Они не знают твое имя

Тайные склады Гидры находились во всех крупных городах, и Вашингтон не стал исключением. Существо-Барнс отыскал один из тайников, созданных специально для Солдата, и обнаружил, что ему даже не придется взламывать дверь: внутри было пусто, и все его коды доступа действовали. Конечно, в логах останется запись о том, что он был внутри, но Солдат не собирался оставлять здание в целости и сохранности после своего ухода, так что его это не слишком волновало. Гидра была не в том состоянии, чтобы отправить за ним оперативную группу. По крайней мере не сейчас, пока в Вашингтоне действовали усиленные меры безопасности. Пальцы вбили код машинально, практически без участия сознания, но это тоже было привычно. Внутри он приложил живую ладонь к биометрическому замку на сейфе, и тот с шипением открылся, обдав его знакомой смесью запахов кожи и пластика, взрывчатки и оружейного металла. Он глубоко вдохнул, а потом, словно очнувшись, схватил маску и немедленно надел ее. Система фильтрации могла защитить его от большинства токсинов, но намного важнее было то, что она отсекала большинство запахов. Запахи срабатывали как триггеры и вызывали целую кучу непредвиденных последствий, и в Гидре ничего не могли с этим поделать. Он не мог позволить себе отвлекаться, не сейчас. Он быстро сложил в вещмешок экипировку, оружие, взрывчатку, две пары очков и все маски, предварительно проверив вещи на наличие жучков. Но если учесть, с какой скоростью он приводил в негодность все свое снаряжение, Гидра предпочитала чипировать его, а не его вещи. И дергающая боль в колене и за грудиной напоминала ему, что он об этом позаботился. Он решил, что взламывать хранилище данных не имеет смысла, потому что в настолько плохо охраняемом месте вряд ли хранится ценная информация. На то, чтобы разместить заряды Си4 и запрограммировать детонаторы, ушло всего несколько минут. Он закинул вещмешок на плечо и направился к выходу. Раньше ему не доводилось в одиночку нападать на полностью укомплектованные базы противника. Но это не страшно. Им всем есть чему поучиться. * * * Если бы до пошлой недели кто-нибудь предложил Джеймсу Роуди выбрать худшую неделю жизни, то он рассказал бы про летнюю сессию третьего курса в MIT*, когда на него одновременно свалился развод родителей, защита курсовой по системе наведения баллистических ракет дальнего действия и пятнадцатилетний Тони Старк, открывший для себя кокаин. А если бы этот вопрос ему задали сейчас, он не раздумывая врезал бы спрашивающему по зубам, прямо не снимая перчатку от костюма Воителя. Он находился на военной базе в Южной Корее, когда все произошло, поэтому оказался в Штатах с опозданием почти на 12 часов и застал половину Вашингтона в развалинах, а своего непосредственного начальника – в тюрьме, обвиненного в измене. И оттуда все покатилось по наклонной. Он три дня не был дома, а спал в последний раз часа четыре на раскладушке в конспиративной квартире, принадлежащей секретной службе, причем до него на этих простынях явно спал еще кто-то. И перерывов не предвиделось – потому что Воитель был воздушно-десантным юнитом быстрого реагирования, способным оказывать поддержку с воздуха и наносить точечные удары, и, что самое важное, на данный момент он был одним из немногих представителей командного состава, кто точно не являлся тайным нацистом. На одном из первых экстренных совместных заседаний Конгресса и Агентства нацбезопасности, которое оказалось вторым после Щ.И.Т.а по количеству тайных нацистов, поэтому сейчас было похоже развороченный муравейник, Роуди был приписан к межведомственной оперативной группе, и его заданием стали захват и нейтрализация людей, подозреваемых в связях с Гидрой, а также любых сопутствующих материалов. Так что по ощущениям, он соснул хуй каждого копа в Вашингтоне. И половины фбровцев. Познал, так сказать, настоящее значение слов «межведомственное сотрудничество». А кроме того, он оказался тем несчастным ебланом, которому пришлось общаться с прессой. Воитель, кроме всего прочего, был еще и Железным Патриотом, а раз Капитан Америка выбыл из игры, Конгресс нашел другого всемирно известного военного в сине-бело-красной форме, чтобы поставить во главе внутреннего крестового похода против Гидры. И если ему придется произнести «мы не даем комментариев в ходе расследования» еще раз, то он сорвется и полетит крутить мертвые петли над Майами-Бич. «Инцидент» – именно так все называли произошедшее. Никто не произносил этого вслух, но все носились сломя голову, будто это было худшей террористической атакой на территории США со времен одиннадцатого сентября. Потому что именно так оно и было. Черт, «Патриотический акт» был кошмаром; и Роуди с ужасом представлял, какие именно законы придут ему на смену в ближайшие пару лет. Тайный нацистский