Philia

Двенадцатое интервью — Суббота, 2 апреля 2016 года — Здравствуйте, мистер Грэм, — Барни с улыбкой приветствует Уилла, когда тот входит в больницу, чтобы провести свою последнюю беседу. Он указывает на новый коридор. — Вам сюда. Уилл кивает. — Спасибо, Барни. — Он поправляет сумку с книгами на плече. — Эм, можете называть меня Уиллом, если хотите. Старик украдкой оглядывается по сторонам. — Ну, пока доктор Чилтон не слышит. Этот человек просто помешан на таких вещах. В конце концов, к гостям нужно относиться с уважением. «А к санитарам так, как будто их не существует» — остается недосказанным. Уилл хмурится, глядя в сторону. — Верно. Думаю мне лучше поторопиться. — Я провожу, — говорит Барни, ведя его по ряду коридоров. Новое место пребывания Ганнибала находится за пятью запертыми дверями. Он полностью изолирован от других пациентов. Барни открывает ему дверь и жестом призывает войти внутрь. — Увидимся через час, Уилл. — Спасибо, Барни. Когда Уилл входит в последнюю комнату, он удивляется ее роскоши. Она почти в три раза больше предыдущей камеры Ганнибала. Кровать все еще едва больше детской кроватки, но за просторным письменным столом стоит мягкое кресло. Здесь есть две огромные полки, заполненные книгами, а в одном углу — демонстрационный стол для готовых рисунков Ганнибала. У стены есть туалет, и он может задернуть занавеску, чтобы немного уединиться. — Как тебе моя новая клетка? — Спрашивает Ганнибал, вставая с кровати и становясь по стойке смирно у стекла. Уилл снова обводит взглядом комнату. — Позолоченная, — криво замечает он. Ганнибал улыбается, прищурившись. — Я сказал то же самое, когда доктор Чилтон впервые показал мне ее. Ему было совсем не смешно. Уилл улыбается в ответ. — Я уверен, это очень тебя задело. — Не знаю, как я справлюсь с таким огорчением. Уилл усмехается, присаживаясь в роскошное каштаново-коричневое кресло. — Доктор Блум превзошла себя. — Она надеется, что, пользуясь моим чувством хорошего вкуса, сможет задобрить меня, чтобы я перестал причинять боль другим. — И это работает? Ганнибал плотно сжимает губы. — Пока рано говорить, хотя я очень ценю новые книги. Уилл нерешительно кивает, глядя на подбородок мужчины. — Я закончил свой отчет о тебе, — прямо говорит он. Доктор наклоняет голову, и Уилл коротко смотрит ему в глаза, прежде чем отвернуться и начать рыться в своей сумке. — Я подумал, что ты, возможно, захочешь взглянуть, — говорит он, вытаскивая листы. Ганнибал смотрит на бумаги, потом на него. — Я и так знаю свою собственную историю, Уилл. Молодой человек пожимает плечами. — Может быть, тебя заинтересует мнение постороннего человека. Ганнибал указывает подбородком на поднос. — Тогда давай посмотрим. Он ведет себя почти грубо, но Уилл не может винить его, особенно после того, как он выставил себя напоказ, обнажив душу во время их прошлой встречи. Уилл кладет бумаги на поднос, снимает скрепку и прячет ее в карман, затем делает шаг назад, когда Ганнибал приближается и деликатно берет в руки небольшую стопку листов. Он поворачивается, идет к своему столу, грациозно садится и начинает бегло просматривать отчет. Уилл снова садится, внимательно наблюдая за лицом Ганнибала. На одном из первых вопросов Ганнибал замирает, переворачивая страницу назад и перечитывая медленнее. Он поднимает глаза, ловит пронзительный взгляд Уилла и указывает на абзац. — Все было не так. Уилл снова пожимает плечами. — Это то, что я счел нужным написать. Как ты думаешь, Кроуфорд купится? Ганнибал продолжает смотреть на него с едва заметным намеком на замешательство на лице, пока наконец не понимает, чего Уилл добивается. — Это довольно рискованно, Уилл, — предупреждает он, не в силах сдержать улыбку. Уилл улыбается в ответ. — Я знаю, поэтому и спрашиваю тебя, выдержит ли эта история проверку Джека. — Я бы с этим согласился, хотя и неохотно. Уилл скрещивает руки на груди и откидывается назад. — Ну, в этом-то все и дело, не так ли? Это твой самый большой секрет. Ты никогда не хотел, чтобы кто-то знал правду, пока не встретил меня. Ганнибал благодарно кивает. — Спасибо, Уилл, но я должен спросить, зачем ты это делаешь. Уилл обхватывает себя руками. — Я бы не исключил, что Кроуфорд или Чилтон воспользуются тем, что случилось с твоей сестрой, чтобы помучить тебя. Я не могу этого допустить. — А как насчет