Недостаточно

— Нам бы чуточку ускориться, любимая, — в очередной раз напоминает мне Константин. Я тут же нагоняю его. Измотанное многими часами ходьбы по пересеченной местности тело сразу отзывается ноющей болью, а одышка усиливается в разы. — Ну всё, хватит, — хмурится он, останавливаясь. — Залезай.  — Я же уже кучу раз говорила. Тебе будет слишком тяжело. Ты и так в полной броне идёшь.  — А я тебе каждый раз отвечал, что твой вес даже и не замечу, — поджимает губы наместник. — Клэр, если ты сейчас не сделаешь этого добровольно, то я просто перекину тебя через плечо и понесу. Я серьезно.  — Какой ты, однако, деспотичный, — посмеиваюсь я, перестёгивая портупеи, чтобы отодвинуть все свои приблуды назад. Брунгильда, укороченный мушкет, пистолет, оба протеза, гранаты и всякие прочие мелочи быстро перекочёвывают мне за спину. Я взбираюсь на бок Константина, обвивая его талию ногами. Он тут же подхватывает меня одной рукой и без промедления продолжает путь. — Доволен теперь?  — Не особо. Надо было сразу так идти, — хмыкает он.  — А можно было вообще ехать. Просто сесть в повозку, запряженную этим местным быком, как его там. И ехать. Да ведь?  — Нет. Туда, куда мы направляемся, не доехать на андриге.  — А еще мы совсем без охраны. Одни. В лесу, — ворчу я, уже сильно жалея, что отстегнула боевой протез.  — А ты кто? — мимолётно улыбается Константин. — Остальная охрана была бы лишней, поверь. Я лишь раздраженно вздыхаю в ответ, сдержавшись от очередной тирады о его безответственности. Теперь рассказы о выходках княжеского сына на материке уже не кажутся мне столь невероятными. Неужели он не понимает, что из-за его легкомысленности этот поход может стать для нас последним? Я смотрю на него в упор. Ни капли раскаяния на его лице. Лишь ехидная полуулыбочка. Чтобы стереть её с его самодовольного лица, я несильно кусаю его за щеку. А потом и за ухо. Константин смеётся: — Ладно, ладно. Я понял твою точку зрения по этому вопросу, — еле проговоривает он, давясь хохотом, и поворачивается ко мне, после чего получает укус еще и в нос. — А поцелуи сегодня еще планируются, или так и будешь только кусаться? — с лукавой улыбкой спрашивает он, останавливаясь.  — Зависит от… — не могу я договорить из-за напористого поцелуя Константина, который, очевидно, решил взять этот вопрос в свои руки. — Знаешь, не все вопросы можно решить, просто зацеловав оппонента до изнеможения, — сварливо говорю я, на секунду оторвавшись от него.  — К сожалению, так и есть. Иначе Корнелия с Бурханом вечно ходили бы, зацелованные мной до полусмерти, — посмеивается Его Высочество. — А уж про Кабрал с Зиглиндой вообще молчу! — смеется он уже в голос, вновь начиная идти.  — А нападение дикарей можно было бы разрешить просто одной большой задорной групповушкой!  — Фу! — тут же морщится обладающий крайне развитым воображением Константин.  — Фу, — коротко хохотнув, подтверждаю я, целуя его в висок, и потом утыкаюсь носом в его шею. Однако тут же одергиваю себя и начинаю глядеть по сторонам, сосредоточившись на опасной дороге.

