Philia

Пятница, 22 апреля — Кажется, я сейчас умру, — сокрушается Бев, выходя наконец из экзаменационной комнаты Кроуфорда. Уилл встаёт с батареи, на которой провёл последние двадцать минут в ожидании подруги. — Я уверен, что ты прекрасно справилась. — Я все забыла! Я дважды чуть не сломала карандаш, заполняя эти маленькие кружочки. И эссе! Насколько жестоким надо быть, чтобы включить в работу целых три вопроса с развёрнутым ответом? Уилл отчаянно пытается не рассмеяться, но Бев ловит улыбку на его лице и стукает его в плечо. — Знаешь, я тебя ненавижу. Это был твой последний экзамен, и теперь ты свободен! У меня сегодня ещё один по химии. Химия! Так много реакций и расчётов. — Она хватает его за рукав чёрной ветровки и утыкается лицом ему в руку, заглушая стоны отчаяния. — Эй! — Он вырывается из её хватки. — Да ладно, Бев! Это же совсем новая куртка. Она показывает ему язык и с закрытыми глазами приваливается к стене. — Я так устала. Оставь меня здесь умирать. Студенты медленно выходят из класса Кроуфорда — они бросают на него непристойные взгляды или смотрят на мелодраматическое представление Беверли. Уилл добродушно закатывает глаза и подхватывает Бев на руки. Она вскрикивает, а потом начинает истерически смеяться. — Ладно, ладно, я тебя поняла! Отпусти меня! В дверях появляется Кроуфорд и бросает на них свой самый устрашающий взгляд. — Соблюдайте тишину. Не все ещё закончили. Уилл опускает голову, не желая спорить, когда Кроуфорд довольно ясно дал понять, как он зол, что Уилл не позволит использовать себя в качестве пешки в его политических играх. Разумеется, он не сказал это прямо. В основном они говорили о том, как Уилл зарывает свой талант и отказывается от потрясающей карьеры профайлера ради призрачного шанса преодолеть свои социальные недостатки и стать наполовину приличным психиатром. Доктор Блум не была удивлена, когда он рассказал ей об этом, и Уилл не горит желанием увидеть повторное представление этого взрыва — Извините, профессор. — Аккуратно говорит он, сомневаясь, что Кроуфорд уловил намёк. Уилл ставит Беверли на пол, и они идут к кафетерию. — Господи, он нравился мне больше, когда ненавидел только меня. — Он не ненавидит меня, Бев, — лжёт Уилл. — Он просто думает, что из меня выйдет лучший профайлер, чем психиатр, и не хочет, чтобы я отказывался от этого будущего. Она усмехается. — Брехня. Наконец они добираются до кафетерия, который только начинает заполняться уставшими студентами. Разумеется, Кроуфорд решил назначить экзамен в восемь утра. Они заказывают что-нибудь поесть и садятся за свободный столик. Бев начинает угрюмо ковырять свой рогалик. — Знаешь, тебе вовсе не обязательно возиться со мной весь день. Покушаем, а потом иди домой. Развлекайся. — Ты просто хочешь, чтобы я приготовил тебе хороший ужин, — обвиняет он её с нежной улыбкой. Она улыбается в ответ. — Может быть, но это не значит, что ты не можешь пойти и немного повеселиться. Сходи в кино или ещё куда-нибудь. Я и без тебя справлюсь. Уилл потягивает кофе и кивает. — Да, звучит неплохо. Сейчас доем и пойду. — Он запихивает рогалик в рот, и Беверли хихикает, когда его щеки раздуваются. Он проглатывает еду и улыбается ей. — У тебя крошки между зубами застряли, — говорит она. Он проводит по языком по зубам и снова ухмыляется. — Чисто? Она показывает ему большой палец. — К взлёту готов. Они выбрасывают мусор и расходятся в разные стороны. Ноги по привычке несут Уилла к кабинету доктора Блум, но он останавливается, когда слышит громкие голоса, доносящиеся