человека, который ее убил? Уилл позволяет себе мрачно улыбнуться. — Ты мне скажи. Это ведь ты его убил. Ганнибал смотрит на него так, словно он только что исполнил идеальную арию — зачарованно и благоговейно. Уилл снова смущенно отворачивается. — Если ты хочешь, чтобы я что-то изменил, я пока могу кое-что переписать. Ганнибал смотрит вниз на бумаги, протягивая ладонь, чтобы погладить первую страницу. — Напиши, что поместье моего отца сгорело дотла. Никто не сможет проверить, правда это или нет. В те годы много людей таинственным образом потеряли свои дома. Уилл кивает. — Хорошо. Доктор смотрит на него, и на глазах у него выступают слезы. — Спасибо тебе, Уилл. Уилл опускает голову, смущенный неприкрытыми эмоциями на лице Ганнибала. — Эм, не за что. Они оба долго молчат, и только тиканье часов отмечает уход драгоценных минут. Уилл задается вопросом, ценит ли Ганнибал возможность знать время. Наверное, это ужасно — никогда не знать, когда взойдет солнце, и никто тебе об этом не скажет. — Это очень хорошо, — говорит Ганнибал, дочитывая последнюю страницу и постукивая пальцами по бумагам на столе, выравнивая их. Уилл краснеет, поднимаясь со своего места. — Спасибо. — Он подходит к стеклу как раз в тот момент, когда Ганнибал кладет бумаги обратно на поднос, и машинально протягивает руку, чтобы взять их. Едва заметное прикосновение пальца Ганнибала к его руке заставляет его замереть, но доктор больше ничего не делает, только нежно улыбается, когда Уилл в шоке поднимает глаза. Ганнибал оборачивается, позволяя Уиллу взять себя в руки, который чуть не рвет бумаги, торопясь их забрать. — Из-за этого у тебя могут быть большие неприятности, — задыхаясь, говорит он. Ганнибал наклоняет голову, все еще не оборачиваясь. — Уверяю тебя, Уилл, оно того стоило. Он нервно смеется в ответ, глядя на двери, как будто ожидая, что один из санитаров ворвется и скажет ему, чтобы он уходил. — Наверное, отчасти это моя вина, — признается он. Ганнибал наконец поворачивается к нему лицом, выглядя невыносимо самодовольным. — Система безопасности еще не настроена. Никто за нами не наблюдает. — Его улыбка становится еще шире. — Я никому не скажу, если ты не скажешь. Уилл усмехается. — Конечно, мы просто добавим это к нашей куче секретов. — Я был бы очень рад сохранить все твои секреты, Уилл. Уилл изо всех сил старается не думать, о каких секретах идет речь. Он складывает стопку листов в сумку, делая мысленную зарубку отредактировать отчет в соответствии с просьбой Ганнибала. Он садится в кресло, сердце все еще колотится. — Итак, это наша последняя встреча, — прямо заявляет он. Ганнибал прислоняется к столу, заложив руки за спину, чтобы сохранить равновесие. — Ты никогда не любил ходить вокруг да около, — шутливо замечает он. Уилл опускает взгляд, теребя лямку сумки. — Ну… я имею в виду… есть еще что-нибудь, о чем ты хочешь поговорить до того, как я уйду? — Я бы предпочел, чтобы ты никогда не уходил. Уилл фыркает. — Ну, как бы я ни ценил твое общество, сомневаюсь, что Чилтон на это согласится. — Он поднимает глаза и сурово хмурится, глядя на Ганнибала. — Это не значит, что от него нужно избавиться. Если ты это сделаешь, то больше меня не увидишь. Ганнибал выглядит так, словно очень сильно сомневается в этом, и отвечает с фальшивой застенчивой улыбкой: — Обещаю. Я буду паинькой. — А теперь ты снова стал умником. Ганнибал только ухмыляется и садится за стол. — Что насчет тебя, Уилл? О чем бы ты хотел поговорить? — Ну, не знаю. — Затем Уилл отворачивается, закусив губу. — Ну, вообще-то, есть одна вещь. Я решил заняться клинической психиатрией. Ганнибал складывает руки на столе. — Дядя Джек, должно быть, очень расстроен. — Я еще не сказал ему. — Тебя беспокоит его реакция? Уилл нервно потирает подбородок. — Я решил, что его мнение не имеет значения. В конце концов, это моя жизнь. Ганнибал улыбается. — Весьма здравое отношение. У меня такое чувство, что Джек Кроуфорд заботится о твоем благополучии не так сильно, как следовало бы. Уилл пожимает плечами. — Он всего лишь учитель. Не похоже, что он так уж хорошо меня знает. Ганнибал, похоже, приходит в восторг от этого заявления. — А на чем ты собираешься специализироваться? — Ну, я… — он снова смущенно отворачивается. — Вообще-то я надеялся, что когда-нибудь смогу работать здесь. Ганнибал хмыкает, выглядя вполне