Philia

Воскресенье, 27 марта -Пятница, 1 апреля В воскресенье Уилл начинает составлять все свои заметки в отчёт для Кроуфорда. Беверли и Арделия заказывают на ужин пиццу, освобождая его от домашних дел, и дают спокойно позаниматься. К концу вечера перед ним все еще пустой лист документа. Он захлопывает ноутбук, решив закончить отчёт к субботе. В воскресенье вечером им с Беверли приходит письмо от профессора Кроуфорда, в котором говорится, что занятия возобновятся в понедельник. Бев хмуро смотрит в телефон. — Прошла всего неделя после того, как его жена попыталась покончить с собой, а он уже готов вернуться к преподаванию. Меня делает ужасным человеком надежда на то, что он просто останется дома до конца семестра и поставит нам всем «отлично» автоматом? — Возможно, — отвечает Уилл, заработав шлепок по плечу. Арделия качает головой, не отрываясь от учебника. Они развалились на диване — Уилл между двумя девушками — пытаясь найти что-нибудь интересное на Нетфликс. Бев вздыхает. — Нетфликс и расслабон не так работает. — Я не собираюсь заниматься сексом ни с одной из вас, — сухо говорит Уилл, пролистывая ленту популярных фильмов и сериалов. — А как насчёт Сумеречных Охотников? — Фу! Я читала книгу, на которой основан сериал, ещё в старших классах. Она не плоха, просто в ней слишком много клише. — Она кладёт голову на подлокотник и закрывает глаза. — Просто найди уже что-нибудь. Я всё равно засну. — Судмедэксперты? «Настоящие криминалисты раскрывают запутанные преступления, используя широкий спектр методов для исследования самых крошечных и самых неясных улик», — цитирует он. — Этому сериалу уже двадцать лет, — говорит Арделия, указывая на 1996 год в описании. — Он может быть хорош, — возражает Уилл, защищаясь. — Если ты хочешь изучать криминалистику, дорогуша, то должен хотя бы узнать методы этого столетия. — Ну, может быть, я не хочу изучать криминалистику, — ворчит он, снова пролистывая страницу. Бев открывает глаза, и они с Арделией обмениваются взглядами. — Уилл Грэм, профильный вундеркинд, единственная причина, по которой меня ещё не выперли с курса Кроуфорда, не хочет работать в криминалистике? Он вздыхает. — Не будем об этом, Бев. Она садится и хмуро смотрит на него. — Нет, я не собираюсь так это оставлять. Ты же любишь криминалистику. Ты практически сделал себе карьеру, тебя ведь взяла под крыло бывшая стажёрка Кроуфорда или что там между вами происходит. — Она лукаво улыбается. — Эй, так вот почему ты не хочешь заниматься с нами сексом? Я никогда не думала, что из всех людей именно тебе придётся двигаться по карьерной лестнице через постель. Уилл угрожающе поднимает пульт. — Я брошу, — говорит он, притворяясь, что замахивается. Она поднимает руки в ответ и хихикает. — Ладно, я поняла. Вы не спите вместе. Но если серьёзно, я думала, что ты этого хочешь. Он кладёт пульт себе на бедро. — Я тоже так думал. Теперь я уже не так уверен. — И что же заставило тебя передумать? — Спрашивает Арделия, сразу переходя к делу. Уилл вздыхает, зная, что все это плохо кончится. — Ганнибал Лектер сказал мне кое-что, — честно отвечает он. Беверли морщится. — О, замечательно. Так он всё-таки заморочил тебе голову. — Всё совсем не так! — протестует он. — Просто… он видел, что я делаю, когда воссоздаю место преступления. Он знает, как это действует на меня. Я просто… я не знаю. Не думаю, что мне стоит находиться рядом с такими вещами. Арделия мрачно кивает. — Это имеет смысл. Давайте посмотрим правде в глаза, сотрудники правоохранительных органов выгорают, особенно те, кто вовлечён в свои дела слишком сильно. Он снова вздыхает. — Да, и я не могу отключить свою эмпатию. Ганнибал дал мне несколько советов о том, как укрепить моё самоощущение, чтобы я не терялся в эмоциях других людей. Арделия бросает на Бев осторожный взгляд. — Это… не такая уж плохая идея. Беверли сердито смотрит на неё. — Ты же не можешь всерьёз считать, что он должен доверять этому психу! Уилл на мгновение почувствовал раздражение от такого откровенного пренебрежения. — Я провёл своё исследование, и это вполне допустимая стратегия. Бев смотрит на него, и его гнев тает, когда он видит искреннее беспокойство на её лице. — Ты уверен, что он не просто морочит тебе голову? — Я так не думаю.  — Значит, ты не знаешь? — настаивает она, беря его за руку. Уилл отдёргивает её. — Я знаю его методы. Он не пытается заставить меня причинить себе боль. Я думаю, он действительно хочет помочь. Бев усмехается. — Ну да, конечно. Он пожимает плечами. — Он был довольно уважаемым психиатром, пока его не раскрыли. Неужели так трудно поверить, что он знает, что делает? — Мне просто трудно понять, почему он хочет тебе помочь. Уилл подумывает о том, чтобы дать ей своё собственное объяснение — что Ганнибал реагирует на чужие страдания, облегчая их так, что человек становится зависим от него, — но он понимает, что это совершенно её не успокоит. Он также не совсем уверен, что это применимо в данной ситуации. — Может быть, ему просто скучно, а я — его новый проект, — предполагает Уилл. — Или, может быть, он надеется, что, если я добьюсь успеха, он сможет засчитать это как собственную победу. Рот Бев кривится от отвращения, и она с раздражением скрещивает руки на груди. — Да, наверное. Просто, пожалуйста, проверь факты, прежде чем делать все, что он говорит. — Обещаю, — улыбается Уилл. Арделия хватает пульт. — Отлично, теперь, когда всё улажено, чур я выбираю, что смотреть. — Она подходит к панели поиска и вводит несколько слов. Брови Уилла взлетают вверх. — «Великие преступления и судебные процессы»? Она гордо вскидывает голову. — В некоторых эпизодах рассказывают об убийцах из моих учебников, и я всегда считала, что запоминаю видео лучше, чем книги. — Мы не будем смотреть про Кейстонского Убийцу, — с содроганием констатирует Бев. — Я не хочу, чтобы мне потом снились кошмары. Уилл согласно кивает. Арделия пожимает плечами. — Как хотите. В понедельник Уилл и Беверли добираются до класса Кроуфорда всего за несколько секунд до начала занятия. Кроуфорд, кажется, даже не замечает их. Он сосредоточен на том, что пытается включить проектор. Когда он наконец заканчивает, то поворачивается и пристально на них смотрит. — Это ваша последняя неделя интервью. Некоторые из вас уже завершили проекты, в то время как другие столкнулись с… трудностями. — Он бросает быстрый взгляд в сторону Уилла. — Имейте в виду, что любая информация, которую вы извлекаете во время бесед, жизненно важна для ФБР и для ваших оценок. Несколько студентов хихикают над этим, и Кроуфорд немного поднимает уголки губ, прежде чем продолжить. — Я не жду совершенства, но ожидаю, что вы, по крайней мере, прогоните свой отчёт через проверку орфографии перед сдачей. Вы же взрослые люди. Если не знаете, как это сделать, то погуглите. Ученики снова смеются, но Уилл сидит молча, анализируя каждое движение учителя. Использует ли он юмор в качестве защитного механизма? Кроуфорд никогда не казался ему человеком, который нуждается в каких-либо защитных механизмах. Он крепкий, как скала. Странно видеть, что он ведёт себя так по-человечески. Они проводят занятие, обсуждая наброски проекта, и Уилл задаётся вопросом, как он собирается перевести историю Ганнибала на бумагу, не теряя сути того, кто он есть. — Помните, никаких пробелов, — строго повторяет Кроуфорд. — Занятие окончено. Ученики собираются, и мало кого, похоже, волнует, почему их учитель ведёт себя так непринуждённо. Они просто благодарны за то, что он повеселел. Когда остальные ученики уходят, Уилл нерешительно подходит к Кроуфорду. — Сэр? Кроуфорд оглядывается через плечо. — Привет, Уилл. Ты получил моё письмо? Он кивает головой. — Да, сэр. Я рад, что с вашей женой всё в порядке. Кроуфорд вздыхает.  — Она ещё в больнице. Боюсь, если я отвезу её домой, — он замолкает, уставившись на доску. — Она попробует снова, — резко заканчивает Уилл. Кроуфорд горько усмехается.  — Да, пожалуй, рядом с тобой не стоит юлить, Грэм. Уилл натянуто улыбается ему. — Обычно это никому не идёт на пользу. — Как продвигается твой отчёт? Уилл не знает, что ответить. У него есть вся информация, о которой только может мечтать Кроуфорд, но он не знает, как с ней расстаться. История, рассказанная Ганнибалом, не выходит у него из головы. — Именно так, как я и ожидал. Доктор Лектер по-прежнему молчит о многих вещах, но мне удалось разыскать кое-кого, кто знал его до приезда в Америку. Кроуфорд кидает на него внимательный взгляд. — Кого? — требовательно спрашивает он. — Инспектора Ринальдо Пацци, — отвечает Уилл. — Он пытался арестовать доктора Лектера за убийство ещё в девяностых. — В девяностых! — Ошеломлённо повторяет Кроуфорд. Уилл кивает. — Точнее, в 1995 году в Италии. Кроуфорд выглядит так, будто ему нужно сесть, поэтому Уилл выдвигает стул из-за стола. Кроуфорд сердито смотрит на него, но садится. — Как ты догадался об этом? Уилл пожимает плечами и отводит взгляд. — Я разговаривал с его старым психиатром, с которой он виделся перед арестом. Она сказала, что итальянский полицейский был первым человеком, который назвал доктора Лектера монстром. — И? — Я поискал в гугле итальянское слово «монстр» и нашёл полдюжины репортажей об убийствах, которые были как раз в стиле доктора Лектера, совершенных кем-то, кого они называли Флорентийским Монстром. Кроуфорд сжимает переносицу. — Идиот, какой идиот, — бормочет он себе под нос. — Я даже не рассматривал возможность того, что он начал убивать ещё до того, как стал Чесапикским Потрошителем. — Я тоже, сэр, по крайней мере, пока не поговорил с его психиатром, — успокаивает Уилл. Кроуфорд горько смеётся. — Да, но ты же ещё совсем ребёнок. Я должен был быть величайшим агентом отдела поведенческих наук. — Он вздыхает, потирая виски. — И что же мне теперь делать, черт возьми? Уилл потирает руку, чувствуя себя неловко из-за таких ярких эмоций на лице Кроуфорда. — Свяжитесь с Пацци и откройте дело заново. Кто-то другой был наказан за преступления доктора Лектера. Вы могли бы помочь очистить его имя, и я думаю, что вы сможете восстановить репутацию Пацци, — добавляет он неохотно. — Да, я так и сделаю, — рассеянно говорит Кроуфорд. Он вдруг бросает на Уилла твёрдый взгляд. — Ты уже подал заявление на курс криминалистики? Уилл морщится. — Пока нет, сэр. — Ну, так займись этим, — резко говорит профессор. — То, что ты сделал в этом семестре, просто невероятно, Уилл. Я не думаю, что ты осознаешь, как многого ты достиг. Уилл опускает глаза и краснеет. — Благодарю вас, сэр. Кроуфорд встаёт и протягивает руку, чтобы сжать его плечо. — Не стоит об этом. Итак, сколько стоит телефонный звонок в Италию? — Ну, не знаю. Мы связались по Скайпу. Кроуфорд снова усмехается. — Чудеса современной техники. — Он ещё раз сжимает плечо Уилла. — Увидимся на следующем уроке. Уилл неохотно кивает и поворачивается, чтобы уйти, прежде чем остановиться. Он нерешительно оглядывается назад. — Сэр? — Что? — Хмыкает Кроуфорд, не оборачиваясь и просматривая какие-то планы уроков.  — Я думаю, вам следует привезти свою жену домой. Кроуфорд смотрит на него, прищурившись. — Прошу прощения? Уилл наклоняет голову, успокаиваясь. Он заставляет себя посмотреть Кроуфорду прямо в глаза. — Она скоро умрёт. Вы это знаете, и она это знает, так что не заставляйте её провести остаток своей жизни в больнице. Она заслуживает хотя бы несколько хороших дней. Выражение лица Кроуфорда становится отстранённым, он смотрит куда-то через плечо и кивает сам себе. — Она их получит. Я позабочусь об этом. — Он снова фокусирует взгляд на своём ученике. — Спасибо, Уилл, за всё. Уилл улыбается, позволяя благодарности Кроуфорда захлестнуть его. — Не за что, сэр. Увидимся в среду. — С этими словами он уходит. Уже пятница, а