заговор. Боже ж ты мой. Если бы в прошлом году из портала над Нью-Йорком не вывалились летающие инопланетные паразиты, Роуди не поверил бы в происходящее, хотя находился в эпицентре событий. Роуди развернулся, глухо цокая металлическими ботинками по цементному полу банковского хранилища. Хотя после обыска, проведенного сначала им, потом двумя оперативными группами и наконец спецподразделением ФБР, вокруг был полнейший кавардак, большая часть оборудования сохранилась и стояла в ожидании криминалистов. Хранилище данных, медицинская техника, стойки с оружием и Кресло. Раньше это место было полевым командным пунктом Гидры, Роуди получил его координаты от Джарвиса, а потом их подтвердили и аналитики Агентства нацбезопасности, изучающие слитые в сеть файлы Гидры. Это Кресло заслуживало заглавной буквы, так же как Армагеддон или Ад. Он всегда считал, что не стоит судить о книжке по обложке, и никогда раньше неодушевленный предмет не казался ему воплощением зла. Ровно до этого момента. Кандалы на подлокотниках выглядели странно и казались слишком массивными; кожаное сидение было покрыто пятнами. Фильтры костюма отсекали все запахи, но он видел, что агенты морщились и отворачивались. Они не знали, для чего оно предназначалось, кроме очевидного: удержать человека против воли и сделать с ним что-то. Поэтому Роуди стоял рядом и охранял его, пока криминалисты оформляли все как полагается, на случай, если это вдруг окажется нацистский Десептикон или еще что-то в этом духе. За последние пару лет власти приобрели привычку относиться ко всякой непонятной хрени с осторожностью, к тому же опции «спихнуть неизвестную хрень Щ.И.Т.у» больше не существовало. Так что Роуди стоял рядом с ним, пока в соседнем помещении два старших агента ФБР громко координировали действия остальной группы. Так по крайней мере ему не нужно было выдавать очередную порцию бессмыслицы прессе. Серьезно, у всего есть предел, еще чуть-чуть и он скосплеит Тони, и пускай его потом отдают под суд. И именно в этот момент внизу экрана замигала иконка вызова, подписанная «Тонс». – Нет, – сказал Роуди вслух, – Тони, не сейчас. И сколько раз тебе говорить: дожидайся, пока я приму вызов, а не взламывай линию, чтобы тебя соединяли автоматически! – Что такое, медвежонок, феды лапают тебя сквозь металлические трусики? Они же на тебе? Роуди, я надеюсь ты в костюме, не заставляй меня ехать... – Оставайся в постели, – ответил Джеймс. – Конечно, я в костюме, ты звонишь в костюм. Ты таблетки принимаешь? Где Пеппер? – У тебя отключены внешние динамики? Давай, выключай, выключай! – Они отключены, Тони, отключены, потому что я принял личный звонок в разгар сверхсекретной операции... – Ох, прошу прощения, типа это не я снабдил тебя данными, чтобы ты мог эту операцию провести? Выключи динамики! Хочешь узнать секрет? Я расскажу тебе секрет. Какой там у тебя уровень доступа в последнее время? – Тони, если бы мой уровень доступа стал еще выше, мне пришлось бы стать президентом. – Да-да, а ты до двадцатого года баллотироваться не планируешь, обломщик. Хотя чего я спрашиваю? Такого уровня доступа нет вообще ни у кого, так что лучше никому не говори. Готов? Модификант, который напал на Кэпа на мосту, – это Баки Барнс. Нет, я не шучу. Мне Кэп сам сказал, я тебе клянусь. И было похоже, что его размазало тонким слоем, так что я склонен ему верить. – Что? Что? Тони, что ты говоришь? Тони ему рассказал. У Роуди отвисла челюсть. Он закрыл глаза, снова их открыл. Тони рассказал ему еще. Роуди снова закрыл глаза и повторил про себя: «Огромные космические киты, огромные космические киты. Твоя вера в невероятное должна теперь включать в себя огромных космических китов». Но лучше все равно не стало – Тони, – наконец смог выдавить он, – зачем ты мне это рассказываешь? – Чтоб ты знал, ясное дело. Если Зимний Терминатор объявится, ты будешь первым на линии огня, и я не хочу, чтобы ты его убил. Кэп очень заинтересован в нем. А Тони был очень и очень заинтересован в Кэпе, хотя не признался бы в этом даже под дулом пистолета. – Тони... – Так уж вышло, что мне нужно, чтобы ты с ним встретился. Ты же встречался с Кэпом? Вот встретишься с ним еще раз. Я пообещал ему много оружия. – Зачем? – Чтобы он мог продолжить бить Гидру, ясное дело. – А от меня ты чего хочешь? Чтобы я выдал Кэпу пару полицейских щитов из спецназовской оружейной? – Конечно, нет. В двадцати милях от Вашингтона есть склад Старк Индастриз, тебе туда лететь минут пять. – Тони, всё АНБ сейчас так глубоко у меня в жопе, что я чувствую, как они толкаются мне в зубы с той стороны, – сказал Роуди. – Это Агентство национальной безопасности, Тони. Сейчас идет тайная операция, никто точно не знает, кому я должен докладывать, поэтому я отчитываюсь перед всеми. Единственные люди, которых мне не хочется