Из тьмы приходит утро

Глава 26. Леди львица В прошлом она чаще всего верила, что если она хочет, чтобы что-то было сделано правильно, ей придется сделать это самой. Или попросить Альбуса Дамблдора сделать это. Но с тех пор, как в последнее время он стал таким ненадежным, Минерва снова привыкла полагаться на себя. И одна из вещей, которые она должна была сделать, чего, казалось, никто другой не хотел делать - это рассказать Коннору Поттеру, что именно случилось с его матерью. Альбус сообщил ей сразу, как только получил письмо Лили, и это было очень мило с его стороны. Конечно он, вероятно, хотел, чтобы она использовала эту информацию, чтобы манипулировать Коннором против его брата каким-то невообразимым и непонятным образом. Минерва решила противодействовать этому, используя информацию настолько прямолинейно, насколько это возможно. Она постучала в дверь кабинета Сириуса Блэка на втором этаже, а затем постучала снова, когда никто не ответил. Сириус привез Коннора всего несколько часов назад на своем летающем мотоцикле. Минерва попросила одного из домашних эльфов присмотреть за комнатой для нее и знала, что они оба здесь. Наконец, Сириус медленно открыл дверь. Минерва сдержала проклятие. Его глаза были… Она покачала головой и прошла мимо него. Она знала, почему у него были такие глаза, и так как воспоминания, которые вызвали бы вопрос, были еще более болезненными, она не стала спрашивать. - Я пришла поговорить с Коннором, - тихо сказала она. Сириус кивнул и махнул рукой через плечо. Минерва посмотрела и увидела Мальчика-который-выжил в кресле под одним из баннеров Гриффиндора по квиддичу, которые Сириус развесил по всей комнате. Коннор сидел, опустив голову на руки. Минерва подошла к нему так спокойно, как только могла. Она видела Коннора, когда он был в гневе, особенно когда он был в гневе из-за того, что сделал его брат. Ему нужны были спокойные взрослые рядом с ним, взрослые, которые могли бы сказать ему правду и убедиться, что он ее понял, сохраняя при этом оттенок строгого сочувствия. Если бы у нее был выбор, Минерва не оставила бы его наедине с Сириусом так надолго, но он был гораздо ближе мальчику, чем она. Она хотела дать им немного времени побыть вместе. - Мистер Поттер, - сказала она, садясь на стул напротив него. Он не пошевелился, когда она оказалась рядом с ним. Возможно, это побудит его открыться ей больше. - Я хочу поговорить с вами о вашей матери. Коннор убрал руки от лица и посмотрел на нее, и Минерва едва сдержалась, чтобы не выругаться еще раз, чего ей обычно никогда не приходилось делать один раз за день, не говоря уже о двух. Глаза Коннора выглядели как дыры на его лице, как будто кто-то вынул из них всю душу и оставил тусклые карие туннели в его черепе. - Я уже все знаю, - решительно сказал Коннор. - Она говорила со мной, и Сириус говорил со мной. Он сделал прерывистый вдох, а затем закричал, как Сириус в собачьей форме. - Гарри украл ее магию! Он украл ее магию и оставил ее магглой! Как он мог это сделать! Он ненавидит ее, это очевидно, и я ненавижу его! Глаза Минервы расширились, и она повернулась, чтобы посмотреть на Сириуса. Даже если Лили не узнала ритуал чистокровных - а Минерва считала проведенный ритуал одним из безошибочных - тогда почему Сириус, который, безусловно, вырос в семье чистокровных и, возможно, даже видел этот ритуал в действии, не сказал Коннору правду? Сириус сгорбился и избегал ее взгляда. - Ненавижу его, ненавижу, ненавижу его! - страстно повторял Коннор, когда Минерва снова посмотрела на него. Его глаза заблестели, но только для того, чтобы наполниться эмоциями, которые он описывал, теми чувствами, что, по мнению Минервы, не должен испытывать такой юный ребенок. - Я хочу, чтобы он умер. Я не хочу, чтобы он был рядом со мной. Вы можете устроить так, чтобы у нас больше не было занятий по зельям или трансфигурации со слизеринцами? - Он поднял глаза, ища сочувствия в глазах Минервы. - Потому что Сириус был прав все это время, и это все, кем Гарри на самом деле является - он просто грязный, мерзкий, скользкий, подлый... Тут дверь в кабинет распахнулась, и вошел Ремус Люпин. Но это был ужасно изменившийся Ремус Люпин. Минерва не думала, что когда-нибудь видела, чтобы он выглядел хуже с