Они не знают твое имя

Ситуация с памятью существа-Барнса стала стремительно улучшаться, когда он понял, что его тело нуждается в огромном количестве пищи: он съедал около девятисот калорий в день, тогда как его оптимальный метаболический уровень составлял примерно девять тысяч. Он узнал об этом, когда подобрал коробку с батончиками для жертв голода на пункте снабжения Красного Креста в Анголе, думая, что это обычные протеиновые батончики, и съел всю коробку за один присест. Потом благополучно забыл об этом и, благодаря девушке из кафетерия, которая питала слабость к трагическим голубым глазам, стрескал еще здоровенную порцию риса с бобами и полкило загадочного мяса. Последовавшая за этим ясность сознания натолкнула его на мысль, что кое-что изменилось, и, проведя детективное расследование собственной дурацкой жизни, он пришел к выводу: «Надо есть больше, ебаный ты зомби». Он все еще не мог опознать голод из череды сигналов, которые подавало его тело, но расписание приемов пищи решило эту проблему. Смартфоны – это натуральное чудо. Разница оказалась поразительной. Он стал спать больше полутора часов за раз, его даже стало меньше рвать, а когда он понял, что Баки галлюцинация Барнс не приходил к нему уже недели две, то триумфально изобразил удар в воздухе. Теперь в списке его приоритетов «есть» стояло сразу после «убить всех нацистов». И хотя его кратковременная память улучшилась, попытки вспомнить что-то из прошлого были настоящей адской лотереей. Иногда он вспоминал тридцать секунд музыки, тепло, смеющуюся девушку, запах духов, причем все это совершенно без контекста, а иногда это было «давайте определим, что именно способен пережить Солдат на этот раз». За исключением флешбэков, над которыми у него не было никакого контроля, он предпочитал не копаться в своей голове. Кое-что он просто знал – например, какие лодки умеет водить или в каких странах пограничникам можно и нужно давать взятки. У него были какие-то воспоминания, но он словно через прицел смотрел кино в окне чужой гостиной. Все было отлично видно, он прекрасно понимал, что происходит, но не мог ни сменить канал, ни выбрать фильм, ни выключить телевизор. К тому же, чаще всего ему совсем не хотелось смотреть кино. Оно отвлекало. А у него была работа. Гидра обработала его таким образом, что он не мог напрямую нападать на хендлеров. К их сожалению, как хендлеры классифицировались только шесть человек, а теперь, после смерти Пирса, их осталось всего пятеро. Барнс был почти уверен, что это было идеей Пирса. Тот использовал его как цепного пса гораздо чаще, чем как высокоточное оружие дальнего действия. Солдат провел больше внутренних ликвидаций и показательных казней предателей, чем внешних операций. «Какой хреновый способ управлять организацией», – подумал существо-Барнс, стреляя в глаз очередному агенту. Убийство агентов Гидры было ему привычней объятий родной матери. Он не мог вспомнить ее лицо. Он не знал ее имени. Она пахла лавандой, поднимающимся тестом и джином, а еще она гладила его по волосам, когда он плакал... Существо-Барнс остановился, чтобы перезарядить оружие, пережидая воспоминание об этом ощущении. Он без происшествий закончил разносить аванпост и взорвал его, уходя, но ощущение пальцев, перебирающих волосы, оставалось с ним целый день. Невозможность напрямую нападать на хендлеров не стала для него проблемой. Барнс умел действовать на расстоянии. Антон Довин параноидально боялся снайперов, поэтому существо-Барнс достал свою любимую крупнокалиберную снайперскую винтовку и разнес ему голову через две стены с расстояния в восемьсот с лишним метров. Хендлер Мэтью Сюсси всегда путешествовал с кортежем из двенадцати машин, поэтому Барнс взорвал весь гараж, как только они оказались внутри. После смерти двоих хендлеров, трое обратили внимание на происходящее. Их достать будет труднее, но это не страшно. Существо-Барнс любил охотиться. Примерно тогда же он понял, что у него есть компания. С точки зрения тактики существу-Барнсу было очевидно, что он не один зачищает базы Гидры, но большинство игроков сосредоточились на очевидных целях, обозначенных в файлах, которые попали в сеть после краха«Озарения», поэтому он почти не обращал на них внимания. Многие правительства устроили весеннюю уборку, крупные корпорации демонстративно проводили аудит, Интерпол носился с пеной у рта, но все это было не более чем перестановкой переменных на постоянно меняющемся тактическом ландшафте. Существо-Барнс замечал всякую хрень, только когда она была важна для успеха его миссии. Он был слишком занят: его цели не попали ни в какие файлы. Но тот, кто проводил эти операции, совершенно точно оказался в его охотничьих угодьях. Он предположил, что это какая-то международная ударная группа, чьей задачей было быстро перемещаться и проводить молниеносные операции, но несмотря на то, что они тоже занимались целями, не связанными с «Озарением», их дороги пока толком не пересекались. Барнс, хорошенько все обдумав, решил, что у него просто было больше исходных данных – по крайней мере, в те дни, когда его мозг соглашался сотрудничать. Он непозволительно долго не мог сообразить, что это Мстители охотятся вместе с ним. По крайней мере, некоторые из них. Сначала существо-Барнс считал, что это герои каких-то мультиков, потому что вокруг него было неисчислимое количество игрушек, футболок, рюкзаков, кроссовок, зубных щеток и бог знает чего еще с их изображениями и символами. Но случайно увиденный