убить – это агенты секретной службы, и то только потому, что они охраняют место, где я сплю. А ты хочешь, чтобы я отлучился на пять минут и сбегал на встречу с Капитаном Америкой, чтобы снабдить его совершенно незаконным вооружением? И все в тайне? – Да, – ответил Тони. – Ладно, – сказал Роуди. * * * Пятиминутный полет к складу в Шантильи чудесным образом улучшил его настроение, может быть просто потому, что полет в костюме оказывал на него такой же эффект, как конфеты на дошкольника. Конечно, никто в здравом уме не назовет его счастливым, но по крайней мере опасность, что он врежет Капитану Америке по зубам, миновала. Не то чтобы ему хотелось врезать именно Кэпу, просто если уж кого-то бить, то Кэп после этого точно оправится без проблем. Но он все равно не мог не беспокоиться. Роуди встречался с Кэпом всего дважды, но у него сложилось отчетливое впечатление, что тот скорее предпочел бы выковырять себе печень тупой ложкой, чем попросить помощи у кого бы то ни было, особенно у Тони Старка. И тот факт, что это уже произошло, ощущался как пригоршня льда за пазухой. Роджерс напоминал ему Тони. На первый, второй и третий взгляд они казались абсолютными противоположностями, но Роуди хорошо умел читать людей, и в них обоих чувствовался потенциал, обещание взрывной неостановимой силы. Только Тони спускал пар, устраивая публичные шоу, в то время как Роджерс был максимально закрытым человеком. Но теперь от закрытости не осталось и следа. Роуди увидел это с высоты двухсот футов, пока кружился над складом, сбрасывая скорость: Роджерс выбрался из машины, расправив плечи, с прямой спиной и высоко поднятой головой. За ним следовал какой-то парень. А ведь на прошлой неделе Кэп находился в больнице с тремя огнестрельными ранениями. Вау. Невероятно, блядь. Когда Роуди приземлился, его костюм синхронизировался с системой безопасности склада. И для того чтобы поднять ворота, отделяющие комплекс от парковки, понадобилась только голосовая команда. Роджерс с другом вошли внутрь, на ходу снимая темные очки. Роуди откинул лицевой щиток. – Полковник Роудс, – поприветствовал его Роджерс, протягивая руку. К счастью, Роуди уже приходилось пожимать людям руки, не снимая костюма. Если ему удалось не раздавить руку президенту, то и Роджерс выдержит. – Спасибо, что согласились с нами встретиться. Я знаю, что у вас сейчас дел по горло. Дружок, ты даже не представляешь. – Капитан, – поприветствовал его Роуди, глядя на парня, стоящего рядом. – Откуда я тебя знаю? – Программа «Сокол», сэр, – ответил тот. – Старший сержант Сэмюэль Уилсон. EXO-7 29 альфа. – Ясно, – сказал Роуди вместо того, чтобы произнести «господи боже, очередной адреналиновый наркоман» или «я видел, как ты летаешь на прошлой неделе, и если бы ты был одним из моих бойцов, то я бы надрал тебе зад, угостил пивом и отправил на доп.задания по физподготовке до конца дней твоих». Ни один из этих ответов сейчас не был уместен. – Но ведь программа была закрыта? – Да, сэр. За отсутствием достаточного числа подходящих кандидатов. Уже два года как. Уилсон явно нервничал, и Роуди удивился, с чего бы это, но потом сообразил, что для получения доступа к EXO-7, тому, видимо, пришлось украсть военную собственность. Ну, на это Роуди было в общем плевать. – Ты отлично летал, – сказал он Уилсону, который слегка вытаращил глаза, прежде чем снова сумел надеть маску невозмутимости. – Полковник, – сказал Роджерс, но Роуди отмахнулся от него. – Я сейчас в костюме, а не в форме, – ответил он Роджерсу. – Вы здесь ради оборудования? – Мы здесь потому, что Тони Старк, очевидно, готов сделать мне кучу одолжений, – сказал Роджерс. Роуди подумал, что для всех будет лучше, если Роджерс не узнает, насколько далеко Тони готов зайти, оказывая эти одолжения. – Он позвонил тебе и снова предложил приделать к щиту ракетный усилитель? Губы Роджерса дрогнули. – Не совсем. Он позвонил, чтобы сказать мне, что я должен был позвать его поучаствовать в заварушке на прошлой неделе, а я в ответ попросил его дать мне деньги и оружие. А Тони был и рад снабдить ими одного из своих друзей по борьбе с инопланетянами, которые разок сходили с ним поесть шаурму и больше не звонили. Роуди поджал губы. – Ты кому-нибудь докладывал? – Заместитель директора Хилл получила полный отчет о наших действиях, – ответил Роджерс. – Я хотел сказать, бывшая заместитель директора. Она сейчас работает на Старк Индастриз. – Он слегка пожал плечами. – А больше мне никто вопросов не задавал. – С тобой никто не связывался? – Но Роуди понял почему: Капитан Америка – национальная икона, символ... а еще чужая проблема. Если ты не сенатор, не конгрессмен и не президент, то какое право имеешь требовать ответа от Капитана? Ты что, журналист, что ли? И теперь, после развала Щ.И.Т.