Недостаточно

Еда готова. Половина вина выпита. Оружие проверено и начищено до блеска. А Константина всё еще нет. Поэтому я развлекаю себя единственным доступным мне в данный момент способом. — Сидеть, — говорю я уже раз в двадцатый, красноречиво показывая рукой вниз. Но существо всё равно не двигается и смотрит на меня своими тупыми блестящими редко мигающими глазами. Оно трясёт своей здоровенной башкой и темные пряди магии разлетаются от нее во все стороны, словно брызги воды. — Ну может ты хотя бы лежать сможешь? — обхожу я огромную зверюгу и мягко толкаю её в бок. На удивление она сразу же поддается и заваливается на спину, подставляя мне свой неожиданно нежный светлый животик. — Лежать, — запоздало командую я, абсолютно точно зная, что дурацкая рептилия всё равно ничего не поняла. Она лишь извивается из стороны в сторону, разбрасывая своим огромным хвостом камешник, и довольно урчит короткими высокими трелями. — Стыдно быть здоровенной ящерицей, а голос иметь как у новорожденного котёнка, — ворчу я, присаживаясь на корточки, и всё-таки не могу от удержаться почесывания её мягкого пуза. — И вонять, словно целая псарня, — тут же морщусь я, впервые оказавшись так близко к её брюшку. — Серьезно, тебе бы помыться, — говорю я, быстро вставая и на ходу придумывая план, как затащить глупую смердящую животину в воду. Но, едва я разворачиваюсь к реке, моему взгляду открывается зрелище гораздо, гораздо более интересное. По пояс в воде стоит дикарь. И я абсолютно уверена, что на нём из одежды лишь его странный каменный медальон на груди. Небольшие аккуратные рожки и зелёная клякса явно свидетельствуют о том, что передо мной он ол менауи. От ритуального раскраса остались одни лишь белые разводы. Но это лицо я узнаю и без них. — Айден! — приветливо улыбаюсь я островитянину и машу рукой. И он, кивнув, направляется ко мне, уже выходя из воды целиком. — Ты там рыбу ловил, что ли? На своего червяка. — Я правильно поступил, что помог тебе тогда, — проигнорировав мою незатейливую шутейку, Айден сразу подходит ко мне на расстояние нескольких шагов. Зверюга, оставленная для моей защиты, тут же встает и внимательно смотрит на него. Я повелительно нажимаю ей на холку, и она удивительно легко слушается меня и замирает. — Я не жалею, что это сделал. Ты ренайгсе, но ты можешь понять и принять законы Тир-Фради. Когда-нибудь точно сможешь. Когда окончательно созреешь, — хмыкает он. — А твой вождь — не может. Катасах бы жалел, что спас ему жизнь и подарил связь, — мрачно заканчивает он. — Чего? — недоумённо спрашиваю я, на всякий случай выходя ему навстречу и оставив животное позади. — Ты можешь вернуть свой долг. Вернешь силу, отобранную у Эн ол мил Фрихтимена — вернешь и долг. — Опять какая-то сила. Вы там все поехали, что ли? Рогатый мужик, убивший Катасаха, тоже требовал от Константина вернуть силу. А еще на нас недавно напали! Прямо во дворце! И среди них был тот шибздил, от которого ты меня спас тогда в деревне! Наверняка эти клоуны тоже за силой пришли, так ведь? — Так помоги её вернуть! Он… — зло начинает Айден. Зверь за моей спиной тут же взволнованно рычит. — Думаю, что если бы Константин мог её вернуть, то давно бы уже вернул. Лишь бы вы все от него уже отстали. Раз он этого не сделал, значит не может, — тут же перебиваю я его. — Пожалуйста, успокойся. Давай поговорим, как взрослые люди. — Он словно жадный ребёнок, который берет то, что ему и не нужно, только потому что может. Он не