***

Спустя еще пару часов мы наконец-то выходим на открытую ровную местность, на которой множество больших вертикальных камней расставлены по более-меннее ровным окружностям. Так вот что было на схемах в дневнике Константина! Еще даже не дойдя до середины поляны, наместник командует мне спускаться.  — Кто там уверял, что ему нести меня совсем не тяжело? — не могу я удержаться от подначки.  — Клэр, стой, — отвечает Константин напряжённым голосом и рывком подтягивает меня к себе как можно ближе.  — Да что случилось??? — шепчу я, на всякий случай начиная доставать мушкет.  — Лучше Вам этого не делать, капитан Клэр, — слышу я знакомый голос и тут же поворачиваюсь на звук. Из-за одного из валунов выходит Варфоломей. А из-за других камней — еще несколько человек из Монетной Стражи. Все с ружьями в руках.  — О, Варфоломей! Вы очень вовремя, как и всегда! Охрана нам сейчас совсем не помешает. А как вы нас нашли? — улыбаюсь я ему, хоть и уже чувствую, что всё не так просто. Варя лишь качает головой, явно набираясь смелости мне ответить. Вместо него на мой вопрос отвечает Константин:  — Шпионы, Клэр. Думаю, они есть не только у меня, — быстро и тихо проговаривает он и потом уже в полный голос обращается к остальным. — Серьезно? Снова предательство? Так теперь каждый месяц будет? Это какая-то местная традиция? — отчаянно шутит он, но никто не смеется. Даже я. Особенно я.  — Это какая-то ошибка. Может быть, розыгрыш? От Зиглинды, да? — растерянно говорю я, обводя вокруг себя взглядом, и насчитываю одиннадцать человек. Много. Слишком много. — Варфоломей, будьте добры объясниться уже наконец!  — По-моему, тут и так уже всё более, чем понятно, Клэр, — слышу я рядом раздраженное бормотание Константина.  — Вам незачем сегодня умирать, мадемуазель Клэр. Я позволю Вам уйти. Но знайте, что в гибели наместника обвинят Вас. И лучше бы… — мрачно начинает бывший охраник.  — Зиглинда знает об этом? — прерываю я его, не желая выслушивать эту ахинею.  — Нет. И не узнает. Даже если Вы явитесь в Новую Серену, то предстанете сразу перед судом, а не перед Зиглиндой.  — Да вы там совсем уже охерели?! Чей это приказ? — теряю я самообладание.  — Я думаю, Вы и сами знаете, чей, — отвечает Варфоломей, потупившись.  — Если отпустите нас сейчас, я обещаю, что никаких репрессий ни к одному из вас применено не будет. Кара постигнет лишь Моранж. Что бы она ни предложила, я дам вам больше, — голос Константина сейчас необычайно холоден и низок.  — Ваша Светлость, Вы не сможете перекупить нас, уверяю, — досадливо цедит Варя.  — Да? И сколько же нынче стоят жизни наместника и его единственного верного телохранителя? — спрашиваю я, зачем-то безыскусно пытаясь воззвать к их совести.  — Клэр, я же сказал. Ты можешь уйти, — скомканно отвечает Варя, неловко перейдя на «ты» в самый неподходящий из всех возможных моментов.  — У меня малихор, — говорю я со смешком, видя, как растерянно замирает бывший телохранитель. — Константин ведет меня, чтобы излечить, — добавляю я на всякий случай, хотя точно знаю, что нет ни единого шанса растрогать эти продажные души.  — В таком случае, мне очень жаль, капитан, — после небольшой паузы тихо произносит охранник, глядя на меня застывшими глазами.  — Но ведь вы можете просто отпустить нас! Мы не вернёмся в Новую Серену, клянусь! Мы уйдем в леса и до конца дней будем жить там, как местные! Варфоломей, умоляю! Не делайте этого! — сбивчиво лепечу я, машинально заслоняя Константина собой в бесплодной наивной попытке защитить его хотя бы так. Почему-то наладить зрительный контакт с Варфоломеем сейчас мне кажется неимоверно важным, и я пристально смотрю ему лицо, пытаясь поймать его взгляд. Но он смотрит куда-то сквозь меня. И долго молчит, сжав губы.  — Простите меня, Клэр, — наконец-то выдавливает из себя Варя и поднимает руку для отмашки к залпу. Солдаты тут же вскидывают ружья.  — Подождите, Варфоломей, — спешно говорит Константин. — Дайте нам несколько минут. Попрощаться. Прошу Вас. После пары секунд раздумий Варфоломей кивает и отводит взгляд, жестом приказывая своему отряду опустить оружие. Константин мягко обхватывает меня за плечи и разворачивает к себе. Я смотрю на него и не могу насытиться последними мгновениями, когда я еще могу его видеть… ощущать… нюхать… любить. Слёзы сдержать невозможно, и они застилают мне обзор, мешая вглядываться в прекрасные глаза Константина, которые светятся в сумерках, словно морские медузы. Я дико злюсь на себя за эту слабость. За все свои слабости. Константин обхватывает ладонями моё лицо и смотрит со всей своей теплотой, от которой у меня щемит сердце.  — Прости. Прости. Прости. Прости меня. Прости… — шепчу я ему сквозь всхлипы, пока он нежными пальцами стирает мои слёзы.  — Тебе не за что извиняться, любимая, — тихо шепчет он, прижимая меня к себе. — Ничего не бойся, — целует он меня в висок, прежде чем обнять еще крепче.  — Не уберегла. Прости, — уже не сдерживаясь, рыдаю я, уткнувшись ему в шею. — Я люблю тебя, Константин, — жмусь я к его груди в последний раз, и вдруг слышу его тихий смешок над ухом. Земля под нами начинает дрожать и уже через доли секунды я слышу первые крики, которые явно принадлежат окружившим нас предателям. Поляна озаряется шумом, хрустом, матом, нечленораздельными воплями и беспорядочными выстрелами. Я мигом поднимаю голову и гляжу из-за плеча Константина на творящийся вокруг кошмар. Из земли повсюду вздымаются огромные корни и молниеносно атакуют солдат, с громкими хлопками и треском пронзая их плоть. Натыкаясь на стальные преграды брони, они сразу же меняют направление и ищут менее защищённые места. Пара вражеских зарядов, выпущенных в панике, попадают мне в спину, но кираса выдерживает. Это наконец-то помогает мне опомниться и прикрыть руками голову Константину, насколько это возможно. И только потом я замечаю, что он сам давно уже прикрывает меня точно так же.  — Бежим, Константин! — громко шепчу я ему на ухо, пытаясь сдвинуть с места.  — Стой. Не двигайся, — быстро отвечает он, стискивая меня посильнее. Шальная пуля прошивает мою ногу до середины, явно застряв в кости. От неожиданности я вскрикиваю и тянусь за мушкетом… но тут же возвращаю руки на место, чтобы хоть как-то защитить Константина. Спустя несколько секунд что-то глухо стукает о доспех наместника и так и не падает вниз, зацепившись на его плече. Я без особого труда угадываю в прилетевшем куске плоти оторванную нижнюю челюсть. Мне становится жутко. Я сразу перевожу взгляд вдаль и тут же жалею об этом. Зрелище там еще гораздо более ужасающее. Люди, нанизанные на извивающиеся корни, словно на вертелы, кричат и бьются в отчаянной попытке освободиться. И чем больше стеблей распарывает их тело, тем страшнее они воют. Но уже не ругаясь, а умоляя лишь об одном — получить долгожданное упокоение, добровольно желая присоединиться к своим братьям и сёстрам, ошмётки которых разнесены буйствующими лозами по всей поляне. Спустя совсем немного времени всё вокруг утопает в клёкоте крови, струящейся из разорванных внутренностей, и предсмертных хрипах вперемешку с молитвами Озарённому. Чудовищные окровавленные стебли постепенно начинают уходить обратно под землю, обчищая об неё свои бока от налипшей на них требухи. Подземный гул понемногу начинает затихать. И вдруг я слышу еще один выстрел за спиной. И тут же громкий вскрик через сжатые зубы. Еще даже не увидев, я уже абсолютно точно знаю, кому он принадлежит. Я с силой выворачиваюсь из объятий Константина, резонно решив, что сзади его можно теперь не прикрывать. Картина, открывшаяся мне, и радует, и пугает одновременно. Варфоломей пока относительно цел, если не считать огромного кровавого пятна на плече и сложенной пополам руки. Сложенной в обратную сторону. Здоровой рукой он держит свой любимый ятаган, пока что более-менее успешно обороняясь от корней.  — Константин, подожди, пожалуйста. Остановись. Надо его хотя бы допросить… — говорю я, одновременно поворачиваясь к наместнику. Но он словно не видит меня. Его лицо сейчас абсолютно сосредоточенно. Взгляд устремлён лишь вперёд. Зрачки сужены настолько, что светло-голубые глаза кажутся практически однородно былёсыми. Тонкие ноздри хищно раздуваются. А на губах жуткая садистская полуулыбка, явно не сулящая для Варфоломея ничего хорошего. Издевательски вскинутая изящная бровь лишь подчеркивает леденящий душу настрой Его Высочества. Наместник играет с бывшим телохранителем, словно сытый кот с мышью. Не давая ему опомниться ни на секунду, но при этом и не желая его убивать. Пока что. Варфоломей из последних сил отбивается, страшно рыча. Но побеги непрестанно то несильно ранят его, то отрывают какую-то из частей брони, то издевательски подталкивают, почти сбивая с ног.  — Константин, остановись! Прошу! — трясу я его за плечи, и он наконец-то переводит взгляд на меня. Всего секунда проходит, прежде чем его зрачки вновь расширяются, страшная гримаса сменяется обычным его встревоженным лицом, а глаза наполняются таким знакомым мне теплом. Но я понимаю, что с этих пор сделаю всё, что угодно, лишь бы никогда в жизни не оказаться целью для того прошлого его взгляда.  — Что? — недоумённо спрашивает он. — Хочешь оставить его в живых?  — Для допроса, — вздыхаю я. Константин скептически цокает языком и закатывает глаза, после чего вновь переключает внимание на Варфоломея. Тут же мелкий корень, мгновенно вылетевший из-под земли, прошивает ступню телохранителя насквозь, и тот теряет равновесие, начиная заваливаться назад. Упасть на спину ему не даёт другой побег, гораздо толще и мощнее предыдущего, который пробивает его поясницу и выходит из живота, заставляя упасть на колени. Варфоломей наконец понимает, что дальше сражаться смысла уже нет, и, выпустив оружие из рук, обессиленно проседает вниз еще сильнее. Я, прихрамывая, направляюсь к нему, на ходу доставая мушкет.  — Ничего не хотите рассказать напоследок, Варфоломей? Облегчить душу, так сказать, — жестко начинаю я. — Просто в голове не укладывается… Как Вы могли так поступить? Я ведь стала доверять Вам почти как Зиглинде! Старалась хорошо к Вам относиться! А Вы… Вы предали Константина! И меня! И все идеалы Монетной Стражи! Почему? — проговариваю я вслух все невысказанные обиды внезапно сорвавшимся под конец голосом.  — Так было нужно, — выдыхает он, кривясь от боли. — Я знаю, что не имею права просить у Вас прощения. Тому, что я совершил, нет и не может быть никаких оправданий, — Варфоломей безо всякого страха глядит на меня снизу вверх широко распахнутыми глазами, в которых я вижу лишь невыразимую печаль. — Я хочу лишь, чтобы Вы знали, что у меня действительно не было другого выбора. Я обязан был так поступить, — он досадливо сжимает губы, но потом внезапно робко улыбается мне. Совсем как раньше. — Служить Вам было честью для меня. Прощайте, Клэр, — склоняет он голову, принимая свою судьбу.  — Выбор есть всегда, — зачем-то говорю я, всей душой надеясь, что он сейчас сердито вскинется, начнет спорить со мной и расскажет всё, что с ним приключилось. Я узнаю, как именно Моранж вынудила его поступиться своей совестью. И мы вместе найдем выход. И уговорим Константина его пощадить… Но он молчит. Не поднимает на меня взгляд. Не пытается сказать еще хоть что-то. По непонятным для себя причинам я плачу. Мушкет в руке чуть подрагивает, когда я прикасаюсь дулом к голове Варфоломея, невольно растрепав его как всегда идеальную причёску. Вдох. Выстрел.