кадр записей видеонаблюдения совпал с внезапным проблеском памяти, и он понял, что узнал Вдову, вспомнил, что знал ее и раньше, а Интернет подсказал ему остальное. Он потратил немало времени, пытаясь припомнить о ней побольше: дискретное время, хорошо управляется с гарротой, волосы все время разного цвета, и она была... меньше? Черт побери его дырявые мозги! Мысли сами собой переключились на воспоминания о Капитане Америке. Если это можно было так назвать. От мыслей о нем у Барнса начинала болеть голова. Очевидно, что эти воспоминания были затерты специально. Вся эта концепция, личность – она заставляла мысли у него в голове заедать, как иголку, перескакивающую с дорожки на дорожку на грампластинке. Он смотрел на большого чувака со щитом в руках, в сине-бело-красном костюме со звездой и думал: «Угх». Он думал: «Не могу поверить в эту хрень». Он думал: «О! А вот и ты!» Он смотрел на настоящие фото, а не мультяшные рисунки, и видел густые брови, длинный острый нос, розовые губы, поджатые так, будто Стиви откусил от лимона. Он думал: «О! А вот и ты!» Но он не мог думать о нем долго. Ему были доступны только кусочки мозаики. Если он пытался сосредоточиться, то все распадалось на фрагменты, краски сливались, а его накрывало бессильной яростью и с головой захлестывало волной противоречивой информации. Капитан Америка – цель. Капитана Роджерса нужно защищать любой ценой. Капитан Америка – танк, обладающий усиленным регенеративным фактором. Стив худой как щепка, а легкие у него дырявые, как швейцарский сыр. Капитан Америка любит тебя. Он готов ради тебя умереть. Еще чуть-чуть и умер бы. Мозг существа-Барнса настаивал, что все эти факты правдивы и предоставлял доказательства. А ему самому очень-очень хотелось, чтобы этих «фактов» у него в голове было поменьше. Реальность и без этого нелегко переварить. По крайней мере, гугл подтвердил, что маленький Стив превратился в большого Роджерса. И он знал, что Роджерс был его последней целью. Но почти все то... время... было как в тумане. Кое-что он помнил – например, как уничтожил жучки и как пришел в криповый музей, похожий на храм. А остальное было наполнено статикой и огромными пробелами в памяти. Но он не мог долго изучать эту тему, потому что в голове, казалось, поселялся рой сердитых пчел, а от этого было недалеко и до флешбэка, поэтому он это дело бросил. Какая разница? Все равно у них не было шанса его догнать. Но Вдова – другое дело. С ней нужно держать ухо востро. У нее не было причин считать его союзником, хотя она и знала, что он охотится на Гидру. Она была хитрой, никогда не сдавалась, и у ее планов были слои слоев под слоями. Но существо-Барнс сомневался, что она сможет его достать. Она играла на людских слабостях, надеждах и страхах, ожиданиях и амбициях, а у существа-Барнса ей было не за что ухватиться. Но ей это было известно, а кроме того, она не погнушается отпилить ему голову проволокой для резки сыра. Если она не сможет проникнуть ему в голову, то с радостью снимет ее с плеч. * * * В самом начале, когда Наташа только начала работать на Щ.И.Т., ей назначили психотерапевта, и, кажется, это было своего рода наказание. С другой стороны, неясно было, кого именно пытаются наказать. «Расскажи мне о себе, – говорила доктор Кэтрин «зови меня Кэти». – Я хочу узнать настоящую тебя». Это было невыносимо. Наташе хотелось сказать: что это вообще значит? Ей хотелось сказать: это самая американская чушь, которую мне доводилось слышать. Ей хотелось сказать: в России у нас нет этой хрени, в России даже дети знают, что у тебя может быть много имен, много личностей, ты – это колода карт, портретная галерея лиц. Ей хотелось сказать: это все вы сделали имя Наташа бессмысленным, плоским и одноразовым. Ее коллеги, вышестоящие офицеры, каждый, блин, идиот на улице, сам того не осознавая, обращался к ней фамильярно, заявлял права на отношения, которых не существовало. Она должна была быть для них Натальей Алексеевной или Романовой – если они решили бы обнаглеть, но нет – Наташа. Как будто все окружающие называли ее душенькой. И, может быть, привязанность к культурной традиции страны, которая больше не была ее страной, делала ее плохой шпионкой. И, может быть, она сама была виновата, ведь это она сказала Клинту Бартону: «Наташа, меня зовут Наташа», потому что в тот момент была с сотрясением, недосыпом и достаточно не в себе, чтобы предложить ему возможность стать друзьями. А он просто поступил как самый натуральный американец, поэтому ей не на кого было жаловаться, кроме себя самой. Но у нее до этого ни разу не было друзей, и некоторые косяки были простительны. Клинту было безразлично, что иногда у нее не было лица и настоящая Наталья Романова™ носила тело как дистанционно управляемый костюм для разминирования бомб. Ему было неважно, что не существовало никакой настоящей Наташи Романовой. Ей не было нужно, чтобы он это понимал, но приятно было, что он все-таки понимает. Это многое упрощало. Сейчас это перестало быть проблемой. Наташа – это просто имя, она наконец это усвоила. Теперь она была больше, чем просто имя. «Которая ты – настоящая?» У нее не было времени на эту чушь. Они все были настоящими, и они все были ею. Ведь это были ее действия, ее лицо, ее руки, ее голос. И, может быть, кто-то другой вложил ей в голову изначальный сценарий, но именно она сделала его реальным, она сама была реальна, это все была она – как один чувак сказал когда-то, имя ей было легион. Доктор Кэтрин «зови меня Кэти» уволилась из Щ.