Они не знают твое имя

На пути домой Сэм не стал донимать его разговорами, за что Стив был ему бесконечно благодарен. Сэм похлопал его по плечу, сказал, что ему нужно полить цветы, и оставил одного. Так что Стив, с сухими глазами и сосредоточенный на предстоящей миссии, сел и начал изучать содержимое папки. Документы были отредактированы: имена персонала, локации и даты оказались вымараны, поэтому Стив не мог тут же все бросить и помчаться громить базы Гидры, где содержали Баки. Но сохранился перечень миссий, в которых принимал участие Зимний Солдат, так что благодаря контексту и гуглу Стиву почти полностью удалось воссоздать картину произошедшего. Он ее даже нарисовал. Проведя шесть часов за кухонным столом Сэма, который время от времени подходил к нему, чтобы сунуть ему в руку стакан апельсинового сока, Стив составил хронологию событий на целой куче салфеток, конверте, двух чеках за продукты и на обратной стороне счета за воду. Список миссий начинался с самой ранней в 1951 году и заканчивался прошлой неделей, когда хеликэрриеры сравняли с землей часть Вашингтона и сделали здоровенный отрезок Потомака непригодным для жизни следующих пяти поколений рыб. Точки на таймлайне были обведены кружочками и подписаны мелким почерком Стива. Стив оглядел свою работу и улыбнулся. – Ты меня пугаешь, мужик, – сказал Сэм, который сидел тут же, за столом. Стив заморгал и поднял взгляд. На Сэме были спортивные штаны, на столе перед ним лежала открытая книжка в мягкой обложке, по виду из долларового магазина, а рядом стоял стакан с холодным чаем. Судя по всему он сидел здесь уже довольно давно. – Вот эта твоя улыбка – она жуткая, чтоб ты знал. – Просто я настроен оптимистично, – сказал Стив и потер загривок. У него было такое чувство, что в глаза насыпали песка. – Я, конечно, не эксперт, но мне кажется, надежда есть. Сэм уставился на него. Стив уже привык к таким взглядам: обычно так на него смотрели люди, выросшие на историях про Капитана Америку, но не знакомые со Стивом Роджерсом. – Тебе придется объяснить, что ты имеешь в виду, Стив. – Ну, – ответил Стив, – во-первых, посмотри на его операции. Почти все они представляли собой разведку, саботаж, ликвидацию целей с большого расстояния. Много разрушений, да, но в большинстве своем это снайперские выстрелы, дистанционные взрывы и инсценировка несчастных случаев. Его не должны были видеть, он будто не существовал. И так было... – До самого Вашингтона, – закончил его мысль Сэм, не отрывая взгляда от графика. – Где он появляется так же незаметно, как граната в кастрюле с супом: включает терминатора на мосту на виду у шести камер наблюдения, миллиона свидетелей и пары-другой новостных вертолетов. И этот как минимум. – Ага. Сэм нахмурился и посмотрел на Стива. – Но ты же понимаешь, что это могло быть приказом? – Его голос стал мягче. – Если бы хеликэрриеры благополучно взлетели, Гидре не пришлось бы тратить ресурсы на маскировку и конспирацию. Зачем, если в небе будут висеть лазеры смерти? Может, они просто указали на тебя и велели ему ни в чем себе не отказывать? Когда по всем каналам страны транслируют нападение и охоту на Капитана Америку, это отличный способ отвлечь внимание от запуска хеликерриеров. Стив потер лицо одной рукой. – Сэм, Баки не промахивается, – тихо сказал он. – Он был хорошим стрелком еще до всего... – Стив глубоко вздохнул. – Он снайпер. На хеликэрриере у него несколько раз была возможность произвести фатальный выстрел. Он ею не воспользовался. – Ладно, ладно. – Сэм поднял руки. – Стив, я тебе верю. И ты же знаешь, что я тебя в любом случае не брошу? Если говоришь, что его стоит искать, значит, будем искать. – Мы будем искать не Баки, – ответил Стив, у которого наконец появилось время подумать. – Мы его