тех пор, как она сама стала свидетелем единственной трансформации, когда он был здесь студентом. Его лицо слишком сильно покраснело, а руки хватали воздух перед собой. Глубокий, дикий запах, сопровождавший его, заставил нос Минервы дернуться, как будто она уже была в кошачьем обличье. А Ремус бросился прямо к Сириусу, повалил его на пол, его челюсти - Минерва больше не могла думать о них как о части человеческого рта - щелкнули у его лица. Коннор закричал. Минерва встала и направила свою палочку, хладнокровно произнося заклинание: - Petrificus Totalus! Заклинание ударило в Ремуса и просто исчезло. Минерва зашипела. Она забыла, не часто сражаясь с ними, что оборотни устойчивы ко многим видам магии и невосприимчивы к некоторым из заклинаний. Но так должно было быть только когда оборотни пребывают в своей животной форме. Быстрая, как отчаяние, пришла следующая мысль: значит ли это, что Ремус мог бы передать проклятие Сириусу, если бы укусил его сейчас? Минерва не позволит этому случиться. Это означало бы участь хуже чем смерть для одного из ее гриффиндорцев, а для другого - смерть или остаток жизни в Азкабане, а она уже потеряла достаточно из них во время каникул. Минерва собрала больше своей силы и плавно влила ее в следующее заклинание, которое использовала. Оно передавалось между волшебницами семьи МакГонагалл с тех самых пор, как Калипсо изобрела его. Это был один из приемов, которые Светлая Леди использовала, чтобы контролировать себя. - Catena cordis! Это сработало, как она и надеялась. Оборотни существовали достаточно долго, чтобы выработать больший иммунитет к общим заклинаниям, чем к специализированным. Как только Ремус открыл рот и бросился к лицу Сириуса, тот ахнул. Затем Ремус неуклюже повалился набок, его руки и ноги двигались так, как будто он боролся с сетью. Минерва с жалостью наблюдала за ним. Эффект заклинания был не из приятных, так как все эмоции в сердце жертвы резко отрывались от него, скованные цепями не дававшими им превратиться в истинные чувства. Ему придется мыслить рационально. У него не осталось выбора. Минерва размышляла, что она может сделать еще хуже, чем использовать заклинание на остальных в комнате, и только подняла палочку, чтобы сделать это, как дверь с грохотом распахнулась, и Гарри и Северус ворвались внутрь. Гарри задыхался, тяжело дышал, его лицо раскраснелось, как в лихорадке. Северус смотрел на Ремуса, и выражение его лица, несомненно, было разочарованным. Минерва открыла рот, чтобы спросить, что происходит, когда Коннор перехватил инициативу, по крайней мере частично, из ее рук. - Я ненавижу тебя, Гарри! _________________________________________________________________ Гарри вздрогнул и закрыл глаза, его голова дернулась так сильно, что подбородок коснулся плеча. Он предполагал, что такое заявление от брата близнеца стоило ожидать, но это все равно причиняло боль. Что было еще больнее, так это неловкий удар Коннора в челюсть мгновением позже. Гарри не поверил бы, что его брат мог так быстро пересечь комнату, и что он не услышит, как он приближается. Он предположил, что его собственная эмоциональная боль отвлекла его. Гарри перекатился от удара - еще одна вещь, которой он научился за время своих долгих тренировок с магглой, его родившей, заключалась в том, как падать - и вскочил на ноги, только чтобы обнаружить, что палочка Снейпа направлена на его брата, а палочка МакГонагалл направлена на Снейпа, а палочка Коннора направлена на него. - Ты причинил боль нашей матери! - Коннор явно плакал не так давно, но теперь его глаза были сухи от ярости, как солнце пустыни. - Как ты мог это сделать? Как ты мог отнять у нее магию? - Он придержал палочку левой рукой, когда она начала дрожать. - Как тебе понравится, если я сделаю тоже самое с тобой, чтобы ты заплатил за свой поступок? Гарри почувствовал, как остатки его здравомыслия снова начинают ускользать. Он бросился за ними и схватил их всех, крепко удерживая на месте. Нет, он не позволит себе усомниться в ритуале правосудия. Он не может этого сделать. - Заткнитесь, мистер Поттер. Гарри весь похолодел. Он никогда не слышал, чтобы Снейп звучал столь ненавистно. Он медленно повернулся, чтобы снова взглянуть на своего опекуна, и увидел, что лицо Снейпа