Недостаточно

Константин стоит ко мне спиной и любуется восходом солнца. Переспелые насыщенно-желтые колосья удивительно живописно контрастируют с холодным оттенком его светлых пепельных волос. Сильный ветер треплет их, как ему вздумается, то вздымая вверх, то заставляя обматываться вокруг крупных рожек. Белоснежная рубаха натягивается под порывами этого ветра, словно парус, а крылья мельницы вдалеке крутятся так быстро, будто вот-вот сорвутся со стержня. Я улыбаюсь. Я наконец-то вдыхаю полной грудью. Я вижу ровно то, что хотела бы видеть каждый день, до конца жизни. Константин делает пару шагов вперед, навстречу рассвету. Я тоже решаю идти. К нему. Теперь всегда только к нему. Пригнувшись, я неспешно пробираюсь сквозь высокую пшеницу, планируя разыграть будущего нового бога, снова легкомысленно забывшего о собственной безопасности. До него остается докрасться всего пару метров, но Константин снова делает несколько шагов вперед, приветливо распахнув для кого-то руки. И я слышу выстрел. Его отголоски звучат еще несколько секунд, эхом раскатываясь по верхушкам ближайших гор. Я моментально вскакиваю, пытаясь понять, откуда была стрельба… и вижу, как Константин начинает заваливаться назад, схватившись за грудь. Сердце сжимается в комок, и я опрометью бросаюсь к нему, еле успев подхватить его уже у самой земли. — Клэр… — еле заметно улыбается он, поймав мой ошалелый взгяд. — Лежи смирно! — срывающимся голосом шепчу я, стаскивая с себя рубаху. Я сворачиваю её и давлю на рану. Но крови слишком много. Она вытекает слишком быстро, сильными толчками, мгновенно окрашивая ткань в ярко-красный цвет. И я понимаю, что это прямое попадание в сердце. Константину не выжить. — Константин! У тебя же связь с островом! Сделай те свои колдовские штуки! Или мне скажи, как! Я всё сделаю! Что угодно! Константин! КОНСТАНТИН! Прошу, не умирай… Умоляю тебя, не умирай… Он ничего мне не отвечает. Лишь нежно смотрит на меня, на прощание касаясь ладонью моего лица и оставляя на нём кровавый след. Не в силах больше держать руку поднятой, он переносит её на мою зажимающую его рану кисть и поглаживает её большим пальцем в намерении подарить мне свою последнюю ласку. Лицо его стремительно бледнеет, теряя последние остатки румянца, и без того еле проглядывавшего сквозь серые и зеленые жилы. Он утомлённо закрывает глаза, так и не перестав улыбаться. — Константин! Константин! Посмотри на меня, умоляю! Константин! Константин, как же так? — я трясу его и хлопаю по щекам, но он совсем никак не реагирует. — Константин, прошу! Прошу, вернись… Осознав собственное бессилие, я просто судорожно рыдаю, осторожно укачивая любимого на руках. — Кто моооожет сравниться… — слышится неподалёку начало знакомой песни. Зловещий голос желчно выплёвывает слова нежного лиричного произведения, словно грязные ругательства. — С Брундгильдой моей, хм? Уж точно не он, — скомканно и глумливо заканчивает голос, и я наконец-то вижу его обладателя. Вернее, обладательницу. Солнце слепит мне глаза, и можно разглядеть лишь её худощавый силуэт. Она неспешно подходит, перекидывает винтовку за спину и присаживается на корточки рядом с нами, прикрывая меня от слепящих лучей. — Ну привет, Капитан Клэр, охранница наместничьего ложа, — ехидно улыбаясь, говорит мне женщина и поправляет ремешки на своём боевом протезе. — Что? Как? Как такое вообще может быть? — лепечу я, вообще перестав что-либо понимать. — Зачем ты стреляла в Константина? Зачем ранила??? — Оооо нет, дорогая моя. Это ты ранила его, — ухмыляется она, жестко глядя мне