроме Вас, никто мне смерти не желает, — сурово отвечаю я ей, всем своим видом давая понять, что её притворство не сработало. — Да бросьте, Клэр, — лениво отмахивается она, натянуто улыбаясь. — Это было всего лишь предупреждение, а не попытка убийства. — Что-то я Вам не верю. — И правильно делаете, дитя моё, — ехидно добавляет рядом Петрус. — Каков привет — таков и ответ, госпожа Моранж. Я готова ответить за всё, что сделала. А Вы? — угрюмо проговариваю я. — Полно, полно, дитя моё! — тут же смеётся Петрус, легонько похлопывая меня по спине. — Мы здесь не для этого. Лучше позвольте мне вести переговоры от Вашего имени, — добавляет он, хитро мне подмигнув. Я понимаю, что на дипломатическом языке это значит что-то вроде «завали хлебало, Клэр», и послушно затыкаюсь. — Значит, возмездие настигнет лишь непосредственных участников: Клэр и Орден Света, как я понимаю. Что ж, это меня вполне устроит, — пожимает плечами Моранж, быстро взяв себя в руки. — Милая леди Лорин, — огорченно вздыхает Петрус. — Вы довольно давно варитесь в этом котле и вполне заслуженно считаете, что умеете играть в такие игры. Но уверяю Вас, Ваши знания о том, что происходит внутри дворцов Телемы, равны нулю, — снисходительно улыбается он. — Инквизиция была, есть и будет. Всегда. Из-за выходок инквизиторов были отменены сотни, если не тысячи различных выгодных соглашений. Из-за их диких взглядов народ Тир-Фради с большой неохотой приобщается к нашей вере. Да именно из-за них и началась война с Мостовым Альянсом, длящаяся уже столько лет! Как думаете, на каком месте в списке их прегрешений стоит покушение на жизнь советницы наместника Новой Серены? — ехидно спрашивает Петрус, в глазах которого я вижу теперь озорные огоньки. Ему явно очень нравятся все эти подковёрные игры. — Как думаете, почему Орден Света до сих пор существует, миледи? — заканчивает он, довольно щурясь. — Согласно отчётам эмиссара, Орден Света как раз собрались распускать, Святой Отец. Странно, что Вы об этом не знаете, — отвечает Моранж уже как-то не слишком уверенно. — Распускать в очередной раз, — губы Петруса растягиваются в ухмылке. — Или даже не распускать, а просто пригрозить, как это уже не раз бывало. Инквизиция неприкосновенна, покуда надёжно исполняет свою роль: запугивать, карать и в случае неудачи быть козлом отпущения. Возможно, даже слетит пара голов… но что такое несколько человек в масштабах целого ордена? — То есть Вы на полном серьёзе сейчас говорите мне, что в Телеме никого не накажут за этот поступок? — скептично спрашивает Моранж. — Госпожа Моранж… — лукаво начинает Петрус. — Я хочу Вам сказать, что вообще никого не накажут. Ни в Сан-Матеусе, ни в Новой Серене, — неожиданно выдаёт он, и мы с Моранж враз начинаем таращиться на него, как на идиота. — Или Вы действительно считаете, что Константин д`Орсей, своенравный наследник престола, допустит, чтобы его любимую казнили у него на глазах? Не будьте смешной. Да он скорее Вас казнит, а потом напишет отцу письмо с тысячей извинений за свою оплошность. И на этом всё и закончится. Вы ведь и сами понимаете, что примерно так всё и будет, — красноречиво объясняет он нам суть, временами довольно улыбаясь и поглядывая на меня. — Вы плохо знаете наместника. И уж тем более его отца, — сухо цедит Моранж, явно занервничав. — Ох, как раз-таки князя д`Орсея я знаю даже лучше, чем мне хотелось бы, — жестко хмыкает Петрус. — Тогда Вы понимаете, какое решение он вынесет по поводу безродной девицы, охомутавшей его сына? — самодовольно заключает Моранж. — К сожалению, да, — раздраженно отвечает Святой Отец. — И поэтому, прежде чем у Вас возникнет желание обойти Константина и послать письмо его отцу через весь океан, я хочу рассказать Вам одну историю, — недобро поджимает он губы. — Жила-была одна крайне даровитая аристократка. Умна, хитра и мудра не по годам. И вот однажды, благодаря своим недюжим политическим способностям и немалой толике везения, получила она шикарную для своих не слишком-то высокородных кровей должность. И, конечно же, сразу использовала эту благодатную возможность с умом: под её тщательным контролем разросся целый город, раскинувшись каменным цветком на юге малообитаемого острова, полного чудес, — красочно рассказывает Петрус, в упор глядя на Моранж, которая почему-то начинает нервничать еще сильнее. — И любое дело спорилось у умницы и красавицы наместницы, город рос и креп. Пока однажды не нашла она для себя что-то удивительное в глубине этого острова… или кого-то, — многозначительно хмыкает Святой