Недостаточно

— Как жжется! — негодующе шепчет Константин, мотая головой и беспорядочно растирая лицо руками. — Константин, прошу тебя, соберись! — в очередной раз настойчиво повторяю я ему, стараясь отвлечься от собственных болезненных ощущений. Наместнику сейчас явно гораздо хуже. Телемское заклинание попало ему прямо в лицо и абсолютно дезориентировало. Он уже несколько минут всё никак не может прийти в себя. Звери, которым больше не поступает четких хозяйских команд, бестолково бегают по полю боя, сумбурно атакуя врагов и шугаясь многочисленных магических атак. Телемцы, заставшие нас врасплох мириадами своих божественных фиолетовых искр, явно приближаются. Я уже слышу отголоски их боевых молитв. Еще немного, и они обнаружат нас, дойдя до камня, за который я оттащила Его Темнейшество. — Константин, ну же! Открой глаза! Или нам конец… — тихо говорю я у самого его уха, спешно подготавливая Брунгильду к бою. Константин болезненно морщится, но открывает. Белки́ его глаз абсолютно красные. — Ты меня видишь? — спрашиваю я, и он сразу же торопливо кивает мне в ответ. — Хвала Озаренному! — радуюсь я. — Вот уж кого точно не стоит за это благодарить, так это Озарённого! — не может удержаться от кривой ухмылки Константин. — И правда, — выдыхаю я с облегчением. Однако спустя уже долю секунды понимаю, что выдохнуть именно сейчас было одним из ужаснейших решений в моей жизни. Вокруг горла обивается канат и протаскивает меня несколько метров по земле. Тут же по мне случайно проходятся лапами несколько тяжеленных зверей. От неожиданности и боли я теряю Брунгильду. — Константин… — хриплю я, пытаясь просунуть пальцы под петлю. — Я здесь, я здесь, — тут же вижу я над собой его растерянное лицо. Едва он касается веревки, она сразу же ослабевает. Наконец-то до меня доходит, что никакая это не веревка, а корни дикарей. Как только мне удаётся сбросить путы, я сразу же вскакиваю на ноги, чтобы оценить обстановку. Прятаться больше смысла нет. И едва успеваю отразить летящий прямо голову Константина горящий меч какой-то разукрашенной в бело-рыжие цвета островитянки. Она обрубает лишь концы его рожек. Константин тут же атакует её, но туземка на удивление ловко выкручивается из его корней. А вот от моей пули увернуться уже не успевает. Однако, лишь немного пошатнувшись и коротко глянув на кровавое пятно на своём животе, она сразу же вновь бежит на нас, негромко порыкивая сквозь… улыбку? Я стреляю снова, но её сбивает пробежавший мимо леволан, и я тут же теряю её из виду, так и не поняв, успела я попасть во второй раз или нет. Тем временем, уже полностью пришедший в себя Константин явно начинает склонять исход битвы в свою пользу. Звери теперь слаженно атакуют телемцев, забирая всё их внимание на себя. Мы же с Его Божественностью выискиваем на поле боя немногочисленных, но плохо заметных на такой местности островитян. — Я за Брунгильдой, — быстро бросаю я наместнику, когда становится понятно, что пистолет на таких дальних дистанциях уже бесполезен, да и от укороченного мушкета толку будет не сильно больше. — Если, конечно, ты не сможешь подтянуть её сюда своими корнями… — Клэр, я её мог бы подтянуть, если бы её видел, или если бы чувствовал, как живых существ… — тут же перебивает меня Константин, чуть придерживая меня за локоть. — Так ли сильно тебе нужна именно эта винтовка? — Нужна. Сильно. Я скоро вернусь, — ободряюще улыбаюсь я ему, выкручиваясь из его крепких пальцев. В ответ Его Божественность лишь удручённо вздыхает, вновь переводя взгляд на врагов. — Осторожнее там, внизу, — зачем-то добавляет он