а, у Роджерса больше не было непосредственного вышестоящего офицера, а все, чей уровень допуска позволял задавать вопросы, отличающиеся от «как вам нынче погодка», были сейчас слишком заняты. Все дружно решили, что пускай Роджерсом занимается кто-то другой. – Кто твой непосредственный командир? – спросил Роуди. – Никто, – ответил Роджерс. – Я здесь как самый настоящий гражданский, пробу ставить негде. – Так эта миссия, для которой тебе нужна куча оружия... – медленно произнес Роуди. – Самосуд чистой воды, – весело сказал Роджерс. Уилсон издал сдавленный смешок, а может, и правда чем-то подавился. – Ты уверен, что тебе некому доложить о своих действиях? Роджерс поднял бровь. – Я ушел в отставку из армии по всем правилам, – сказал он. – У меня была официальная церемония, все дела. А мой последний наниматель попытался меня убить, так что я понял намек и уволился. – Уволился, – повторил за ним Роуди. О да, Роджерс уволился. – Ага, – сказал Роджерс весело. – Недавно один умный парень спросил меня, чем я буду заниматься, если перестану работать на Щ.И.Т. И у меня не было идей. Но, к счастью, Гидра решила эту проблему за меня. Уилсон издал очередной полузадушенный всхлип. Роуди ненадолго прикрыл глаза и обернулся у Уилсону. – А ты? – Я служил в воздушно-спасательных, сэр, но теперь я с Кэпом. Я не очень разбираюсь в деталях, сэр, но, кажется, это делает нас организованным ополчением. – А это есть в конституции, если я все правильно помню, – добродушно добавил Роджерс. – Так точно, сэр, – сказал Уилсон, не моргнув глазом. – Это все очень конституционно. Роуди пожалел, что поднял лицевую пластину, потому что ему не удалось сдержать улыбку. – Так вы все окончательно решили? – Это нужно сделать, сэр, – сказал Уилсон, на этот раз с полной серьезностью. Его голос звучал уважительно, но он не оправдывался. – И мы собираемся этим заняться. Роуди с трудом удержался от того, чтобы потереть переносицу, и то только потому, что был в костюме и третья ноздря была ему без надобности. – Вы собираетесь залечь на дно? – Что-то в этом духе, – ответил Роджерс. – Мы не станем исчезать с радаров полностью, но в нашем случае будет лучше не афишировать свою деятельность. – Что вам нужно? – Взрывчатка, – сразу же сказал Роджерс, – и автоматическое оружие. А что есть у Старка? – Стив, – медленно произнес Уилсон, – так у нас не очень получится не афишировать наши действия. – А, так мы не от Гидры собираемся их скрывать, – сказал Роджерс. – Они очень меня расстроили, и я собираюсь их об этом известить. – Я уверен, что после того как ты уронил их многомиллиардную систему глобальной обороны, они поняли, что ты настроен серьезно, – сказал Роуди. – Это была не система обороны, а более эффективный вариант полиции мысли, ее нужно было уничтожить, – ответил Роджерс. – Ты и Конгрессу это скажешь? – спросил Уилсон. – И не только это, – сказал Роджерс. – Старк предупредил, что они пришлют мне повестку, как Вдове. Как думаешь, я смогу выступить лучше нее, или мне позвать Тони, чтобы он составил мне компанию? Прежде чем полностью отказать, воображение Роуди живо обрисовало ему, как это будет выглядеть. Тони и так развлекался в Конгрессе на полную катушку, даже когда ему не надо было выделываться перед Капитаном Америкой. – Вау, – сказал Уилсон, который, кажется, был на той же волне. – Мужик, я знал, что ты взбешен, но не представлял насколько. Роджерс оскалился: – Люди, которые санкционировали запуск проекта «Озарение», ответят за свои решения, точно так же, как я отвечу за свои. – Вот скажи, ты репетировал эту речь? Он точно ее отрепетировал, я не верю, что это был экспромт, – сказал Уилсон. Тут Роуди внезапно решил для себя, что это не его проблема. Это проблема политиков, а он не политик, на что бы там Тони ни намекал. Роджерс может пойти померяться длиной члена с каждым представителем законодательной и судебной власти в Америке, Роуди на это плевать. А пока что Капитану Америке нужно оружие, чтобы продолжать свой крестовый поход против нацистов, и Роуди всячески поддерживал это начинание. И кроме того, по опыту общения с Тони Роуди знал, что попытки разрядить обстановку будут просто пустой тратой времени, которого у Роуди и так не было. – Окей, – сказал он. – Говорю как человек, которого пошлют за вами, если вы слетите с катушек: не слетайте с катушек. Ясно? – Да, сэр! – Роджерс с Уилсоном ответили в унисон, изображая наивную искренность. – Не заставляйте меня пожалеть об этом, – сказал Роуди и повел их на склад оружия. Он смотрел, как они выбирают себе оружие, и раздумывал, обязан ли он кому-то доложить о том, что Капитан Америка решил взять правосудие в свои руки. Очень многие были озабочены действиями, планами и местонахождением Черной Вдовы, но Роуди видел, что Кэпа посчитали не имеющим особого значения. Конечно, он раскрыл нацистский