довольным. — Так бы ты смог продолжать беседы со мной. Уилл закатывает глаза. — Дело не только в тебе. Мне здесь нравится. Я имею в виду, мне нравится разговаривать с пациентами. Думаю, что смогу сделать что-то хорошее. — Большинство здешних пациентов вообще не собираются уходить. Он пожимает плечами. — Это поможет мне наладить систему. То, что надо для меня. Может быть, когда-нибудь я заменю Чилтона на посту главного администратора. — Уверяю тебя, все бы очень обрадовались, если бы это случилось. — Мне не нужны аплодисменты или одобрение. Я просто думаю, что это место нуждается в небольшом обновлении. Ганнибал снова задумчиво хмыкает. — Да, конечно. Денег не хватает, деятельность ограничена, сеансы терапии довольно короткие и обычно проводятся некомпетентными людьми, а санитары иногда бывают довольно агрессивны. Уилл напрягается. — Агрессивны? — Не задумываясь, он обшаривает взглядом все тело Ганнибала в поисках следов насилия. Ганнибал снисходительно улыбается. — Все не так плохо, как увиденное тобой происшествие с мистером Мюрреем, хотя он не гнушается угрозами физической расправы, чтобы заставить нас подчиниться. Уилл хмуро смотрит на него. — Это неправильно. — Ну, когда ты станешь управляющим, это может быть твоим первым изменением — увольнение таких людей, как он. Уилл не улыбается. — Да, вполне. По крайней мере, тебе больше не придется иметь с ним дело. Улыбка Ганнибала становится натянутой. — Боюсь, что он и мистер Браун были выбраны моими ночными санитарами. Глаза Уилла округляются. — Мне казалось, доктор Блум сказала, что ты сам можешь выбрать себе санитаров. — Все не так уж плохо. Барни и Денис — порядочные люди, к тому же большую часть их смены я буду спать. — Но это еще не значит, что все в порядке. — Приходится чем-то жертвовать, учитывая то, что я получил. — Он обвел жестом свою новую камеру. — Может быть, мне удастся убедить их разрешить мне послушать музыку. Видя спокойствие Ганнибала, Уилл решает оставить все как есть. — Как ты думаешь, когда начнется суд по твоему делу? Ганнибал выгибает бровь, глядя на него, и тот краснеет. — Кроуфорд, похоже, совершенно уверен, что начнут разбирательства. — О, несомненно, но это займет некоторое время. Правовая система уже достаточно занята. Мой судебный процесс, вероятно, будет отложен на несколько месяцев, прежде чем что-либо будет пересмотрено, и даже тогда только из-за моей дурной славы. — Я обязательно прослежу за этим. — Тебя могут вызвать в качестве свидетеля, — лукаво предлагает Ганнибал. — Полагаю, что мы могли бы снова поболтать. Уилл улыбается. — Возможно, но скорее всего твой адвокат не захочет, чтобы ты общался со мной. — Какое несчастье! — У всех нас своя борьба. — Он откидывается на спинку кресла, закидывая ногу на ногу. — Я, наверное, больше не смогу тебя навещать, по крайней мере до окончания университета. Экзамены обещают быть сущим адом. Губы Ганнибала кривятся. — А что ты собираешься делать летом? Уилл выпрямляется в кресле. — Бев уезжает домой, мы с Эдди собираемся разделить арендную плату на следующие несколько месяцев, но я буду искать место поближе к моему новому месту учебы. Доктор Блум предложила мне пойти на доктора психологии, и только в одном университете в Балтиморе есть эта специальность. Ганнибал кивает. — Хорошая идея. Доктора философии обычно больше сосредотачиваются на теоретической работе. А доктора психологии фокусируется на практике. Если ты намерен заняться клинической практикой, это твой лучший выбор, хотя доктора философии более гибки, если ты когда-нибудь захочешь заняться преподаванием или исследованиями. — И мы уже установили, что это не так. — Конечно. — Ганнибал улыбается, закидывая руки за голову и откидываясь на спинку стула. — Могу я спросить, каковы твои остальные планы? Он пожимает плечами. — Доктор Блум предложила стать моим наставником и, возможно, когда-нибудь она возьмет меня в качестве стажера, как только снова начнет свою практику. — А она собирается это сделать? Он кивает головой. — Да, из-за преподавательского контракта она должна закончить этот год, но она говорит, что собирается уйти после. — По какой причине? Уилл морщится. — Наверное, из-за Кроуфорда. Она считает, что ему слишком многое сходит с рук, и не чувствует, что ее мнение уважают. Ганнибал задумчиво кивает. — Возможно, это и к лучшему. Джек