И.Т.а через три месяца после того, как ее приписали к Наташе, а когда Ник стал директором, он отменил обязательные терапевтические сеансы. Больше Наташа к мозгоправам не ходила. В какую бы дыру ее мозг ни заставил ее провалиться, она выберется оттуда сама. Она знала, что это не самый здоровый подход, но ни один здоровый человек не пошел бы в Мстители, вместо этого здоровый человек отправился бы на какой-нибудь тропический остров, чтобы заниматься там йогой или наблюдать за игуанами. Здоровый человек не оказался бы на конспиративной квартире в Болгарии, пытаясь координировать операцию, для ведения которой по-хорошему был необходим отдел аналитики человек на двести. Тони делал все, что мог, но отбор агентов и получение ими разрешения на работу с Капитаном Америкой занимали целую вечность и до того, как всех обуяла паранойя по поводу тайных нацистов. По крайней мере, он включил папика на полную мощность: у них были резервы, транспорт, оружие и даже деньги, чтобы в случае чего внести залог. Но в идеале им нужно было взять Наташу и клонировать ее раз пятьдесят, чтобы она всем этим занималась. Жаль, что это было из области фантастики. Она задумалась, представляя себе такое развитие событий, хотя оно неизбежно закончилось бы общей дракой – Черные Вдовы бились бы между собой до тех пор, пока не поубивали бы друг друга. Да, можно было с уверенностью сказать, что она в стрессе. Ей снилось, что она выключает свои телефоны. Прямо сейчас их было четыре: официальный, тайный, одноразовый и запасной. Последний раз у нее было одновременно четыре телефона за полгода до и полгода после одиннадцатого сентября. И кто-то, наверное, считал битву за Манхэттен тяжелым временем, но один несчастный день сражения с инопланетянами не шел ни в какое сравнение с бесконечной, изматывающей каторгой, которой была ее основная работа. Обычно Наташа свою работу любила, но времена, когда ей требовалось иметь четыре телефона одновременно, заставляли ее сомневаться в своей способности любить хоть что-то. Даже вид Стива и Сэма в тесных хенли не приносил ей ничего, кроме раздражения. – Итак, – сказал Стив, усаживаясь за стол напротив нее. Сэм молча сел рядом. После операции в Кабо он стал очень тихим. Наташа понимала, что там что-то зреет, но несмотря на свою эмоциональную открытость, о некоторых вещах он предпочитал не говорить. Если бы у Наташи было больше времени, она постаралась бы выяснить, не кончится ли все это взрывом, но пока она могла только постараться уменьшить риски, переведя ситуацию в менее эмоциональную плоскость. Это было похоже на попытки заправить канат в ушко иголки для вышивания. – У нас что-нибудь есть? – Да, – ответила Наташа. Она пролистала стопку материалов – ей пришлось, как в старые добрые времена, распечатать все на бумаге и использовать твердые копии, и это ужасно раздражало. Наташа надеялась, что скоро необходимость в этом отпадет. – Она выудила последние данные, полученные от Хилл. – Южная Россия, побережье Черного моря. База заброшена, вся зона маркирована как потенциально биологически опасная, и в течение последних десяти лет там никто не появлялся. До прошлого месяца. – Наташа постучала пальцем по крупнопиксельной фотографии, сделанной тепловизором. – Три недели назад в заливе зафиксирована минимальная активность, которая предполагает нахождение там либо одного судна средних размеров, либо несколько маленьких судов в месте, где нет причалов. – Что там находится? – Я почти уверена, что это было одним из крупнейших и старейших комплексов Гидры, – ответила Наташа. – И что Зимний Солдат провел там много времени. – Она села ровнее, откинувшись на спинку стула. – По моим предположениям, там была произведена либо погрузка, либо выгрузка чего-то. Сейчас весь мир занят погоней за Гидрой, что такого важного располагается в этом месте, что они наведались туда в такой момент? Она смотрела на Стива, обдумывавшего ее слова. В Кабо он поступил именно так, как обещал: изолировал базу, заперев агентов внутри, а после этого совершенно безжалостно зачистил все уровни. Наташе пришлось отправиться вперед, чтобы первой найти командный пост, потому что Стив стрелял, не тратя времени на вопросы. Как только стало ясно, что агенты не знают ничего полезного, Стив начал всаживать очередному гидровцу, все еще прикованному наручниками к креслу, пулю между глаз и переходить к следующему. Им нужно было заняться чем-то, что имело отношение к Гидре, но при этом не грозило никакими нарушениями прав человека. Она решила поманить его операцией, связанной с Баки, но без шансов встретиться с Солдатом лицом к лицу. Наташа не хотела, чтобы Стив столкнулся с Солдатом. Это в любом случае не могло хорошо кончиться. Всем будет лучше, если они продолжат уничтожать Гидру, придерживаясь плана. Она обдумала эту идею со всех сторон. Зачем бы Солдату возвращаться на базу, давно покинутую хозяевами? Первой ее мыслью было, что она вовсе не покинута, но потом множество проверок подтвердили, что единственной активностью был этот визит с моря. Солдат, конечно, мог отправиться туда, ведомый протоколом или всплывшими воспоминаниями. Но если это и правда был он – а кто еще это мог быть? – то к этому времени он давно уже покинул базу. – Ладно, – сказал Стив. – Мы проверим. Выдвигаемся завтра. Они пожелали друг другу спокойной ночи. Наташа осталась сидеть за столом в одиночестве, в круге света, который отбрасывала ржавая настольная лампа. Она должна приложить больше усилий, запихивая