из соседнего коридора. — Как они могли это допустить? Он круглосуточно находился под охраной! — Это Джек Кроуфорд, и Уилл никогда раньше не слышал, чтобы он говорил так яростно. — Это Ганнибал Лектер, Джек. Ты же его знаешь. Уилл узнаёт этот голос. Агент Мириам Ласс, и при упоминании имени Ганнибала он чувствует, как его желудок сжимается от страха. О, пожалуйста, скажите мне, что с ним все в порядке. Неужели Ганнибал покончил с собой? Если так, то почему Уилл не понял, что он собирается делать? Он пытается восстановить в голове воспоминания того дня. Был ли Ганнибал подавлен, когда он уезжал? Почему он не навестил его? Он приваливается к стене, когда слышит голос доктора Блум. — В этом нет никакого смысла. Я сама заплатила за новую камеру. Доктор Лектер никак не мог сбежать. Сначала Уилл вздыхает с облегчением — Ганнибал не умер! — но потом он понимает, что она только что сказала. Ганнибал сбежал? Агент Ласс отвечает:  — Мне очень жаль, но это правда. Один из санитаров сообщил об этом сегодня утром. Камера Лектера была пуста, и они не смогли связаться с двумя ночными санитарами. Наши офицеры прочёсывают окрестности, дорожные блокпосты отслеживают… Звонит мобильный телефон, и она останавливается. Уилл слышит, как она приветствует кого-то резким «Агент Ласс», а затем почти на минуту воцаряется тишина. — Ну, что? — Спрашивает Кроуфорд, когда она наконец заканчивает разговор. — Они только что нашли санитаров, — мрачно говорит она. — Где? — Спрашивает Уилл, выходя из-за угла. — Уилл! — Восклицает доктор Блум. Её взгляд скользит по нему, и у Уилла возникает мимолётное ощущение, что она хочет его укутать и спрятать где-нибудь. — Тебе лучше пойти домой. — Ты уверена, что это хорошая идея? — Резко спрашивает Кроуфорд. — Лектер, возможно, уже ждёт его там. Может, будет лучше, если он останется поблизости. — Джек! — шипит она. — Ты его пугаешь. — Мне не страшно, — лжёт он, подходя ближе. — Что случилось, агент Ласс? Она вздыхает, потирая висок. — Мы точно не знаем. Прошлой ночью в новом блоке Лектера были отключены камеры, и никто не сообщил об этом. Сегодня утром во время обхода обнаружили, что камера Лектера пуста. Вместе с ним пропали двое санитаров. — Кто именно? — Спрашивает Уилл, и его охватывает ужас. — Это были Браун и Мюррей? Агент Ласс выглядит удивлённой. — Да, как ты… — Они мертвы? Все они поворачиваются и смотрят на агента Ласс. — Да, — вздыхает она. — Учитель обнаружил их тела в средней школе неподалёку от больницы. Я сейчас поеду туда. Уилл решительно выпрямляется. — Я хочу поехать с вами. — Об этом не может быть и речи. — Подожди, Мириам, — протестует Кроуфорд. Он задумчиво смотрит на Уилла. — Джек, Прурнелл это не понравится. Она уже не в восторге, что я настояла на разговоре с тобой. — Последствия я беру на себя, ты же видела, на что способен Уилл. Он знает, как думает Лектер. Возможно, нам удастся поймать его прежде, чем он убьёт кого-нибудь ещё. — Он гражданский. Одно дело — понимать убийц, совсем другое — быть агентом ФБР. — Он штатский, который два месяца назад помог поймать серийного убийцу. Разве это ничего не значит? Агент Ласс сдаётся. — Хорошо, иди за мной, но с Прурнелл разберёшься сам. Кроуфорд хмурится. — Она уже там? — Это Ганнибал Лектер, Джек. Все там. Уилл едет с Кроуфордом и доктором Блум, которая настаивает на том, чтобы поехать с ним, просто на случай, если ему станет плохо. Когда они прибывают, территория уже оцеплена, парковка заполнена полицейскими, зеваками и несколькими репортёрами. Когда