в глаза. — Что?! Я бы никогда… — Ранила в самое сердце, Клэр, — грубо перебивает она. — Это была ты! — всхлипываю я, понимая, что Константин перестал дышать. — Ты! Это всё ты! — А есть ли разница? — ёрничает она уже совсем неприкрыто. — «Я буду с Вами до последнего вздоха, Ваша Светлость! Вашего или своего!» — передразнивает она меня, кривляясь. — Ну вот и получи. Последний вздох. Как по заказу. Зато теперь не придётся его бросать, нарушая своё слово, — продолжает издеваться она. — Но я бы не бросила его! Даже не думала… Я бы никогда… Женщина вместо ответа заливается смехом. Она закидывает голову, хохоча всё громче. От напряжения на её шее вздувается крупная малихорная вена, дрожащая в такт её неистовому гоготанию. Она смеётся так громко и зло, что перестают петь птицы. Что стихает ветер. Что даже колосья на поле блекнут и припадают к земле. Наконец, отсмеявшись, она снова смотрит на меня, криво улыбаясь. — Себе-то хоть не ври. Пора тебе взрослеть, Клэр. Пора тебе выбирать, — внезапно грустно говорит она, протягивая руку, и треплет меня по волосам. Я не сопротивляюсь. Лишь машинально зажмуриваюсь на несколько секунд и пытаюсь собраться с мыслями, чтобы ответить ей… чтобы доказать, что она не права. Что Константин значит для меня абсолютно всё… Как она вообще могла подумать иначе? Как Я могла подумать иначе?! Открыв глаза, я вижу перед собой лишь темноту. Чувствую смрад. И тепло. От неожиданности я тут же вскакиваю на ноги, запутавшись в укрывавших меня тряпках и лишь только чудом не упав. За пару секунд я оцениваю обстановку. Берег реки. Предрассветная полутьма. Я в одной рубахе, но стою на куче одежды. А воняет леволан, которому я во сне, видимо, утыкалась в бок. — Клэр, доброе утро, — раздаётся откуда-то сбоку. Я рывком поворачиваюсь и вижу Константина. Живого! Он стоит по щиколотку в воде, облаченный в одни лишь подвёрнутые штаны, а в руке у него снова богомерзкая рыба. — Поспи еще немного, в этот раз готовлю я. Я знаю, как. Честно. В теории, — растерянно улыбается он мне, разводя руками. Ни слова не говоря, я иду к нему быстрым шагом, не обращая внимания на впивающиеся в босые ступни мелкие береговые камешки. — Клэр, что-то случи… — договорить он не успевает. Я на ходу небрежно выбиваю рыбину из его руки, и тут же бросаюсь к нему в объятия и целую. Целую, целую, целую, целую… и никак не могу насытиться. Константин сразу отвечает мне со всем своим пылом. Со всем своим желанием. Со всей своей душой. Я обвиваю руками шею Константина и невысоко подпрыгиваю, обхватив его теперь и ногами тоже. Он тут же крепко обнимает меня, подсаживая повыше. — То есть ты… — он заминается, не зная, как спросить, и беспомощно моргает, глядя на меня своими большими светящимися глазами. — Я с тобой. До последнего вздоха, — улыбаюсь я ему. — Моего или твоего, — тут же вспоминает он моё давнее обещание. — Моего или твоего, — тихо повторяю я и снова впиваюсь в его губы, покусывая их. А потом и его щеку… подбородок… шею… Константин чуть запрокидывает голову, с наслаждением принимая мои грубые ласки. Я дико радуюсь, наблюдая такую его реакцию. — Как бы нам переместиться в горизонтальное положение, Ваша Божественность? — настойчиво интересуюсь я, аж закусив губу в предвкушении всех будущих непотребств. — А что, стоя грызётся недостаточно комфортно? — неловко смеётся он. — Именно, — лукаво улыбаюсь я. Константин после нескольких секунд раздумий всё же выходит на берег и опускается на небольшой валун, усаживая меня на своих коленях. Немного помедлив, он начинает осторожно стягивать