этот канат в иголку. Но миссия была всего лишь пластырем на ране, зияющей в груди их маленького отряда. Чего-то подобного она и ожидала – с самого начала было очевидно, что это станет охотой на людей. Когда НКВД перестало существовать, его персонал перешел в КГБ, СВР или ГРУ – если не считать некоторых ликвидированных офицеров. На самом деле тварь не изменилась. Менялась форма, а лица оставались теми же, и Гидра не монстр, а организация. Организации состоят из людей, которых можно найти и уничтожить. Сначала она переживала, как Стив отреагирует на то, что их миссии по сути своей будут чередой убийств. Но, если судить по последним данным о его эмоциональном состоянии, она напрасно волновалась. В своей личной моральной парадигме он предал анафеме всю Гидру целиком и полностью. С одной стороны, это избавило Наташу от необходимости заниматься его моральными терзаниями и чувством вины. С другой – Капитан Америка был оружием точно так же, как сама Наташа или Солдат, и им всем невероятно повезло, что его система наведения имела моральный стержень такой крепости, что об него можно было гнуть вибраниум. Но, как оказалось, в его программе была лазейка, и она имела точный размер и форму Баки Барнса. Те, кто причинял зло Баки, переставали быть людьми в глазах Стива, и Наташа видела, что их список постоянно рос. Это было проблемой, потому что как только Стив получит повестку, в списке окажется Конгресс в полном составе. Любой, кто встанет у него на пути во время этой операции, попадет в этот список, и потенциально там может оказаться очень много народу. Наташа не хотела, чтобы Стив Роджерс объявил войну всем мировым правительствам, потому что осколки этого взрыва долетят, блядь, до луны. Мускулы-шмускулы, настоящей суперсилой Стива была способность к эскалации. Ей придется заняться этим вопросом. И скорее рано, чем поздно. * * * Если вы направитесь на юг России, на побережье возле Ростова-на-Дону, то обнаружите там заброшенную водоочистительную станцию, а в ней несколько хитро спрятанных дверей, которые ведут в подвалы. Зная нужную дверь, а также шестнадцать кодов к шести последующим дверям, вы сможете спуститься по миллиону ступенек и попасть в пещерный бункер, архитектор которого явно закинулся кислотой, а потом вдохновлялся работами Мориса Эшера. Существу-Барнсу было нечем заняться, поэтому он так и поступил. Он провел неделю, скитаясь по Украине в ожидании, что его мозг подкинет еще какую-нибудь локацию, относящуюся к Гидре, кроме этой заброшенной свалки, но напрасно. Он, конечно, предпочел бы активную цель, но оставшиеся хендлеры залегли на дно, и лучше было их пока не тревожить, пускай успокоятся. В общем, он решил, что стоит взглянуть на этот бункер. Так что он проник внутрь. Тот, кто разрабатывал систему безопасности этого места, думал загадками, а не планировал защитную стратегию, хотя тут и там были видны попытки некоторых его последователей ввести настоящие меры безопасности. Им это удалось не слишком хорошо, потому что это место было кошмаром наяву и до того, как Гидра его заняла и начала расплескивать кровь по стенам. Здесь была, блядь, система подземных пещер, а это означало, что помещения вырубали прямо в камне, поэтому трубы и проводка находились на виду и было почти невозможно установить скрытые сюрпризы. Звук разносился очень далеко, но эхо, звук воды и шорохи пещеры мешались в одну какофонию, даже если не брать в расчет низкий гул прибоя. Море было близко, а значит, целая куча разной гадости росла, а потом гнила и воняла в затхлой, соленой тьме. Туннели кружили, раздваивались, пересекались и заканчивались тупиками. И именно это оказывалось главной мерой безопасности: пленникам было очень сложно отсюда выбраться. Сейчас для существа-Барнса это труда не составляло, но он больше не был голым, накачанным наркотиками и только сбежавшим с пыточного стола. Его мотало из стороны в сторону от глухого ужаса к ощущению, что все здесь ему знакомо. Пока у него не случилось ни одного флешбэка, но все было впереди. Он знал, что оказался в нужном месте, потому что провел здесь много времени в качестве пленника или Солдата. Может, того и другого или, может, только Солдата. Все вокруг было покрыто толстым слоем грязи и не менее толстым слоем плесени. Море постепенно поглощало содержимое бункера. Он шел мимо ржавых клеток, хирургических столов, покрытых пятнами, заскорузлых от соли насосов и цистерн для воды и бесконечных разновидностей слизи. По стенам медленно текла вода, собираясь в лужи на полу. И здесь они проводили операции. Черт. Неужели всем было плевать на стерильность? Наверное, и правда было плевать. Если все их подопытные были как он, то скальпель можно было макать в ведро с болотной жижей, и они бы все равно выжили. Он нашел очень старую версию Кресла, с огромными прогнившими поролоновыми нашлепками на фиксаторе головы и отсоединенными насквозь проржавевшими батареями. Он не рискнул к нему подойти, потому что не хотел, чтобы его стошнило прямо в маску. Несколько минут он тяжело дышал, пытаясь отогнать позывы к рвоте, а потом решил применить для решения этой проблемы гранаты. Взрыв, который было отлично слышно из коридора с расстояния в пятьдесят метров, прозвучал очень приятно. Зато в прилегающем помещении он наконец нашел то, что так долго искал: стеллаж с ящиками для бумаг, которые громоздились до самого потолка и только чуть обуглились в результате взрыва. Он сломал замки на коробках с документами и начал доставать