закрылось. Гарри узнал тот же взгляд, которым он одарил Сириуса на поле для квиддича. С ними в комнате был Пожиратель Смерти. - Нет, не надо, - тихо произнес Гарри. - Сэр, пожалуйста. - Он практически убил нашу мать! - Коннор взвыл в ответ Снейп, ничуть не испугавшись. - Она сама мне так сказала. Я видел ее. А он не сделал ничего, он сбежал, он был слишком труслив, чтобы остаться, но... Гарри уставился на него с ужасом, и его затошнило. Конечно. Он должен был предвидеть, что это произойдет. Он оставил Коннора наедине с Лили и Сириусом, по крайней мере, и, возможно, Джеймсом, слишком надолго. Конечно, они заставили бы его брата поверить в то, во что они хотели, чтобы он поверил: что Гарри забрал ее магию в результате Темных заклинаний или, возможно, непристойной способности к поглощению чужой магии, о которой говорила Лили. Рука Снейпа опустилась Гарри на плечо как раз в тот момент, когда комната начала кружиться у него перед глазами, и низкий голос Снейпа произнес ему на ухо: - Я не позволю тебе упасть в обморок. Ты понимаешь? Ты этого не сделаешь. Эта суровость дала Гарри якорь, за который можно было уцепиться, и он ухватился за него, расправив плечи и коротко кивнув Снейпу. К тому времени, как он повернулся, МакГонагалл восстановила дыхание и разговаривала с Коннором. - Мистер Поттер, - сказала она, - ваша мать потеряла магию из-за ритуала, а не из-за заклинания. - Темномагического ритуала, - неустрашимо сказал Коннор. Гарри попытался встретиться взглядом с братом и не смог. Отвращение там было слишком глубоким. У него закружилась голова и перехватило дыхание, когда он попытался осознать это. - Я знаю это. Сириус и мама рассказали мне все об этом. Он превратил ее в магглу только потому, что хотел поглотить ее магию. Он тоже Темный Лорд. - Коннор сделал шаг вперед. - Его нужно остановить, прежде чем он поглотит еще чью-либо магию. Снейп начал тихо говорить: - Adsulto.. Гарри, узнав заклинание сердечного приступа, выкрикнул: «Protego!» и выставил перед Коннором щит, который должен был отразить заклинание. Конечно, это усилие заставило его рухнуть на колени. Мне и правда не следовало так много копаться в голове Ремуса, ошеломленно подумал он. Тогда, возможно, у меня было бы больше сил, чтобы посвятить себя усилиям по сохранению жизни брата и Снейпа. Коннор свирепо смотрел на него, и Гарри почувствовал, как в его сознании проскользнула сила, которую он распознал как дар принуждения. Ему с трудом удалось уклониться от него. - Прости, прости, - шептал Ремус. А затем голос МакГонагалл перекрыл всех, сказав очень твердо: - Silencio. Гарри с благодарностью позволил заклинанию завладеть его голосом. Он не был уверен, что возникнет в данный момент, если он попытается заговорить. Он присел на корточки на полу и сосредоточился на том, чтобы вернуть себе восприятие мира. Конечно, без уверенности в любви со стороны своего брата, на которой держался весь его мир, это была более сложная задача, чем Гарри ожидал. И к этому времени у него действительно разболелась голова. ______________________________________________________________________ Минерва перевела дыхание и хмуро посмотрела на волшебников, собравшихся в кабинете. «Так-то лучше», - подумала она. - «Ни у одного из них нет того здравого смысла, который был у Мерлина, когда он советовал Артуру не ложиться в постель с Морганой. Волшебники! Если я хочу, чтобы что-то было сделано правильно, то я должна сделать это сама». - А теперь, - сказала она, когда была уверена, что ей удастся звучать спокойно, а не так, как будто она хотела откусить им всем головы, - я собираюсь освободить вас от заклинания, по одному за раз. Я уже слышала версию Коннора об этой истории. - Она взглянула на Сириуса, но он покачал головой и отвернулся от нее. Минерва сдержала рычание. Он был самым храбрым и самым безрассудным из ее гриффиндорцев, когда-то давным-давно, живший так, как будто его не касалась никакая темная тень. С тех пор она, конечно, поняла, что он был затронут, но ей все еще было трудно поверить, что все его мужество было притворством. Вместо Сириуса Минерва освободила от заклятья Ремуса. Тот медленно сел. Его глаза все еще горели, и неоспоримый звериный запах все еще витал в воздухе вокруг него, но он