Проклятое небо

Сколько Тсунаёши помнил — они всегда были вдвоем. Он — и мама. Где-то на задворках памяти еще валялись расплывчатые воспоминания о брате, но время до того истёрло их, что Тсунаеши уже даже не мог вспомнить его лицо… Ведь в реальности у него брата не было. В реальности были звонки от отца раз в полгода и запертая на ключ вторая детская. В реальности были довольное «Из него можно многое вылепить!» — отца, и восхищенное «Он такой молодец!» — матери. В реальности у него был призрак человека, во всем его превосходящего и постоянные молчаливые упреки родителей. В принципе, он не жалуется. Он давно к этому привык. … Каждое утро он встаёт на двадцать минут позже положенного, бежит в школу, высиживает с горем пополам уроки и стремительно уматывает на очередное собрание хакерского кружка… И пусть его называют никчёмным, по сути дела, он неплохо устроился. С учителями у него довольно спокойные отношения — на нём давно поставили крест и особо не дергают. Правил он не нарушает, так что с ДК проблем у него нет, а шпана в Намимори надолго не задерживается. Вся его жизнь спокойно укладывается в принцип «Сядь и не отсвечивай — и будет тебе счастье». И знаете, он уже давно никому ничего не доказывает, не показывает, и вообще не высовывается. Нигде. Ни оценок, ни социальной активности, ничего. Он же не Иетсуна. И жизнь у него — размеренная и спокойная… — Привет, Тунец! — треплет его по спутанным волосам отец. — Смотри, кто вернулся домой! Была. До поры — до времени. … Брат возвращается нежданно и, будем честными, нежеланно. Вежливо стучится в дверь и открывает ее, не дожидаясь согласия. Щёлкает замком своей спальни — и закрывает его с другой стороны. Лишь здоровается напоследок. Савада Иетсуна возвращается внезапно — и совершенно другим, нежели в детстве. Холодным. Бесчувственным. Жестоким… Настоящее чудовище По правде, в глазах Тсунаеши он уже давно перестал быть человеком. … Савада Иетсуна теперь носит прозвище «принц Намимори». У него — энциклопедические познания, безукоризненное воспитание и поистине королевское чувство собственного достоинства. У него — равнодушный взгляд, отсутствие мимики и идеально выглаженные рубашки с длинными рукавами. — Он такой… Такой… На него даже смотреть — кощунство! — задыхаются девочки со всей параллели и толпятся у входа в класс, где Иетсуна сидит и безразлично смотрит в окно. Парни на это плюются, но не лезут. Знают, что чревато… А учителя и вовсе носятся с таким способным учеником, как с хрустальной курочкой, несущей золотые яйца. Почему?! И никто не видит его прогнившего нутра… Почему его так любят?! … Никто, кроме Тсунаеши. Я должен это остановить! И по рукам расплывается блеклый огонь… … И тогда появляется Ария-сан. Просто подходит и садится на ту же лавочку в парке. Улыбается тепло и говорит: — Ты прав, Тсунаеши. Говорит: — Он не заслуживает этой любви. Говорит: — Ты достоин куда большего. Говорит: — Я могу помочь. И, почему-то, Тсунаёши ей верит. … С появлением Реборна история начинает новый виток. Теперь Иетсуна — не просто крут, как яйца всмятку. Теперь Иетсуна — наследник величайшей мафиозной семьи. А ты, Тсунаёши, сиди и не высовывайся. Наглый Гокудера Хаято падает перед ублюдком на колени, вечно счастливый Такеши протягивает ему руку, и аркобалено не отходит от него ни на шаг. Только маленький Ламбо чувствует, что что-то не так, и держится от «своего неба» как можно дальше… А он всё остается «непосвященной никчёмностью». Он достоин большего… — Шо! Спаннер! Сегодня мы взламываем Вонголу! Хватит с него сидения в стороне. … Базиль оказывается на удивление сговорчивым. — Я не против, если Десятым станешь ты. Места Внешнего советника мне будет более, чем достаточно. — улыбается он по видеосвязи и неловко трёт переносицу…

«Кто бы мог подумать, что замена сломавшегося Иетсуны отыщется так быстро», — думает верный ученик Внешнего советника.

