Недостаточно

— Ох, дитя моё! Совсем Вы засмущали старика! — хохочет Петрус, когда я его на радостях целую в щёку. — Да какой уж из Вас старик, — смущенно говорю я, наконец-то поняв, что веду себя неподобающе, и тут же отстраняюсь. — Спасибо огромное, Отец Петрус. Вы ведь в прямом смысле мне только что жизнь спасли. Даже два раза, получается. Защитив и от казни, и от будущих козней Моранж… — К сожалению, не навсегда. Леди Лорин вряд ли это оставит просто так. Вопрос тут только в том, через сколько времени она найдет способ меня переиграть — через несколько месяцев или через несколько лет… — Это сейчас неважно. Спасибо, что помогли. Я — Ваша должница. Правда, не знаю, какую помощь могла оказать бы взамен. Разве что из кого-то долги выбить… — несмело улыбаюсь я ему. — Я смотрю, к Вам вернулась поистине воинская кровожадность! Значит, Вы совсем уже оправились, и можно продолжать путь, — неловко смеётся Петрус, потрепав меня по волосам и жестом приглашая пойти за ним. — В таверну? Я угощаю. И не спорьте. Это меньшее, что я могу сделать, — тут же быстро проговариваю я, уже предвидя очередную головомойку от Зиглинды за чрезмерные траты, ведь своих денег у меня сейчас вообще нет. — Да разве ж кто откажется от компании столь решительной леди! — добродушно мурлычет Петрус мне в ответ. Не успеваем мы сделать и пары шагов, как нас окликает один из дворцовых стражников: — Его Светлость просит Отца Петруса и капитана Клэр явиться к нему в кабинет незамедлительно, — тут же рапортует охранник. — Будем через несколько минут, — моментально отвечает Петрус, совсем не выглядя удивлённым. — Кажется, возлияния откладываются, дочь моя, — с разводит он руками, загадочно глядя на меня. — Интересно, что понадобилось Константину от Вас? — удивлённо спрашиваю я его, продолжив путь. — Мы всенепременно это скоро узнаем, — бодрится Петрус. — Давайте-ка я лучше Вам расскажу по пути забавную историю про пользу случайных встреч. Помните тот день, когда леди Афра намешала чудесное снадобье для нашей повторной встречи с Озарённым, но Вы отказались? — хитро улыбается он мне. — Зато это зелье чудесным образом помогло нашему общему другу из племени Костодувов убедиться, что его сыпь после… весьма тесного знакомства с одной из наших священнослужительниц — это не наказание за связь со злыми духами, а всего лишь обычная телесная хворь, — тихонько ухмыляется он. — Копнув глубже и порасспрашивав поселенцев в деревне Эдем, где непостижимым образом островитяне уживаются с, прямо скажем, не лучшими представителями Телемы, я выяснил, что практически у всех детей Тир-Фради такая реакция на Слово Озарённого. И они тоже считали, что это духи острова терзают их за связь с ренайгсе, — ехидный Петрус еле сдерживает смешок. — Когда леди Афра после моих долгих уговоров просветила их, с позволения сказать, алхимиков о том, как готовить лекарство, отношения внутри деревни улучшились в разы. Им, конечно, еще очень много над чем предстоит подумать и прийти к компромиссу. Но, как минимум, этот вопрос для них теперь решен раз и навсегда. — Да у Вас золотое сердце, Отец Петрус! — хихикаю я. — И еще личная благодарность от Её Высокопреосвященства. За вклад в укрепление международных отношений! — довольно поддакивает он мне. — Вот мы и пришли. Я снова попрошу Вас дать мне слово в переговорах, если Вы не против, — уже перед входом во дворец добавляет Епископ. — Да это же Константин! Он ни мне, ни Вам не желает зла. Ну что Вы в самом деле… — недоумевающе начинаю я. — Дитя моё… — прерывает меня Петрус и тут же сам заминается, явно тщательно обдумывая следующие свои слова. — Пойдёмте, — быстро сворачивает он диалог, очевидно, в последний момент всё же передумав говорить, и начинает открывать дверь.