был спокоен. У него не было выбора, кроме как находиться под чарами. Он взглянул на нее лишь раз, а затем отвел взгляд. - Ну? - спросила Минерва. Ремус вздохнул. - Я набрался храбрости и попросил Гарри освободить меня от заклинания Obliviate, - ответил он. - Почему его? - Минерва взглянула Гарри. Мальчик действительно выглядел плохо - бледный, почти как Кровавый барон, он придерживал голову одной рукой, как будто она вот-вот расколется на части. - Почему не Северуса? - Потому что, - сказал Ремус, глядя на нее так, как будто это она сошла с ума и пыталась передать ликантропию, - Гарри - вейтс, и он мог проникнуть в мой разум, потому что я - оборотень. Минерва несколько раз моргнула, а затем покачала головой. Конечно, она подозревала, что что-то подобное должно быть правдой, учитывая книги, которые Северус одалживал ей, но она не думала, что мальчик сможет так скоро обрести свою силу. Она снова пристально посмотрела на Гарри. И это действительно выглядит так, как будто он заплатил за это цену. - И что случилось потом? - требовательно спросила Минерва, чтобы не разозлиться при мысли о том, что бедный мальчик снова страдает. - Я пришел сюда, - сказал Ремус. Его глаза на мгновение вспыхнули, а затем снова потухли. Он выглядел слегка смущенным. Минерва подумала, что замешательство действительно принадлежало волку внутри него, который не мог понять, почему он не может вызвать ярость, чтобы напасть. - Я думал, что Сириус, вероятно, будет в этой комнате, и так оно и оказалось. Или, может быть, я шел по его запаху. Я не... я действительно не знаю. Я был слишком погружен в волка. Я только знал, что хочу наказать его за то, что он сделал с Гарри. - Ремус впился взглядом в Сириуса. - В конце концов, он единственный из семьи Гарри, кто сейчас находится в Хогвартсе. - Джеймс куда-то ушел, - вспомнила Минерва письмо Лили, которое Альбус показал ей , - а Лили все еще в Годриковой Впадине. - Она правда..? Минерва прищурила глаза. - Если будет необходимо, Ремус, - холодно сказала она, - я попрошу тебя дать Нерушимый обет, что ты никоим образом не нападешь на Лили Поттер и не причинишь ей вреда. Ремус уставился на нее и ничего не ответил. Минерва снова покачала головой. «Какой беспорядок ты создал, Альбус». Было очень плохо, что Альбус был слишком силен, чтобы мстить, и что они нуждались в нем как в лидере Светлой стороны. Возможно, были и другие способы сделать это, кроме прямого магического нападения или разоблачения преступлений против Гарри и позволения мальчику снова страдать и-за этого. Затем Минерва вспомнила о предмете, который она украла из кабинета Альбуса, когда была там в последний раз, и расслабилась. «Есть и более подходящие способы. Они медленнее, но работают с большей гарантией». - Я не хочу, чтобы ты причинил ей вред, Ремус. Гарри.Он разрушил Silencio, Минерва не удивилась, на самом деле. Гарри подполз к Ремусу, протянув руку, как будто хотел погладить оборотня по щеке. Ремус повернул голову и нежно ткнулся носом в руку мальчика. Гарри уставился на него широко раскрытыми зелеными глазами. Минерва подумала, что эти глаза видели слишком много. Ей хотелось бы поднять Гарри и поместить его в такое место, где ему больше никогда не придется испытывать боль, но почти семьдесят лет жизни в этом мире научили ее, что так бывает только со смертью. Ремус долго смотрел на мальчика, затем кивнул. - Если ты уверен, Гарри, - сказал он. - Но только если ты уверен. - Да, - сказал Гарри. Его голос был усталым, но совершенно решительным, так себя чувствовала Минерва вступая в бой с Волдемортом. - Между мной и ней все кончено. Это конец. Ты знаешь, что означает этот ритуал. Я знаю, чего это стоило ей и чего это стоило мне. Я больше никогда не хочу слышать о том, что это кому-то еще чего-то стоит. Минерва ничего не могла с этим поделать. Она повернулась и посмотрела на Коннора и Сириуса. По выражению их лиц она поняла, что для них уже слишком поздно - не говоря уже о том, что ритуал сделал с отношениями Джеймса и Лили. Сириус снова обвинил Гарри, странным образом он постоянно в последнее время, обвинял своего крестника во всем. Коннор винил Гарри, потому что думал, что это Темная магия сделала его мать магглой. Минерва вздохнула. Она не знала, как это