… И дальше всё идет, как по маслу. Занзас Скайрини соглашается стать представителем. Стоило только прислать доказательства того, что Иетсуна — марионетка Внешнего советника, и Вария стала его со всеми потрохами. — Ты ведь понимаешь, что даже как союзники они очень опасны? — спрашивает Базиль. — После того, как всё закончится, нам надо будет позаботиться о безопасности. Вдруг они взбрыкнут… Такое уже было. И Тсунаеши послушно кивает головой. … На «личном» фронте дела обстоят еще лучше. Ему удалось спасти ребят! Удалось показать им истинную сущность Савады Иетсуны! И это прекрасно, не правда ли? Теперь они видят, насколько Иетсуна жесток. Видят — и принимают правильное решение: — Мы с тобой, Ёши! — Да! К чёрту эту ледышку!.. И он довольно щурит глаза. — Ты этого достоин, Тсунаёши. Нет, разумеется, без проколов не обошлось, а то, что Иетсуна смог собрать новых хранителей так быстро, правда удивляет… С другой стороны, кого он мог успеть набрать за это время? Какую-нибудь шпану, да и только А вот с Реборном неприятно получилось, мда. Кто бы мог подумать, что он так привяжется к ублюдку… Ну да это мелочи. Знакомство с Фонгом оказалось куда более удачным, не говоря уже об их крайне плодотворном сотрудничестве с Верде… — Ты принесешь в этот мир гармонию, Тсунаёши… И они идут вперёд, не замечая препятствий. Словно сама судьба сопутствует им на этом пути… И Ария-сан тепло улыбается, давая очередную подсказку. — Ведь ты — Истинное Небо. … И вот, финальный этап. Вария выигрывает — и шансы Иетсуны на победу крутятся где-то под самым плинтусом. Вот они все рассаживаются по трибуне… Вот Базиль легонько качает головой при встрече и снова отворачивается. «До последнего держит конспирацию», — хмыкает Тсунаеши…

… И глупый ребенок не видит, как его «напарник» довольно переглядывается с Внешним Советником…

И всё, чёрт возьми, идёт точно по плану…

… А потом счет становится равным. И Скайрини Занзас, с хищной ухмылкой на лице, отказывается от контракта… Что?..