рубашку с моих плеч, сразу же покрывая поцелуями оголившиеся участки. Его удивительная нежность как всегда трогает меня до глубины души. И сбивает настрой. Ну уж нет, Константин. Не в этот раз. С ехидной улыбкой я откидываюсь назад и соскальзываю с его коленей, начиная падать на спину. Он тут же подхватывает меня, так и не дав коснуться земли. Я, у́шло посмеиваясь, начинаю пробираться рукой к его поясу. Руки Константина заняты мной, и он никак не может помешать моим фривольностям. Он лишь краснеет, когда я шаловливыми пальчиками пробираюсь под его исподнее. Конечно же, там давно уже всё наготове. Осталось только помочь выбраться на волю из возмутительно долгого плена кальсон. Константин неожиданно переворачивает нас, мигом оказавшись снизу. Не успев среагировать, я неуклюже утыкаюсь носом в его грудь, неловко распластавшись на нём. Коротко хохотнув от столь несуразной позы, я сразу же привставаю, чтобы расположиться сверху поудобней. Константин без промедления запускает руки под мою сорочку, моментально обхватив груди и безошибочно расположив свои большие пальцы на сосках. Дыхание мигом сбивается, и я замираю на несколько секунд, привыкая к его рукам. А затем привычным движением стягиваю с себя рубаху, потянув её вверх за противоположный рукав. — Так будет поудобнее ориентироваться, — говорю я, распутно улыбаясь, и тут же тянусь освобождать от одежды и его. Константин сразу же бросается мне на помощь, стаскивая с себя штаны буквально за несколько секунд, и поскорей откидывает их как можно дальше. Смутившись своей торопливости, он прикасается ко мне вновь уже очень мягко, лишь кончиками пальцев проводя по моим бёдрам. Я наклоняюсь к нему за поцелуем, одновременно направляя его член в себя. Константин ласково обхватывает ладонями моё лицо, но целует горячо и жадно, не давая мне подняться назад. — Возьми меня так, как ты хочешь, — шепчу я прямо в его рот, и Константин тут же замирает. Неожиданно возникшая тишина нарушается лишь нашим прерывистым дыханием, которое с каждой секундой становится всё громче и хаотичней. Я торопливо приподнимаюсь. Константин пристально смотрит на меня, перемещая свои руки на мою талию. Я закрываю глаза. И с громким неровным выдохом насаживаюсь полностью, ощущая, как твёрдая плоть сантиметр за сантиметром с трудом проникает внутрь. Константин снова начинает ласкать моё тело. Вначале нежно и осторожно, но с каждым новым прикосновением всё более уверенно и искусно. Он проводит пальцами по белой линии живота… оглаживает выпирающие тазовые кости… ненадолго задерживается на своих любимых ямочках на пояснице… и, наконец, водружает руки на ягодицы, слегка сжимая их. — Смелее, — тихо советую я, открывая глаза, и поощряюще улыбаюсь ему. Он нерешительно тянет меня вперед и тут же возвращает обратно, побуждая двигаться вслед за своими руками. Я упираюсь ладонью в его грудь и подстраиваюсь под неспешный ритм, который Константин задаёт, явно ориентируясь больше на меня, чем на себя. Но всё равно слишком рано начавшееся соитие даёт о себе знать небольшой болью, а колени совсем неласково шкрябаются об острые береговые камешки. Чтобы отвлечься от неприятных ощущений, я пытаюсь сосредоточиться на Константине, вглядываясь в его прекрасное, необычайно одухотворённое в этот момент, лицо. Он завороженно смотрит на меня, лаская одновременно и любящим взглядом, и чуткими прикосновениями. Заметив мой чересчур пристальный взгляд, он растерянно замирает. Но уже через пару секунд хитро улыбается и начинает вставать, удерживая меня на себе. — Константин? Ты