Назад

Баки вернулся под вечер, в растрёпанных чувствах и с отпечатком помады на щеке. Квартира была пуста. Баки хмыкнул и принялся оттирать помаду перед зеркальцем. Он не удивился, что Стив из будущего ушёл после его признания. Правда, оставил рисунок — портрет самого Баки в одеялах. На душе было смурно. Мама изо всех сил сдерживала слёзы, Хлоя под конец обеда просто плакала — ну, у неё всегда глаза были на мокром месте. Ребекка и её жених Джошуа, который в понедельник должен был ехать в учебку — его уже призвали, — выглядели подавленными. Отец крепился, но Баки видел, что ему тоже не по себе. После обеда он сходил в кино с Марджи, и они целовались, пока шла хроника. Целовались и после фильма. Потом Баки проводил Марджи до дома, а она пообещала обязательно писать ему на фронт. *** Стив ввалился в квартиру, когда совсем уже стемнело, весь обвешанный всякой ерундой, типа плюшевого медведя и длинного шнура с баранками из русского квартала. Оказывается, он ещё не забыл, что такое эмигрантская взаимовыручка. Ты помог кому-то одному, а отблагодарить могли чуть ли не целым кварталом. — Ох, Бак, прости, я так давно не был в Бруклине, почти восемьдесят лет, а бакалейщик Тревор в обоих мирах старый вечно пьяный брехун. Держи, — Стив с улыбкой вручил ему медведя и, подавшись вперёд, чтобы обнять, затормозил. От Баки сильно пахло духами. Но потом вспомнил — семейный ужин, мама и сёстры. Духи могли принадлежать любой из них, а потому всё-таки обнял аккуратно, бережно погладил по спине. — Ты вернулся, — расплылся в улыбке Баки, обнимая Стива. — О, медведя Хлое подарю. Слушай, вы с твоим Баки тоже были… извращенцы? — осторожно спросил он. Вместо ответа Стив коснулся своими губами губ Баки, скорее обозначая поцелуй, давая Баки свободу для манёвра, чтобы он мог отпрянуть, если Стив всё понял неправильно. Баки застыл на мгновение, а потом нежно, не размыкая губ, поцеловал Стива. Он пах правильно, только без вечной примеси болезни и лекарств; и ресницы у него были правильные — длинные, светлые и изогнутые. Плечи под ладонями ощущались совершенно не так, зато губы были те же. А Баки так истосковался по Стиву! — Боже, Бак, — в губы выдохнул ему Стив и, обхватив за затылок, ухнул в поцелуй с головой. Он ласкал губы Баки, вылизывал их сладкую мякоть, сцеловывал тихие стоны, первые, ещё совсем несмелые, гладил по спине, сжимал плечи, сходя с ума от того, что они снова рядом. Наконец они с трудом оторвались друг от друга. На шее Стива так и висело ожерелье из баранок. Баки подёргал за него и сказал: — Ничего так украшение. Слушай, а там, в будущем, таких, как мы, по-прежнему запихивают в психушку и лечат электрошоком и лоботомией? — Такие, как мы… — улыбнулся Стив, чмокнул Баки в нос, — жениться могут и детей усыновлять. Геев в правительстве полно. — Геев? У вас это так называется? — оживился Баки. — Расскажи мне, какое оно, будущее? Я-то не доживу. Стив утянул Баки на забранную пледом постель, сел, устроив его в своих объятиях. — А давай мы вернёмся в моё время, и ты всё увидишь своими глазами. Не будет войны и крови, лишь то будущее, за которое сейчас воюют. — А мама и сёстры? — спросил Баки. — Я старший, я должен им помогать. Вот пойду в армию, буду армейское жалованье им посылать… Папа постарел, он один семью не потянет. А я не хочу, чтобы мама шла работать. Было над чем подумать. Стив не мог отрицать очевидное — Баки очень скоро мог остаться единственным кормильцем в семье. Стив, к своему стыду, ни разу не узнавал, когда умерли родители Баки, хотя историю его сестёр всё же проследил. — А если я найду способ заработать достаточно денег? — спросил он, прижав к себе Баки. — Как? — уныло спросил Баки. Ему очень хотелось в будущее. — Банк