И схемы рушатся, как карточные домики…

— … Или мне лучше звать тебя именем, которое тебе дал Внешний Советник? Впрочем, у него всегда были проблемы с фантазией. Базиль Боли… Какая безвкусица. — произносит Иетсуна и смотрит на них, чуть прищурив глаза. … Контракт представителя? — … Что за чушь ты несешь?! — шипит на него белый, как мел, Иемицу. — Отчего же чушь, господин Внешний Советник? Я просто констатирую факт… — Я ничего не заключал! — вскакивает Базиль… Хотя, лучше все-таки теперь звать его Массимо. — И я не в кровном родстве с Ноно! Я вообще не в родстве с Вонголой! — Разве? — хмыкает Реборн с плеча своего ученика. — А я вот могу подтвердить наличие договоренности. Как и то, что Базиль Боли на самом деле — Массимо Скайрини, младший сын Тимотео. Так вот почему интуиция истерила… … И Тсунаёши не выдерживает. — Ты меня предал! — кричит он и подрывается с места. — Что?! Нет! Говорю же, я не заключал никакого контракта! — дёргается Базиль и беспомощно сжимает кулаки. Он не готов драться на два фронта, и даже учитель сейчас мало чем может ему помочь… — Врёшь! Ты с самого начала не хотел уступать мне звание Десятого!.. — Да что вообще здесь происходит?! — не выдерживает кто-то из присутствующих… — Запомни, Тсунаёши. — улыбается Ария-сан и протягивает ему чашку с чаем. — Всегда доверяй своему пламени… — … Я требую проведения боя Небес здесь и сейчас! — Нет! На каких основаниях?! Приди в себя, Тсунаёши! Какой мне резон выставлять своего бойца после того, как мы договорились… — Так вы не отрицаете наличие у вас таковой возможности? Вы и правда Массимо Скайрини? — вклиниваются Червелло, но их просто игнорируют. — Слушай свою интуицию. Она подскажет, как надо поступить… — Да потому, что ты такой же лживый ублюдок, как и Иетсуна! В голове стучит: «Да как он посмел?! В голове гудит: «Непростительно!» В голове гремит: «Пусть падёт на колени и молит о прощении!» И тонкий голос интуиции давно уже погребен под раздувшимся эго. … И Савада Тсунаёши срывается с места. Врезается в Базиля и буквально выбивает его «на поле». Они катятся по земле долгие десять метров, прежде, чем Базиль вспыхивает голубым пламенем… … Которое тут же пропадает вникуда. — Ах ты ж сучий сын! — шипит сквозь зубы Массимо и делает новый рывок. Увы, бесполезный. А пламя все утекает, все жмётся к ладони Тсунаеши и бесследно исчезает где-то под тлеющим рукавом кофты… Внешний Советник срывается с места после трех секундной заминки. Срывается — и на пределе скорости несётся спасать своего подопечного. Потому, что сам он явно не справляется… … Вот только когда до цели остается несколько сантиметров, прямо перед его рукой появляется барьер. … И среди голубого пламени проскальзывают рыжие язычки… Вот только они принадлежат вовсе не Саваде Тсунаёши. — Что за чёрт?! — рычит Иемицу в сторону Независимых судий, а Массимо тем временем ужом выскальзывает из захвата отвлекшегося Тсунаеши. — Базиль Боли своими действиями подтвердил слова о прямой родственной связи с Вонголой Ноно… — И только что мы убедились в том, что ему подвластно пламя Неба… — А значит, мы признаем его и Саваду Тсунаёши как истиных участников Конфликта Колец… — Однако, согласно правилам, за пределами поля боя участники неприкосновенны… — Сейчас мы наблюдали, как один из участников напал, а второй не постеснялся атаковать в ответ, что так же может рассматриваться, как нападение… — И, согласно тем же правилам, мы должны дисквалифицировать обоих участников… — Но оставить конфликт без победителя мы не можем, а значит… — Да начнется бой Хранителей кольца Неба! — заканчивают они синхронно. — Настоятельно просим всех, кроме участников удалиться с поля боя. — и Савада Иемицу может лишь бессильно скрипеть зубами. — Мы же договаривались, мразь ты такая. Ты не можешь использовать DX против меня… — выплёвывает Боли и тяжело встает на ноги. — Мы договаривались, что ты не претендуешь на место Десятого. — огрызается в ответ Тсунаёши. Рукав догорает и осыпается на землю пеплом… … Бледную руку оплетают провода и странной