переступал границы с тех пор, как начал работать на ФБР, и вряд ли изменит свою тактику. Уилл вздыхает. — Да, мне ли не знать. Возможно, меня не очень волнует, что он думает о моих карьерных планах, но это не значит, что он не может усложнить мне жизнь. — Он определенно не прочь использовать твою эмпатию против тебя. Он хмурится. — Ну, еще немного поработаю над моим дворцом памяти, и скоро это перестанет быть проблемой. — Мне приятно знать, что твоя жизнь улучшилась благодаря моей помощи. Уилл добродушно закатывает глаза. — О, ты просто хочешь чем-то похвастаться, когда Чилтон заведет старую шарманку — «я круче тебя, бла-бла-бла». Ганнибал прижимает руку к сердцу. — Уилл, ты ранишь меня. Я действительно нахожу удовлетворение в улучшении жизни моих друзей. — Я не уверен, что людям понравится то, что ты называешь меня своим другом, — замечает он, нахмурившись. — Тогда я воздержусь делать это публично, — невозмутимо отвечает Ганнибал. Уилл хихикает и отворачивается. — Ты просто ужасен. — Ты же не отрицаешь этого. — Это наша последняя встреча. Сегодня я более великодушный, чем обычно. — Тогда, возможно, ты согласишься побаловать меня. — Ганнибал поднимается и встает рядом со стеклом. — А как бы ты определил наши отношения? Уилл открывает рот, чтобы сказать, что они просто разговаривают, но снова закрывает его, когда понимает, что это перестало быть правдой. Они подшучивали друг над другом, обменивались любезностями и открывали друг другу свои самые сокровенные тайны. Это ни в коем случае не традиционная дружба, но кажется, что она глубже, чем у него с Беверли или Арделией. Он не может вспомнить никого другого, кому доверял бы так сильно, как Ганнибалу. — Это не совсем дружба, — наконец говорит он. — Я не знаю, как это описать. Ганнибал кивает, а затем задумчиво говорит:  — Я полагаю, что слова не могут передать то, кто мы есть. Впрочем, это не имеет значения. До тех пор, пока мы знаем, кто мы друг для друга. Уилл нервно смеется. — Я и сам не совсем уверен в этом. — Есть простой вопрос, который ты можешь задать себе, чтобы прояснить ситуацию. — Ганнибал наклоняется вперед, его глаза пронзительно сверкают. — Ты рад меня видеть? Уилл машинально отворачивается, но на этот раз он останавливает себя. Его взгляд скользит по лицу Ганнибала, и он чувствует, что начинает улыбаться. — Да, рад. Ганнибал улыбается. — Тогда вот тебе и ответ. — Его глаза почти неохотно вспыхивают, и Уилл прослеживает его взгляд. Часы говорят, что их время почти истекло. — Не окажешь ли ты мне услугу, Уилл? — Спрашивает Ганнибал, становясь прямо за столом. Уилл кивает, даже не успев подумать о несогласии. — Перед уходом включи «Ein Männlein steht im Walde». — Его глаза закрываются, и почти болезненная дрожь проходит через его тело, прежде чем он снова открывает их. — Мне бы хотелось думать о тебе, когда я слышу ее во сне. Уилл поджимает губы, потом лезет в карман за телефоном. — Ты хочешь… поговорить… о Мише? Это самая неуклюжая попытка психоанализа, которую он когда-либо пробовал, но Ганнибал только мягко улыбается ему, прощая его неумелый подход. — Нет, не сейчас. Я хотел бы это сделать в будущем, но сейчас я просто хочу услышать эту песню. Уилл улыбается в ответ, немного печально. — Единственная версия, которую я смог найти, это в исполнении кучи детей. Подойдет? — Да. — Хорошо. — Он прокручивает ленту композиций, пока не находит нужную песню, и нажимает кнопку воспроизведения. Они оба молчат, пока песня не заканчивается. Она длится не больше минуты, но, кажется, проходит целая вечность. Взгляд Ганнибала не отрывается от него ни на секунду. Когда мелодия кончается, они оба вздыхают. — Спасибо тебе, Уилл. Я желаю тебе всего наилучшего в будущем. Уилл не знает, стоит ли ему обратить внимание на слезы, собирающиеся в глазах Ганнибала, но понимает, что его собственные глаза не такие сухие, как он ожидал. Он прочищает горло так тихо, как только может, и встает, перекидывая сумку через плечо. — Спасибо тебе за все, Ганнибал. — Он улыбается так искренне, как только может, хотя изо всех сил старается сохранить самообладание. — Было очень приятно познакомиться с тобой. Ганнибал только кивает в ответ, уже соскальзывая обратно в свой дворец памяти, чтобы снова и снова прокручивать их последние мгновения вместе. Уилл делает глубокий вдох и направляется к двери.