папки, помеченные выцветшей красной звездой. Бинго! Неудивительно, что они хранили эти документы неподалеку от Кресла. Некоторые коробки были из пластика, а часть документов, слава богу, оказалась заламинирована. И хотя многие бумаги буквально расползались у него в руках, материала для изучения было достаточно, чтобы он уселся на отвратительно грязный пол и начал копаться в этих не менее отвратительных документах. И слава тебе господи, маска отсекала абсолютно все запахи. После примерно получаса попыток разобрать рукописные каракули на русском, немецком и английском, он наткнулся на серию диаграмм, которые, если посмотреть под определенным углом, очевидно изображали нечто вроде руки. Именно за этим он и явился сюда. Две недели назад он прошел мимо машины и снова услышал тихий гул: рука пыталась ему что-то сообщить. Раньше он думал, что она способна находить только предметы, зашитые в его тело, но в последнее время она стала все чаще гудеть рядом с включенными электрическими приборами. После двадцати минут экспериментов со смартфоном, радио и вольтметром он определил, что рука реагирует только на электричество и гудит то тише, то громче в зависимости от силы тока. И, кажется, чем дальше, тем точнее становилась ее настройка. Он не помнил, чтобы когда-нибудь использовал руку в качестве детектора жучков, кроме того раза, когда искал их в своем теле. И был почти уверен, что ему никто не сообщал об этой ее способности, но Гидра не могла похвастаться тем, что знала о его руке все от и до. Он помнил множество разговоров, которые велись в его присутствии: необходимо изучить нейросвязи, разобраться в том, из какого материала она собрана, определить источник энергии. Они, черт их дери, вскрывали его не раз и не два, чтобы понять, с чем имеют дело. Лучше бы у них были ответы на его вопросы. Ему было интересно, кто именно создал эту руку, но кто бы это ни был, он не оставил Гидре чертежей и инструкций. Существо-Барнс не имел представления, как руку к нему приделали, у него не сохранилось об этом ни малейших воспоминаний. Он отрубился на столе с гниющим обрубком, а очнулся с блестящей металлической рукой. Потом кому-то пришла в голову мысль налепить ему на плечо здоровенную красную звезду, как чертову наклейку на машину. Он не помнил, чтобы его по-настоящему обучали ею пользоваться, но многие из ее неестественных движений ощущались совершенно нормальными. Рука могла полностью вращаться в плечевом суставе, а если он дергал плечом определенным способом, то локтевой сустав выходил из пазов и тоже вращался; он мог заставить пластины сомкнуться так плотно, что между ними не оставалось зазора даже на волосок. Внешние бронированные сегменты перестраивались, подчиняясь его желаниям, иногда это происходило рефлекторно в ответ на внешние раздражители и без участия сознания. Оказавшись в воде, пластины смыкались, и рука становилась совершенно водонепроницаемой, а если внутрь попадала грязь, то рука начинала вибрировать почти незаметными ритмичными движениями, пока внутри не оставалось ни песка, ни другого мусора. Она была самовосстанавливающейся и черпала субстанцию из сердечника, демонстрируя закону сохранения энергии средний палец. Он нечасто открывал пластины, полностью обнажая сердечник, потому что тот был очень холодным, практически ледяным, и казалось, что он светится, но света при этом не излучает. Сердечник – находящийся в центре руки гладкий цилиндроид – был похож на кость, а гладкие, непрозрачно-черные кабели вдоль него имитировали мышцы. Они присоединялись к цилиндроиду без швов и, кажется, совершенно бессистемно. Все гидровские примочки – трекеры и мониторы – были засунуты внутрь кое-как и прикреплены к кабелям при помощи пластиковых стяжек. У него не было ни малейшего представления, как присоединялись внешние пластины, потому что если заставить их полностью открыться, то они словно парили над поверхностью, а ведь они даже не были магнитными. Он знал, что рука как-то присоединена к его мозгу и позвоночнику, потому что мог ее ощущать. Это была его рука, текстуры ею было различать не очень удобно, но она являлась крайне чувствительной в том, что касалось температуры и давления. Он думал, что рука, наверное, создала у него в мозгу новые связи, потому что у движений типа «поднять пластины» и «зафиксировать суставы» не было мышечных аналогов, а информация о температуре поступала в мозг в виде абстрактного знания, без сопутствующих ощущений. Он никогда не слышал о такой технике, даже сейчас, в будущем. Когда он загуглил военные протезы, то увидел грубые роботоподобные манипуляторы. Он не был удивлен, что у Гидры в рукаве – в рукаве, хахаха – нашлось кое-что получше, но казалось, что и они не очень-то понимали, с чем имели дело. Документы, которые он обнаружил, оказались примитивным перечнем экспериментов и теорий о миоэлектрических сигналах и биосовместимых интерфейсах, которые внезапно обрывались или оканчивались ничем. Существо-Барнс отложил бумаги, поддернул рукав и сосредоточился на руке. Пластины выше запястья поднялись, и он аккуратно потыкал пальцем в сердечник: да, все еще холодный, все еще на своем месте. Все еще покрытый черными кабелями. Все еще его собственная рука. Он убрал палец, и пластины закрылись, а по руке пробежала калибровочная волна, от которой вверх и вниз по позвоночнику прошел успокаивающий диагностический импульс. Раньше такого не случалось; или, может, случалось, но он был не в состоянии его осознать и интерпретировать. А