не найдем. А вот Гидру... – Он постучал пальцем по папке. – Нам даже искать не придется. Все есть онлайн. Местоположение сотни баз и перевалочных пунктов Гидры. Сэм снова перевел взгляд на папку. – Ты прищемишь очень много хвостов. Если смотреть с политической точки зрения. – А я отправлюсь туда не как американский солдат. С этой недели я безработный злопамятный мудак, который кидается здоровенным куском металла. – Он встретился глазами с Сэмом. – Если ты пойдешь со мной, тоже станешь мишенью. В ответ Сэм вскинул брови и заявил: – Чувак, я черный, мне не привыкать. Но Стив откинулся на стуле, скрестил руки на груди и задумался. – Последствий не избежать. Правительство будет биться в припадке. Несколько правительств будут биться в припадке. Но. Сэм поджал губы: – Гидра – проблема не только Стива Роджерса. Они творят всякое дерьмо. Их нужно остановить. И кому еще можно это доверить? – Уверен? – Ну, мама выпишет мне такой пендель, что я долечу до Ботсваны, но да, уверен, – ответил Сэм. – А что, ты попытаешься меня отговорить? Вот и я думаю, что нет. С чего начнем? Стив вздохнул и потер лицо обеими руками. – Я должен позвонить Старку. Но Старк успел первым. Всего через пару минут зазвонил домашний телефон Сэма, и тот снял трубку. – Стивен Грант Роджерс! – Стив услышал вопль Старка. – Вообще-то, нет, – сказал Сэм. – Вообще-то, да! – рявкнул Старк. – Дай ему трубку, птичка, пока я не накрутил твой кредитный рейтинг так, что он начал прожигать дыры в банковской системе! Стиву пришлось забрать трубку у Сэма, который не мог решить, веселит его происходящее или оскорбляет. – Старк. – Стив прервал тираду о том, что стараниями Тони Старка ноутбук Сэма обретет разум и начнет Сэма ненавидеть. – Тебе звонила Наташа? – Нет, Стивен, Красная Угроза мне не звонила, а ещё, пока происходило это ебаное светопреставление, мне не звонил ни ты, ни Фьюри... никто из тех, кого я знаю! Меня поставила в известность Хилл! – А что не так с Хилл? – спросил Стив, нахмурившись. Старк набрал воздуха со звуком, подозрительно похожим на рычание. – Ты хоть знаешь, что у меня происходило последние три дня? – По всей видимости, ты был очень занят, – ответил Стив. – Мне сказали, у тебя дом упал в море? – Точнее сказать, его взорвали, а обломки уронили в море огнедышащие террористы. Боже ж ты мой, я смотрю, тебя просто разрывает от сочувствия. И мы обязательно поговорим об этом позже. Но ты! И Щ.И.Т! Фьюри! Коулсон! Ебаный Вашингтон взорвался к едрене фене! – Старк сорвался на хрип. – Гидра! Неужели тебе не пришло в голову, что может быть – просто давайте представим такую глупость – тебе не помешала бы поддержка с воздуха?! – У меня не было времени, – ответил Стив и мысленно вздрогнул. – Не было времени? Не было времени?! Сколько его нужно, чтобы написать эсэмэску? «Эй, Тони, прилетай в ДиСи, захвати костюм и все ракеты, какие сможешь». Я знаю, Стивен, что ты медленно печатаешь, но даже для тебя это чересчур! Стив стиснул зубы. Может, он и шел на поправку, но его живот все еще болел, сам он не знал, за что вперед хвататься, а Баки скрылся в неизвестном направлении. – Старк, – сказал он, снова перебивая. – Ты прав, я должен был позвонить. Расскажи, что происходит. На секунду тот замолчал, после чего набрал полную грудь воздуха и пустился во все тяжкие, выдавая самую небрежную и многословную оперативную сводку из всех,что Стив когда-либо слышал. Все было примерно так, как Стив и ожидал. Вашингтон оставался на чрезвычайном положении, Национальная гвардия, Красный крест и ФЕМА* занимались ликвидацией результатов катастрофы, официально признанной следствием теракта. ФБР уже начало заниматься расследованием. А все агентства с названиями из трех букв устроили внутреннюю охоту на ведьм. И это только внутриполитические новости. Старк говорил еще что-то про скандал в ООН и Интерпол, который готовится отразить нападение. – Так что теперь Щ.