собирается возвращать! Он будет лишь брать! Брать до тех пор, пока не станет равным богу и не поглотит самую его суть. Суть Тир-Фради! — Айден, а ты в последнее время головой сильно не ударялся? Это я так, чисто из любопытства интересуюсь… — Тысячеликий поведал мне о пришествии ренайгсе, по ошибке получившего связь, и который желает теперь занять его место. Эн ол мил Фрихтимен призвал всех своих детей на свою защиту. Кто-то услышал его зов и начал охоту на вашего ма́ла. Кто-то сделал вид, что не слышит. — Только не говори, что ты пришел убить Константина, Айден. Ты ведь понимаешь, что я не дам тебе это сделать. — Я лекарь, а не воин. Я пришел лишь для разговора. А вот ты можешь его остановить. И ты у меня в долгу. Ты сама так однажды сказала. Пришла пора вернуть. — Я готова вернуть долг. Но долг в пределах разумного, Айден! — я быстро сокращаю расстояние между нами и жестко смотрю ему в глаза, но его взгляд не менее твёрд. Неужели этот тупорогий дикарь не понимает, кем для меня является Константин? Как он смеет говорить такое прямо мне в лицо! — А знаешь что?! В пизду всё! Я не просила тебя о помощи! Ты сам решил тогда спасти мне жизнь! Можешь забрать обратно! — с этими словами я достаю кинжал. Айден чуть дёргается от тихого металлического звона, но старается не показывать страха. Я отступаю на шаг и протягиваю ему оружие рукоятью вперёд. — На, держи. Ну? Забирай свой долг или отъебись от меня уже! — Я не желаю твоей смерти, ренайгсе, — хмурится Айден, на всякий случай отходя от меня на пару шагов. Так я и думала. — Но ты должна подумать и принять правильное решение. — О, я приму, не сомневайся! — желчно заверяю его я. — Ты не понимаешь! Но скоро поймешь. Ты увидишь, кого защищаешь! Ты думаешь, что он такой же, как ты! Что он может по достоинству распорядиться дарами, которые даёт ему Тир-Фради… — Погоди, ты это вообще о чём сейчас? Я-то тут каким боком? — сразу перебиваю его я, чувствуя, что запутываюсь всё больше. — Об этом, — тычет он пальцем в один из моих светящихся шрамов на руке. Кажется, после событий сегодняшней ночи, они стали светиться гораздо ярче. — Твоё тело принимает силу острова иначе, чем у нас, он ол менауи. У нас она идёт из самого сердца Тир-Фради в наше, и потом только мы можем её использовать вовне. Ты же берешь её извне изначально. Снаружи и используешь. Я не знаю, как ты это делаешь, но ты используешь подарки духов достойно. Лишь во благо. Пускай и только себе. — Что, теперь и я тоже? Приехали, блять. То Константин крадёт вашу силу, то я, — закатываю я глаза. — Я ничего не делаю. Живу точно так же, как жила. Только с металлической рукой теперь. — В твоих старых ранах я вижу силу Тир-Фради. Она их лечит. Скрепляет. Я такого еще не видел. — Ааа… я поняла. Шрамы светятся не из-за меня, а потому что Константин над ними поколдовал, пока лечил. Неожиданно, не правда ли? Ну что, теперь-то наконец сможешь признать, что он достойно использует вашу «силу», или у тебя яиц не хватит? — насмешливо вопрошаю я. — Он… что? — глаза Айдена округляются. — Как? Я собираюсь ответить, но вдруг слышу знакомый подземный гул. И тут же несколько корней устремляются к нам. Пару ближайших ко мне я успеваю срезать кинжалом на подлёте и только потом понимаю, что меня они трогать и не собирались. Рядом слышится сдавленный крик Айдена, и я сразу поворачиваюсь на звук. Островитянин прижат к земле плотно обвившимися вокруг него побегами, которые с каждой секундой затягиваются всё