Недостаточно

Первый ружейный залп звучит слишком громко, я даже чуть вздрагиваю. Тут же из ближайшей рощи с недовольными криками взвивается стая потревоженных птиц. — Я всё же попытаю счастья в охране нового наместника, как ты и советовал. Послезавтра отплываю на Тир-Фради, — мягко улыбаюсь я, бережно расправляя ладонями складки груботканого флага Монетной Стражи. Очередной залп оружейного салюта закладывает мне правое ухо, и я невольно морщусь от неприятного ощущения. — А если не выгорит, то у меня всё равно уже есть приглашение в какой-то закрытый тренировочный лагерь. Там же, на острове. Так что в любом случае возвращаться мне не придётся. Какая разница, где донимать новобранцев — там или здесь, да ведь? Да? Не выдержав, я закрываю глаза. Две слезы быстро стекают по щекам и, сорвавшись с подбородка, тихо капают на крышку гроба, мгновенно впитываясь в ткань. Лейтенант Хаган теперь никогда уже мне не ответит. Для похорон младших офицерских чинов сегодня собралось необычайно много народа, но все терпеливо ждут, позволяя мне проститься с наставником, как того требует устав. Слова вдоль и поперёк заученной официальной прощальной речи всё никак не могут быть произнесены вслух. Я лишь судорожно сминаю пальцами флаг почёта, накинутый сверху на деревянную крышку. Что можно сказать на прощание человеку, который стал мне вторым отцом? Человеку, который верил в меня, даже когда я не заслуживала. Человеку, который научил, что честь, верность, товарищество — это не пустой звук. Научил своим примером. Гремит третий залп, означающий окончание церемонии. Это мгновенно приводит меня в чувство. — Спасибо, — наконец-то нахожу я единственно правильные слова. — Я не забуду того, чему ты меня научил. Никогда. Четвертый залп раздаётся уже приглушенно, где-то вдалеке… Стоп, четвертый? Почему четвертый, когда их должно быть три? В то же мгновение я просыпаюсь. Вокруг темнота, лишь сквозь мелкие щели в решетке из корней пробивается мутный зеленоватый свет. Но еле различимые выстрелы по-прежнему слышны. Нет, это не залпы множества ружей. Это что-то одно, поменьше, и весьма скорострельное. Скорее всего, револьвер. И раз его слышно даже здесь, значит, битва идёт прямо у входа. — Вот. Же. Блять. — шиплю я, поднимаясь, и тут же бьюсь головой о невысокий потолок ниши. Радуясь хотя бы тому, что лекарство вроде бы подействовало, и боль теперь почти что не ощущается, я сразу начинаю оттягивать корни, пытаясь выбраться наружу. Конечно же, руке они не поддаются. Как не поддаются они и ножу из сапога. Боевого протеза у меня почему-то нет. Я шарю по карманам и сумкам, но ничего полезного в них не нахожу — предусмотрительный Константин подоставал вообще всё, чем можно случайно покалечиться… а, нет, не всё. Я с радостью нащупываю затесавшуюся среди патронов бутылочку. Судя по запаху, кислота. Мигом облив ограду и подождав с полминуты, я без труда выпинываю разъеденные ослабевшие корни наружу. И сразу вижу своё снаряжение, кучей сваленное прямо напротив. И, конечно же, первым делом пристёгиваю боевой протез и возвращаю всё оружие по местам. Стараясь двигаться как можно тише, я выглядываю из-за колонны. Константин неподвижно сидит в центре того самого ритуального круга в странной позе: на коленях, а руки его покоятся на бёдрах ладонями вверх. Чёрные завихрения магии стекаются отовсюду и входят в него, словно реки впадают в океан. Надайга почему-то нигде не видно, а дерево на удивление молчаливо. Снаружи вновь раздаются выстрелы. Теперь уже гораздо чётче. Я прокрадываюсь вдоль стены пещеры к выходу и осторожно взбираюсь на уступ по пологой его части. Как назло, под ногой проскальзывает небольшой камень и с грохотом летит вниз. Я замираю в ожидании, что Константин сейчас обернется на звук и увидит меня… Но нет, видимо, он слишком сосредоточен