***

— Капитан Клэр! Епископ Петрус! — приветствует нас Константин сухим официальным тоном, едва мы переступаем порог его кабинета. — Проходите, присаживайтесь, пожалуйста, — указывает он нам на кресла напротив него. Ситуация мигом перестаёт мне нравиться. — Добрый вечер, Ваша Светлость! — как можно более нейтрально здоровается Петрус и тут же усаживается. Я же остаюсь стоять. — Константин, я могу всё объяснить. Но зачем тебе понадобилось… — неловко начинаю я. — Присядь, Клэр. Прошу, — холодно повторяет он, и мне приходится подчиниться. — Ты же знаешь, что за домом Моранж наблюдают. Неужели ты думала, что я не узнаю, что вы вместе с Отцом Петрусом туда наведались? Причем прямо после того, как она заявила, что ты пыталась её убить! — Ваша Светлость, миледи Моранж отказывается от своих возмутительных обвинений. Можете спросить её об этом лично, — тут же вкрадчиво начинает Петрус. — Но как же быть с предъявленными ею записками и показаниями свидетеля? — щурится наместник. — Константин, чего ты добиваешься? — не выдерживаю я. — Отец Петрус мне помог, а ты его еще и шантажируешь? — Помог чуть не убить мою советницу и узнать её слабость, чтобы в дальнейшем манипулировать ей, — жестко отвечает губернатор, даже не глядя на меня. Мне становится совсем не по себе. Когда мы шли сюда с Петрусом, я думала, что максимум неловкости может произойти лишь из-за наших прошлых интимных приключений. Как же я ошибалась… — Но это всем нам пошло только на пользу, и конфликт разрешился, даже не начавшись, — настойчиво повторяет Святой Отец. — И заговорщики не понесли никакого наказания и не вынесли для себя урок, — тихо отвечает Константин, опустив взгляд на бумаги. — А ты хочешь, чтобы понесли?! — переспрашиваю я, до конца еще не веря в реальность происходящего. — Ты вообще на чьей стороне, Константин? Моранж пыталась меня убить! Мне что, надо было просто… — Надо было просто послушать меня. У тебя нет доказательств её преступления, а у нее твоего теперь есть. Отец Петрус воспользовался твоим положением и разыграл партию себе на пользу. Да ведь, Святой Отец? — устало проговаривает наместник. — Всем на пользу, Ваша Светлость. Я же уже говорил, — качает головой епископ. — Чего Вы хотите от меня? Чтобы я выдал Вам секрет госпожи Моранж? Уверен, что капитан Клэр Вам и без меня его расскажет. Если хорошо попросите, — едва заметно ухмыляется он. — Я хочу доказательство Вашей лояльности. Как Вы понимаете, доверие к Вам, как к послу, несколько пошатнулось. — Я Вас слушаю, — Петрус тут же подаётся вперёд, оперевшись локтями на колени. — Я знаю, что у Вас есть определенное влияние на Предстоятельницу Корнелию, — поднимает на него глаза Константин. — Два с половиной месяца назад я пообещал направить к ней два отряда солдат из Монетной Стражи Новой Серены для сопровождения экспедиции по раскопкам… чего-то там. Если честно, я уже и сам забыл, чего именно, — закатывает глаза Константин, и только сейчас я понимаю, насколько же ему теперь неприятна его работа, включающая в себя постоянные бюрократические разбирательства. — Если я правильно понимаю, раскопки еще идут. И не особо удачно. Как раз из-за отсутствия должной охраны. Кардинал присылает мне напоминания о нашем договоре стабильно раз в четыре дня. Вот только у меня вряд ли в ближайшие месяцы появятся свободные люди, чтобы направить их к ней. — И Вы хотите, чтобы я поспособствовал тому, чтобы Её Высокопреосвященство забыла о вашем договоре, правильно я понимаю? — хмурится Петрус. — Чтобы она пересмотрела наш договор, — вздыхает Константин. — Я могу поставить Телеме сто восемьдесят бочек масла. По стоимости это примерно идентично десятидневному наёму обещанного количества солдат. А учитывая, что все хлопоты по транспортировке Торговое Содружество возьмет на себя, то в денежном эквиваленте это гораздо, гораздо выгоднее, — заканчивает он, выжидающе глядя на Петруса. — В денежном отношении может быть и да, но не всё ведь измеряется деньгами… — тут же посмеивается Святой Отец. — Уверяю Вас, лампады всего Сан-Матеуса столько масла не используют и за полгода… — Тогда, может быть, Матушку Корнелию убедит довод о том, что это масло не используют и алхимики Мостового Альянса, которые вовсю уже интересуются данной