агент Ласс выходит из машины, к ней тут же приближается женщина с суровым лицом. — Сиди тихо, Уилл. Я с ней разберусь, — говорит Кроуфорд. Уилл остаётся у машины, а Кроуфорд идёт поговорить с Прурнелл. Она сдвигает брови к переносице, бросив на него взгляд, на её лице застывает хмурое выражение. С каждой секундой разговора агент Ласс выглядит все более неловко. Уилл оглядывается по сторонам, осматривая окрестности. Школа расположена за железным забором, к ней ведёт длинная подъездная дорожка. Очевидно, это одна из лучших школ в округе. — Тебе не обязательно это делать, Уилл. Мы ещё можем уйти, если хочешь, — говорит ему доктор Блум. Он отрицательно качает головой. — Я хочу хоть как-то помочь. Если я вернусь домой, то просто сойду с ума, гадая, что же случилось. Прурнелл смотрит на него и поднимает руку, маня к себе пальцем. Когда он, опустив голову, подходит, рядом вспыхивает камера. Доктор Блум следует за ним, и одно её присутствие заставляет его чувствовать себя в безопасности. — Мистер Грэм, агент Ласс рассказала мне о вашей уверенности в том, что вы сможете помочь нам найти Ганнибала Лектера. — Её тон свидетельствует о том, что она в этом сомневается. Он судорожно сглатывает.  — Я точно не узнаю, пока не увижу место преступления, мэм, но мне бы хотелось попробовать. Она пристально смотрит на него, и от этого взгляда ему хочется передёрнуть плечами. — Заходите внутрь и ничего не трогайте. Её каблуки стучат по полу, пока они идут по коридорам школы. Двери заклеены скотчем, два офицера стоят на страже, но Прурнелл проходит мимо них, едва взглянув. Оказавшись внутри, они направляются к мастерской. — Как выглядит место преступления? — спрашивает Кроуфорд, изо всех сил стараясь не отставать. — Как обычно, — неопределённо отвечает она. — Уже установили личности жертв? — спрашивает агент Ласс. — На мистере Брауне был его пропуск. На другом мужчине — нет. Мы предполагаем, что это Кайл Мюррей, так как его ещё не нашли, но мы проверяем отпечатки, чтобы знать наверняка. — А мы не можем просто попросить копию его удостоверения личности с фотографией? — Его лицо… не в том состоянии, — неохотно отвечает Прурнелл, заставляя всех замолчать. — Мистер Грэм, — продолжает она, привлекая внимание Уилла. — Мне известно, что вы оказали некоторую помощь в деле Адама Рейна в начале этого года. Это единственная причина, по которой я вообще рассматриваю вашу просьбу. — Не говоря уже о том, что это Ганнибал Лектер, — криво усмехается он. Прурнелл хмурится, на её лице ясно читается недовольство. Он быстро исправляется. — Я хочу сказать, что разговаривал с доктором Лектером несколько месяцев. Я много знаю о его поведении и мотивах. Она молчит ещё мгновение, прежде чем ответить: — Я буду безгранично счастлива, если всё это закончится быстро и без дальнейшего кровопролития. В свете того, что расследование по делу Лектера возобновлено, мы делаем его поиски нашим приоритетом. Всё, что вы можете сделать, чтобы помочь в этом начинании, будет высоко оценено ФБР, мистер Грэм. Уилл решает не обращать внимания на то, что ему на самом деле все равно, что думает о нём ФБР, и просто кивает. Они добираются до двери, и он мысленно готовится. Они входят в комнату, и Уилл постепенно осматривает эту сцену. В комнате полно криминалистов, которые тщательно документируют улики с помощью фотографий, берут образцы волос и исследуют брызги крови. Там же находится стойка, на которой перевозили Ганнибала Лектера, а рядом — явно порванная смирительная рубашка. Тело в дальнем конце