Недостаточно

— Не бойся ничего, что сейчас увидишь, моя хорошая, — шепчет Константин, как только мы входим в огромный грот, полный сталактитов, сталагмитов и зелени. Вдалеке, отделённое от нас пропастью, виднеется здоровенное дерево. Явно, то самое. — Да я вроде не из пугливых, — пожимаю я плечами и тут же чуть не падаю от толчка какого-то слишком торопливого зверя, который вместе с остальными сбегает вниз в довольно пологом, но узком месте высокого уступа, на котором мы с Константином всё еще стоим прямо у входа в пещеру. Наиболее ретивые животины сигают прямо с трёхметровой высоты, не дожидаясь своей очереди на мягкий спуск. — Прикрывай меня отсюда. Вниз не спускайся. Без моего приказа не стреляй, — быстро проговаривает наместник и мимолётно гладит меня по голове, прежде чем тоже спрыгнуть вниз. — Удачи… — только и успеваю сказать я ему вслед. И тут же начинаю искать место для нас с Брунгильдой. Идеальный небольшой плоский камень, чтобы стрелять лёжа с упора, находится сразу же, прямо перед моим носом. Я в очередной раз перепроверяю любимое винтовальное ружьё и сразу же укладываюсь в позицию для стрельбы, в тайне молясь всем богам, чтобы звери не наступили на меня в самый неподходящий момент. Как раз вовремя. Константин прошёл уже почти половину пути до дерева в окружении своих многочисленных зверей, рычание и клёкот которых заполнили всю пещеру. Но вдруг совсем другой рык пронизывает воздух. Оглушительно громкий, явно принадлежащий кому-то огромному. Существо не заставляет себя долго ждать. Из пропасти, окружающей божественное древо, тут же вылазит просто гигантский монстр размером с двухэтажный дом. Он сразу же устремляется к Константину, по пути выкашивая бегущих ему навстречу зверей ударами своих длинных лапищ. Константин пятится назад. Ряды животных перед ним смыкаются плотнее. Тем временем, монстр вполне успешно прорывается к нему, оставляя за собой кровавую полосу из раскуроченных трупов. Поток зверей, прибывающих в пещеру, становится всё более быстрым и тесным. Меня вполне ожидаемо сбрасывают вниз неосторожным движением лапы. Я группируюсь и приземляюсь вполне удачно, сразу же откатываясь вперёд, чтобы не быть раздавленной спрыгивающими сверху существами. Быстро пройдя несколько шагов, я останавливаюсь несколько поодаль от Константина, за его правым плечом. Он всё еще пятится от надайга, но уже не так поспешно. Монстра буквально облепили со всех сторон повисшие на нём звери. Чудовище всё так же без труда их убивает, но уже без прежней прыти. Тёмные лепестки магии из растерзанных тел проникают в плоть монстра и во всё вокруг. Очевидно, что чудищу становится всё сложнее передвигаться. Оно всё еще пытается неуклюже ползти за Константином, придавленное горой полумёртвых, но до последнего цепляющихся за него лапами и челюстями, зверей. Константин осторожно обходит его по кругу, явно намереваясь развернуть монстра в обратном направлении. Почуяв неладное, хранитель отчаянно рычит и, из последних сил судорожно отряхнувшись, скидывает с себя большую часть зверей. Из его огромной пасти тут же вырывается яркий луч, который бьёт Константина прямо в грудь, заставляя отшатнуться к стене пещеры. Почуяв вернувшуюся свободу, монстр мигом прыгает на него, сбивая с ног. — Эй! Страхолюдина! — ору я несвоим голосом, мигом выпуская все заряды Брунгильды в огромную тушу и приближаясь к монстру на несколько шагов. Чудовище на секунду замирает, чем тут же пользуется Константин, мгновенно откатываясь подальше. — Ээээ я с тобой разговариваю, замшелой хуйни кусок! — продолжая