может быть, причина была в улучшенном питании или в том, что его перестали обнулять каждые пятнадцать минут. В любом случае, его способности возросли, или, может, дело было в том, что теперь он мог их осознать. Все было хорошо. Так он, по крайней мере, надеялся. Вероятно, это не было внедренным Гидрой тайным протоколом, который приведет к тому, что его нервная система поджарится или типа того. Существо-Барнс потер переносицу и сердито уставился на кучу бесполезных заплесневелых файлов. И тут он услышал голоса. Настоящие голоса, эхом отражающиеся от стен. Он не стал снимать маску, чтобы принюхаться, потому что все забивал запах плесени и моря, но на входе он не заметил никаких следов присутствия людей, значит, те пришли после него. Они пришли за ним? Нет, иначе они бы не шагали по коридору, громко обмениваясь шуточками про члены. Существо-Барнс поспешно распихал файлы по коробкам, вернул коробки на полки и попытался определить направление, откуда звучат голоса. Слева, еще раз слева и наверх – они были над ним; голоса отражались от стен и доносились до него благодаря лестнице, вырубленной в скале. Существо-Барнс направился туда. Он следовал за ними по туннелям, невидимый и неслышный, стараясь точно оценить группу. В том, что это Гидра, он не сомневался. Почти пятьдесят человек, все говорили на английском, некоторые с акцентом. Некоторые в шлемах и масках, все вооружены, но оружие свободно висело за плечами – они не ожидали встретить противника. Да и с чего бы. Существо-Барнс явился на базу в поисках устаревших данных, которые никого не интересовали уже несколько десятилетий, и он их нашел. Все ценное или компрометирующее давно было уничтожено или вывезено. Он начал поиски с нижних этажей и не обнаружил ничего такого, ради чего сюда стоило посылать пятьдесят вооруженных человек. Ему нужно было узнать, зачем они явились. У существа-Барнса появилась ужасная идея. Он оглядел себя: черный тактический костюм, оружие большей частью спрятано, маска скрывает бороду – сойдет. Его приобретения были спрятаны в шкафчике в городском спортзале, согласно протоколу, который он сам себе установил, когда его записные книжки и любовные романы перестали помещаться в просторных карманах гражданской одежды. Его волосы практически отросли до прежней длины, а мешки под глазами все еще выглядели достаточно темными, поэтому при определенных условиях и перед определенной публикой он еще мог изобразить боевика Гидры с напрочь отмороженным мозгом, каким был шесть месяцев назад. В худшем случае его сорвет, и он всех положит, что он и так собирался сделать рано или поздно. Можно посмотреть, насколько хватит его актёрских способностей. Солдаты Гидры медленно продвигались вперед, проверяя каждое помещение. Ему не составило труда обойти их по лабиринту и оказаться впереди группы. После чего он встал в центре пустого коридора, как особо криповый манекен, прямо перед тем, как первые участники группы показались из-за угла. – Сука, бля! Существо-Барнс стоял по стойке смирно: спина выпрямлена, руки по швам, глаза пустые. – Ya gotov otvechat’ – сказал он. В его сторону смотрело примерно двадцать стволов, но существо-Барнс не переживал. Он поставил на то, что а) для Гидры он был более ценен, чем все эти чуваки вместе взятые, и они об этом знали, и б) внутренняя коммуникация между частями Гидры была говенной. Те, кто знал, что Зимний Солдат открыл охоту на своих прежних хозяев, не спешили делиться этой информацией. Потому что если во всеуслышание объявить, что твоя ручная машина для убийств слетела с катушек, это несколько подорвет моральный дух. – Исусьи тряпки! – воскликнул Агент 1. – Срань господня! – сказал Агент 2. – Эта штука ещё жива? – воскликнул Агент 3, тем самым заработав титул «Умник дня». – Ебало завалили, – отозвался Агент 4. На нем была тактическая маска, полностью закрывающая лицо, но что-то в его голосе заставило существо-Барнса дернуться. Он знал его. В его фамилии было что-то алкогольное. Водка, ром. Рэмбо? – Чего вы удивляетесь? Вы видели, что он способен перенести. Ему хорошо удавалось изобразить пренебрежение и уверенность в себе, но он был точно так же шокирован, как и остальные три болвана. Остальные агенты у них за спиной хранили неловкое молчание; существо-Барнс не узнал никого из отряда и не заметил, чтобы они в ответ узнали его. Это были новички, наемники или салаги-резервисты, или все вместе взятое: может, хоть один из трех знал, как правильно держать оружие и с какой стороны оно стреляет. – А что он тут делает? – спросил Агент 1. – Здесь его раньше держали, понятно тебе? – рявкнул Рэмбо. – Может, это последняя база из тех, что не разрушены. Так что пес просто вернулся домой. Soldat, – сказал он, повернувшись к существу-Барнсу, – shto delaesh? – Акцент у него был кошмарный. – Poshemu zdes? – А по-английски он разве не говорит? – спросил агент Умник. Рэмбо развернулся и отвесил Умнику оплеуху рукой в бронированной перчатке, чуть не сбив того с ног. – Не задавай тупых вопросов, – прошипел он, разворачиваясь на месте. Существо-Барнс задумался. Он не помнил, чтобы Рэмбо так вел себя со своими бойцами, но, с другой стороны, он не помнил столько, что там, наверное, могла поместиться целая Библиотека Конгресса. Может, раньше Рэмбо развлекался, каждые пять минут лупя своих подчиненных шоковой дубинкой по яйцам, Барнс не вспомнит об этом, если его мозг так решит. Но он отлично помнил, как отвратительно Рэмбо говорил по-русски. Солдат говорил