комнаты — это первое, на что он по-настоящему смотрит. Мэтью Браун. Он стоит, прибитый к доске, как распятый человек, с рук капает кровь. Уилл приглядывается и видит два больших гвоздя, вонзившихся в его ладони, плоть изодрана под тяжестью тела. Его пальцы едва касаются пола. Грудь обнажена, рубашка разорвана и отброшена в сторону. Его грудная клетка раскрыта, и когда Уилл подходит ближе, он понимает, что сердце мужчины отсутствует, вместо него внутри находится что-то похожее на букет цветов. — Dianthus barbatus*, — раздаётся рядом голос, заставивший его вздрогнуть. К ним приближается пожилой мужчина с пепельными волосами и в лабораторном халате. — Рад снова видеть тебя, Джек, — говорит он, протягивая Кроуфорду руку для рукопожатия. — Хотел бы я, чтобы это было при более благоприятных обстоятельствах. Джек кивает в ответ, но ничего не говорит. — Прайс, — приветствует мужчину агент Ласс. — Есть что-нибудь для меня? — Похоже на типичное убийство Лектера, — говорит другой голос. У мужчины тёмные волосы и щетина, он бросает на Уилла испытующий, подозрительный взгляд. Уилл опускает голову и пытается стать незаметным. Мужчина продолжает: — Он был пронзён гвоздями из пистолета, и сердце удалили, пока он ещё был жив. Наверное, Лектер хотел перекусить в дороге. — Он немного посмеивается, прежде чем понимает, что все молчат. — Шутки в сторону, Зеллер. Сейчас серьёзно, — приказывает Прайс, едва сдерживая собственное веселье за бесстрастным выражением лица. — Что вы сказали? — Спрашивает Уилл у старшего мужчины. — Кажется, вы сказали что-то на латыни. — Вообще-то, на греческом, — отвечает Прайс, готовясь к лекции. — От слов «Диос» и «Антос», что означает «Зевс» и «цветок» соответственно. Barbatus происходит от barba, что означает «борода». Уилл ловит его взгляд, на долю секунды возвращаясь к телу. — Значит… букет в его грудной клетке означает «бородатый цветок Зевса»? — Формально да, но обычно его называют «Милый Уильям». Кроуфорд, доктор Блум, агент Ласс и директор Прурнелл — все как один поворачиваются к нему. Уилл усмиряет желание покраснеть, вместо этого язвительно заметив: — Ну, разумеется. И Прайс, и Зеллер улавливают перемену в атмосфере. — Простите, но кто это? — Вмешивается Зеллер, указывая большим пальцем на Уилла, но глядя на агента Ласс в ожидании ответа. Она морщится. — Это Уилл Грэм. В этом году он брал интервью у Ганнибала Лектера для занятий Джека Кроуфорда. Он довольно много узнал об этом человеке. Зеллер отступает назад, как будто Уилл внезапно стал заразен. — Без обид, — успокаивает он его, понимая, как это выглядит. — Но в прошлом году мне пришлось помогать по кусочкам соскребать с асфальта жертв Рэндалла Тира. — …Не беспокойтесь об этом, — уступает Уилл после минутного неловкого молчания. — И он здесь, потому что…? — спрашивает Прайс. — У Уилла есть талант понимать убийц, — объясняет агент Ласс. — Я видела это своими глазами. Он помог поймать Адама Рейна в начале этого года. — А, человек-марионетка! — С усмешкой восклицает Прайс. — Ох, и загонял он нас. Она хмурится. — Да, верно. Так что, если вы позволите ему просто осмотреться, он скоро перестанет вам мешать. Прайс и Зеллер обмениваются взглядами и одновременно пожимают плечами. — Эй, если он может помочь, я только рад, — говорит Прайс. — Пойдём, взглянешь на второго. Он немного отличается от обычных жертв Лектера. — Он ведёт Уилла в правую часть комнаты. Уилл мельком видит второе тело, и картинка перед глазами размывается. Это Кайл Мюррей. Его насадили лицом на