заговор: ему так и положено, а потом он отправится на дальнюю полку, а настоящие люди примутся за работу. Роуди подумал, что Конгресс рано или поздно вызовет Роджерса, но сначала им предстоит понять, что он не заводной солдатик. А к тому времени они не смогут ничего на него повесить, потому что если уж они не смогли ничего поделать со Вдовой, то Кэп им и подавно не по зубам. Гораздо сильнее Роуди волновал тот факт, что как только Тони избавится от швов в груди, он сразу же захочет поиграть в песочнице Роджерса. Один Мститель способен спровоцировать международный инцидент, а если вместе соберется два Мстителя, жди, что в небе над Манхэттеном откроется портал и оттуда полезет всякое. А разбираться со всем этим снова придется Роуди. Иногда ему очень-очень хотелось снять с себя ответственность. Хотя бы на пару дней. Он не собирался делать ничего особенного, просто хотел ненадолго перестать быть тем человеком, который каждые десять – пятнадцать секунд говорит всем окружающим маньякам, что так они убьются. Хотя с другой стороны, тогда неизвестно, что с ними станет. Роуди никак не мог забыть последний курс Тони в MIT несмотря на то, сколько прошло времени, текилы было выпито и бесед с психотерапевтом оплачено. Таким людям ты мог либо помочь, либо не мешать и убраться нахрен с их пути. Он вздохнул и, когда Уилсон обернулся, подозвал его к себе. – Послушай, – сказал ему Роуди. – Не могу точно сказать когда, но я поговорю с Тони насчет новых крыльев для тебя. – Он кивнул в сторону Роджерса, который из вежливости притворялся, что ничего не слышит. – А то ему явно потребуется поддержка с воздуха. Уилсон улыбнулся широко, как в рекламе зубной пасты. – Вы правы, – сказал он. – Спасибо, сэр. Я не могу пообещать, что мы будем хорошо себя вести, но могу пообещать, что будем преследовать только злодеев. – Это меня не сильно утешает, просто чтобы ты знал, – сказал Роуди, но все равно протянул ему руку. Он смотрел, как они шли к машине, после того как упаковали все, что им было нужно, в большие черные вещмешки. Роуди дождался, пока ворота за ними автоматически закроются, а потом стартовал с места. Ему пора было возвращаться в родной цирк. * * * – Я очень ценю твою помощь, – сказал Стив, когда они уселись в машину сестры Сэма. – Я знаю, что многого прошу... – Стив, – перебил его Сэм со всей серьезностью, – ты познакомил меня с Воителем. Завали варежку. – Я думал, ты уже встречался с Воителем. – Да, но в тот раз это было вместе со всем взводом, он приехал, чтобы дать Соколам несколько советов, как летать с реактивным ранцем и не оказаться в ближайшей турбине. А в этот раз он пожал мне руку. – Сэм продемонстрировал Стиву ту самую руку, на случай, если он не до конца проникся ситуацией. – Вот эту руку, Стив. Воитель ее пожал. – Эй, я тоже пожимал тебе руку, – сказал Стив. – Я трогал обе твоих руки, а я Капитан Америка! – Ты ничего так, но ты не Воитель. Стив бросил на него печальный взгляд. – Что у него есть такого, чего нет у меня? – Например, задница? – Он был в железном костюме! Ты даже не мог ее видеть! – А мне не нужно было видеть ее, чтобы знать, что она лучше, чем у тебя, белый мальчик, ты вообще в хвосте рейтинга! – Ну все, увижу его в следующий раз – скажу, что ты только и делал, что облизывался на его зад! – Даже не думай! – завопил Сэм, и до конца поездки Стиву пришлось уклонялся от попыток Сэма дернуть его за ухо (не той рукой, которую пожал Воитель). Они поехали на квартиру к Стиву, потому что она хоть и была нашпигована советскими пулями, но там остались все его вещи. – А я думал, Наташа принесла твою дежурную сумку. – Она принесла зубную щетку, дезодорант и несколько футболок самого маленького размера, а не дежурную сумку, – ответил Стив. – Видимо, этого достаточно, чтобы я мог появляться в приличном обществе. – А в сумке у тебя что? – Пара пистолетов, пули, наличка, смена одежды, документы. Она сама помогала мне ее собрать. – Так почему она ее и не принесла? – Наверное, это какое-то послание, – вздохнул Стив. – Так она что... хочет, чтобы ты вернулся в квартиру? – Надеюсь, что я в этом разберусь, – устало ответил Стив. – И мне не придется обыскивать весь дом в поисках намеков. Потому что я не уверен, что найду их, даже если буду искать. Но Наташа в курсе, так что, я надеюсь, меня там будет ждать труп агента Гидры и стопка разведданных на кровати. Сэм хмыкнул, а потом сообразил, сколько таких происшествий ожидают его в ближайшем будущем. – Нам придется разобраться во всех этих шпионских премудростях, да? Стив прижался лбом к стеклу. – Скорей бы Наташа к нам присоединилась. Сэм ждал, что Стив задержится в квартире, но уже пять минут спустя тот сбежал по ступенькам с рюкзаком в одной руке и с синим тетрапаком с чем-то явно пищевым во второй. – Ну, что, нашел что-нибудь