по-английски только с хендлерами, а Рэмбо в лучшем случае был командиром полевой группы. – Vernulsa na bazu, – в конце концов сказал Барнс максимально монотонно и роботоподобно. Ответ с задержкой не был чем-то особенным. Уже к концу девяностых Солдат больше глючил, чем функционировал, а после того как он попал в личное распоряжение к Пирсу, все стало еще хуже. – Dokladyvai, – рявкнул Рэмбо. Существо-Барнс молчал. Если хочешь, чтобы Железный Дровосек сделал доклад, ты должен уточнить, о чем именно нужно докладывать, тупой ублюдок. – Dokladyvai, – снова потребовал Рэмбо. – Dokladyvai na missiju. Существо-Барнс изобразил совершенно стеклянные глаза. – Ебать твою налево, – с отвращением сказал Рэмбо, отворачиваясь. – Конченый отмороженный кусок идиота. – Ты мог бы, ну, знаешь, – сказал Агент 2, изобразив в воздухе шлепок по лицу. – С хуя ли мне так делать? – Так Пирс же делал. – А я что, похож на Пирса? Все дружно отступили от него на шаг. Существо-Барнс получил подтверждение своего прежнего предположения: Рэмбо явно был нестабилен. – Нет, сэр, – спешно ответил Агент 2. – Я просто хотел сказать, что вы могли бы... – Ебало завали, – ответил Рэмбо. Он явно думал то же самое, что и существо-Барнс: ни один из этих идиотов не присутствовал на казнях, которые выполнялись Солдатом, а если присутствовали, то были слишком тупыми и до них не дошло. Рэмбо, в отличие от них, хорошо усвоил урок и не посмеет коснуться его даже пальцем, потому что знает, что не хендлер. – Это ничего не меняет, – хрипло сказал Рэмбо, обращаясь ко всему отряду. Когда он повысил голос, тот стал срываться. Существо-Барнс подумал, что причина, вероятно, в поврежденном горле или дыхательных путях. – Наша задача остается прежней. Робинсон, докладывай, – добавил он, включив микрофон. – Нашел что-нибудь? Микрофон Рэмбо находился внутри шлема, но существу-Барнсу было слышно каждое слово. – Да, сэр. Здесь какое-то неопознанное... эээ... существо в цистернах в третьем квадранте... – Оставайся на месте, направляюсь к тебе, – сказал Рэмбо и отключил микрофон. – Сначала Пирсов зомби, теперь еще это... Томвел, за мной. Вы, – Рэмбо указал на Тройку Гениев, – оставайтесь тут. Охраняйте Агента. И ради, бля, всего святого, нихуя не делайте! – Есть, сэр! – хором отозвались они, а Рэмбо упиздовал куда-то с Томвелом и его подразделением. Существо-Барнс остался стоять посреди сырого коридора с примерно двадцатью пятью агентами Гидры, возглавляемыми Тройкой Идиотов. Существо-Барнс начал считать про себя. – Ебать, поверить не могу, что мы нашли тут эту хрень, – пробормотал Агент 1 всего через четырнадцать секунд. Он искоса поглядывал на Барнса со смесью восхищения и неверия. Он совершенно точно никогда не видел его в деле. – А я думал, они хранят его в морозилке, – поделился своими ценными мыслями Агент 2. – Что? Зачем? – удивился Агент 1. – Ну, ты знаешь, как компьютеры. Чтобы они работали, их надо хранить на холоде. У него же там типа чипы внутри? А еще эта рука. – Ну, наверное, – ответил Агент 1, сдвинув брови. Существо-Барнс начал размышлять, можно ли потерять сознание, если закатить глаза слишком сильно. Если бы вокруг не было так много солдат противника, он бы проверил. Агент 3, который внимательно рассматривал Барнса, нахмурился. – Он что, стал больше? – Чо? – спросил Агент 2. – Мне кажется он стал больше, – сказал Агент 3, все еще щурясь. Сделай фото, дружок. Такое случается, когда начинаешь нормально заправлять свою военную технику. – Чего ты пиздишь? Агент 3 подступил к нему на шаг. – У него что, волосы стали короче? – Бля, Мэттьюс, схуя ли ты так интересуешься его внешним видом? – Да я просто говорю. Кто его подстриг? Сколько он уже тут находится? Если агент Мэттьюс продолжит в том же духе, существу-Барнсу придется познакомить его с концепцией «сломанная шея после падения с крутой лестницы». К счастью, Рэмбо выбрал именно этот момент, чтобы громко оповестить всех в коридоре о своем возвращении. – ...И если ты хочешь когда-нибудь дождаться повышения, то я советую тебе, Робинсон, узнать разницу между научным экспериментом и, блядь, морским огурцом! – прорычал он, размашисто шагая вперед, а позади него шел Робинсон, которому очень явно было стыдно. Рэмбо мотнул головой в адрес Троицы Идиотов. – За мной. – Затем он нахмурился, глядя на существо-Барнса, и с запинкой выговорил: – Sa mnoi. Существо-Барнс последовал за ним. Рэмбо явно не хотел, чтобы он шел с ними – молодец, не дурак, – но понимал, что если выпустить его из виду, то будет еще хуже. После еще пары отданных приказов существо-Барнс оказался со всех сторон окружен дергаными, вооруженными до зубов гидровцами. Существу-Барнсу это состояние было хорошо знакомо. Для Солдата это было обычным делом. Они явно что-то искали. На каждой развилке туннеля Рэмбо разбивал их на группы, назначал квадранты и отправлял обыскивать комнаты и коридоры. Они обнаружили парочку дохлых крабов, несколько морских огурцов и бесконечные вариации слизи, но по выражению лица Рэмбо было ясно, что это все не то. Рэмбо не отходил от существа-Барнса, молча за ним внимательно наблюдая. Барнс продолжал изображать бревно, раздумывая, что он будет делать, когда эта толпа долбоебов спустится на уровень ниже и обнаружит кратер размером с бьюик, который он оставил на месте, где было Кресло. Ну, может, тогда он бросит притворяться и всех их положит. А потом они повернули за угол и налетели на Капитана Америку. Ну, не совсем налетели. Зал, в который они только