движущуюся бензопилу. Череп — сплошная масса крови и костей, лица не различить, но Уилл точно знает, кто это. Прайс ловит его за плечо, когда он начинает заваливаться в сторону. — Эй, эй, успокойся! Знаю, выглядит ужасно, но не порть мне место преступления. Уилл едва слышит его. У него выбивает дух от вида своих собственных мыслей — своего собственного замысла — воссозданного в реальной жизни. В его голове эхом отдается фраза из далёкого прошлого: «подражание — это самая искренняя форма лести». — Я в порядке, — вяло говорит Уилл, отгоняя мысли. Он подходит ближе к телу, рассматривая его с ног до головы. Он закрывает глаза, и маятник начинает раскачиваться. Когда я приближаюсь к ним, они стоят ко мне спиной. Они ещё не знают, что я выбрался. Я двигаюсь так же бесшумно, как и всегда. Уилл смотрит направо, видит несколько инструментов, аккуратно разложенных на столярной станции. Они собираются убить меня. Я уже давно это знаю. Мэттью Браун — паразит, цепляющийся за заговор Кайла Мюррея, чтобы заставить меня страдать. Я не испытываю к нему никакого уважения. Он умрёт с криком. Моя рука дёргается вперёд, прижимая лицо Кайла Мюррея к бензопиле, он умирает в считанные секунды. Мэтью слишком медленно реагирует. Я ударяю его в солнечное сплетение, чтобы вывести из строя. Он опускается на колени, хватая ртом воздух. Гвоздодёр находится неподалёку. Я ухмыляюсь, в моей голове зреет план. В вазе на столе стоят цветы. Они просто идеальны. Уилл, задыхаясь, вырывается из липкого тумана, пот струится по его лицу. От присутствия на месте преступления ощущения гораздо более реальные, чем от фотографий. У него появляется больше вопросов, чем ответов. Зачем Кайлу Мюррею понадобилось убивать Ганнибала Лектера? Ответ приходит к нему, когда он смотрит на волосы мужчины — видит красную кровь, которой они покрыты — и затем удивляется, как он мог упустить что-то настолько очевидное. — Мириам! — Кричит Зеллер, вырывая его из задумчивости. — Ты просто не поверишь. Мы проверили отпечатки пальцев этого парня, чтобы установить его личность, и нашли его в списке пропавших без вести. Угадай, кто наш таинственный мальчик? — Килиан Распейл. Зеллер смотрит на Уилла, на его лице застывает нечто среднее между изумлением и раздражением от того, что его прервали. — Да, он самый. Пропал прошлым летом. — Он планировал убить доктора Лектера, — констатирует Уилл, видя, как паззл складывается. Агент Ласс выглядит смущённой. — Я не знаю, кто это, — признается она. — Сын Бенджамина Распейла, — продолжает Уилл, не обращая внимания на свирепый взгляд Зеллера. — Второй жертвы Ганнибала. Килиан оказался в больнице после того, как узнал подробности о жертвах Потрошителя. Ганнибал, вероятно, кормил ребёнка останками собственного отца на одном из своих званых обедов. — Господи, — выдыхает агент Ласс, поднося руку ко рту. — Как же мы это пропустили? Разве это не должно было всплыть во время проверки его биографии? — Спросите у Чилтона, — фыркает Уилл. — Это он его нанял. Прайс достаёт отчёт, хмыкая себе под нос. — Парнишка изрядно постарался, чтобы замаскироваться: подправил нос, имплантировал подбородок, покрасил волосы. Нетрудно понять, почему его никто не узнал. — Ты говорил с ним, Уилл? — Спрашивает Кроуфорд, с трудом вклиниваясь в разговор. Уилл кивает. — Он мне кое-что сказал, я должен был понять раньше. «Ты думаешь, кому-то будет приятно узнать, что его близкий человек был вскрыт ещё при жизни и служил главным блюдом на одном из его званых обедов?» Он не мог ещё яснее объяснить свой