напоследок. Я согласно киваю, всё еще прекрасно помня всю прелесть пребывания под лапами его зверей. Брунгильду я обнаруживаю почти сразу, не пройдя и двадцати шагов. Она сияет неярким голубоватым светом, даже наполовину втоптанная в магматическую пыль. Я как можно скорее тянусь за ней… и еле успеваю отдёрнуть руку, на которую уже начал опускаться до боли знакомый тяжёлый сапог. Так и не успев схватить винтовку, я шарахаюсь назад как можно дальше… но Зиглинда оказывается проворнее, и придаёт мне ускорение вторым своим сапогом в лицо. — Что-то ты слабо бьёшь! Подустала уже, что ли? — кривясь от боли, кричу я ей, одновременно пытаясь нашарить поблизости слетевшую от удара каску. — Ну, в твоём-то возрасте немудрено. — То-то у тебя уже полморды синие, — неожиданно добродушно хмыкает генерал, но тут же морщится, устыдившись своих старых чувств. — Зиглинда, прошу. Давай нормально поговорим… — в очередной раз пытаюсь я её образумить. — Да не о чём тут уже разговаривать, Клэр. Ты за монстров, я за людей. Вот и весь сказ, — тяжело вздыхает Зиглинда, поднимая меч. — Сражайся с честью! — выкрикивает она, рывком сокращая дистанцию. Но тут же мы обе отскакиваем в разные стороны, чтобы не быть затоптанными несколькими промчавшимися между нами зверьми. Воспользовавшись краткосрочной передышкой, я наугад достаю один из пузырьков с ядом и тут же швыряю в Зиглинду. Она вполне ожидаемо отводит его рукой, даже не попав под брызги разбившейся склянки, и тут же отшатывается от моего первого выпада. — Ну наконец-то. А то я думала, так и будешь канителиться, — поджимает губы генерал. Происходящее явно нравится ей не больше, чем мне. И тут же череда размашистых ударов Зиглинды заставляет меня отступить. Она рубит лихо и тяжело, но я точно знаю, что время настоящей её атаки еще не пришло, поэтому просто уворачиваюсь, стараясь ходить по кругу, чтобы не потерять Константина из виду. Ему сейчас явно не до меня. В то время, как Зиглинда разбирается с его непутёвой телохранительницей, на самого наместника насели и островитяне, и навты. Краем глаза я успеваю заметить и солдат Монетной Стражи, которые сражаются со зверями Константина со стороны, откуда те всё прибывают. Наконец, Зиглинда решает, что момент настал. И тут же максимально быстрый и изящный, насколько это возможно с двуручным мечом, колющий удар метит мне в корпус. Я встречаю его радостно, словно родную мать. Лезвие клинка Зиглинды идеально вписывается в одно из отверстий гарды, с любовью придуманной Мазхаром и выкованной кузнецом. Едва оно заходит до середины, я ребром ладони бью Зиглинду в локтевой сгиб, одновременно проворачиваясь корпусом, и выдираю меч из её руки. И сразу же отскакиваю на безопасное расстояние. Даже обезоруженная, она всё еще представляет большую опасность. Поскорее вытащив меч из протеза и отбросив как можно дальше, я тут же отпрыгиваю от новой её атаки. Конечно же, у неё есть еще и кинжал. Подозреваю, что даже не один. Я как можно скорее вскидываю мушкет, и она замирает на полпути. — Вот значит как, — морщится Зиглинда, всегда недолюбливавшая огнестрел. — Ага. Вот так, — сипло отвечаю я, взводя курок. — Да что ты вцепилась в наместника?! Ты же для него просто расходный материал, как эти монстры вокруг! Неужели не видишь! — зло бросает она. — И, конечно же, тёплая дырка, которая всегда под рукой! — Ты сама знаешь, что это не так, — вздыхаю я, изо всех сил стараясь увидеть в Зиглинде врага. Но вижу перед собой лишь обиженного предательством товарища… разочарованного командира… человека, что точно так же пытается отбросить нашу