И.Т накрылся, а Старк Индастрис изо всех сил подчищает за ним хвосты. Ты уже знаешь, что Хилл теперь работает у нас, а Пеппер выдала пиздюлей отделу кадров и юристам… да в общем всем подразделениям досталось. А я три последних дня провел, сортируя файлы Щ.И.Т.а, и ты не поверишь, что нашел... – Хорошая работа, – сказал Стив, и Тони снова замолчал. Стив набрал воздуха в грудь: – Насколько близко ты познакомился с этими файлами? – Да я бы сказал, что очень близко, Кэп. Если я познакомлюсь с ними еще ближе, то мне придется на них жениться в сорока девяти штатах и на двух территориях. А что ты ищешь? – Что тебе известно про Зимнего Солдата? – спросил Стив. Он закрыл глаза и прислонился лбом к холодильнику. – Ты про что, про метафору Томаса Пейна из Вэли Фордж? Джарвис, пробей. – Стив услышал звук отъезжающего кресла. – И поиск принес нам… ничего, ничего, ничего. На данный момент мы имеем полный ноль, Кэп. Но Гидра состояла из коварных мудаков, так что у их секретов были свои собственные секреты... Это что, человек? Бляха муха! Это тот мужик! Терминатор-Фабио, который попытался раскатать тебя по мосту в Вашингтоне! Я прав? Конечно, я прав. Скажи, что ты снес ему башку! – Нет, он мой друг, Тони, – сказал Стив, и Тони в ответ сдавленно хохотнул. – Что у тебя есть на него? – Ничего, Кэп. В файлах нет ни слова про твоего дружка – американского психопата. И я экстраполирую, исходя из контекста и степени охватившего тебя безумия. Твой друг? Что за друг будет стрелять в тебя из шести разных видов оружия и вырвет руль через лобовое стекло твоей машины? – Это была машина Сэма. – Стив ответил на автомате. – И он... – Стив открыл рот, чтобы ответить, но подумал несколько секунд и снова закрыл. – Позвони мне по безопасной линии, – сказал он вместо этого. – Давай сделаем кое-что получше, – хмуро произнес Старк. – Частный самолет на аэродроме Потомак через два часа. И захвати с собой своего дружка с крыльями. Нет, послушай меня, Кэп, ты нужен в Нью-Йорке. Ты сейчас находишься в совершенно незащищенном трехкомнатном доме в пригороде Вашингтона... – Это ненадолго, – ответил Стив так же хмуро. – У меня есть дела, которые нужно сделать, а он... Все начинается в ДиСи. Перезвони мне. Старк зашипел, как разозленный кот, но Стив повесил трубку. Через пару секунд из гостиной донеслись звуки гитары и “АМЕРИКА, ФАК ЕЕЕ”**. Где-то слева от него Сэм выплюнул все, что было у него во рту, и заржал. Стив вздохнул и направился к своему вещмешку, лежащему под кофейным столиком. Пока он искал старкфон, который не вынимал оттуда с самой битвы за Нью-Йорк, тот успел сыграть два куплета и припев. – Эй, – сказал Стив в трубку, когда наконец разобрался, как принять звонок, – это безопасная линия? – Если нет, тогда у нас проблемы, – ответил Старк. – Итак, расскажи мне всю правду про Моего Маленького Пони-Убийцу, Дружба – это чудо и колотые раны*, которую ты не хотел говорить во всеуслышание. Стив сделал несколько глубоких вдохов, напоминая себе, что портить имущество – не вариант. По крайней мере, не подходящий вариант для выражения чувств. Тем более, в доме Сэма. Он еще раз глубоко вдохнул. – Кэп? Стив снова закрыл глаза. – Что ты знаешь о Джеймсе Бьюкенене Барнсе? – О любимом сержанте всей Америки? А что? – Это был он. – Кто он? – Зимний Солдат. Это был Баки. После того как вопли ужаса стихли, сменившись более-менее терпимыми захлебывающимися вскриками, Стив как мог объяснил. – Он попал к Гидре, – сказал он, слыша себя будто со стороны. – Пережил падение с поезда. Его захватили в плен, пытали, промывали мозги и сделали из него Зимнего Солдата. Он ничего не