мотив. Он жаждал мести. — А как насчёт другого санитара? Уилл морщится, отодвигаясь от властного мужчины. — Мэтью Браун… уделял мне слишком много внимания. Ганнибалу это не нравилось. Он считал, что Браун не стоит моего времени. Браун тоже не любил Ганнибала. Вероятно, он ухватился за возможность избавиться от него. — Значит, ты хочешь сказать, что два санитара сговорились вытащить Ганнибала Лектера из тюрьмы, чтобы замучить его до смерти? — Недоверчиво спрашивает его Кроуфорд. Уилл оглядывается, видит стойку Ганнибала, которая стоит как раз так, чтобы было хорошо видно клинки, которые Распейл планировал использовать против Ганнибала, видит рваные остатки смирительной рубашки и кивает головой. — Да, таков был план, но Ганнибал каким-то образом вырвался на свободу. Известно ли нам, что он использовал, чтобы разрезать смирительную рубашку? Прайс пожимает плечами. — Что-то маленькое и острое, размером с булавку. Понятия не имею, где он достал что-то подобное. Уилл замирает, ещё один кусочек мозаики встаёт на своё место. — Распейл и Браун оба использовали английские булавки, чтобы крепить пропуска в одежде. Подходит? Прайс на мгновение задумывается, потом нерешительно кивает. — Да, этого вполне достаточно. Он вполне мог бы освободиться. Он весьма гибкий, и у него крепкие руки. Все, что ему было нужно, — это несколько минут. Хотя, металлодетекторы должны были их предупредить, когда они выводили его наружу. — Нет, если электричество отключено. — Электричество отключено? Что… — начинает Зеллер. — Электричество отключилось во время одного из моих визитов. Они не смогли найти причину поломки, но я думаю, что это была проверка. Распайлу нужно было знать, где находятся резервные генераторы, как быстро они реагируют во время отключения электричества. Вероятно, он подкупил электрика. — Похоже, он всё продумал, — говорит Прайс. — Не всё, — ворчит Кроуфорд, глядя на царящий вокруг хаос. Уилл снова смотрит на Прайса. — Раньше вы говорили, что убийство Распайла не типичное для Лектера. Что вы имели в виду? Прайс и Зеллер обмениваются ещё одним взглядом. — Итак, — начинает Зеллер, — что вам известно о том, как Лектер убивает? — Гораздо больше, чем мне бы хотелось. — Так ты знаешь его метод работы? — продолжает Прайс. Уилл кивает. — И тогда ты понимаешь, почему так странно, что не было взято никаких органов, — заканчивает Зеллер, подбивая его объяснить это. — Нет, нет, он бы ничего не взял у Распайла, — заявляет Уилл, бросая ещё один взгляд на труп. Ещё один обмен взглядами, а затем одновременно: — Потому что…? Уилл делает глубокий вдох, размышляя, как объяснить это людям, которые не знают Ганнибала. — Он… Ганнибал считал своих жертв свиньями, не заслуживающими никакого уважения. По-своему, я думаю, он слишком уважал Распайла, чтобы съесть хоть какую-то его часть. Он видел в нём своего собрата-хищника. Может быть, он даже испытывал некую… отеческую привязанность. Ганнибал был уверен, что Распайл точит на него зуб. Вероятно, он гордился тем, что приложил руку к тому, во что превратился Распайл. Что он так сильно постарался, чтобы добраться до Ганнибала. — И все же Лектер убил его, — скептически замечает Зеллер. — Родители всё время убивают своих детей, — отвечает Уилл. — Всё это очень интересно, мистер Грэм, — подхватывает Прурнелл, напоминая Уиллу о своём присутствии. — Но это не поможет нам предсказать его следующий шаг или поймать его. Уилл сдерживает ответную реплику. — У него есть деньги, банковские счета, о которых вы не знаете. Он слишком