Отец. — Прониклась аристократка красотой острова и мудростью жизни туземев, и стала потихонечку сдавать позиции. Уже не так лихо откупала она у аборигенов близлежащие территории. Уже не так пылко зазывала она местных торговцев на каменные улочки своего города. Уже не так настойчиво требовала от близлежащих племен считаться с законами её собственной страны… — смакуя каждое слово, продолжает Петрус свой вольный пересказ Моранжевской биографии, с крайним удовлетворением наблюдая, как с неё спадает её привычная надменная маска. — И всё бы было хорошо, если бы у Князя д`Орсея не было грандиозных планов на этот город и этот остров. По-своему истолковал он снижение продуктивности работы нашей дорогой аристократки, списав всё на вовсю уже подбирающийся к ней почтенный возраст. И послал своего молодого и полного идей сына управлять городом вместо неё, а заодно и проверить, сможет ли капризный юноша управлять вообще хоть чем-то. Само собой, новый губернатор сразу начал бы менять здесь всё на свой вкус, пытаясь выслужиться перед отцом. Конечно же, у бывшей наместницы было свое мнение на этот счет и она абсолютно ожидаемо хотела избавиться от мальчишки, который всё только испортил бы… — Да как Вы смеете! — тут же вспыхивает Мораннж, лицо которой уже от злости пошло бурыми пятнами. — Подождите, миледи. Сейчас будет самая интересная часть истории, уверяю! — глумится Петрус, тут же прибавляя темп своему повествованию. — Так вот, как бы там ни было, молодой наместник не просто выжил, а стал аж целым он ол менауи. И наша аристократка, немного поостыв, решила, что сейчас-то он сможет проникнуться мудростью местных. Начала с малого: не дала ему свершить правосудие над туземцем, отравившем рабочих лесопилки, поскольку тот защищал свою территорию, которую однажды по глупости вождь их деревни обменял на какие-то безделушки… — тут Петрус берет театральную паузу в лучших традициях переигрывающих актеров в таверне. — Но безделушки ли? Или же он забрал нечто гораздо, гораздо более ценное? — смотрит он на Моранж почему-то с грустью. — Да, леди Лорин? Именно поэтому Вы лично занялись этим делом с лесопилкой и шахтой, стоило эмиссару лишь упомянуть про деревню Вигьигидо. Вы боялись, что конфликт разрастётся и первыми пострадают именно эти островитяне… — Да что за чушь Вы несёте! — восклицает она, но даже мне уже понятно, что Петрус попал в точку. — Вы так нетерпеливы, госпожа Моранж. Но позвольте мне всё-таки закончить, — усмехается он. — Далее, история переносится в совсем-совсем недавние времена, где один крайне дипломатически одарённый епископ, воспользовавшись симпатией детей Тир-Фради к нашей дорогой леди де Сарде, смог за время совместных с нею странствий заключить несколько соглашений на торговлю между местными племенами и Телемой, — явно наслаждается своим рассказом Петрус. — И угадайте-ка, какое племя есть среди них? А куда именно будут приходить их торговцы, Вам подсказать или сами додумаетесь? — жестко чеканит он каждое слово, явно издеваясь над Моранж, на которой и так уже лица нет. — Единственное, что будет сдерживать Орден Света от того, чтобы заявиться с «проверкой» в лавку островитян — это мои с ними договорённости. Не станет меня — не станет и договорённостей. И если я вдруг узнаю, что Клэр осудили или убили, договорённостей не станет тоже, как Вы понимаете. Сколько Вам понадобится времени, чтобы переубедить Дункаса торговать с нами? А что будет, если из-за постоянных исчезновений своих торговцев племя пойдёт на Сан-Матеус войной? Думаю, я ясно донёс до Вас смысл этой преинтереснейшей истории, госпожа Лорин де Моранж? — безжалостно заканчивает он. — Зачем Вам всё это, Петрус? — одними губами шепчет она. — Неужели всё это только из-за Клэр? — Если позволите, я оставлю этот вопрос без ответа, — посмеивается повеселеший Святой Отец, явно получивший именно тот эффект, на который он и рассчитывал. — Ну что, мы с Вами придём к соглашению? Вы отступитесь от расследования и забудете об этом недоразумении с Орденом Света? — Хорошо, — сквозь зубы отвечает Моранж, непрязненно глядя на нас обоих. — В таком случае, не смеем больше утомлять Вас своим присутствием! Спокойной ночи, госпожа Моранж! — рассыпается напоследок в любезностях епископ, крайне довольный собой, и тихонечко подталкивает меня к двери. Намекать два раза мне не надо, я тут же пулей выскакиваю за порог, даже не прощаясь. Следом неспешно выходит тихо похохатывающий в усы Петрус, которому я тут же кидаюсь на шею вместе с миллионом своих самых искренних благодарностей.