ограбишь? Хотя погоди… — вскинулся он. Ему в голову пришла отличная идея. Стив помог ему пересесть. — Ты что-то придумал? — Да. В доках по вечерам устраивают бои без правил. Я всё хотел в них поучаствовать, но Стиви мне постоянно запрещал. Ты же запрещать не будешь? Я чемпион Бруклина по боксу, как-никак. Усмехнувшись, Стив откинулся на подушки. — Бак, думаешь, в моей голове изменилось что-то по данному поводу с тех пор? Запрещал и сейчас тоже рад не буду, если ты в это полезешь. Давай лучше я? Всё-таки бокс очень сильно отличается от боёв без правил. — Думаешь, раз ты такой большой, то ты ещё и сильный? — усмехнулся Баки. Поднявшись, Стив подхватил Баки одной рукой и усадил себе на плечо, бережно придерживая, при том особо его веса и не ощущая. — Могу мотоцикл с тремя девицами на нём так же. Пойдём проверять или на слово поверишь? Он усадил Баки на тихо скрипнувший стол. — Знаешь, очень многое произошло с тех пор, как я перестал быть задыхающимся от любого телодвижения астматиком. Ты всегда боялся, что я загнусь прямо на тебе, а теперь могу шпалу согнуть, не запыхавшись. Баки притянул его к себе и поцеловал, а потом сказал: — Сегодня бои. У меня есть заначка. Копил на свадьбу Ребекки, чтобы родителям не пришлось напрягаться. Поставлю на тебя, так что не подведи, Стив! Собирались, попеременно утягивая друг друга в поцелуи, прикасаясь, словно оба боялись поверить, что снова встретились. Куртку Стив надевать не стал, всё же её покрой для этого времени был необычным и не хотелось привлекать излишнее внимание, хотя и понимал, что сегодня без этого не обойдётся. Доки давно закрылись на ночь, огни на кораблях потухли, мастеровые отправились по домам, уступая порт совсем другим жителям и их развлечениям, опасным, рисковым и денежным. Здесь можно было получить заточкой под рёбра и найти себе подругу на одну ночь, проиграть всё до цента и разбогатеть. Ангар, где проводились бои, они нашли быстро. Стив заявился на третий бой — в первых двух участвовали любители. Баки разговорился с букмекерами. Здесь крепко пахло сигаретами и сигарами, пивом, опилками и потом. — Стив, — перед началом третьего боя сказал Баки. — Я поставил на тебя всё. Очень хотелось на удачу поцеловать Баки, но было нельзя. Стив отчаянно улыбнулся и стянул майку, оставаясь в одних джинсах и ботинках. Проигрыша он не боялся, не те противники, но в крови всё равно вспыхнул шальной азарт, жажда боя, хорошей драки. Но сейчас он больше не был бледным мелким астматиком, которому подчас хватало и одного удара. Удар гонга совпал с ударом сердца в груди. Торопиться и вырубать противника сразу Стив не стал, покружил по арене несколько минут, даже позволил ударить себя пару раз, и только тогда уложил слабо трепыхнувшегося здоровяка с пышными рыжими усами, типичного ирландца, на лопатки и, найдя в толпе взглядом Баки, улыбнулся ему. Зал взревел, и Баки орал вместе со всеми. Пока Стив, сцепив руки в замок, потрясал ими над головой и обходил ринг по кругу, Баки забрал выигрыш и снова поставил на Стива всё, за исключением заначки на свадьбу. Следующим противником Стива был здоровенный мясник с широченными плечами и наметившимся пузом — фаворит всех прежних боёв. Но и он не стал проблемой. Этот бой Стив решил растянуть по максимуму, чтобы толпа не решила, что они заранее договорились, ведь такого противника обычному, пусть даже и очень сильному человеку, вряд ли удалось бы уложить легко. А потому Стив носился по арене под улюлюканье толпы, изматывая, бил в половину или даже треть силы, стараясь не попадать по болевым точкам, и лишь когда зрителям надоело это шоу, с разбегу врубился в мясника, навалился на него всей своей массой, роняя в опилки. Мясник рухнул, раскинув