умён, чтобы хранить всё в одном месте. У него будут поддельные документы, тайные квартиры, маскировка, возможно, даже доступ к пластическим хирургам. Впрочем, все это долгосрочные планы. А сейчас он затаился, прячется с кем-то, кому, как ему кажется, можно доверять. — Лектер никому не доверяет, — возражает Кроуфорд. Вы будете удивлены. — Не совсем, нет, но все, что ему нужно сделать, это поверить, что он может манипулировать кем-то. — Уилл виновато смотрит на доктора Блум. — Вы должны проверить Беделию Дю Морье, если она всё ещё в городе. Он имеет на неё какое-то влияние. Не спрашивайте меня, какое именно, потому что я сам это не вполне понимаю. Доктор Блум едва слышно произносит это имя, но Уилл видит, как на долю секунды её лицо напрягается. — Есть ещё… — Уилл замолкает, вспоминая их прежние разговоры. — Ганнибал сказал мне, что получил много тревожных писем. Некоторые из них от поклонников. Там была только одна — Шана? Нет, Шера Карлино. Она хотела послать ему на съедение одну из своих почек. Возможно, таких людей будет больше, но вам придётся проверить его почту. — Лектер уничтожает большую часть своей почты, — смиренно говорит агент Ласс. — Но мы разыщем мисс Карлино. Стоит её проверить. — А сколько поклонников может быть у такого, как Лектер? — протестует Зеллер.  — Ты шутишь? — Отвечает Прайс. — Мэнсон все ещё получает предложения руки и сердца. Некоторые дамы без ума от психов. — А я думал, что это притворство для привлечения внимания или что-то в этом роде. — Такое случается. Посмотри на Теда Банди. Парень был практически богом секса. — А ещё осуждённым серийным убийцей-насильником. — Эй, это похоже на экстремальную форму любви к плохишам. — Да, но я всё равно думаю, что они сумасшедшие. — Не буду с этим спорить, мой друг. — Уилл, — вмешивается доктор Блум, с каждой минутой она выглядит всё более встревоженной. — Мне нужно знать. Думаешь, Ганнибал придёт за кем-то из нас? Кроуфорд крепче сжимает трость, словно уже готовится ко второму раунду. Агент Ласс выглядит так, как будто мысль о том, что Лектер вернётся, чтобы отомстить, даже не приходила ей в голову, и теперь, когда это произошло, она не знает, как это переварить. Уилл долго смотрит на доктора Блум, потом закрывает глаза и снова погружается в образ мыслей Ганнибала. Он открывает глаза. — Ваша семья в безопасности, Алана. Он не придёт за вами. Он слишком уважает вас и Марго, чтобы убить. Доктор Блум выглядит немного смущённой, когда он произносит её имя, но облегчённо опускает плечи. — То же самое и с вами, агент Ласс, — продолжает Уилл. — Вы ему нравитесь. Он сам мне это сказал. Сказал, что вы проницательны. Он слишком высоко вас ценит, чтобы лишить жизни. — Что насчёт Джека? — Спрашивает агент Ласс, больше не заботясь о собственной безопасности. Слова Уилла практически Евангелие для её ушей, уверен он. — Зачем ему убивать Джека? — Уилл улыбается, и в выражении его лица проступает лёгкая нотка садизма. — Ганнибал оставил его сломленным и опозоренным. С чего ему хотеть покончить с его жалким существованием, убив его, когда он может ещё немного понаблюдать за его страданиями? Их облегчение исчезает, сменяясь ужасом. — Уилл! — Резко шепчет доктор Блум. Он моргает. — Простите, — говорит он, встряхивая головой, чтобы прояснить мысли. — Простите, — повторяет он, избегая зрительного контакта. — Фрик, — шепчет Зеллер на ухо Прайсу. Прайс кивает и уходит. Прурнелл вскидывает бровь, но больше никак не реагирует. — Тогда за кем же он пойдёт, мистер Грэм? — говорит она, пытаясь