туже, вдавливая его в береговой камешник. Он тянет руку к щупальцам, очевидно, пытаясь усмирить их как в прошлый раз, в деревне дикарей. Но у него ничего не выходит. Эти корни оплетены черными вихрями магии, и он над ними не властен. — КОНСТАНТИН! — ору я не своим голосом, во всю кромсая кинжалом мерзкие побеги, с ужасом видя, что против особо толстых он абсолютно бесполезен. Я бросаю никчемное оружие и пытаюсь оттянуть стебли рукой, чтобы хоть немного облегчить давление на грудную клетку туземца. — Я здесь, — слышится за спиной. — Константин, сделай что-нибудь! — в отчаянии кричу я, поворачиваясь к нему. — Могу лишь облегчить его страдания. — Да что ты такое несешь! Это же твои корни! Очевидно, они неправильно сработали на чужака! Так отзови их, не стой столбом! — поднимаюсь я и иду к нему. — Неправильно ли? — насмешливо смотрит на меня наместник. — А то я слышал, как он подговаривал тебя меня убить. — Но не уговорил же! Это всё пустые разговоры! Отпусти его, это же Айден! Ученик Катасаха! Он меня спас! А Катасах спас тебя! Уничтожишь его лекарское наследие из-за глупой болтовни? — подхожу я к нему вплотную, пытаясь заглянуть в глаза, но вижу там лишь издёвку. Айден сзади уже начинает хрипеть. — За свою глупость нужно платить, — холодно говорит Константин, явно и не собраясь останавливаться. — Отпусти его! — кричу я ему в лицо, толкая в грудь. От неожиданности Константин даже отшатывается. — ОТПУСТИ! — еще толчок. Уже совсем не щадящий и не дружеский. Но наместник в этот раз не сдвигается ни на сантиметр, лишь глумливо вскидывает брови и испытующе смотрит на меня. — ОТПУСТИ ЕГО, КОНСТАНТИН! — не зная, как еще его вразумить, я наотмашь бью его по лицу. И тут же замираю, поняв, что натворила. — Или что? — улыбается мне Константин кровавым ртом, и по моей спине пробегают мурашки. Я в растерянности отступаю на пару шагов, непонимающе глядя на него. Действительно: «Или что?». Что я ему сделаю? Убью? Ради Айдена? Нет. Конечно же, нет. Не смогу больше быть с ним. Таким. Вот что. Вот что меня испугало. А еще я только что врезала особе королевских кровей. Никогда не была сильна в законах, но, кажется, за это отсекают руку. Или голову. Точно что-то одно из этих двух. Пауза затягивается. Время явно уже на исходе, и я открываю рот, чтобы хоть что-то ответить, но Константин меня опережает: — Клэр… — выдыхает он. Я наконец-то отваживаюсь вновь взглянуть ему в лицо. И вижу прежнего Константина. Моего Константина. С разбитыми губами и покрасневшей щекой. И он так же растерян, как и я. Медленно и нерешительно подходит он ко мне и осторожно обнимает. — Отпусти… — вновь повторяю я. — Давно уже, — тихо шепчет он мне в волосы. Я поворачиваюсь и вижу Айдена. Корней уже нет, о них напоминают лишь кровавые ссадины на его голом теле. Он сидит на земле, облокотившись на камень, и трясет головой, пытаясь прийти в себя. Но он явно не при смерти и даже более-менее цел. Значит, я успела вовремя. Вернее, Константин успел. Успел остановиться. — Или ты имела в виду себя? — спрашивает он, слегка ослабляя объятия. Вместо ответа я лишь сильнее прижимаюсь, утыкаясь лбом ему в шею. Он сразу же начинает гладить меня по голове, касаясь едва весомо. И непонятно, кого на самом деле он этим хочет успокоить больше: меня или себя. — Спасибо, что послушал меня, Константин. И… прости за то, что ударила. Пожалуйста. Этого больше никогда не повторится, клянусь, — наконец-то нахожу я в себе силы ему хоть что-то