помнит, но он... Он меня узнал. На хеликэрриэре, я в этом уверен. И он жив, он должен был выбраться, потому что был в лучшей форме, чем я, когда упал. Он... он вытащил меня из воды, Старк. – Что? Что? Нет, Стивен, не нужно бежать впереди паровоза, просто подумай логически: ты, наверное, сам проплыл пятьдесят ярдов и забыл об этом из-за сотрясения мозга... – Он вытащил меня, – повторил Стив. – Я никуда не мог поплыть, потому что потерял сознание еще до того, как упал в воду. И там было намного больше пятидесяти ярдов. – Да боже ж ты мой, – сказал Старк. – И где он сейчас? Только не говори мне, что пока мы с тобой болтаем, он точит ножи под столом на кухне Уилсона. – Нет, он сбежал. В неизвестном направлении. – Ты хочешь сказать, что по улицам бродит киборг-убийца с промытыми мозгами? – Так ты поможешь мне найти его? – очень спокойно спросил Стив. На том конце линии снова раздалось возмущенные захлебывающиеся вопли. Стив подождал. – Я должен понимать это как «нет»? – Ты должен... Кто, по-твоему, перепрограммировал флешки для Озарения меньше чем за четыре часа, Стивен? Или ты думаешь, что это были кибер-феи, которые прилетели среди ночи и положили их тебе под подушку? – Прошу прощения. – В трубке зазвучал спокойный женский голос, а Старк пропал с линии. – Капитан, это Пеппер Поттс, мы встречались с вами в медцентре Щ.И.Т.а после битвы за Нью-Йорк, если не ошибаюсь. Я гендиректор Старк Индастриз и невеста Тони. – Мэм, – только и смог сказать Стив. Теперь настала его очередь потерять дар речи. – Я уверена, что ваши проблемы требуют безотлагательного решения, – продолжила мисс Поттс, – но, учитывая, что Тони пережил операцию на открытом сердце менее недели назад, боюсь, это накладывает определенные ограничения на то, какую именно помощь он сможет вам оказать. Надеюсь, вы меня понимаете. – Ммм... – сказал Стив. – Я не был в курсе... операции. Мне очень жаль... – Ничего страшного, – ответила мисс Поттс. – Я уверена, что Тони быстро пойдет на поправку, и есть множество дел, которыми он может заниматься во время процесса выздоровления, помоги мне боже. Я сейчас снова вас соединю, но у меня есть пара вопросов к вам, Капитан. – Конечно, мэм, – произнес Стив, мысленно готовясь к худшему. Его воспоминания о Пеппер Поттс были окрашены здоровой дозой восхищения и некой сюрреалистичности; он действительно впервые увидел ее в медцентре, сразу после того как Щ.И.Т. забрал их из забегаловки с шаурмой. Стив тайком щипал себя за руку, чтобы не уснуть, пока медперсонал проводил все необходимые тесты и процедуры после битвы, когда в помещение вошла стройная рыжая валькирия, которая одновременно плакала, целовала слегка сопротивляющегося Тони и выдавала ему здоровую дозу пиздюлей. Стив минут пятнадцать пялился на них, моргая как сова, прежде чем осознал, что это все происходило в реальности, а не являлось странной галлюцинацией, созданной его мозгом под влиянием адреналина и адской усталости. – Вы уже выписались из больницы, не так ли? – спросила мисс Поттс, и Стив моргнул. – Да, мэм, вчера. – Рада это слышать, Капитан. Надеюсь, вы скоро поправитесь. Полагаю, вам известно, что с социополитической точки зрения дела сейчас находятся в полнейшем беспорядке, – сказала мисс Поттс сухо, и Стив невольно фыркнул. Когда она продолжила, в ее голосе слышалась улыбка: – Старк Индастриз, как вы, наверное, знаете, в некоторой степени участвует в ликвидации последствий, мы наняли определенное количество бывших сотрудников Щ.И.Т.а, занимавшихся разработками и безопасностью, поскольку нынешний Щ.И.Т. под руководством директора Коулсона не имеет возможности продолжать работу в тех же объемах... – Минутку, вы сказали Коулсон? – перебил ее Стив. – Я думал, что у него не было родственников. – А, – сказала мисс Поттс, – еще один факт, о котором Тони забыл упомянуть. – Я упоминал! Еще как! – Стив услышал вопль Тони на заднем плане. – Я не виноват, что наш Светоч свободы не обратил на меня внимания! – ...