казаться невозмутимой. — За Чилтоном, — уверенно говорит Уилл. — Он его ненавидит — считает паршивым психиатром и никчёмным человеком. Прурнелл кивает. — Мы обеспечим ему охрану до тех пор, пока Лектер не будет пойман. Агент Ласс, найдите адреса людей, о которых упоминал мистер Грэм, и пошлите кого-нибудь задать им пару вопросов. Не в одиночку. Будем исходить из того, что Лектер всё ещё находится в Балтиморе. Составьте список машин, которые были украдены за последнее время… как давно эти люди мертвы? — Меньше двенадцати часов, — отвечает Прайс, как всегда деловито. — Трупное окоченение ещё не наступило полностью. Мы узнаем наверняка после вскрытия, но я думаю, что около восьми часов. — Двенадцать часов. Я не хочу ничего упустить, — говорит Прурнелл. — Да, мэм, — отвечает агент Ласс, доставая телефон, чтобы передать приказ. Прайс выглядит слегка обиженным, но пожимает плечами. — Мистер Грэм, — снова поворачивается к нему Прурнелл. — Я полагаю, что было бы благоразумно предложить охрану и вам. Уилл напрягается, отвергая саму мысль о слежке, даже ради его собственной безопасности. — Я… нет, нет, спасибо. Ничего хорошего из этого не выйдет. Выражение лица Прурнелл становится ещё более напряжённым.  — Объясните. Он изо всех сил пытается облечь свои мысли в слова, зная, как фаталистично это звучит. — Это будет пустой тратой времени и денег. Ганнибал вряд ли придёт за мной в ближайшее время. Он очень терпелив. Он ждал месяцы — годы — прежде чем убить своих избранных жертв. Любая защита, которую вы мне предоставите, не будет длиться вечно, и тогда он нанесёт удар, только он и их убьёт. — При всём моём уважении, мистер Грэм, я думаю, что вы недооцениваете наших офицеров. — При всём моём уважении, мэм, я думаю, что вы недооцениваете Ганнибала Лектера. Лицо Прурнелл снова морщится. — Тогда что вы предлагаете нам сделать, чтобы защитить вас? Уилл отворачивается. — Честно говоря, мэм, я не думаю, что он хочет причинить мне вред. — Он смотрит на тело Мэтью Брауна, сердце которого заменено цветами, названными его именем. Ему приходит мысль, что это такой способ Ганнибала послать ему валентинку. — Мы были довольно вежливы друг с другом, не считая первой встречи. Мы довольно хорошо друг друга узнали. — Он вяло улыбается. — Если бы обстоятельства сложились иначе, я бы почти назвал его своим другом. — Чего?! — выкрикивает Кроуфорд, врываясь в личное пространство Уилла. — Лектер — психопат. Быть очаровательным — это часть его игры. Только не говори мне, что именно ты попался на эту удочку. — Его трость со стуком опускается рядом с пальцами ног Уилла, подчёркивая его слова. Уилл мимоходом думает о том, чтобы засунуть эту трость в рот Кроуфорду и вытащить её из его шеи, но тут же отбрасывает эту мысль. — Я просто говорю, что у него нет никакой реальной причины убивать меня, профессор. Я отношусь к той же категории, что и вы, и ему будет гораздо интереснее, если я останусь жив. Лицо Кроуфорда становится почти фиолетовым от гнева, но злится он не на Уилла. Он снова поворачивается к Прурнелл. — Я бы хотел вернуться домой. Больше я ничего не могу вам сказать. Прурнелл выглядит несчастно, но кивает головой. — Понимаю. Благодарю вас, мистер Грэм. Мы попросим кого-нибудь позвонить вам, если появятся новые подробности. Он почти говорит ей, чтобы она не беспокоилась, но придерживает язык. Наличие доступа к сведениям ФБР об этом деле может спасти ему жизнь, поэтому он соглашается. Уилл и доктор Блум уходят, и только один из них не уверен в своей судьбе.