формы металлические детали. И никто не замечает, как Верде вцепляется пальцами в потускневшие пряди. И они начинают бой… Если, конечно, можно так обозвать их своеобразные салочки. Савада Тсунаёши старается вновь уцепиться за противника закованной в «перчатку» рукой, Базиль — вертится, как змей на сковородке, дабы не дать ему этого сделать и изредка атакует. Вот только все чаще вместо голубого огня наружу вырывается грязновато-рыжий… — Что, иссякают запасы? — фыркает запыхавшийся Тсунаеши. — Смотри не задохнись, ублюдок. — отвечает едва сбивший дыхание парень и сам бросается в атаку. … Ударить в челюсть, после — взять в захват «опасное» запястье и заломить руку, не касаясь «приемников» на внутренней стороне ладони, и наконец — удар под колени. Базовая связка — но против столь неопытного противника работает на «Ура!». — Ну что, нравится землю жрать? — и с силой вдавливает чужую голову в грунт. — А вот нехрен бросаться на амбразуры, не разобравшись в деле!.. … И получает удар в живот. Отшатывается назад, на доли секунды теряя контроль… И закованная в провода и металл рука вцепляется чуть ниже колена. — Нехрен нарушать договоры! — скалится ему с земли Тсунаеши. … И пламя начинает утекать с утроенной скоростью… И последнее, что он видит — довольная улыбка Савады Иетсуны… *** — Победитель — Савада Тсунаёши! — объявляют сестры-Червелло и он позволяет себе чуть расслабиться. Все идет, как задумано. Тсунаеши сорвался. Базиль недооценил противника и проиграл. Внешний Советник в ярости. Просто прекрасно. Собственно, на сегодня план выполнен. Савада Иемицу будет отстранен от своего поста — всё-таки с младшим сыном у него отношения не задались, а благоговейного страха Ёши перед отцом не испытывает… Далее — потенциально-опасный Наследник устранен и скорее всего — навсегда. Уж очень много из него выкачали… В третьих — они своими глазами убедились в практических возможностях DX — и теперь у них достаточно информации для разработки защиты от этой хрени. И наконец, вишенка на торте — начнётся расследование по делу Массимо Скайрини. Столько людей своими глазами увидели, как Базиль Боли внезапно сменил тип пламени… Такое точно не останется незамеченным… А вот когда они закопаются поглубже… Вот тогда и начнётся самое интересное… И ни Советник, ни Ноно не избегут свидания с Вендиче. … Тсуна позволяет себе выдохнуть. На плече тщетно пытается спрятать за шляпой ухмылку Учитель. За спиной довольно перешёптываются Хранители… Возможно, он ошибся… Возможно, не сегодня… … На поле «Десятое поколение» скачет вокруг своего Неба, а медики Вонголы утаскивают бессознательное тело. … Он встречается взглядом с Внешним Советником и безразлично поднимает бровь в ответ на исказившую чужое лицо гримасу ненависти. Неприкосновенность всё ещё действует. Ему нечего бояться… Возможно, сегодня всё закончится хорошо… … И тут он натыкается на белого, как мел Верде. За очками — пустой стеклянный взгляд, и губы непрестанно что-то шепчут… Словно ведут отсчёт… И робкая надежда срывается в пропасть. Его интуиция никогда не ошибается. — Что это? — О чём ты? — Этот звук… Как будто из-под земли. — Это конец. — совершенно спокойно произносит Верде. — Мой. Ваш. Наш маленький апокалипсис… — Что?! … И земля начинает дрожать. Низкий, потрескивающий гул заполняет собою воздух… — DX — это модернизированный экстрактор класса D. Пришлось сильно урезать радиус действия, но по мощностям он превышает оригинал более, чем в пять раз… … И поле расчерчивает глубокая трещина, из которой наружу рвутся протуберанцы энергии… — И в сумме с остальными механизмами, коэффициент синхронизации с центральной машиной превышает порог в три раза… … И темноту прорезает свет. Комья земли расплывчатыми силуэтами поднимаются в воздух… — С подобным предохранители справиться не в состоянии. Произошел самозапуск… … И в центре, словно взломанный лед, встают земляные пласты… — А значит, нам всем конец. … И на поверхность с оглушительным треском вырывается механизм. И гравитация исчезает, сметенная пламенным штормом.