интересное? – спросил Сэм через окно. – От Наташи ничего, но я забрал все нужное, – сказал Стив, открывая дверь. – «Протеин Плюс», – прочитал Сэм надпись на тетрапаке, когда Стив уселся рядом с ним, запихнув свои вещи на заднее сидение. Пакет был очень похож на протеиновый шейк, который продают в спортзалах. – Что, у тебя недостаточно мышц? Стив фыркнул. – Это все сыворотка. Помнишь, ты сказал «пятнадцать тысяч калорий»? Так вот, ты был недалек от истины. – Что, правда? Я взял цифру с потолка, чувак. Просто думал, что ты сильно проголодался. Так ты что, ешь как хоббит: второй завтрак, полдник, второй обед? Стив чуть пожал плечами: – Когда как. Мое тело подстраивается под обстоятельства. Во время длительных боевых действий включается режим голодовка-обжираловка, то есть я могу долго ничего не есть, но потом мне нужно примерно вчетверо больше, чем нормальному человеку. А в спокойное время я могу есть обычные порции, но это нужно делать каждые пару часов, хоть будильник ставь. – Он кивнул в сторону протеинового порошка. – Эта штука мне нужна, чтобы не рыскать в поисках еды среди ночи. Сэм завистливо смерил взглядом математически выверенный изгиб бицепсов Стива. – И они смогли всего этого добиться только при помощи сыворотки? – И радиации, – сухо ответил Стив. – А кроме того, человеческое тело само по себе проделывает такие фокусы. Сыворотка только усилила эффект. – Стив снова прислонился головой к окну. – По мнению докторов, именно так я пережил заморозку. – Ты, типа, впал в спячку? Как огромная блондинистая белка? Стив прищурился. – А белки впадают в спячку? – Чувак, у вас в сороковых что, белок не было? – Мой опыт общения с природой начинался и заканчивается европейскими лесами, оккупированными нацистами, – сказал Стив. – Я знаю, в это трудно поверить, но мне тогда было не до белок. – Чувак, радуйся, что тебя не отправили в пустыню, – ответил Сэм. – Там нам приходилось обращать внимание на природу. Ты знаешь, что такое сольпуга? Нет? Радуйся, что не знаешь! Стив поежился. – Люди все время рекомендуют мне сходить в турпоход. Я не знаю, как им сказать, что я был в походе. Что мне на всю жизнь хватило еды, приготовленной на костре, ночевок в грязи, мытья в реке и вытряхивания жуков из одежды. Это называется «два года на западном фронте», и я не могу это никому рекомендовать. – Ну, обычно это длится не так долго и не в зоне боевых действий, – нерешительно сказал Сэм, у которого тут же встал перед глазами школьный турпоход, во время которого он умудрился свалиться в реку, сломать руку и влезть лицом в ядовитый сумах. Так что фотографии с выпускного у него не было не просто так. – Я ходил в походы. И это не было худшим занятием в моей жизни. Наверное. С тив бросил на него скептический взгляд. – Ладно, это было ужасно. Если ты спросишь меня, что хуже – турпоход или школа выживания, мне придется серьезно об этом задуматься. – Я вырос в Бруклине, – сказал Стив. – В гробу я видал ваше «назад к природе». Проспект парк – вот вся природа, которая мне нужна. Сэм в ответ только ухмыльнулся, потому что за ту неделю, что они были знакомы, больше всего ему нравилось, когда Стив вставал в позу «пиздуйте с моего газона, долбаные миллениалы», и Сэм не уставал подначивать его в этом деле. Иногда в речи Стива слышался "Ню-Йоокский" акцент, и это была комедия чистой воды. – Что, в Бруклине не было бойскаутов? Ты же вырос во время Великой депрессии, и вы ели крыс и листья? – Чтоб ты знал, моя мама готовила шикарную крысиную запеканку, – ответил Стив, – а мои сэндвичи с листьями и хреном были просто пальчики оближешь. Нее, все было не так плохо. Барнсы владели гаражом, так что их Депрессия задела меньше, чем других. А мы с мамой жили вдвоем, ей не нужно было кормить целый выводок детей, мы справлялись. Кроме того, хозяин одного из домов, где мы снимали квартиру, неровно дышал к маме, так что нам повезло. – Черт возьми, – сказал Сэм. – Ты знаешь, что биографы любят из тебя делать натурального диккенсовского сиротку, который собирал уголь на улицах? Мне в начальной школе пришлось писать сочинение о том, как тяжелые испытания, выпавшие на твою долю в детстве, закалили твой характер, бла-бла-бла свобода, бла-бла-бла и светоч независимости. Стив громко заржал в ответ. – Этот светоч помогал проводить инвентаризацию в подпольном клубе во времена Сухого закона. А Баки время от времени был на посылках у бутлегеров, потому что все они дружили с его отцом. – Что, правда? Ты серьезно?! Боже мой, вы водились с мафией? – Что? Нет, ничего такого, – отмахнулся Стив со смешком, словно его жизнь не была самым настоящим сезоном Подпольной империи**. – В гараже отца Баки занимались машинами бутлегеров, ну там устанавливали потайные отделения, немного разгоняли мотор, а больше ничего такого. Баки был без ума от всего