поставкой? — утомлённо бубнит Константин. — Я бы давно уже согласился на их предложение, но всё же хотел вначале прояснить этот вопрос с представителями Телемы. Поймите, я не хочу быть вам ненадёжным союзником, отказывающимся от своих обещаний. Но и дать именно то, что вам нужно, в данных условиях тоже не могу. — Держать… ну или хотя бы пытаться держать своё слово — это крайне похвальная черта для будущего правителя, Ваша Светлость, — добродушно отвечает ему Петрус, расслабившись и откинувшись на спинку кресла. — Думаю, я смогу Вам помочь в данной ситуации. Я отправлю письмо кардиналу Корнелии сегодня же. И сделаю всё, что в моих силах, чтобы убедить её принять Ваш… груз совести, — посмеивается он. — Благодарю Вас за помощь, Святой Отец, — наместник встает из-за стола, давая понять, что разговор окончен. — А у меня был выбор? — ехидно спрашивает Петрус, тоже поднимаясь. — А разве нет? — впервые за вечер улыбается ему Константин. — И спасибо за то, что выручили Клэр. — Ну, тут-то у меня выбора не было уж точно, — хмыкает епископ, лукаво глянув на меня, и тут же направляется к дверям. — Доброй ночи, — напоследок быстро бросает он, прежде чем уйти. Я даже ничего не успеваю ему ответить. — Он бы и так тебе помог, без шантажа, — удручённо говорю я Константину, тоже поднимаясь на ноги. — Да какого шантажа, Клэр? Это и был исключительно жест его доброй воли. Мне абсолютно нечем было на него давить, неужели ты не понимаешь? — подходит ко мне Константин, но я уже направляюсь к выходу. — Ты же не думаешь, что я действительно дал бы делу о покушении на Моранж ход?! — отчаянно говорит он, хватая меня за плечи. — Да я сжёг те письма Эстеля в ту же минуту, как они попали мне в руки! Я бы никогда с тобой так не поступил! Неважно, что ты там натворила… И Петрус это тоже знал! Знал, что, хоть он и замешан, но я не стану это обнародовать ни в коем случае, потому что и ты замешана тоже! Я думаю, он согласился лишь… — Я скоро вернусь, Константин, — перебиваю я его, вырываясь из рук. — Честно. Мне нужно… кое-что выяснить, — добавляю я уже в дверном проёме.

***

Я нагоняю епископа уже на выходе из дворца. Он хитро улыбается, будто знал, что я выбегу за ним. — Хочу извиниться за Константина, он был чересчур… — Политиканом, — ухмыляется Петрус. — У молодого наместника безусловно есть все задатки однажды стать первосортным интриганом. Научится со временем. Просто он еще слишком зелен, — еле заметно посмеивается он в усы. — Да, этого у него теперь не отнять, — поддерживаю я его шутку. — Это и странно, обычно он ол менауи не зеленеют настолько сильно. Они как миледи де Сарде и Сиора. Их кожа почти не меняется, — видимо, поняв, что я выбежала не парой слов с ним переброситься, Святой Отец берет меня под локоток, и мы направляемся к краю террасы между дворцовыми лестницами, чтобы поговорить там без лишних ушей. — Мне кажется, это всё из-за малихора. Вы бы видели, какие у него были язвы… И все они теперь заполнены этими странными зелёными жилами. А Вы как считаете, почему так получилось? — Не знаю, дитя моё. И если честно, я предпочитаю проводить своё свободное время как-то поприятнее, чем в рассуждениях о тонкостях демонических культов, — хохочет Петрус. — То есть Константин теперь демон для Вас? — осторожно спрашиваю я. — Может быть, — лукаво отвечает Петрус, глядя на моё растерянное лицо. — Однако же, в отличие от своих коллег из Ордена Света, я не вижу в этом ничего сильно ужасающего или постыдного. — Значит ли это, что Орден Света теперь опасен для Константина? — Что Вы, что Вы. Они же не совсем дураки. Константин д`Орсей всё же в первую очередь наместник, а демон уже во вторую, — от души веселится епископ. — Инквизиторы не настолько аполитичны, как хотят казаться. — А как так вышло, что у Вас есть влияние на саму Предстоятельницу Корнелию? — спрашиваю я, решив, что наконец-то настала пора задать все интересующие меня вопросы, раз уж таверна нам сегодня явно не светит, а Отец Петрус внезапно стал необычайно словоохотлив. — Скажем так, она стала должна мне довольно крупную сумму, даже не догадываясь об этом. А когда узнала, было уже поздно, — хитро улыбается он, явно жутко довольный собою. — И Вы потратили такой весомый рычаг давления на столь незначительный конфликт? — изо