что задумал? — встревоженно спрашиваю я, в тайне молясь всем богам, чтобы он не потащил меня в воду. В ответ Константин лишь смеёся, медленно шагая со мной на руках параллельно реке. Наконец, он доходит до леволана и ехидно смотрит мне в глаза. — Ты ведь шутишь, верно? — быстро спрашиваю я, нервно хихикнув. — Ты сама сказала «как ты хочешь», — коварно сообщает он, осторожно укладывая меня поперек огромной звериной спины. Животное урчит, но скинуть меня не пытается. Я тут же прогибаюсь, свешивая голову и плечи с обратной стороны. — Эй, Клэр, ты куда? — посмеивается Константин, слегка наваливаясь сверху и пытаясь заглянуть мне в лицо. Но достаёт лишь до ключиц, чем тут же решает воспользоваться, легонько куснув одну из них. — Тяжело… — шепчу я, чувствуя, что начинаю задыхаться. Он тут же поднимает меня обратно, разъединяется со мной и бережно опускает на землю. Вернее, на свои ступни. Я сразу же с них слажу и разворачиваюсь к нему спиной. Я упираюсь предплечьями в высокую липкую холку леволана и медленно прогибаюсь в пояснице. И тут же слышу короткий судорожный вздох Константина позади. И как обычно умиляюсь его трогательной впечатлительности, тихо улыбнувшись про себя. Наконец, я чувствую его пальцы на своей спине. Они следуют вверх по позвоночнику, ненадолго задерживаются на шее и под конец утопают в волосах, начиная массировать мне затылок. И снова столь невинное прикосновение вызывает во мне бурю совсем не целомудренных эмоций. Я в блаженстве закрываю глаза. С моих сомкнутых губ слетают первые стоны. Константин прижимается ко мне сзади, щекоча шею жарким дыханием. Он переносит руку на мой подбородок и легонько тянет к себе, заставляя выгнуться еще сильнее. Тем временем вторая его рука уже пробирается вниз по моему животу и, наконец-то добравшись до самых чувствительных мест, начинает их нежно поглаживать. Он ласкает не слишком умело, зато крайне старательно и чутко. Я опускаю вниз свою здоровую руку и накрываю его кисть. — По кругу. Вот этими пальцами, — тихо подсказываю я ему, показывая правильные движения. Он тут же исправляется, практически сразу поняв, как нужно. У меня снова снова сбивается дыхание. Тело ловит истомную судорогу, и я прижимаюсь к Константину еще плотнее. Он тут же начинает действовать активнее. С каждой минутой движения его рук становятся всё более разгульными и хозяйскими, а легкие покусывания начинают быть уже привычным делом. Наконец, Константин входит в меня. Неспешно и неуклонно, он проникает внутрь сразу до самого упора. — Ох… — с моих губ срывается стон вперемешку с какими-то совсем уж нечленораздельными звуками. Дурацкая ящерица тут же отвечает мне звонкой трелью. Я не могу удержаться от смешка. Однако уже в следующее мгновение я забываю обо всём на свете, чувствуя настойчивые пальцы Константина, совсем не двусмысленно шарящие по моим губам. Я сразу податливо приоткрываю рот, и Константин погружает туда свой палец, который я тут же начинаю ласкать языком. И без того сбивчивое дыхание Его Божественности становится совсем рваным. Он крепко стискивает меня в объятиях, начиная уже совершенно бессовестно орудовать и снизу, и сверху. Звуки, идущие от него, становятся всё больше похожи на рычание, а поцелуи давно уже сменились укусами и вылизыванием моей шеи. Я с готовностью отдаюсь непривычной звериной ласке, покорно принимая всю страсть Константина, которую он так долго от меня скрывал. Мы не сдерживаем ни своих беспокойных шумных стонов, ни спонтанных проявлений чувств. Сколько раз я кричала его имя? Сколько раз он