сказать. Тем более, что Айден за моей спиной вовсю уже возится и шумит, наверняка поднимаясь. — Уж надеюсь, — внезапно улыбается мне Константин и тут же целует, крепко стискивая в объятиях. В этот раз его губы солёные на вкус. И я впиваюсь в них, будто в первый раз. Ведь, по сути, так оно и есть. Потому что теперь это новый, еще не изведанный мною Константин. Жестокий. Непредсказуемый. Но всё еще мой. — Что планируешь делать с Айденом? Он ведь для тебя не угроза, — шепчу я, наконец-то найдя в себе силы отстраниться. — Пусть идёт, — недовольно бурчит он. — Спасибо. Ты поступаешь правильно, — обрадованно отвечаю я, сразу же поворачиваясь к туземцу. — Нет, неправильно, — тихо проговаривает наместник за моей спиной. — Но эту глупость я могу себе позволить совершить. — Айден, ты можешь идти, — тут же говорю я островитянину, который уже вполне оправился и стоит, пристально глядя на нас. — Ты защищаешь монстра. Неужели не видишь. Он погубит всех. Весь мир. Даже тебя саму, — рассерженно щурится он. — Не драматизируй, — фыркаю я. — И уходи. Ладно? — Почему ты не рассказываешь правду своей менунданем, вождь? Она до сих пор не знает, что ты затеял, так ведь? Ты боишься ей рассказать. И правильно делаешь. Никто не будет любить чудовище, — теперь лекарь в упор смотрит на Константина, но тот молчит. — Ну всё, всё. Хватит нести чушь. Уйдёшь тем же путём, что и пришел? — подхожу я к дикарю и мягко подталкиваю его к реке, стараясь не попадать в раны. Что довольно проблематично, поскольку ссадины и кровоподтёки у него практически везде. — Не возвращайся. Прошу, — напутствую я излишне расхрабрившегося туземца. Он разочарованно качает головой и входит в реку. — Прощай, Айден, — максимально дружелюбно бросаю я ему вдогонку, но на самом деле мне хочется напоследок как следует наподдать ему под зад. Это ж каким мудаком надо быть, чтобы склонять телохранителя убить своего хозяина… верноподданную — своего правителя… любящую женщину — своего мужчину. Мда уж. Я несколько долго тянущихся минут смотрю ему вслед, провожая глазами, и напряженно наблюдаю, как он на удивление бодро переплывает реку… как течение сносит его метров на десять вправо… как он, чуть пошатываясь, выбирается из воды и тут же растворяется в густых лесных зарослях на противоположном берегу. Только тогда я наконец-то спокойно выдыхаю. Теперь нужно найти подходящие слова, чтобы по-нормальному извиниться перед Константином. Я никогда в жизни не думала, что посмею его ударить. Только на тренировках, разве что. Но не так. Ни в коем случае не так… И ведь он простил меня! Смог простить! Причем сразу же. Ох, Константин… Наконец, собравшись с духом, я разворачиваюсь. И тут же попадаю в его объятия. Он порывисто целует меня, словно мы не виделись сотню лет, и еще столько же еще не увидимся. Пораженная этой внезапной страстью, я целиком отдаюсь его инициативе, заранее мысленно соглашаясь на любые грядущие вольности. Я не спеша спускаюсь рукой вниз и начинаю расстегивать его ремень… но Константин останавливает меня, перенося мою ладонь на свою щеку. — Я люблю тебя, Клэр, — еле слышно шепчет он, грустно глядя на меня. — А я — тебя. Больше всего на свете, — доверчиво улыбаюсь я ему, убирая прядь как всегда восхитительно мягких волос с его лица. — Именно поэтому ты и должна узнать, — робко начинает Константин, однако же уже через секунду взгляд его становится твёрдым и решительным. — Я действительно собираюсь убить местное божество и занять его место.