исправить. Даже если Ремус воздержится от нападения на Сириуса или Лили в будущем, двое других человека слышали, как он заявлял о намерении сделать это. Они, вероятно, никогда больше не будут доверять ему. Ремус, как и Гарри, только что потерял половину своей семьи. «Хорошо, что он, по крайней мере, выбрал Гарри», - подумала она, освобождая Коннора от Silencio. - «Если бы он этого не сделал, у бедного мальчика не осталось бы никого из тех, кого он знал с детства». - Мистер Поттер, - сказала она, переводя пристальный взгляд Коннора с его близнеца на себя, - здесь и сейчас, вы дадите мне слово, что не станете нападать на вашего брата: в коридорах, на поле для квиддича, в классе, на территории или где-либо еще. Коннор откинул голову назад. В его глазах сверкнули гриффиндорские упрямство и гордость. Это были черты, которые Минерва любила и проклинала в равной мере с тех пор, как Шляпа выкрикнула для нее название ее факультета. В данный момент у нее было больше причин, чем обычно, проклинать их. - Нет, - сказал Коннор. - Он должен заплатить за то, что сделал с нашей матерью. Но никто больше не наказывает его, - яростное предательство в его голосе заставило ее вздрогнуть, - так что я должен. Я буду нападать на него так часто, как только смогу. - Мистер Поттер, - сказала Минерва с тяжелым сердцем. «Он не поймет. Но если дело дойдет до выбора между его непониманием и дальнейшими страданиями Гарри, я знаю, что выберу». - Вы должны понимать, что за каждое нападение на брата вы, в свою очередь, понесете наказание. За первое нарушение - недельная отработка у... - она чуть не сказала профессора Снейпа, но потом вспомнила взгляды, которые он бросал на мальчика, и решила, что это не очень хорошая идея - Аргуса Филча. За повторное нарушение в следующем матче вы не будете играть в квиддич против Хаффлпаффа. Что касается третьего, то вы также не будете играть в квиддич против Равенкло. За четвертое нарушение вы будете исключены из команды по квиддичу на весь следующий год. - Она сделала паузу. Коннор уставился на нее с абсолютным предательством и недоверием. - Вы меня поняли? - тихо добавила она. - Но, профессор, - пролепетал Коннор, - если вы это сделаете, то у нас не будет шансов выиграть Кубок по квиддичу! Минерва подумала о том, как Северус насмехался бы над ней по этому поводу. Удивительно, как мало жалило это воспоминание, если не считать мысли о том, что Гарри страдает и даже не защищается от нападок своего брата. - Я знаю, - сказала она. Глаза Коннора расширились, и она увидела, что понимание все-таки затопило их. Конечно, в следующее мгновение он опустил голову и пробормотал: - Все заботятся о нем больше, чем обо мне. Я не понимаю. Минерва сдержалась, чтобы не разозлиться. Мальчик-который-выжил действительно был еще мальчиком, ребенком, и она не станет кричать на него, как бы сильно ей этого ни хотелось. Вместо этого она все объяснит. - Мистер Поттер, - начала она и подождала, пока он снова угрюмо уставится на нее, - я хочу рассказать вам о ритуале, который ваш брат применил к вашей матери. Это один из древнейших ритуалов, и он не сработал бы, если бы ваша мать не причинила Гарри зла - причинила ему такое зло, что заслужила, чтобы у нее отняли магию. Коннор моргнул. Затем он посмотрел на Гарри. - Я тебе не верю, - сказал он резким голосом, - но я выслушаю, если ты действительно сможешь рассказать мне, что она с тобой сделала. Минерва повернулась к Гарри. Ответ Коннора вселил в нее осторожную надежду. Возможно, в конце концов, мальчика можно было бы спасти от влияния Сириуса и его матери, и если бы это означало, что не нужно было ни защищать Гарри от нападок его брата, ни назначать наказания, которые она обещала Коннору… Поэтому она была удивлена, когда Гарри поднял голову и отрицательно покачал ею, плотно сжав губы. ______________________________________________________________________ Гарри уже принял свое решение — на самом деле задолго до того, как вошел в комнату, и еще крепче утвердился в нем с тех пор, как понял, как же сильно он ошибся, оставив Коннора наедине с Лили и Сириусом на несколько дней. «Его семью уже разорвали на части. Я не могу этого предотвратить. Я ничего не могу сделать, чтобы вернуть ему отца, или брата, или Ремуса. Но