на своём перерождении, чтобы вообще хоть что-то сейчас замечать. Да и сами потоки магии издают какие-то странные низкие гудящие звуки и громкие воздушные завывания, которые мне слышно даже здесь. — Да защитит тебя Озарённый! — эхом доносится из каменного коридора защитное телемское заклинание. Я с удивлением отмечаю в этом голосе знакомые бархатистые нотки. Поразмыслив, я всё же решаю осторожно разузнать ситуацию, и, стараясь не шуметь, захожу в проём. Снаружи больше не стреляют, но зато теперь я отчётливо слышу чьи-то приближающиеся тяжёлые шаги. Недолго думая, я скатываюсь в яму слева и замираю с Брунгильдой наизготовку. Буквально через несколько секунд из-за поворота появляется де Сарде и быстрым шагом проходит мимо, так меня и не заметив. Зато я могу разглядеть в подробностях, что с ней приключилось: вся запыхавшаяся, грязная, в шляпе набекрень, и даже без своего привычного плаща. Револьвер в её руке чуть подрагивает. Кузина наместника идёт, слегка пошатываясь и едва заметно подволакивая правую ногу. Держу пари, ей не раз прилетело хвостами леволанов, пока она сюда добиралась. «Я ведь могу её сейчас по-тихому устранить. В затылок, она ничего даже не успеет почувствовать… А труп спрячу. Константин об этом даже не узнает. А если и узнает… Да какая разница, что он со мной потом сделает, если сам будет жив?» — вовсю уговариваю я себя поступить здраво, а не как обычно. Стараясь дышать как можно размереннее, я взвожу курок… Де Сарде вдруг замирает, не дойдя нескольких метров до входа в пещеру. Постояв так с полминуты, она убирает револьвер на пояс, поправляет шляпу, отряхивается, расправляет плечи, несколько раз глубоко вдыхает… И только потом заходит в грот. Я так и не решаюсь убить её сейчас. Но на всякий случай встаю и тихо следую за ней. — Константин! — рассержено произносит де Сарде, едва оказавшись внизу. Хорошо, что она начала со слов, а не с выстрелов. Это вселяет надежду. — Задержать её! — а это уже голос Константина. И тут же рёв надайга. Я успеваю как раз вовремя, чтобы увидеть, как хранитель вылазит из окружающей дерево пропасти и молниеносно бросается на де Сарде. Думаю, чудовище её и правда задержит. А может даже и… Нет. Конечно же, нет. Константин никогда такого не допустит. — Петрус, осторожней! — слышится еле различимый крик откуда-то с улицы, но я уверена, что прозвучало именно то самое имя. Теперь сомнений в том, чей бархатистый голос я слышала, не остаётся. Немного понаблюдав сверху, как хранитель гоняет де Сарде по пещере, я иду наружу, на звуки телемских молитв и рычания зверей.

***

Где идёт бой, я нахожу почти сразу. Телемцы развернули свои оборонительные сооружения действительно очень близко, метрах в пятидесяти от входа в пещеру. Неудивительно, что их было так хорошо слышно даже внутри. Едва дойдя до заградительных рогаток, я сразу вижу, как заряд фиолетовых искр летит мне в грудь. Лишь чудом успев в последний момент откатиться, я тут же вскакиваю, на ходу доставая пистолет. И сразу целюсь в женщину, которая только что запустила в меня заклинанием. Судя по светлым лилово-голубым всполохам, всё еще вращающимся возле её рук, останавливаться она и не думает. Я бегло обвожу взглядом место сражения: кроме неё и Петруса тут больше нет никого из живых. — Отец Петрус, прошу, скажите этой старой манд… магичке, что еще одна такая горбатая выходка, и я всажу ей пулю в лоб, клянусь! — шиплю я, делая несколько шагов к нему… И замираю. В этот раз Святой Отец явно не слишком-то рад моему появлению. Он несколько секунд колеблется, но потом всё-таки жестом приказывает своей напарнице прекратить. — Это мадемуазель Клэр, капитан Монетной Стражи. И моя близкая подруга, — нарочито громко говорит он, чтобы мы обе это услышали. Он наконец-то улыбается мне, приглашающе распахнув свои объятия. В