прерывался, чтобы взбудоражено покрыть поцелуями мою спину, а затем снова возвращался и мягкими глубокими толчками заставлял моё тело извиваться в его строгих объятиях вновь и вновь? Сколько раз урчал леволан, на которого давно уже никто не обращал никакого внимания? Сколько раз я хваталась за рога и запястья Константина, пытаясь еще теснее притянуть его к себе? Чувствуя, что кульминация уже близко, я закрываю глаза, откидывая голову назад, на его плечо, и… — Нет. Всё будет не так, — вдруг отчётливо и твёрдо произносит Константин. И останавливается. — Да ты смеёшься надо мной?! — негодующе шиплю я, разворачиваясь к нему. — Будет еще лучше, — широко улыбается мне он и, дразнясь, нарочито невинно целует в нос. Я заглядываю в его бесстыжие глаза, в которых нет абсолютно никаких угрызений совести. Он мягко притягивает меня к себе одной рукой. Вторая же тянется вниз, снова начиная ласкать меня, не давая остыть. Я тоже даром времени не теряю и тут же водружаю ладонь на его член, начиная неспешно водить по нему вверх и вниз, временами чуть задерживаясь на головке и хаотично скользя по ней кончиками пальцев. Константин дышит шумно и прерывисто, но смотрит на меня настолько уверенно и порочно, что я невольно теряюсь под этим взглядом. Его манящая полуулыбка сулит все наслаждения мира, а немигающие глаза уже вовсю овладевают мною, пока их хозяин еще лишь только готовится покорить. И когда он наконец-то целует меня, до предела возбуждённое тело реагирует абсолютно безудержно и быстро. — Константин… Константин, я… — сбивчиво шепчу я и прижимаюсь к нему изо всех сил, чувствуя, как сладострастная дрожь волнами разливается по всему телу. Он лишь тихонько посмеивается, смещая свои властные поцелуи на мои груди, и подсаживает меня повыше, заставляя вновь обхватить его ногами, и… И они внезапно проскальзывают по чему-то влажному и мягкому за его спиной. От неожиданности я распахиваю глаза и недоумевающе таращусь на него. И вижу его довольный моей растерянностью взгляд и азартно закушенную губу. Константин откидывается назад и начинает падать… но практически сразу мы упираемся во что-то упругое. И движущееся. И осклизлое. И оно начинает копошиться под нами. Наконец, я оглядываюсь вокруг, и вижу еще одного леволана. И еще. И еще. И еще то странное животное с акульей головой. И несколько чьих-то мохнатых спин. Судя по всё прибывающим из ближайших зарослей существам, это только начало. Зверей вокруг становится всё больше. Они услужливо подбираются под ноги Константина и поднимают их, перенося нас обоих в горизонтальное положение. Не проходит и минуты, как мы оказываемся посреди хаотично движущейся массы различных животных, колышущей нас на своих плотно сомкнутых друг с другом спинах, словно на волнах. Десятки поблескивающих глаз устремлены на меня. Но лишь одна пара мерцает яркими голубыми огнями и сияет неподдельным интересом. Бесшабашно подмигнув мне, Константин скидывает меня с себя, заливисто смеясь. Море звериных хребтов мягко принимает меня с тихим шорохом, рычанием и клацаньем зубов, чуть пружиня. Черные лепестки магии, идущей от существ, нежно касаются моей кожи, проскальзывая по ней едва заметно, словно тёплая вода. Я ошарашенно вглядываюсь в свирепые пасти, внезапно оказавшиеся всего в нескольких сантиметрах от моего лица. В своей попытке привстать, чтобы оглядеться, я сразу же терплю неудачу, не сумев удержаться на постоянно меняющих направление неровных спинах подо мной. — Константин?! — хрипло зову я наместника, чувствуя, как по моему плечу прошёлся шершавый язык