я могу оставить ему маму и Сириуса. Они уже выбрали себе роль героев. Я могу это подтвердить». Отказ от уважения брата причинил ему боль, как клеймо раскаленным железом в центре груди, но какое это имело значение? В конце концов, это была всего лишь еще одна жертва. Не то чтобы он не привык их приносить. Он почувствовал, как рука Снейпа сжала его плечо. Он почувствовал, что Ремус пристально смотрит на него. Он почувствовал, как глаза МакГонагалл неодобрительно сузились. Все это не имело значения. Он страдал еще хуже, когда его брат впервые посмотрел на него с ненавистью. Ему будет легче пережить это, если он будет знать, что Коннор тоже на пути к исцелению. Лили говорила, что хочет, чтобы он как можно дольше сохранял невинность Коннора. Гарри так и делал. Позже, когда Коннор будет готов услышать правду - когда его сердце не будет разорвано на мелкие кусочки потерей магии матери и предательством брата, - тогда, возможно, Гарри сможет рассказать ему правду. Но сейчас это было бы все равно, что бросаться на стену, одновременно разрывая раны Коннора снова, и снова, и снова, и снова. Гарри и сам достаточно натерпелся от этого за последний год. Он не допустит, чтобы это случилось с его близнецом. Конечно он не собирается лгать, но Гарри понимал, какие выводы Коннор сделал из его молчания, и позволил ему сделать их. Победный огонек в глазах Коннора стал ярче. Гарри вздохнул немного легче. Все, что угодно, было лучше, чем поражение и отчаяние, которые он там увидел. - Я буду помнить о ваших наказаниях, профессор, - небрежно сказал Коннор МакГонагалл, а затем подошел и опустился на колени рядом с Сириусом, полностью игнорируя Гарри и Ремуса. МакГонагалл попыталась что-то сказать, но Гарри не расслышал, что именно. Он сделал то, что должен был, и его тело требовало отдыха. Он зевнул и сделал это, даже не услышав, освободила ли МакГонагалл Снейпа от заклинания молчания. Ему оставалось надеяться, что она это сделает. Снейп, конечно, был способен освободиться самостоятельно, но если бы он это сделал, то его гнев, вероятно, был также достаточно силен, чтобы заставить его использовать невербальную магию против Сириуса и Коннора. ___________________________________________________________________ - Выпей. Гарри моргнул, но у него не было особого выбора, так как чашка тыквенного сока была практически сунута ему в лицо, когда он проснулся. Он взял чашку из рук Снейпа и осушил ее, затем огляделся. Он лежал на трансфигурированном диване в покоях Снейпа. Гарри чувствовал, как зелья в соке действуют: одно, чтобы облегчить головную боль, другое, чтобы ослабить сонливость. Гарри все равно зевнул и сел, продолжая потягивать сок. - Который час? - спросил он. - Почти полночь. - Снейп обошел вокруг него и встал поодаль, наблюдая, как он пьет. Гарри понял, что его лицо было пустым, совершенно пустым. В глазах профессора не было ни тлеющей ненависти, ни сарказма, ни гнева. Если бы Гарри нужно было найти слова, чтобы описать выражение его лица или его отсутствие, он бы сказал, что Снейп выглядел серьезным. Гарри сглотнул. - Разве Драко не будет беспокоиться обо мне? - спросил он. -Конечно, он бы беспокоился, - согласился Снейп, - но я говорил с ним, и он знает, где ты. Он сказал что-то о том, что завтра ты отдашь ему рождественский подарок? Гарри слегка улыбнулся. - Да. Снейп кивнул. - Но это будет завтра, а сегодня это сегодня. - Он сел на стул, который Гарри занимал раньше, когда освобождал Ремуса от Obliviate. - Гарри. Нам нужно поговорить. Гарри опустил голову. - О чем же? - Он мог догадаться о некоторых темах, но не ожидал, что Снейп обратится к ним так рано или подобным образом. - Для начала хотя бы о том, как ты ворвался в голову Люпина без какого-либо предупреждения или подготовки, - сказал Снейп. Обычно он произносил имя Ремуса, скривив губы, или сами слова с сухим сарказмом. Но сейчас он этого не сделал. Гарри почувствовал, как его сердце заколотилось, и, защищаясь, мальчик отодвинулся. - Почему? - спросил Снейп. - Я хотел освободить его, - ответил Гарри. - Я был уверен, что смогу это сделать. Он был настолько уверен, что его охватил прилив ослепительной уверенности. Конечно, в этом было что-то еще. - И я подумал, что Ремус может в любой момент