быстро идти вперед, ору я еще громче, снимая с пояса мушкет и выпуская все заряды еще и из него. — Ррррр, бля! Сюда смотри! Наконец, хранитель обращает на меня внимание. На всякий случай, я швыряю мушкет прямо в его тупую морду. Монстр гневно клокочет, пригибаясь к земле, явно готовясь к прыжку. И только теперь я понимаю, что у меня нет места для манёвра. Звери вокруг меня не успеют расступиться так быстро, как нужно. Ни отпрыгнуть, ни откатиться не получится. Смирившись со своей судьбой, я поскорее достаю полностью заряженный пистолет и замираю в ожидании атаки… Которой, однако, не происходит. Вместо этого надайг начинает дергаться и рычать. Я приглядываюсь и вижу, что он опутан корнями, которые я не заметила из-за его собственной темно-зеленой неравномерной окраски. Толстые стебли медленно обвивают чудовище всё плотнее, и оно бьется в бессильной злобе. Константин досадливо качает головой, глядя на меня, а потом спешно направляется к узорчатым камням, расположенным полукругом на обрыве перед деревом. Пленённого надайга он бесцеремонно волочит корнями за собой. Я молча иду следом, чтобы ненароком не помешать ему снова. — Клэр, будь добра, принеси мне кусок мяса побольше, — абсолютно обыденным тоном говорит Константин, едва дотащив надайга до примитивных туземных алтарей, и тут же достаёт свою записную книжку, делая там какие-то отметки. Я, недолго думая, парой сильных ударов отмахиваю и без того уже почти оторванную ногу ближайшего мёртвого леволана и тащу Его Темнейшеству, который вовсю уже снуёт меж камнями, вырисовывая на них своей кровью какие-то знаки. Жестом показав, куда кинуть мясо, он снова принимается резать свою ладонь. — Из тебя так скоро вся кровь вытечет, — ворчу я себе под нос, на всякий случай выходя за пределы ритуального круга. — Только не атакуй его, Клэр, — в очередной раз громко напоминает наместник, выжимая кровь из своей руки на мясо, и тут же силой запихивает кусок надайгу в пасть. После этого он прикладывает ладонь к земле, шепча какие-то слова. В ту же секунду и его, и чудовище охватывают тёмные вихри магии, и поблизости раздаётся хлопок. Я мгновенно разворачиваюсь в сторону, откуда пришли плотные потоки воздуха, — сбоку на дереве появился огромный светящийся узор, из которого сочатся голубые, явно магические, искорки. — Ренайгсе! Два! — тут же слышу я визгливый голос, который сразу же режет память неприятными воспоминаниями: ночь, трава перед глазами, я готовлюсь умереть. Спокойная тьма, лишь только приоткрывшая для меня свои объятия, нарушается отвратительным тонким резким смехом. Его смехом. Смехом божественного древа и по совместительству духа острова. В мою ладонь тыкается чей-то прохладный нос, и это мигом возвращает к реальности. Я машинально глажу мохнатую голову одного из выживших зверей. Дерево продолжает что-то рассерженно говорить на смеси нашего и местного языка, но Константин его будто не слышит. Он встаёт и внимательно смотрит на надайга, постепенно ослабляя свои корни. Он делает пару осторожных неспешных шагов к монстру, вытянув вперёд руку. Хранитель тоже медленно поднимается, легко сбрасывая с себя оставшиеся путы, и замирает в полуметре от раскрытой ладони. Я же, стараясь двигаться как можно плавнее и незаметней, подбираюсь поближе, готовая в любой момент броситься между ними, и чувствуя, что после этого похода поседею окончательно. Наконец, монстр решает сдвинуться. Чудовище тычется носом в руку Константина и ластится, водя огромной мордой по его ладони. — Ну вот видишь, тут нечего бояться. Они совсем как котики, — с