ближайшего мохнатого зверя. — Константин!!! — Я здесь, — мгновенно откликается он, нависая надо мной и ободряя ласковой улыбкой. Я тут же вцепляюсь в него, инстинктивно притягивая к себе как можно ближе. — Тебе не нужно бояться. Все они теперь — часть меня, — в подтверждение своих слов Константин небрежным взмахом пальцев велит ближайшему существу снова лизнуть мою руку. Кажется, это животное называется ульг. — У тебя и поприятнее части есть, — растерянно шепчу я, непроизвольно поморщившись от мерзкого прикосновения. — Закрой глаза, любимая, — тихо просит он, неторопливо убирая растрепавшиеся волосы с моего лба. Я испытующе смотрю на Константина, пытаясь угадать, что у него на уме. — Верь мне, — шепчет он, едва заметно улыбнувшись. — Верю, — после нескольких секунд раздумий наконец-то отвечаю я и закрываю глаза, вытягиваясь на этом странном изменчивом ложе. Конечно же, я ему верю. Верю, когда он поочерёдно закидывает мои руки куда-то вверх, и их тут же хватают чьи-то осторожные пасти. Верю, когда к нежным прикосновениям Константина присоединяются и другие, чужие, более грубые. Верю, когда он дорожкой рассеянных поцелуев стремительно спускается вниз, и ему вторят влажные холодные носы и горячие громадные языки. Странные непривычные ощущения будоражат меня и пугают… но я не открываю глаз. Тем временем Константин крепкими пальцами обхватывает мою талию и припадает губами к совсем не целомудренным местам, целуя так, словно целует меня в губы. — Константин… — сбивчиво шепчу я, чувствуя, как он обводит языком самую чувствительную часть. Вместо ответа он лишь начинает ласкать меня уже в полную силу, вытворяя своим ртом нечто совершенно невообразимое. И я уже не могу сдержать стонов. И тут же хор существ отвечает мне со всех сторон громким воем, рёвом и урчанием. — Да заткнитесь вы! — злобно шиплю я и чувствую смешок Константина между своих ног. Звери сразу же начинают прикасаться гораздо чаще и интенсивнее. То тут, то там, словно аккомпанемент к основным действиям Константина, я чувствую совсем другие прикосновения: обжигающее дыхание на моей шее, осторожные покусывания бёдер, проскальзывания влажной гладкой чешуи по моим щиколоткам… шелковистый мех, нежно касающийся поясницы… теплые потоки магии, струящиеся по моим бокам… всё это сплетается между собой в какое-то немыслимое воздействие, густо обволакивая меня необычными, но внезапно приятными, ощущениями. Вдруг я чувствую язык на своих губах. И это не случайное касание, а настойчивое и намеренное желание залезть мне в рот. От неожиданности я сжимаю губы… и только потом улавливаю знакомый свежий аромат и с облегчением улыбаюсь. — Константин, это ведь ты? — шепчу я, чувствуя, как прямо в этот момент он облизывает мои губы. Вместо ответа он дарит мне еле ощутимый поцелуй. И отстраняется. Я до последнего тянусь за ним, пытаясь найти его губы своими. Но слышу лишь тихие смешки где-то рядом со своим лицом. Я сердито открываю глаза и сразу же встречаюсь с его взглядом. Властным взглядом. Жадным. Пробирающим до нутра… Вот только эти глаза больше не пугают меня, а влекут. Влекут исследовать их глубины и добраться до самого дна. Влекут познать сполна новую суть Константина. Влекут всецело изведать обещанный им новый мир и остаться там с ним навечно. Я завороженно смотрю на него, затаив дыхание и боясь спугнуть это прекрасное наваждение. Видимо, решив, что момент настал, Константин медленно проникает в меня одновременно с глубоким поцелуем и тут же заключает в объятия, снова запуская руку в волосы. Звери вокруг смыкаются