Вот и обещанный пиздец…

— Надо его стабилизировать! — кричит он что есть мочи сквозь вихри силы и первым выпускает пламя… Которое, впрочем, тут же втягивают в себя длинные рогообразные выступы. Обычно, когда он позволяет себе вот так выпустить огонь — то даже воздух вокруг понемногу превращается в плазму из-за сверхвысоких температур… Но сейчас машина сжирает всё, и лишь требует добавки… Ну, хоть подлетать к ней не надо. Хранители действуют с секундным отставанием. Их пламя вспыхивает цветными факелами и тут же расползается на тонкие нити, точно акварель в воде… — Что ты творишь, Савада?! Эта хрень и так сейчас взорвется, куда ты ещё в нее пламя льёшь?! — доносится до него сквозь рев шторма. — Я знаю, что делаю, Занзас! Надо накачать ее по максимуму! — Да ты совсем крышей тронулся! Есть немного… — Ты должен мне один приказ! Подключай своих! Живо! Клянусь, все твои останутся живы, если вы пошевелите булками! И он слышит раскатистый рев Варийского босса. … Следующим загорается Бьякуран со своими Погребальными Венками. Кивает, встретившись с Тсуной глазами, и целенаправленно выстреливает в сторону адской машины. Вслед за ним активизируется Реборн. Срывается с плеча ученика и, цедя мат сквозь зубы, подбирается как можно ближе. Бьёт, что есть мощи, и яркости его Солнца достаточно, чтобы в первый момент перебить сияние механизма. … Свет слепит и от свистящего воя внутренности скручивает страх… Вот только шторм начинает медленно затихать. Аркобалено переглядываются — и один за другим выпускают пламя. Даже Верде, смотрящий на происходящее с обреченностью смертника, не отказывает в своей силе… Ноно и Внешний Советник, Каваллоне, Каркасса, и даже Тсунаёши с хранителями — все, кто только может, все поднимают руки. Сейчас не до разногласий и не до тонкой политики. И десятки оттенков расцвечивают ночь и от жара плавится земля… И Тсуна, кажется, слышит пламенную песнь. Слышит, как мироздание разрывается и латает раны огнем. Слышит, как звезды смеются, смотря на людей, посмевших перечить судьбе. Слышит, как сама Три-ни-сетте ласково мурлычет где-то у него в голове… … И буря успокаивается. Разбрасывает в хаосе всё, что успела поднять с земли и укладывает на остывающую землю обессиленных людишек… Пламя играет в стеклянных кубах — и весь мир — словно сквозь причудливый витраж. Пламя сияет — и наконец-то стихает раздирающий перепонки вой. Пламя клубится внутри резервуаров — и длинные шкалы задорно подмигивают зелеными огоньками… … И Верде падает на колени, с неверием смотря на свое творение. — Получилось… — выдыхает он и с трудом делает новый вдох. — Получилось! — Я бы не был так уверен. — хрипло прерывает его Тсуна и смотрит куда-то за границы поля. — У Вас есть чуть меньше двадцати секунд, Ария-сан. После механизм выйдет из равновесия… Ария Джиглио-Неро стоит на границе поля. Ария Джиглио-Неро просто стоит и с суеверным ужасом смотрит на установку. Ария Джиглио-Неро не выпустила ни искры… — Нет… — … Ты с ума сошла?! — подрывается Верде. — Нет! Ни за что! — отчаянно трясёт она головой и начинает пятиться назад. — НЕТ! «Да вашу ж мать.» … И Тсуна бросается вперед. Не в сторону аркобалено Неба, нет. В сторону бессознательного Тсунаёши. Истощение отзывается по телу свинцовой тяжестью, (он отдал почти весь резерв — и его хватило больше, чем на половину сосуда…), недосып и истрепанные нервы отзываются новым приступом головной боли — но он не позволяет себе даже замедлиться… «Не смей отключаться, Савада» — чеканит в пустой голове голос Учителя. … Почти срывает с чужой руки проклятый DX и возносит хвалу Три-ни-сетте за то, что ладони у них все ещё примерно одинакового размера… … На бегу каким-то чудом натягивает «перчатку» и буквально падает на убегающую аркобалено Неба. Вцепляется стальной хваткой в предплечье и свободную руку наводит на мелко-мелко трясущийся механизм… «Только бы успеть.» … И силы стремительно утекают в бездонную пропасть… … Перчатка тихо щёлкает, и чужое пламя потоком льется сквозь тело. Чем-то склизким обволакивает грудную клетку — и вырывается столбом пламени из свободной ладони. «Давай…» … И он сам не понимает, кому это говорит: проклятому механизму или себе. … Поднимается на подрагивающие ноги и, не прерывая потока, делает шаг вперед. И как бы ни упиралась, как бы ни билась Ария, всё, что она может — это идти вслед за ним. Ведь вывернуться из хватки можно, лишь отрезав себе руку… Давай! … И в поток чужого пламени он вплетает все силы, что у него остались… … И по ладони уже расползаются ожоги, но ему плевать. Он всё так же неотвратимо идет, ни на миг не прекращая подачу пламени… НУ ЖЕ!.. … И когда Ария безвольной куклой оседает на землю, когда кожа на ладони обугливается и «перчатка» издает искрящий треск перегрузки, последняя рисочка на центральном кубе загорается задорным зеленым. … И он отпускает. Просто застывает неподвижной восковой фигурой, и усталость превращается в дикую боль… Но ему плевать. В голове повисает звенящая пустота и даже боль сейчас кажется до ужаса далёкой… И в голове — лишь свет перестраивающегося механизма… … И когда огонь начинает бурлить в своих вместилищах, он уже не думает ни о чём. … Он лишь смотрит равнодушно, как Тьма тонким хирургическим лезвием проходится по кубам. Отрезает излишки. Вычеркивает неподходящее. Педантично разграничивает нужное. … Смотрит, как разноцветное пламя пробегает по тонкой, только наметившейся связи. … Смотрит, как оно впитывается в покрытую ожогами и сажей кожу… И он просто не видит, как за его спиной раскрываются огненные крылья. … И бесчувственное тело падает на землю…

Время остановки сердца: 03:46. Токийский часовой пояс…