которые я, конечно же, сразу радостно направляюсь. — Я уж испугалась. Думала, вы меня не признали… — с облегчением выдохнув, начинаю я. — Клэр, сзади! — кричит телемка, которая еще минуту назад хотела меня убить. Мгновенно обернувшись, я встречаюсь лицом к лицу с четырьмя леволанами, которые бегут прямо на меня. Я успеваю лишь встать в боевую позицию… но атаки не следует. Зверь, которому я преградила путь, недовольно урчит и всего лишь обходит меня, едва ощутимо толкнув неуклюжей лапой. Животные пробегают вдоль оборонительных заграждений и сразу набрасываются на Петруса, который мигом окружает себя защитной молитвой и, с мастерством опытного акробата, начинает маневрировать между пытающимися его укусить и сбить с ног зверями. Его боевая подруга в это время неспешно поливает леволанов со спины атакующими заклинаниями. Пожалуй, уж слишком неспешно. Я вместе с Брунгильдой устраиваюсь между шипами рогатки и несколькими точными выстрелами избавляюсь от двоих зверей. Третьего успевает заколупать телемка. Четвертый монстр, которого я лишь ранила, явно перестал видеть во мне друга. Оставив Петруса в покое, он стремглав кидается ко мне. Я без труда расправляюсь с подстреленным животным парой колющих ударов в шею. — Я думала, ваши искорки помощнее будут, — с невесёлым смешком наконец-то подхожу я к магам, пользуясь временной передышкой. И только вблизи я замечаю, насколько потрепанно и хуёво выглядит сейчас Святой Отец. Никакой прежней грации и лоска не осталось и в помине. Сгорбленный старик с перебитым носом и кучей кровоподтёков на лице и шее — вот кто сейчас передо мной. — Господи, Петрус… — невольно тяну я к нему руку, но так и не осмеливаюсь коснуться его изувеченного лица. Вместо этого я кладу руку на его плечо. Но он всё равно морщится от боли. — А давайте-ка в следующий раз Святая Матушка будет выплясывать со зверями, а Вы — стоять себе тихо в сторонке и неторопливо сыпать заклинаниями время от времени? — через силу улыбаюсь я ему. — Вы… Вы — телохранительница наместника! — тут же восклицает женщина, так невовремя меня узнав. И снова лиловые всполохи начинают виться вокруг её кистей. — Я на вашей стороне, я пришла помочь! — быстро проговариваю я, с трудом сдерживаясь, чтобы снова не достать пистолет. — Я ведь только что сражалась вместе с вами против зверей, какие Вам еще нужны доказательства моей лояльности?! Я верна генералу Зиглинде и в точности выполняю её указания быть подле наместника, чтобы он ничего не заподозрил… до определённого момента, — напропалую вру я, пытаясь на ходу выдумать как можно больше правдоподобных деталей, но ничего путного так и не выходит. — Де Сарде уже внутри, она сказала мне идти к вам на подмогу… а потом вернуться и помочь уже ей! Я Вам не позволю сорвать тщательно спланированую совместную операцию Торгового Содружества и Монетной Стражи! — стараясь звучать как можно убедительнее, заканчиваю я, для пущего эффекта сердито зыркнув в конце своей пламенной речи. — Ну… допустим, — с сомнением протягивает телемка, но всё же сменяет гнев на милость. К счастью, умением распознавать любую мою ложь, как Константин, она явно не обладает. — Дитя моё, Ваша помощь как нельзя кстати! — тут же берет Петрус инициативу в свои руки. — Занимайте позицию где-нибудь повыше, и… — Боюсь, я не смогу остаться так надолго, Отец Петрус, — скомкано перебиваю я, опустив взгляд. — Но я оставлю Вам вот это, — тут же вкладываю я в его руку свой мушкет. — И это, — отдаю я ему связку с патронами и три оставшиеся гранаты. — В эти две нужно стрелять, как обычно. А вот в эту — не обязательно, её можно поджигать и бросать. Против леволанов огонь бесполезен, кстати, — сбивчиво напутствую я его напоследок. — А теперь мне и правда пора возвращаться, — виновато заканчиваю я, так и не решившись посмотреть ему в