Уилл так и не написал ни строчки в своём отчёте. К тому же, он начинает чувствовать давление от необходимости выбора новой специальности. — Тебя что-то беспокоит, Уилл? — Неожиданно спрашивает доктор Блум. Он резко отрывается от ноутбука. Последние пять минут он тупо смотрел на документ, который должен в будущем стать полноценным проектом. — Хм, нет. Я в порядке, — неубедительно говорит он, снова углубляясь в свою диссертацию. Доктор Блум вскидывает брови, но ничего не говорит. Уилл сдаётся. — Ганнибал рассказал мне, почему он начал убивать, — признаётся он. По ощущениям это похоже на выдавливание гноя из кровоточащей раны. Он встаёт со стула и начинает ходить взад-вперёд. — Я знаю, что это неправильно, но я не могу его осуждать. То, что случилось с ним, было ужасно. Я просто… мне так его жаль. Я знаю, что не должен ему сочувствовать, я видел фотографии того, что он сделал. Я знаю, кто он, но всё же… — он замолкает, закусив губу. — Когда он рассказал мне, что случилось, я почувствовал себя им. Я ощущал всё, что он делал в тот момент, и думаю, что сделал бы то же самое. Доктор Блум некоторое время молчит, потом встаёт из-за стола и обнимает его. Он напрягается, не привыкший к объятиям, но вскоре расслабляется, обессиленный и измученный. — Все в порядке, Уилл, — говорит она, ладонями вырисовывая круги у него на спине. — Нет ничего плохого в том, чтобы испытывать жалость к доктору Лектеру. Я консультировала изрядную долю жестоких пациентов — людей, которые делали ужасные вещи — и по сей день я всё ещё сочувствую многим из них. То, что ты понимаешь плохих людей, не делает тебя одним из них. Эти слова успокаивают его больше, чем всё остальное, и он вздрагивает от облегчения. Она ещё крепче прижимает его к себе. — Иногда с людьми происходят ужасные вещи, и они делают ужасные вещи в ответ. Нет ничего плохого в том, что ты это понимаешь. Ты такой одарённый, Уилл, и тебе предстоит совершить великие дела. И я это знаю. Поверь мне, когда я говорю, что хотела бы быть хотя бы наполовину такой же талантливой, как ты. Я вижу, что однажды ты станешь замечательным психотерапевтом, и я лишь надеюсь, что смогу учиться на твоём примере. — Она отступает назад, не отнимая рук от его плеч. — Ганнибал верит, ты поймёшь, что делать с теми знаниями, которые он тебе дал. — Но я не знаю, что с этим делать, — признаётся он. — Я знаю, что должен сказать профессору Кроуфорду. В этом весь смысл этих бесед — узнать о прошлом Ганнибала, но если я это сделаю, то почувствую, что предаю его. Доктор Блум задумчиво смотрит на него. — Тогда, полагаю, всё зависит от того, кто, по твоему мнению, нужен доктору Лектеру — криминалист или психотерапевт. Уилл пристально смотрит на неё. — Вы думаете, он рассказал мне о… случившемся, чтобы помочь с выбором профессии? Доктор Блум вздыхает и откидывает назад волосы. — Таковы его методы. Он никогда не скажет тебе прямо, но будет ожидать, что ты поступишь правильно. Проблема заключается в том, чтобы выяснить, что является правильным. Каким бы манипулятором он ни был, я считаю, он искренне хочет помочь тебе. Не думай, что он единственный заметил, как тяжело тебе даётся выбор будущей карьеры, — мягко упрекает она. Уилл краснеет и опускает голову. — В любом случае, я ведь помогаю людям, не так ли? — Может быть, и так, но это не значит, что ты должен жертвовать своими убеждениями ради работы. Я и сама слишком долго этим занималась. — Она делает паузу, выпрямляет спину и смотрит на него. — Это будет мой последний год преподавания здесь. Я думаю, что пришло время начать новую практику. Он пристально смотрит на неё, удивленный её горячностью. — Если вы этого хотите, — медленно произносит он, качая головой и глядя вниз. — Хотел бы я знать, что мне делать. Я знаю, что должен сказать правду, но… — Тебе не обязательно лгать, — говорит ему доктор Блум с несчастным видом. — Тебе также не обязательно говорить