руки. Попробовал подняться раз, другой, и не смог. Стив отшиб ему всё. Мясника пришлось уносить четверым. Толпа ревела, приветствуя своего нового фаворита, но Стиву были важны эмоции лишь одного человека, самого важного на свете, ради кого он сумел преодолеть не только пространство, но и время, ради кого он согласен совершенно на всё. После пятого боя, забрав деньги, Баки увёл Стива из ангара. — Хватит, — сказал он. — Теперь бы домой добраться так, чтобы не ограбили. Бруклин далеко не был спокойным и безопасным. Стив знал в лицо чуть ли не всех карманников, картёжников и барыг, способных обменять что угодно на деньги и обратно. Также мог прекрасно представить, как сильно Баки и его выигрыш заинтересовал всех, кто знал, на кого он ставил. Очень запросто те же вышибалы, что охраняют двери ангара, могут попробовать поприжать чересчур удачливых игроков, решив, что Стива вымотали бои и он не сможет оказать сопротивление. Однако по пути домой они наткнулись всего на две драки, и то одна была не по их поводу — так, обычное воскресное развлечение пьяных ирландцев. А поддатую молодёжь, пытавшуюся их ограбить, Стив просто раскидал по переулку. Ввалившись в квартиру, Стив тут же прижал к себе Баки, ткнулся носом около уха, ощущая себя безгранично счастливым. В крови всё ещё гулял адреналин, ссаженные в драке костяшки пощипывало, хотя они уже и заживали, немного тянуло ушибленный бок. В финальном бою Стива всё же чувствительно достал последний противник, но назавтра и синяка не должно остаться. — Бак, сколько мы получили? — Давай считать! — Баки выгреб деньги из всех карманов. Он считал долго. Пересчитал дважды. Потом поднял голову и посмотрел на Стива. — Девятнадцать тысяч двести двадцать три доллара, — сам себе не веря, сказал он. — Неплохо, — сказал Стив, поставив перед Баки кружку с горячим цикорием. — Ещё пара таких вечеров, и твоим сёстрам достанется очень приличное приданое и маме не нужно будет беспокоиться о деньгах. Ради Баки и его спокойствия Стив мог бы попытать удачу и с банком. Он уже не был тем моралистом, способным занудить любого, научился смиряться с обстоятельствами, да и Баки для него был тем самым триггером, способным подтолкнуть к нарушению любого запрета. — Ты что! — замахал руками Баки. — Этого более чем достаточно! Хватит даже на инвалидное кресло для Хлои! Он отложил двести двадцать три доллара, а остальные принялся упаковывать — сначала в старые газеты, потом в обёрточную бумагу. Свёрток он перевязал бечёвкой, сверху написал: «Моей дорогой и любимой семье от Баки». — Я им письмо напишу ещё, — сказал Баки. — И оставлю всё это у Хлои в комнате. Скажу, чтобы она положила под ёлку на Рождество. Хлоя умеет хранить тайны. Меня же будут искать — военная полиция, всё такое. — Лучше пусть думают, что ты подался в бега, чем каждый день ждут похоронку, — натянуто улыбнулся Стив, погладил Баки по голове. Он отлично помнил, как сам боялся приходить к семье Баки, потому что ему-то никто не принесёт эту злосчастную новость. Если собой Стиву рисковать было легко, то за Баки он всегда боялся, даже когда тот был сильнее и крепче. Да и потом тоже. От шальной пули ни одна сыворотка не спасёт. — Давай завтра сходим на Кони Айленд? — Так понедельник же, — напомнил Баки. — В понедельник там выходной. Я завтра Хлое отнесу вот это, — он взвесил на ладони свёрток, — прогуляемся напоследок по Бруклину и давай, чтобы не тянуть, сразу. Понимаешь? Как тут было не понять? Покидать дом, родных не так просто, тем более навсегда, без возможности даже написать или узнать, как у них сложилась жизнь без тебя, безумно сложно. Это у Стива не осталось там никого важного. Наташа и Тони погибли, Баки не вернулся, так что терять было абсолютно нечего.