Но, да, Фил Коулсон жив, он является следующим по старшинству агентом после Хилл и занял пост директора, – закончила свою мысль мисс Поттс. – Последние пару дней мы с ним постоянно на связи, пытаясь исправить ситуацию. – Я ходил на похороны агента Агента! – продолжал разоряться Тони на заднем плане. – Я принес цветы на могилу! Они были дорогие, я в могу и в суд подать! Стив согнулся пополам и уперся лбом в кофейный столик. – Такое чувство, что никому не лежится в могиле. – Ты первый начал! – В любом случае, – сказала мисс Поттс, – Капитан, вы не думали о том, чтобы выступить с заявлением? Люди напуганы, а вы обладаете весом в обществе. Я прошу прощения, что требую этого от вас так скоро, – в ее голосе действительно звучало сожаление, – но по моему опыту, реагировать на такие вещи нужно как можно раньше, пока все не вышло из-под контроля. Стив задумался. – Я не смогу провести пресс-конференцию. – Он потер висок свободной рукой. – Может, сделать письменное заявление? Сообщу, что жив, и в общих чертах опишу, что произошло, но... появиться на людях и отвечать на вопросы – это не вариант. Некоторые проблемы требуют моего внимания, и они не терпят отлагательств, – сказал он, дословно цитируя слова Пегги в 1945 году. – Ну и поправьте меня, если я не прав, но я разозлил много очень влиятельных людей. Я усвоил урок и больше не буду считать, что Гидра окончательно стерта с лица земли. Они захотят отомстить, а случайные жертвы никогда их особо не волновали. Так что для всех будет лучше, если в ближайшее время я не буду появляться на публике. – Я понимаю. Благодарю вас, Капитан... – Тебя вызовут в Сенат! – громко заявил Тони, возвращаясь на линию. – Да, да, ты Капитан Америка, но если ты разозлил Конгресс, они с тебя не слезут, когда им понадобится освежевать кого-то в прямом эфире. Мы справимся, у нас есть команда юристов. Я думаю, твоя пиар-команда, назначенная Щидрой накрылась одним местом, а если даже нет, то наверняка там было полно нацистиков, но у меня есть люди, готовые взять дело в свои руки... – Моя пиар-команда? – повторил за ним Стив. У него была пиар-команда? – Да, Кэп, все для тебя, – отозвался Старк, явно считая, что они со Стивом находятся на одной волне радио, которого у Стива и в помине не было. Ну, Наташа говорила, что Старк поможет. – Мне нужны координаты всех известных баз Гидры из слитых в сеть файлов и много военной техники, – сказал он. – Оружие, взрывчатка, амуниция. Информационная поддержка в режиме реального времени и обработка данных, которые мы добудем, тоже очень пригодятся. Еще пара паспортов, но это не срочно. – Вау, – сказал Старк после короткой паузы. – Да ты ж не шутишь. – В шутках я не силен, – согласился Стив. – Мы начнем с Восточного побережья. Вдова обещала присоединиться к нам, как только разберется с текущими делами. Чем раньше приступим, тем лучше. Я не хочу давать Гидре еще большую фору. – Если тебе надо быстро, то ты пришел по адресу, – сказал Старк. – По поводу разведданных и их обработки – дай мне немного времени, чтобы подготовить место на сервере и разобраться с некоторыми мелочами, и где-то через час я подсоединюсь к твоему телефону. Джарвис может скинуть тебе данные о базах Гидры в ближайшие полчаса, проверь свой и-мейл. А что касается оружия, скажи-ка мне, Капитан, имел ли ты честь быть знакомым с моим добрым другом, полковником Джеймсом Роудсом? * * * В крохотное окно над головой светило солнце. Где-то снаружи щебетали птицы. Тот, кто больше не был Солдатом, перекатился на бок и его вырвало. Он чувствовал себя как