дружбу и взглянуть на меня по-другому. — Думаешь, он потом женится на тебе и настрогает кучу детишек? Да, Клэр? — едко спрашивает она, пытаясь незаметно для меня сделать маленький шажочек вперёд. — Я не хочу тебя убивать, Зиглинда. Но если продолжишь — убью. Не раздумывая, — твёрдо говорю я ей правильные слова, в которых на самом деле совсем не уверена. — Или он такой выдающийся картограф пёздного неба, что замену не найти? — в очередной раз пытается она вывести на эмоции. — Я люблю его, Зиглинда, — совсем просто отвечаю я, и она тут же осекается. Однако уже в следующее мгновение вновь бросается в атаку. Доля секунды требуется мне, чтобы принять решение. Выстрел звучит непривычно громко, словно разом заглушив все звуки битвы, бушующей вокруг нас. Я растерянно смотрю в широко распахнутые глаза Зиглинды, всё еще не верящей в то, что я смогла так с ней поступить… А потом я встречаюсь взглядом с Флорентином. Он тоже таращит на меня глаза. Но не от удивления. А от боли. От последней боли в его жизни. Флорентин тяжело оседает в руках тотчас подхватившей его сзади Зиглинды. Мгновение — и она понимает, что кровавая дыра ровнёхонько под его левым глазом может означать только одно. Ещё миг — и она поднимает на меня взгляд, полный холодной ярости. Время разговоров действительно прошло. Генерал без промедления кидается ко мне. Мушкет даёт осечку. Шанса на еще один выстрел Зиглинда мне больше не даст. Я отбрасываю бесполезную теперь гром-палку, принимая заведомо проигрышный ближний бой. Уже привычно уклоняясь от хитрых быстрых ударов короткого клинка, я с тревогой отмечаю, насколько скоро и сильно начинает мне мешать одышка. Явно тоже заметив моё слабое место, Зиглинда начинает атаковать еще более стремительно. Я, понимая, что время работает против меня, тут же наношу ответный короткий удар, метясь ей в шею. Однако, расторопная Зиглинда успевает подсесть не только под удар, но и под мою руку. Она толкает меня, и мы обе валимся на землю. Генерал сразу же прижимает своим коленом мою руку с боевым протезом к земле, и заносит кулак для удара. Я быстро ударяю задней частью каблука о землю, выкидывая потайное лезвие из сапога, и, уперевшись другой ногой в пол, тут же начинаю наносить ей удары в спину и все прочие места, докуда из такого недобного положения могу дотянуться носком сапога. Голову её защищает шлем, но я точно видела, как вскользь задела шею и попала в плечо… но Зиглинда этого будто и не заметила вовсе. Склонившись как можно ниже, она мгновенно начинает мутузить меня кулаками. Одной рукой защищаться совсем не получается, и я сразу же получаю пару увесистых ударов. Сознание уплывает…

***

— О чем я только думал, когда отпустил тебя одну?! — слышится рядом знакомый причитающий тон. — Вот идиот! — Константин… — машинально улыбаюсь я разбитыми губами, с трудом открывая глаза. — Клэр, ты потерпи немного. Совсем чуть-чуть… — шепчет он, утаскивая меня под защиту своих зверей. — А где Зиглинда? — сразу спрашиваю я. — Отправлена в полёт хвостом леволана куда-то вон в ту сторону. Я лишь слышал, как её железная каска бряцнула о камень. Думаю, она после такого уже не встанет. Но мы можем сходить удостовериться перед тем, как продвигаться дальше. — Не хочу. А Брунгильда? — Вот, держи. Не хватало еще, чтобы ты снова за ней отправилась, — виновато хмурится Его Темнейшество. Меж его пальцами начинают появляться знакомые зеленые всполохи. Я тут же хватаю его руку. — Если ты лечить меня вздумал, то не надо. Я в порядке, честно. Может, выглядит и ужасно, на самом деле не так уж. Идти могу, сражаться… тоже