совершенно по-детски восторженной улыбкой поворачивается ко мне Константин. «Какой пиздец», — про себя думаю я. Однако же вслух говорю: — Константин, ты, кажется, дерево разбудил. Уже минут пять трещит, не замолкая. Ты ведь тоже это слышишь? Или я всё же слишком сильно сегодня ударилась головой? — рассеянно лепечу я под его ехидным взглядом. — Слышу, конечно. Просто не думаю, что Эн он мил Фрихтимен скажет мне что-то полезное, а не как обычно начнет сыпать угрозами и повторять, какой я ужасный. — Как обычно? — непонятливо переспрашиваю я. — На каждом месте силы меня отчитывает, — смешливо разводит руками Константин. — Но если хочешь с ним поболтать — не смею препятствовать. Вдруг тебе он скажет что-то приятное. Или прочтёт стихотворение, как ты хотела. Столь прекрасные девушки, как ты, заслуживают, по меньшей мере, оды, — вовсю забавляется явно расслабившийся Константин. — А поцелуя в честь удачного завершения битвы такие девушки заслуживают? — ехидно спрашиваю я, наконец-то решаясь подойти к нему и к его ручному надайгу. — Если только от мужчин, которые любят их больше жизни, — тут же обвивает он мою талию, пристально глядя на меня своими завораживающими бездонными глазами. — Думаю, что тот, который сейчас передо мной, вполне подходит, — счастливо улыбаюсь я ему, тут же ловя на своих губах нежный лёгкий поцелуй. — Нельзя совокупляться! В священном месте ренайге! — тут же визжит дерево еще пуще прежнего. Константин отстраняется от меня, давясь хохотом. Однако же, взгляд его падает на ритуальный круг и кровавую морду надайга, и он сразу мрачнеет. — У нас еще будет время отпраздновать как следует, любимая, — мягко гладит он меня по щеке. — Никуда не уходи, жди здесь. Я молча киваю, смутившись своих донельзя невовремя нахлынувших чувств, и нахожу себе камень поудобнее, чтобы усесться, пока Константин зачем-то осматривает пещеру и раздает зверям, в зависимости от их вида, приказы или двигаться к выходу, или поедать трупы своих погибших собратьев. Надайг же лежит недалеко от меня и не спускает с дерева своих немигающих глаз. Я нашариваю в поясной сумке мешочек с обезболивающими травами, купленный у торговца из Костодувов еще очень давно, и дико радуюсь, что всё это время таскала его с собой. Редко когда барахло «на всякий случай» действительно дожидается этого самого случая. За неимением возможности сделать нормальный отвар, я просто высыпаю половину во флягу, а другую половину — в рот, и тщательно пережевываю. С отвращением жуя мелкопомолотое колючее сено, которое еще и жжет язык, и запивая не менее омерзительной жидкостью, я подбадриваю себя тем, что хоть один из этих вольных рецептов приготовления лекарства должен подействовать. Теперь, когда пыл битвы ушёл, тело безжалостно показывает, где именно я оплошала и сколько раз. Болит буквально каждый сантиметр всего. И внутри, и снаружи. — Дочь отравленного острова прибыла на Тир-Фради в поисках спасения. Но не получила его, — вовсю нудит дерево, которое с момента пробуждения не замолкало ни на минуту. — Я вижу в твоей крови тот же яд. Только я смогу тебе помочь. — Ага ага. Пиздеть — не мешки ворочать, — бурчу я себе под нос. — Константин носит в себе тот же яд. Те же пороки, — дерево начинает говорить гораздо громче и быстрее, явно воодушевившись тем, что я ему вообще ответила. — Не может оскверненное начало дать благодатный конец. — Вот насчет благодатного конца я бы поспорила, — тихо посмеиваюсь я, делая очередной глоток. — Жизнь целого мира зависит от того, завершит ли носитель порченного сердца свой ритуал. — Что-то