еще плотнее, нависая над нами, и полностью заслоняют собой только начавшее светлеть небо. Константин, тихо постанывая, закрывает свои светящиеся глаза, и всё окончательно погружается во тьму. Прикосновения приходят отовсюду. Мы словно утопаем в этой стае существ, которые теперь являются неотделимой частью наших ласк. Кто посасывает мою культю? Что сейчас неосторожно проехалось по моему боку, слегка ободрав кожу? В какую часть мохнатого ульга я упёрлась пяткой, пытаясь обхватить Константина ногами? Ничего разобрать невозможно, и я ориентируюсь лишь по чудесному аромату и прерывистым вздохам Его Темнейшества, которые ни с чем не спутать. Я с удовольствием отдаюсь его страстному наступлению, нетерпеливо подаваясь бёдрами навстречу каждому его толчку. Я выдёргиваю руку из пасти, немного поцарапавшись об острый клык, и сразу же начинаю на ощупь искать Константина. — Непоседа, — слышу я его бормотание, когда моя ладонь наконец-то находит его щёку. Я тут же получаю поцелуй. И еще один. И еще. Все тела сплетаются воедино, в один замкнутый постоянно копошащийся клубок. И неясно уже, где верх и где низ. Где Константин, а где звери. Где свет, а где тьма. И где граница, отделяющая меня саму от этой странной, постоянно меняющейся субстанции, состоящей из несметного количества животных тел. Словно они теперь стали частью и меня тоже. Будто прочитав мои мысли, Константин открывает глаза. И напряженный воздух вблизи приобретает очертания. Но мне уже плевать, что там творится вокруг. Есть лишь любящий взгляд моего бога, который призывно влечет воссоединиться с ним там, в глубине его глаз и его души. И я наконец-то решаюсь идти. К нему. Теперь всегда только к нему. Константин улыбается. Он тоже это чувствует. Он тоже это знает. С каждым его движением внутри меня я приближаюсь к пику плотских удовольствий. С каждой секундой, проведенной напротив его прекрасных глаз, я погружаюсь во тьму. И здесь просто прекрасно. Здесь нет сомнений. Нет притворства. Нет противоречий. Наконец-то я именно там, где и должна быть. Наконец-то я действительно понимаю свои желания. И принимаю их. Наслаждение неумолимо накатывает на меня одной сплошной волной. Мышцы беспорядочно сжимаются в судорогах, заставляя моё тело трепетать в объятиях Константина, словно птица в клетке. И неистово желать ещё. Ощущения тела хитро переплетаются с сильнейшими чувствами, которые снова нахлынули на меня в этот момент сокровенного единения. Тихие неровные стоны Константина звучат прекраснее любой музыки, а его подёрнутый поволокой взгляд красноречивее любого комплимента. Лихорадочно сжимая друг друга в отчаянных объятиях, мы кончаем враз. Глядя глаза в глаза. — Это… это теперь каждый раз так будет? — осторожно спрашиваю я, постепенно приходя в себя и наблюдая, как взгляд наместника тоже постепенно проясняется. — Надеюсь, — улыбается мне он и наконец-то одаряет нежным долгим поцелуем. Словно повторяя эмоции Константина, звери тоже теряют боевой настрой, и начинают спешно разбредаться по округе. Я снова вижу небо и с удивлением подмечаю, что утреннее солнце успело уже подняться довольно высоко над горизонтом. Константин спрыгивает с последних оставшихся с нами леволанов и затягивает меня к себе на руки. Теперь, когда почти все смрадные звери ушли, я наконец-то чувствую, насколько сильно Константин сейчас пахнет грозовой свежестью. — Мыться? — обречённо спрашиваю я, понюхав свою кисть, разумеется, провонявшую слизью ящериц. — Мыться, — задорно подмигивает мне Константин и сразу же широкими шагами направляется к реке.