передумать и продолжить жить в неведении, - добавил он. - Если бы он передумал, то это, несомненно, был бы его выбор, - сказал Снейп. - И я верю, что он бы достаточно скоро изменил его обратно. Тому, что ты сделал, Гарри, не было оправдания. Ни одного. Гарри поморщился. - Я причинил ему боль? - прошептал он. Ремус, казалось, не был так уж обижен, особенно с тех пор, как МакГонагалл успокоила его прежде, чем он укусил Сириуса, но вполне возможно, что Гарри нанес ему ментальные раны. - Нет, - ответил Снейп. - Но, не считая этого, ты сам мог причинить себе вред. Гарри посмотрел на свои руки и ничего не ответил. - Ты был безрассуден, - тихо сказал Снейп. - Прогулки в Запретный лес. Сколько раз, Гарри? - На самом деле всего два раза, - пробормотал Гарри. - Один раз с Ремусом и Сириусом в ночь полнолуния в конце октября, и еще раз, когда Коннору угрожал Фенрир Грейбек. Снейп закрыл глаза и глубоко вздохнул. - И еще есть тот факт, что ты отправился в Годрикову Впадину на Рождество, - сказал он, - и освободил своих родителей от заклинания Fugitivus Animus, несмотря на то, что знал, что возможно тем самым подвергаешь себя опасности, поступая так. Гарри поднял глаза. - Я не предполагал, что освободил и папу. Снейп сжал губы, как будто хотел сказать что-то нелицеприятное о Джеймсе Поттере, но воздержался. Гарри был рад, это был первый признак того, что он увидел нормального Снейпа с начала разговора. - Тем не менее, он был освобожден от заклятья, - медленно произнес Снейп. - Минерва заверила меня в этом. И он покинул Годрикову Впадину и отправился Мерлин знает куда. - Думаете, он тоже в опасности? - спросил Гарри. - Мне все равно. - Снейп резко наклонился вперед, и рычание вернулось, искаженное холодным гневом в его голосе. Однако на этот раз у Гарри сложилось отчетливое впечатление, что Снейп действительно зол на него. - Дело в том, что было бы, если бы он решил причинить тебе боль, прежде чем ты смог добраться до Малфоев? Или если бы он охотился за тобой даже сейчас? Ты застраховал себя только от того, чтобы Лили не смогла бы причинить тебе вреда. - Она была единственной, на кого я был достаточно зол, - сказал Гарри. - Потому что она использовала сеть Феникса, - предположил Снейп. Гарри кивнул: - Да. - Ты не сказал нам об этом, - произнес Снейп, его голос был мягче тьмы. Гарри отвел взгляд. - Я не думал, что смогу пережить это снова. - Однако ты справился с этим в кабинете директора. Гарри быстро покачал головой. - Какой смысл перечислять все эти случаи, когда я был в опасности? - Потому что я думаю, что ты почти не заботишься о своей собственной жизни, - прошипел Снейп и потянулся, чтобы поймать одно из запястий Гарри. - Или о собственном здравомыслии, учитывая то, как ты ответил на вызов Дамблдора в тот день, когда он пришел, или как ты неосмотрительно проник в голову оборотня. И ты не объясняешь вещей, которые остро нуждаются в объяснении. - Его свободная рука провела по лбу Гарри и оказалась вся в крови. Гарри виновато вздрогнул. - Драко упоминал что-то о ночных кошмарах, - сказал Снейп, пристально глядя на него, - и о крови, текущей из твоего шрама. Каким-то образом ты забыл упомянуть о них при мне. Хорошо, что Драко это сделал, иначе я бы запаниковал, когда у тебя началось кровотечение, а я не смог тебя разбудить. Гарри сглотнул. Это было правдой, что ему снова приснились две темные фигуры, корчащиеся в муках, и смыкающийся круг теней. Но он скрыл это от Снейпа, потому что… - Я не хотел, чтобы вы беспокоились,- прошептал он. - Я сам выбрал беспокоиться, - огрызнулся Снейп. - И я волнуюсь, когда вижу, что ты продолжаешь саморазрушительный курс, которому следовал месяцами, задолго до того, как столкнулся с той женщиной, которая была рада называться твоей матерью. Однажды ты сказал мне, что я не могу обращаться с тобой как с ребенком или нянчиться с тобой. Но у тебя должны быть ограничения, Гарри. Ты причинишь боль окружающим и себе в том числе, если не сделаешь этого. Я считаю чудом, что ты обратился к ритуалу, чтобы разобраться с Лили, а не к ярости, которая могла уничтожить всех в доме. - Я был очень к этому близок, - прошептал Гарри. Снейп мрачно кивнул. - Я позволю тебе самому выбрать ограничения, - сказал он, - чтобы ты мог жить