мешок дерьма, который пинком скинули с неба, пересчитав им все ступеньки небесной лестницы. Жар спал несколько часов назад, но все равно слава богу, что он находился в ванной. Чем меньше будет сказано о том, что творилось с его телом, тем лучше. Он был в ванной. И не помнил, как там очутился. И он был в одиночестве. Он слышал звук проезжающих машин, но в отдалении. Здание, где он находился, было маленьким и безлюдным. Он помнил достаточно из прошедших двадцати четырех часов, чтобы снова затрястись и опять почувствовать, что его вот-вот вырвет. Он прислонился лбом к холодному краю ванны и попытался оценить ситуацию. Он был один, он успешно дезертировал от своих предыдущих хозяев. Он Барнс? А не насрать? Если Гидра соберется с силами и снова захватит его, совершенно неважно будет, как он решил себя называть. Но пока здесь не было ни хендлеров, ни техников. Ни Кресла. Он очень хотел, чтобы так продолжалось и дальше. Его снова затошнило, он сплюнул и сунул голову под кран. Никакого Кресла. Больше никакого блядского Кресла. Итак, существо, которое не было Джеймсом Барнсом, решило сделать финт ушами и исчезнуть. Но даже бывший Зимний Солдат немногого достигнет, умирая от голода. Уровень его регенерации значительно снизился из-за недостатка питательных веществ, но большая часть ран все-таки начала затягиваться. Он готов был сменить диспозицию. Ну, почти готов. Вся его одежда была покрыта пятнами и воняла, и в таком виде он не смог бы затеряться среди гражданских. Он постирал одежду в ванне холодной водой без мыла, развесил на вешалке для полотенец, а сам сел голый на пол дожидаться, пока все высохнет. Он подумал о своей руке. Она не снималась, и Гидра сумела внести в нее только поверхностные изменения. Он помнил, как они говорили об этом. «Это чудо, но что с ним делать?». Хотя они все равно пытались в отличие от русских, которые довольно быстро оставили ее в покое. Пластины руки сдвинулись и открылись для него. Он сунул туда правую руку и начал обрывать провода, обвивавшие холодный серебристый сердечник. Посыпались искры, что-то перестало работать, но боли не было: им так и не удалось подсоединиться к руке, а именно рука была присоединена к нему. Он знал, что внутрь его тела вшиты жучки. Они понимали, что не смогут ничего поделать с рукой, но остальное тело было в их распоряжении. Что же, дальше он займется жучками. Он оборвал все лишние провода, бросил их на полу ванной комнаты и поднялся на ноги, покачиваясь. После детоксикации он был слаб, и с каждой минутой становился все слабее. Он натянул влажную одежду и направился к двери. В Вашингтоне раздобыть подходящее питание не составляло труда. Несмотря на то, что город, напоминающий растревоженный муравейник, был полон полиции и гвардейцев, они не станут проблемой. Но вот обычные люди могли ею стать, когда он отправится за едой. Ему срочно нужна была маскировка. И он нашел то, что могло помочь, на одном из столиков в комнате ожидания Университетской больницы в Джорджтауне. «Соблазненная ВЕРВОЛЬФОМ с УОЛЛ СТРИТ» гласило название, набранное тремя разными шрифтами ужасного желтого цвета. На обложке красовался нереально проработанный и покрытый автозагаром мужской пресс. От одного взгляда на все это из пыльных закоулков его личности поднялось желание закрыть лицо ладонью. Несколько раз подряд. Он незаметно пробрался в крыло больницы, где располагалось отделение долгосрочной госпитализации, и после изучения обстановки обосновался в палате некоего Артура Толлмайера, уже год пребывающего в коме. В кепке, надвинутой на глаза, он уселся рядом с кроватью и, осуществив этот аккуратный и незаметный маневр, открыл книгу. Любой, кто заглянет в палату, не увидит ничего необычного: просто к мистеру Толлмайеру пришел посетитель. Уж