этого. Его па позволял ему работать в гараже с тех пор, как ему исполнилось двенадцать. И он отлично разбирался в машинах. Сэм, который с двух до десяти лет проводил все выходные в гараже со своим папой, знал, что это такое. А тут были настоящие машины мафии! – Расскажи мне про Баки, – попросил он, потому что тот становился все интереснее с каждой минутой. – Какой он? Стив нахмурился, будто вопрос был совершенно не в тему и ему нужно было подумать, что ответить. – Тактически он очень гибкий. Он не станет нападать в лоб, а заминирует все на свете, если таким образом можно выполнить миссию, и файлы Наташи это подтверждают. Он примерно равен мне по скорости и силе, но в рукопашной может быть непредсказуемым... – Нет, ээ... – сказал Сэм. Вот черт. – Нет, я хотел узнать, что он был за человек. Его характер. Стив посмотрел на него, а потом крепко зажмурился и откинул голову на подголовник. – Боже. – Если он похож на тебя... Стив открыл глаза и посмотрел на Сэма с недоумением. – Кто, Баки? Черт, нет! Ему хватало ума не впутываться и в половину фигни, в которую постоянно впутывался я. – Роджерс, не знаю, как тебе сказать, но ты сейчас описал девяносто девять и девять десятых населения Земли. Стив фыркнул. – Он не был одним из девяноста девяти процентов, он был умным. Был отличным сержантом, хорошо разбирался в людях. Он знал всех и всем нравился. К нему шли, когда нужно было что-то достать. Девушка, которой нужен был парень, чтобы сходить на свидание, парень, которому нужны были сигареты, офицер, которому нужно было достать оружие – он мог найти все. Стив выставил локоть в окно машины о подпер щеку ладонью, слегка улыбаясь. – Знаешь, кто хорошо разбирался в шпионских делах? Он и Пегги. После проекта «Возрождение» Пегги снова стала оперативником разведслужбы, и нашим связным, когда мы собрали команду. Они с Баки отлично ладили, и могли придумать, как выпутаться из любого положения. Баки любил прикинуться дурачком, но я знал, что Пегги планирует переманить его в разведку при первом же удобном случае. Он улыбнулся слегка натянуто. – Иногда она говорила о том, что мы будем делать после войны. Стив замолчал, и обычно Сэм постарался бы пошутить, чтобы разрядить обстановку, но было чувство, что именно сейчас Стив это не оценит. Поэтому Сэм ограничился тем, что слегка сжал его плечо и сосредоточился на дороге. Стив молчал всю дорогу до самого дома Сэма, и время было уже позднее, так что они пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам, не чувствуя неловкости. Кроме того, они уже обсудили главное: охота на Гидру стартует завтра, а сегодня у них был последний спокойный вечер до начала большой игры. На протяжении прошлой недели Сэм не раз задумывался, не сделали ли они ошибку, решив преследовать Гидру, а не Баки. Сэм был в первых рядах во время выступления Зимнего Солдата, и когда он представлял себе что он может натворить, его мозг уходил на перезагрузку. Но если вопрос поставить так: кто гарантированно будет убивать невинных – Баки Барнс, чувак с проблемами самоидентификации, который был в плену, и чей мозг поджаривали в микроволновке или куча агентов Гидры, которые вступили туда по собственной воле, то Сэм считал, что гидровцам надо насовать хуев в панамку просто из принципа. А убежденность Стива была абсолютной. Сэм думал, что все видел раньше, когда Стив толкал речь в штаб-квартире Щ.И.Т.а с убежденностью истово верующего, но это не шло ни в какое сравнение с тем, когда Стив начинал говорить о Баки. И это не было похоже на то, как религиозные люди говорят о своем Боге, это было больше похоже на то, как кто-то говорит о том, что трава зеленая, а небо голубое. Для Стива Баки был хорошим парнем, который может о себе позаботиться, и он сам их найдет, когда будет готов. И Стиву не нужно было в в это верить, это просто было для него объективной реальностью. Это могло привести к тому, что они и еще куча народу погибнет. Сэм подумал, что они разберутся с этим по ходу дела, когда Барнс объявится. В любом случае, Сэм не собирался убиться о то, должен ли Стив Роджерс верить Баки Барнсу, потому что Сэм видел, что он убьется об эту тему насмерть. Ему не нужно было видеть безумные глаза, чтобы знать, что парень совсем без крыши. В любом случае, ему нужно было позвонить маме. После того как Стив пришел в себя после операции, Сэм на сутки отправился домой к родителям, чтобы они могли над ним похлопотать. Иначе мама бы прибегла к чрезвычайным мерам и спустила бы на него бабулю. Но он не хотел становиться изгоем семейства Уилсонов на следующие лет десять, поэтому безропотно поехал домой и так же безропотно согласился ежедневно звонить. Да в общем это не сильно изменило текущее положение дел. С тех пор как мама обзавелась смартфоном, она несколько раз в день слала ему фотографии своего