всю правду. Просто скажи то, что считаешь нужным. Уилл чуть было не спрашивает, поступили ли они с Марго так же, но воздерживается. Он не хочет злить доктора Блум и не хочет говорить Кроуфорду правду о Мише. Он моргает, удивляясь, откуда взялась эта мысль. Он знает, чего хочет Кроуфорд. Месяц назад он прямо сказал об этом Ганнибалу. Он хочет унизить Ганнибала, сбросить его с башни из слоновой кости. Уилл не понимает, как известие о том, что Ганнибал съел свою убитую сестру, поможет бывшему агенту ФБР понять его. Кроуфорд не хочет понимать Ганнибала. Он воспринимает убийц как нечто совершенно иное, поэтому никогда не поймёт истинного значения того, что сделал Ганнибал. Уилл почти жалеет этого человека за его слепоту. А потом он злится, потому что знает, что Кроуфорд не прочь подразнить Ганнибала из-за его мёртвой сестры, заставить всё выглядеть так, будто Ганнибал — всего лишь какой-то сломленный ребёнок, который срывает свои обиды на мир, когда он нечто гораздо большее. Мысль о Кроуфорде, самодовольно стоящем у дверей камеры Ганнибала и рассказывающем ему, что Уилл проболтался в своём отчёте, и теперь все будут знать, что сделал Ганнибал… От этого у Уилла внутри всё переворачивается. Он не хочет, чтобы это случилось. Он хочет, чтобы Ганнибал ему доверял. Он хочет продолжать вести разговоры обо всем и ни о чем. Он хочет быть тем, кто ему помогает. Он знает, что должен делать. Облегчение, которое он чувствует, почти осязаемо, и он решительно кивает доктору Блум. — Благодарю вас, доктор Блум. Я лучше пойду в класс. — Он начинает собирать свои книги, потом поднимает голову. — Я знаю, что об этом ещё рано думать, но как вы считаете, через несколько лет я смогу работать у вас научным сотрудником? Я не ищу никаких подачек, но я знаю вас, и я знаю, как вы работаете, и я думаю, что мог бы хорошо с вами сработаться… — Это было бы замечательно, Уилл, — говорит доктор Блум, широко улыбаясь. — Я не могу представить себе лучшего ученика. Уилл краснеет, бормочет слова благодарности и, спотыкаясь, выходит из комнаты, направляясь в класс Кроуфорда. Вернувшись вечером домой, он садится за ноутбук и открывает план доклада Кроуфорда. Он быстро заполняет пустые места, колеблясь лишь мгновение, когда доходит до вопросов о прошлом Ганнибала. Доктор Ганнибал Лектер родился в богатой литовской семье. Его родители умерли, когда ему было четырнадцать лет, и он остался на попечении своей младшей сестры Миши. Уилл делает паузу, задаваясь вопросом, действительно ли он собирается это сделать. Если Кроуфорд когда-нибудь обнаружит его обман, он сделает всё возможное, чтобы дискредитировать Уилла на всю оставшуюся жизнь. Тогда тебе лучше сделать это правдоподобно, Грэм. Его первой жертвой стал незнакомец, который пришел в дом Лектера в поисках еды и крова во время снежной бури. Ганнибал Лектер, тогда ещё совсем ребёнок, впустил его и оставил греться у огня, пока тот готовил еду. Его сестра Миша играла наверху одна. Доктор Лектер помнит, как она напевала себе под нос, когда он начал готовить. Он не сразу заметил, как она замолкла, но когда услышал её крик, то бросился вверх по лестнице, к ней. Он опоздал. Незнакомец уже убил её. Но это был не конец. Незнакомец держал в руках нож, и пока Ганнибал с ужасом наблюдал за происходящим, он вонзил его в лицо Мише, оторвав от него длинный кусок плоти, и… Уилл снова делает паузу. Не слишком ли это похоже на выдумку? Вероятно, и он сомневается, что профессор Кроуфорд потерпит подобное повествование в своём докладе. Уилл стирает два абзаца и начинает всё сначала, стараясь, чтобы это прозвучало как можно более отстранённо. В конце концов, он заканчивает отчёт около трёх часов ночи. Уилл невероятно устал, но он доволен тем, что получилось. Он напоминает себе, что у него ещё есть другие задания, но они могут подождать. Он засыпает с улыбкой на лице, предвкушая свою последнюю встречу с Ганнибалом.