всех сил пытаюсь я понять его мотивы, но ничего не выходит. — Ну что Вы, Клэр. Я не настолько альтруистичен, как может показаться на первый взгляд, — Петрус еле сдерживается, чтобы не расхохотаться в голос. — Дело в том, что такие существенные обязательства никогда не бывают одноразовыми. Помощь Вам и наместнику — лишь капля в море. И Предстоятельнице Корнелии, и госпоже де Моранж придётся сделать гораздо больше, прежде чем я забуду об их маленьких грешках. — Но почему Вы вообще помогли? Я не понимаю. Прошу, скажите. Мне нужно знать. И если Вы чего-то ожидаете от меня взамен… — Клэр! — сразу же перебивает меня Петрус. — Остановитесь. Я клянусь, что ничего не жду взамен. Тут дело совсем не в выгоде. Вы… — он закусывает губы, задумчиво глядя на меня. Но затем улыбается и чуть приобнимает меня за плечи. — Просто Вы уж слишком сильно напоминаете мне женщину, которую я когда-то любил всем сердцем, — всё же решает открыться он мне. Я слышу его тихий вздох облегчения. — Она была такая же чистая. Открытая. Будто не от мира сего. Словно само солнце спустилось с небес и по ошибке стало человеком, — закрывает он глаза во время воспоминаний, совсем как Константин. — И она страдала. Очень. А я… я не помог ей. Я думал в те времена больше о своей карьере, чем о своей душе. Она умерла в мучениях, а я так ничего не сделал, — тяжело вздыхает Петрус, чуть отвернувшись. — Не знаю, мог ли я тогда действительно ей помочь. И что потом со мною стало бы, если бы смог, — грустно договаривает Петрус и вновь смотрит на меня. — А Вам я помочь могу и хочу. Вы словно бы искупление за мои прошлые грехи, посланное мне самим Озарённым! — тепло улыбается он мне, а я улыбаюсь ему в ответ. Неожиданная мягкосердечность Петруса меня и ошеломляет, и радует одновременно. — Вы появились в моей жизни и излечили душу одним лишь своим присутствием. И Слово Озарённого в ту ночь… было поистине пророческим. Я ни капли не пожалел, что прислушался к этому совету, — всё-таки епископ решается меня обнять и крепко притягивает к себе. — Так это Озарённый посоветовал Вам мне помочь? — неловко говорю я, выбирая между тем, чтобы вырваться из объятий и обидеть Петруса, и тем, чтобы обниматься с ним практически прямо под окном дворца, в которое Константин обычно любит поглядывать время от времени. — Что-то вроде того, — тихо усмехается мне в волосы Святой Отец, явно обрадованный тем, что я не отстраняюсь, и стискивает еще крепче. — А мне он посоветовал какую-то чушь. «Счастья не может быть без утраты». И какой же это совет, если руку мне отняли, когда я даже не была в сознании? Как будто я что-то могла решить в такой ситуации! — ворчу я, наконец-то тоже обняв Петруса в ответ. — Ох, милая Клэр, — вздыхает он. — Боюсь, что Совет Озарённого был совсем не о Вашей руке. — Что? Как? — от неожиданности я даже немного отстраняюсь. — То есть… это не та утрата? Да что еще с меня можно взять? Жизнь? — лепечу я, растерянно моргая. — Дитя моё, Вы рано переживаете, — с улыбкой смотрит на меня Отец Петрус, бережно обхватив моё лицо руками в стальных перчатках. — Всё может оказаться не так страшно, как Вы уже наверняка успели себе нафантазировать. Это может оказаться чем угодно. Крупной суммой, например. Или возможностью повышения в должности. Или вообще Вашей свободой в качестве незамужней девушки, — похохатывает он. — Главное помните: когда настанет тот самый момент, Вы точно будете знать, что это именно он. И выбор всегда только за Вами. Но практика показывает, что к совету Озарённого прислушаться определенно стоит. — Надеюсь отделаться утратой пригоршни монет, — посмеиваюсь я, немного успокоившись. Петрус лишь улыбается и целует меня в лоб. Для человека, который в нашу первую встречу заставил меня уверовать так, что слышала вся Новая Серена, сейчас его чувства ко мне ощущаются как на удивление дружеские. Может быть, даже почти отцовские. — Спасибо Вам, Петрус, — шепчу я, не зная, как еще выразить ему свою признательность. — И Вам спасибо, — тихо отвечает Петрус, убирая свои руки с моего лица и мягко заглядывая в глаза. — Доброй Вам ночи, Клэр, — как-то слишком уж скоро прощается он и тут же направляется вниз по лестнице. — Доброй ночи… — только и остаётся повторить мне, грустно глядя ему вслед.