с ними. Но ограничения обязательно будут, Гарри. Я обещаю тебе это. Гарри встретился с ним взглядом и медленно выдохнул. - Не могли бы вы снова начать учить меня окклюменции, сэр? Напряженные морщинки вокруг глаз Снейпа немного расслабились. - Это будет началом. Гарри вздохнул и приготовился к относительно долгой серии переговоров. Он не возражал так сильно, как притворялся, хотя все еще не совсем понимал, почему Снейп так беспокоился о нем, поскольку ему удалось выжить, и он тренировался, чтобы его смерть, когда она наступит, что-то значила. Но под этим непониманием скрывался проблеск тепла. «Думаю, это еще одно доказательство того, что он действительно испытывает ко мне ту привязанность, о которой говорит». __________________________________________________________________ Драко сорвал обертку со своего подарка и воскликнул охрипшим голосом: - Гарри! Где ты ее нашел? - Он восхищенно повертел книгу в руках, а затем открыл на случайной странице. В следующее мгновение он ухмыльнулся Гарри. - Этот танец говорит о том, что ты никогда не должен класть локти на стол во время еды, - сказал Драко, тыча Гарри в правый локоть. - Просто нашел, - неопределенно произнес Гарри, отводя локти назад и с удивлением наблюдая за Драко. Правда заключалась в том, что однажды в начале декабря, незадолго до визита Люциуса Малфоя, Гарри объединил заклинание трансфигурации со своей беспалочковой магией и сумел создать то, что хотел: книгу о чистокровных ритуалах и танцах, взятых из его собственной памяти, которая помогла бы Драко лучше усвоить их. Но в то утро Драко наблюдал за ним, как ястреб, и, казалось, воспринимал любое проявление магии без палочки как свидетельство истощения. Гарри не собирался вступать в спор, упоминая, как именно он создал книгу. Он бесконечно предпочитал счастливого, жизнерадостного Драко. - Она замечательная, - сказал Драко и еще мгновение любовался белой кожаной обложкой книги, прежде чем повернулся и подтолкнул через стол подарок для Гарри. - Давай, открой его! Смеясь, Гарри открыл подарок и ахнул. Он осторожно вытащил круглый предмет. Это оказались часы, очень похожие на семейные часы, которые висели в Годриковой Впадине, со стрелками для его родителей, Коннора, самого Гарри, Сириуса и Ремуса. Однако на этих часах было четыре руки и, следовательно, четыре имени. Драко, Гарри, Снейп, Нарцисса. Вместо времени на часах отображались слова ТРЕНИРОВКА, СОН, ЕДА, ПИСЬМО, УЧЕБА, ОПАСНОСТЬ, ВЕСЕЛЬЕ, ЗАНЯТИЯ, ПРИГОТОВЛЕНИЯ ЗЕЛИЙ и, Гарри был одновременно доволен и встревожен, ПЛАНИРОВАНИЕ ЗАГОВОРА. Рука Снейпа была прочно установлена под последней. Нарцисса что-то писала, возможно, письмо. Рука Драко была под ВЕСЕЛЬЕ, и, пока Гарри наблюдал, его собственная рука тоже переместилась с ЕДЫ на то же место. Гарри несколько раз сглотнул, а затем поднял взгляд на лицо Драко. - Спасибо, - тихо сказал он. Драко улыбнулся: - Не за что. - Он сделал паузу собираясь сказать что-то еще, когда сова пронеслась над головами и приземлилась на стол, смахнув крошки завтрака с дороги, протянув лапку к Гарри. Гарри хмуро посмотрел на Драко, но Драко только покачал головой, пожимая плечами. Он не знал, что это было. Гарри развернул длинный тонкий сверток и с удивлением заметил, что это была палочка, сделанная из какого-то полированного темного дерева, вероятно, эбонитового. Прилагавшаяся записка, была краткой и по существу. Мистер Поттер, Эта палочка принадлежала вашему другу, который слишком долго жил без нее в сером и унылом месте. Пожалуйста, проследите, чтобы она была ему возвращена. Она пробыла двенадцать лет у одного ткача паутины. Подписи не было, но Гарри в ней и не нуждался. Он постоянно видел этот почерк на своем домашнем задании по трансфигурации. Он посмотрел на стол преподавателей и встретился взглядом с МакГонагалл. Профессор отсалютовала ему своим кубком. Гарри осторожно положил палочку Питера обратно в пакет и кивнул ей. Он избегал взгляда Дамблдора и своего брата, потому что хотел хоть на мгновение насладиться этим чувством тепла и единения, не испортив его. - Теперь ты должен объяснить мне, что это было, - сказал Драко. Гарри моргнул и посмотрел на семейные часы, затем слегка улыбнулся. Его стрелка твердо указывала на ПЛАНИРУЕТ ЗАГОВОР.