точно никто не заметит, что внутривенный катетер мистера Толлмайера воткнут в правую латеральную вену существа, которое было Барнсом. Книга, как он и ожидал, оказалась ужасной. Сюжет был то запутанным, то просто отсутствовал, язык автора – невыносимым и полным повторов, действия персонажей не поддавались никакой логике. Солдат потерял счет тому, сколько раз слово «пульсирующий» оказалось использовано для описания чьих-то гениталий. И он, конечно, не был экспертом, но был на девяносто восемь процентов уверен, что женские репродуктивные органы работают не так. Почувствовав, что произошел метаболический сдвиг, он поплелся в больничный кафетерий, где раздобыл еду: пудинг, желе и странный напиток под названием «рисовое молоко», который оказался наименее противным на вкус и пошел лучше остальных. Он подумал, что через семьдесят два часа сможет перейти на твердую пищу. А после этого начнется целая новая жизнь. Он шел по больнице, маскируясь только при помощи мешков под глазами и картонного стаканчика с ужасным больничным кофе. Его карманы постепенно наполнялись необходимыми медицинскими препаратами. Но когда какая-то медсестра начала слишком пристально на него смотреть, его лицо изобразило улыбку, и она в ответ покраснела и опустила голову. Из соображений безопасности он решил провести операцию в другом месте. В Джорджтаунской университетской библиотеке нашелся туалет на одну кабинку, который вполне подходил. Ему нужны были зеркало и раковина. Он точно знал, где в его теле располагались жучки: когда он проводил над ними рукой, та издавала тихий гул, словно пыталась дозвониться до этих маленьких металлических штучек и не понимала, почему они не отвечали. Он не помнил, говорил ли хендлерам об этом. Ему казалось, что нет. Этот гул был сущей мелочью. Он знал, что нужно сделать, ну или почти знал. Вроде бы, он уже вырезал из себя шрапнель и проводил другие мелкие операции в полевых условиях. Он разделся, все продезинфицировал, размазав по телу йод, а затем вколол себе местный анестетик и вытащил скальпель. Один из жучков находился в колене, и ему удалось извлечь его из тела до того, как прошли десять минут и чувствительность вернулась. Второй жучок был под ребрами. Он увеличил дозу анестетика втрое, встал перед зеркалом и воткнул скальпель справа от грудины, после чего принялся за работу. Сорок минут спустя он был весь в крови, его диафрагма сокращалась, но оба жучка лежали у него на ладони. Рука загудела, обращаясь к ним раз, другой, а потом замолчала; он чувствовал, что они перестали работать, хотя не мог понять, откуда ему это известно. Он с хрустом сжал их в кулаке. На то, чтобы наложить повязку ушла всего пара минут, и это было хорошо, потому что если жучки успели отправить сигнал о своем уничтожении, что было вполне возможно, то ему нужно убираться отсюда. Его функциональность не пострадала, незначительные повреждения затянутся в течение пары часов. Он смыл обломки жучков в унитаз и отправился обратно в мир без слежки за спиной. Он не знал, должен ли чувствовать себя как-то иначе, но необходимость быть среди людей оттягивала на себя все его свободные эмоциональные ресурсы. Какое-то время он шел пешком, чтобы справиться с тошнотой и обзавестись наличностью, которую вытаскивал из кошельков прохожих – город все еще находился на чрезвычайном положении, но это была столица, и по улицам ходили люди. В веганском супермаркете он купил здоровенный стакан рисового молока и прошел ещё немного, потягивая напиток через зелёную трубочку, прежде чем увидел пластиковую стойку с газетами, полными больших сердитых слов и больших сердитых фотографий. «Утечка файлов!», «Нацисты среди нас?», «Падение серверов!», «Люди возмущены и напуганы». Пришло время существу, притворяющемуся