ты не тянешь на бога, раз сам с одним единственным ренайгсе разобраться не можешь… — закатываю я глаза, начиная жалеть, что вообще начала с ним разговор. — Зато у чужеземной дочери еще есть шанс это прекратить. В другом случае умрёт не только мой мир, умрёт и твой. Не будет железных нарядов. Не будет высоких домов. Не будет огромных плавучих птиц. Не будет палок, извергающих огонь. Всего, что ты любишь, больше не будет, — вкрадчиво втолковывает мне Эн он мил Фрихтимен, и я с удивлением замечаю, что рука сама уже потянулась к пистолету на поясе. Я одергиваю себя и вместо этого поднимаю небольшой булыжник с земли. — Завали своё поганое дупло! — не выдержав этих топорных манипуляций, шиплю я, сопровождая это броском камня, который, конечно же, не долетает до старого бога. Я отворачиваюсь от болтливого дерева, чтоб хотя бы не видеть его, раз уж не получается заткнуть. Взгляд сам собой падает на Константина, который всё еще тщательно обследует пещеру. И улыбка сама появляется на губах. — Всё, что я люблю, никуда не денется, — добавляю я шепотом. — Клэр, иди скорее сюда! — машет мне рукой Константин, стоя рядом с большой натёчной каменной колонной. Я сразу же быстрым шагом направляюсь к нему и вижу, что с другой стороны колонны есть небольшая ниша метра полтора глубиной. — И что в этом камне такого ценного? — недовольно спрашиваю я. — Пока ничего. Но скоро будет, — мягко улыбается он, обхватывая мои плечи и тихонько подталкивая внутрь. — Надеюсь, это ты так шутишь, — хмуро сопротивляюсь я его рукам. — Я с тобой до конца. Ты ведь не думаешь, что я стану отсиживаться, когда бой в самом разгаре? — Отставить, солдат, — посмеивается Константин. — Битва для нас с тобой окончена. Мне предстоит ритуал, а тебе — заслуженный отдых. Не волнуйся, даже если кто-то сюда и проберется, мой новый друг пяти метров в холке окажет им радушный приём, — кивает он на мирно лежащего у обрыва надайга. — Мы с Брунгильдой будем не лишними, поверь… — Клэр, я не сомневаюсь в твоих воинских умениях. Если бы не ты, меня бы сейчас здесь не стояло. Без тебя я бы абсолютно точно не справился. Спасибо. Спасибо, что всё это время была со мной, — ласково говорит он, обхватывая ладонями моё лицо. — Но сейчас я наконец-то могу себе позволить больше не подвергать тебя опасности. И именно так я и поступлю. Дождись меня здесь, прошу. Мне так будет гораздо спокойнее. — Ладно, — с досадой бурчу я, резонно подумав, что если здесь всё же начнется бой, ничто не помешает мне вылезти из этой импровизированной норы и подсобить. — Только ты осторожнее там, ладно? И деревом не стань. Особенно, таким болтливым, — скомканно проговариваю я неуклюжие слова прощания и отчаянно льну к нему, зарываясь разбитым лицом в его шейный платок. Константин в ответ лишь тихо посмеивается мне в волосы и осторожно гладит по голове. Не в силах сдержаться, я прохожусь поцелуями по его изрезанным рукам, жадно зацеловываю каждую чёрточку на его лице… пока наконец он не ловит мои губы своими. Долгий поцелуй ощущается лишь мгновением. — Всё будет хорошо, любимая, — едва слышно шепчет Константин, чуть отстраняясь, и я чувствую уже знакомые волны тепла и покоя, накатывающие на меня помимо моей воли. В этот раз я не нахожу в себе сил даже напоследок выругаться на Константина за его плутовство. Я чувствую лишь, как стремительно расслабляется моё тело в его заботливых руках… как несмело проводит он пальцами по моей шее, ослабляя ворот рубашки… как у меня из ладони выпадает фляга, и как её тихий стук о камни окончательно отправляет меня в страну грёз.