лабрадудля* (метис лабрадора и пуделя). А кроме того, ему нужно было организовать для них защиту. Хилл предложила этим заняться, и Сэм принял ее предложение: сестра была в безопасности, она уехала в Уганду по программе «Врачи без границ», но родители жили и работали в Вашингтоне, и Сэм был рад перестраховаться. Новые правила родители приняли без вопросов: мама работала ассистентом одного крупного лоббиста, а отец – главным инженером в Нортроп Грумман, поэтому они понимали важность мер безопасности. За свою они оба жизнь подписали столько соглашений о неразглашении информации и получили столько допусков к секретной работе, что им хватило бы бумаги оклеить гостиную вместо обоев. – Привет, мам, – сказал он в трубку, – прежде чем ты начнешь критиковать меня и мои поступки, знай, что Воитель сегодня потрогал меня, прямо вот своими руками. Так, это прозвучало как-то плохо. Но я встретился с Воителем! Ему нравится, как я летаю! – Очень мило, сынок. Я рада что твой милкшейк привлек всех национальных героев к тебе во двор.*** – Мам! – Что? У нас с твоим отцом получился очень красивый сын, поэтому я считаю, что имею полное право тобой гордится. Вслух. В церкви. – Маам! Мама захихикала. – Как там Капитан Америка? – Стив в порядке, мам, мы двинемся в путь завтра утром. – Ты уже знаешь куда? Да, они знали. Благодаря Старку телефоне Стива появилось приложение, показывающее информацию по базам Гидры в реальном времени, и один из центров в Делавэре казался многообещающим. Сэм немного переживал, что они будут штурмовать это место без десятка крепких парней с калашами, хотя Стив и был блондинистым и крайне мобильным аналогом таких парней. – Не думаю, что мы надолго задержимся в Штатах. Тут с Гидрой уже разбираются, и Стив говорит, что хочет заняться базами в Европе. – Ах, в Европе, – насмешливо повторила мама. – Ты познакомился с этим мальчиком всего неделю назад, а он уже везет тебя в Европу? – Ну, мам, – повторил Сэм, и они оба рассмеялись, хотя он знал, чего она не произнесла вслух.– Это нужно сделать, мама. – Я знаю, – вздохнула она. – Думаю, это пойдет тебе на пользу. Сэм чуть не выронил телефон от удивления. – Подожди, что? – Я рада, что ты решил этим заняться, – сказала она, а Сэм продолжил изображать золотую рыбку, раскрыв рот от удивления. – Если бы не это дело, появилось бы что-то другое, но Бог мне свидетель, я предпочту, чтобы ты был с кем-то, кто сможет прикрыть тебе спину. Ты заскучал. – Нет, я… – тут же начал Сэм, хотя знал, что маму лучше не перебивать. – Заскучал. Я знаю тебя, милый. Ты и твоя сестра не можете жить как все. Вам на роду написано стать героями. Сэм зажмурился. Он не любил об этом думать, потому что это было глупостью, полной чушью, но разве он не должен был делать больше? Раньше он делал гораздо больше: он выносил раненых прямо из ада, а что он делает сейчас? Разве он не способен на большее? Это все? Больше в жизни у него не будет ничего стоящего? И так думать было плохо, стыдно и неблагодарно. Он знал, что стояло за этими мыслями: из героя, самого талантливого участника программы Соколов, каждый день взмывающего в небо, он превратился... во что? Проснулся, сходил на работу, вернулся домой, попробовал уснуть. Гражданская жизнь. Просто один из многих, даже не настоящий психолог, не способный на самом деле помочь ветеранам, которым это нужно. В хорошие дни он знал, что это чушь собачья, знал, что помогает людям, некоторые даже говорили ему это. Но плохие дни все равно случались, и тогда его мозгу было на это наплевать. Он думал, что огонь, который горел в нем, угас после смерти Райли. Та сила, что побуждала его и Сиерру сидеть за учебой до четырех утра, заставляла его делать еще один круг на стадионе, когда все уже ушли в раздевалку, то, что жгло его изнутри, если кто-то получал оценку выше, чем он, бежал быстрее, прыгал дальше – казалось, со смертью Райли оно исчезло. Сэм вернулся домой и успокоился, думал, что успокоился. Он больше ничего не чувствовал и продолжал ничего не чувствовать, пока одним ранним утром на пробежке Капитан Америка не обогнал его, как последний козел, и Сэм вдруг понял, что ему до смерти скучно. Может, это безумие. Может, это ебланство, но такой уж он человек. – Да, мам, – тихо сказал Сэм. – Да, я знаю. – Да, сынок. Они помолчали, просто дыша в трубку, а потом мама чуть слышно сглотнула: – Если это и есть твой путь вперед и вверх... Ее голос дрогнул, но Сэм точно знал, что на лице у нее было то же выражение, что и на выпускном у него и у Сиерры, на вручении его медалей и когда он вернулся из пустыни: яростная, ужасная, непоколебимая гордость. – Ты делаешь этот мир лучше, сынок. Делай, что должен. – Да, – сказал Сэм. – Мы делаем то, что необходимо сделать. песня к главе The Brothers Bright Me and mine https://youtu.be/Zwf7tHBvuhY