могу, а это главное. Нам надо спешить, ты же сам говорил, — взахлёб тараторю я, морщась от боли на каждом слове. — Ты права, — вздыхает он, поджав губы, и тут же встаёт, затем помогает подняться и мне. — Пошли, дорога более-менее расчищена. Не в праве терять больше времени, я, собрав всю свою волю в кулак, поскорее распрямляюсь в полный рост и пытаюсь понять, насколько сильно я набрехала Константину о том, что могу сражаться и ходить. Каждое движение отзывается дикой болью в голове. Даже материться и кряхтеть теперь и то больно. Со злости я сплёвываю себе под ноги кровавую жижу и сразу замечаю, что что-то не так. Проведя языком по зубам, я недосчитываюсь минимум двух. — Просто прекрасно, — плююсь я снова. Крови в слюне оказывается уже гораздо меньше. Но зато я чувствую кое-что другое. Эту пульсирующую распирающую боль, когда наливается фингал под глазом, не спутать ни с чем. Вскоре им станет невозможно смотреть. Плохо, очень плохо. Константин открывает рот, чтобы сказать что-то… но в последний момент, очевидно, передумывает. Просто успокаивающе гладит по волосам несколько раз, пока я в спешке перезаряжаю Брунгильду. Мы начинаем продвигаться дальше. Я вижу, что Константин был прав насчёт дороги: армия противников заметно поредела, и сражаются они весьма разобщенно. Зверей же наоборот только прибавилось, и многие из них пробегают мимо, даже не ввязываясь в битву. Основная масса явно направляется к светящейся расщелине в вулкане. Но многие сворачивают и в какие-то малоприметные трещины и проёмы между скалами, когда они встречаются по пути. — Пусть пока побудут в этих депо, выбегая по несколько голов. Надо же как-то сдерживать прыть вояк, чтобы не мешали ритуалу, — объясняет Константин, проследив за моим непонимающим взглядом. — На самом деле ты не хочешь, чтобы твоя кузина погибла при штурме горы, если придёт. Верно? — запоздало догадываюсь я. — Разумеется, не хочу! — восклицает Константин, растерянно переводя на меня взгляд. — И она придёт. Теперь в этом можно не сомневаться. Главное, чтобы не слишком рано, — скомканно добавляет он и прибавляет шагу.

***

Перед входом в пещеру Константин вдруг останавливает меня. Теперь он действительно волнуется. Вернее, нет. Не волнуется. Его трясёт. Лёгкий, но ощутимый страх, который обуял Константина, едва мы ступили на землю островитянской святыни, теперь превратился в самый настоящий мандраж. — Иди сюда, — мягко обнимаю я его. — Всё пройдёт отлично, даю руку на отсечение, — как обычно пытаюсь я разрядить обстановку своим сомнительным юморком. — Ох, Клэр… — растроганно улыбается Константин. — Если сейчас ничего не выйдет… просто знай, что ты — лучшее, что случилось в моей жизни. Он осторожно целует меня в краешек губ и замирает. Я лишь крепче прижимаюсь к нему и утыкаюсь лбом в его щеку. — Не смей реветь, — шепчу я, чувствуя, что наши лица мокрые от слёз. — Поздно, — тихо усмехается Константин, чуть отстраняясь. Но тут же, устыдившись, начинает аккуратно вытирать мои, а потом и свои, слёзы краешком жабо. — Нам нужно идти. Больше медлить уже просто нельзя, — улыбка тотчас спадает с его лица. — Пойдём, — берёт он меня за руку. — Пойдём, — ободряюще улыбаюсь я ему. — Прощаться не буду, потому что всё у тебя получится. Константин на несколько секунд замирает, глядя на меня настолько грустным взглядом, что от него у меня щемит сердце. И настолько тёплым, что это же самое сердце в блаженстве тает под лучами его светлых нежных глаз. — У нас. У нас всё получится, Клэр, — широко улыбается он мне в ответ и наконец-то решается сделать шаг во тьму пещеры.