Барнсом, обзавестись компьютером. Достать его оказалось очень просто: он вытащил тонкий серебристый ноутбук из сумки какого-то посетителя кафе, пока тот увлеченно орал на официантку. Усевшись в другом кафе, он с легкостью взломал пароль на ноуте. После чего снова нашел себе пристанище в Анакостии: убогую грязную квартирку в доме, прилегающем к Старбаксу. Получив таким образом доступ к вай-фаю, он сел на пол, положив рядом с собой глок, и открыл ноутбук. В интернете и правда было полно файлов Гидры. Черная вдова – красный, красный, черный, красный – слила их, и теперь Конгресс требовал ее голову на блюде. Он скептически читал заголовки, в глубине души зная, что если уж ему не удалось задавить этого паука, то у американского Конгресса и вовсе нет шансов. Он продолжил изучать файлы. Часть информации была ему знакома так же, как была знакома Вдова. Другая вызывала у него в мозгу странное эхо. Он избегал этих сведений как мог. У него не было сил на очередной срыв. Один файл оказался до странного приятным. «Александр Пирс мертв», – говорилось в заголовках. Смерть от пулевых ранений. Как жаль. Солдат решил, что необходимо проверить истинность этой информации, и если она подтвердится, Барнсу предстоит помочиться на еще одну свежую могилу. Как и ожидалось, он не нашел никаких упоминаний о Зимнем Солдате. В конце концов, его не существовало. В остальном все было более-менее ожидаемо. Одно из основных разведывательных управлений США превратилось в руины. Все искали виноватых. Капитан (Стив) Америка (блядский Роджерс) был переведен из реанимации, но все еще находится в больнице. Сведения о том, пришел ли он в сознание, отсутствовали. Он задумался на секунду, зависнув над клавиатурой, а затем вбил «джеймс бьюкенен барнс» в строку поиска. Большая часть информации повторяла то, что он видел в музее: родился в Бруклине, призван в пехоту, стал снайпером и правой рукой Капитана Америки в последние годы Второй мировой. Самый знаменитый американский снайпер и, по мнению некоторых, самый любимый американский сержант. Погиб в бою. Герой, павший за свою страну. Он знал о Барнсе такое, чего не должен был знать, разве что эти знания пришли изнутри. Кроме того, его узнал Капитан Америка. И было еще лицо, которое носил Солдат. Ну ладно, значит он был Барнсом, прежде чем его выжгли, прежде чем сделали из него гидровца. И они хорошо постарались, действительно создали одного из своих: отрезали Барнсу голову, чтобы на ее месте выросло кое-что другое. Зимний Солдат не был ни слюнявым овощем, ни тупым животным. Зимний Солдат должен был стать невидимкой, а невидимке нужно быть умным, хитрым и изворотливым. Но Зимний Солдат не имел права испытывать чувства, потому что у оружия нет чувств. Ему нельзя было чувствовать себя обманутым, расстроенным или злым. От всего этого массово погибали техники, поэтому из него это выжгли. Но его не пытали ради развлечения. Он не был игрушкой. Он был, во-первых, крайне успешным научным экспериментом, а во-вторых, качественным оружием, о котором заботились: идеальное слияние солдата и машины. Ему не делали больно из развлечения или злости, разве что в начале. В начале это было... – Нет. Они бы не продолжали обнуления, если бы в них не было необходимости. Они бы не стали тащить его обратно в Кресло снова и снова, пока он не стал садиться туда добровольно, зная, что его ждет, как дети знают, что под кроватью живет монстр. Они бы не стали делать все это просто так. Если бы его голова не отрастала снова и снова. Если сказать по-простому, существо, бывшее Джеймсом Бьюкененом Барнсом, было невероятно упорным сукиным сыном. И теперь он чувствовал себя обманутым, он чувствовал фрустрацию. И он был очень-очень зол. Kongo Come with me now https://youtu.be/5tDjYuqJRJQ