глаза. — Отойдемте на пару слов, дочь моя. Я бы не хотел Вас отпускать, не попрощавшись, — чуть хмурясь, тут же тянет он меня подальше от оборонительных заграждений и от посторонних ушей. — Сестра Аннека, попрошу Вас остаться следить за обстановкой, — бросает он через плечо. Я на ходу сую свой пистолет недовольной телемке и следую за Петрусом. — А теперь расскажите, что на самом деле произошло, — шепчет он, едва мы отходим на достаточное расстояние. — Если честно, я совсем не ождал Вас тут увидеть! Вернее, боялся Вас тут увидеть… — сразу же мрачнеет епископ. — Де Сарде и правда уже внутри. Константин не желает ей зла. Как и Вам. Он сказал, что даст шанс присоединиться всем, кто примет его волю. Соглашайтесь, Петрус! Будете дипломатом при новом боге, — мягко улыбаюсь я ему. — Но он обезумел, дитя моё! Неужели Вы этого не видите? Стал настоящим демоном не только снаружи, но и внутри, — печально смотрит на меня Петрус. — Он… он просто хочет воспользоваться шансом, который ему выпал. А Вы на его месте поступили бы иначе? — тихо спрашиваю я, не найдя лучших слов. Мой прямолинейный вопрос, кажется, ошарашил даже бывалого Петруса. Я внимательно смотрю ему в глаза. Ответ мы оба знаем. — Кроме того, Вы ведь и сами знаете, что бог острова охотится за ним. И про намеренное заражение малихором тоже знаете. И про кучу всего еще не знаете. Да у него тысяча причин так поступать! — Как и у Вас, дитя моё? — спрашивает Петрус, невесело ухмыльнувшись. — Нет, у меня всего одна, — грустно улыбаюсь я, виновато глядя ему в глаза. — Тогда почему Вы сейчас здесь, Клэр? Не потому ли, что сами не до конца верите в свою причину? — Вы ведь сейчас не попросите меня убить Константина? — на всякий случай спрашиваю я, всё еще не понимая, к чему он ведёт. — Я бы мог попросить, дочь моя, — мягко улыбается Петрус. — Но только Вы ведь всё равно этого не сделаете. Я в своё время тоже не смог, — добавляет он, отводя взгляд. — Но Вы можете повлиять на него. Заставить смягчиться, заставить вновь мыслить здраво. — Думаете, моё влияние на Константина настолько велико? Боюсь, что его доводы как всегда окажутся сильнее моих. — Тем не менее, генерал Зиглинда всё еще жива, а монстры нападают лишь чтобы сдержать наступление, а не чтобы перебить нас всех. Что же это, если не остатки человеколюбия? — Давайте оставим философские разговоры до лучших времён. А сейчас мне и правда пора возвраща… — Я сбиваюсь на полуслове, когда Петрус молча обхватывает меня обеими руками, осторожно притягивая к себе. — Вы ведь не специально пытаетесь меня сейчас задержать? — сразу же напрягаюсь я. — Дочь моя, Вы, должно быть, не в курсе, сколько видов парализующих заклинаний имеется в арсенале Телемы, — Епископ не может удержаться от усмешки. — Поверьте, у меня и в мыслях не было Вам мешать. Если уж кузине Константина д`Орсея и не удастся его остановить, то тогда хотя бы дама его сердца удержит наместника от полного безумия. Я искренне уверен, что Вам это под силу. — Ну… в таком случае можете обнимать так крепко, как захотите. Я снова накатила того островитянского чая и теперь почти ничего не чувствую, — усмехаюсь я, наконец-то подаваясь ему навстречу и бережно обнимая в ответ, но про себя снова поражаюсь его необычайной дальновидности и умению одновременно играть сразу на два лагеря. — Ступайте, Клэр. Прощаться не будем, — отстраняется от меня Петрус, напоследок всё равно одарив самым настоящим прощальным поцелуем в лоб. — Прощаться не будем, — тепло улыбаюсь я ему, а потом разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь обратно к Константину. Выстрелов из пещеры уже не доносится, и я из последних сил бегу внутрь как можно быстрее, на ходу снова наткнувшись на стайку из четырёх леволанов, которые, как и раньше, просто пробегают мимо меня, даже не подумав атаковать.