что вошли, делила пополам траншея шириной примерно метра три, заполненная морской водой. Из этого просторного помещения с довольно высоким потолком было несколько выходов в разные стороны. И в одном из них стоял Капитан – пусть без своей сине-бело-красной формы, но это точно был Стив Роджерс, с ним его дружок-летун и, ебать ее налево, Вдова, ебана в рот. Они одновременно заметили друг друга. На секунду все застыли, поскольку не могли поверить в происходящее; явно ни те, ни другие совершенно не ожидали встретить здесь хоть кого-то, не говоря уже о врагах. Существо-Барнс знал, что ему нужно следить за Вдовой, но он не мог оторвать взгляд от Капитана Америки. Тот выглядел ужасно. Выглядел раненым в самое сердце. И существо-Барнс представил, как смотрится со стороны: в наморднике, шагающий среди боевиков Гидры. Он ничего не мог с собой поделать, он встретился глазами со Стивом, и выражение лица у того было настолько невыносимым, что Барнс схватил нож и перерезал горло агенту, который стоял к нему ближе всего. И дальше все стало только хуже. Примерно половина боевиков Гидры вспомнили, чему их учили, поэтому следовали приказам своих офицеров и держались вместе, а остальные палили, казалось, не глядя, и их быстренько перебили. Вдова нашла какое-то укрытие и стреляла с двух рук, хорошая девочка – это отличная тактика, если у тебя минимальная броня и ты находишься посреди перекрестного огня. Крылатый дружок Роджерса – как же, блин, его зовут, существо-Барнс был уверен, что знал, но забыл – запрыгнул в траншею, которая оказалась совсем неглубокой, поэтому он сидел в ней, как в окопе, и стрелял через верх. А посреди всего этого хаоса Роджерс и существо-Барнс преподавали гидровцам урок «Как не надо вести бой», хотя, кажется, никто не извлек из него ничего полезного. – Отступаем! – хрипло заорал Рэмбо, и Вдова сосредоточилась на нем. Несколько пуль попали в цель, но на нем была броня, так что он остался на ногах и продолжил стрелять. Барнс не мог его снять, угол был неподходящим, а кроме того сейчас его гораздо сильнее беспокоил тот факт, что у гигантского блондинистого урагана почти закончились цели. Капитан Стив Америка Роджерс, может быть, и любил Баки, но существо-Барнс был Баки, только когда ничего не мог с этим поделать. Он не мог доверять своим воспоминаниям с хеликерриера, он не мог доверять своим воспоминаниям о Капитане, и если Роджерс мог заставить его забыть о миссии, просто скорчив печальную гримасу, то что же будет, если тот откроет рот? Воспоминания существа-Барнса о запуске хеликерриеров перемешались у него в голове, как каша, но он знал, что Роджерс сумел сбить базовые настройки основной миссии, просто позволив расквасить себе лицо. Ему даже не понадобилось Кресло. Барнс не понятия не имел, как именно тот управлял чужим разумом, но не собирался позволить ему снова воспользоваться своими суперспособностями. * * * Солдат сбежал, и Наташа увидела, как намерение не преследовать Баки вылетело у Стива из головы с такой скоростью, что она практически почувствовала порыв ветра. Солдат исчез в одном из боковых туннелей, а Стив помчался за ним, даже не потрудившись поднять щит. Наташа была слишком занята, стреляя с обеих рук, чтобы что-то в связи с этим предпринять, но Сэм подхватил щит и начал применять его по назначению, в том смысле, что не стал бросать его по первой же попавшейся движущейся мишени. Солдат оставил в живых достаточно солдат Гидры, чтобы Наташа и Сэм были заняты и не могли его преследовать, и, наверное, думал, что и Стив будет ими занят, но сейчас Стива не остановил бы даже движущийся каток. Он исчез в туннеле. Справа от Наташи агент Гидры в маске, шлеме и серьезной броне использовал труп одного из солдат как щит, чтобы добраться до входа в другой боковой туннель. Наташа перезаряжала пистолеты и не могла его снять, но увидела, как он бросил труп и побежал в туннель, противоположный тому, куда умчался Стив. Наташа, не колеблясь, рванула за Рамлоу. Это оказалось сомнительным развлечением. Она перестала считать, сколько раз ушиблась о сталагмиты и поскользнулась на полу, покрытом неизвестной науке слизью. Единственным утешением стало то, что Рамлоу спотыкался и матерился не меньше, просто на десять метров впереди. А она даже не могла позволить себе всадить пулю ему в колено, потому что у нее оставалось всего шесть патронов, и если день продолжит развиваться в том же духе, то они понадобятся ей все до одного. Пару минут спустя она услышала рык и звук, с которым кто-то поскользнулся слева от нее. Мимо с безумной скоростью пронесся Солдат и скрылся в другом туннеле. Несколько секунд спустя из туннеля вылетел Стив, ударился о стену напротив и, отскочив от нее, последовал за Солдатом с такой скоростью, что у Наташи в глазах зарябило, а ее мозг совершенно без ее участия наложил на картинку музыку из «Шоу Бенни Хилла». И Рамлоу даже не попытался последовать за ними. Он сосредоточенно несся по коридорам, и Наташа заметила, что он заглядывал в каждую комнату и каждое ответвление туннелей, мимо которых они пробегали. Что же он ищет? Зачем он здесь? Кто-то побывал на этой базе три недели назад, и теперь Наташа засомневалась, что это был Солдат. Если это и правда был он, зачем ему было возвращаться? Рамлоу и его люди явно не за ним сюда явились. Это Солдат их привел на базу? Зачем? Какую историю он мог им рассказать? Ради чего нужно было отправлять сюда пятьдесят бойцов? Она планировала задать все эти вопросы Рамлоу. Конечно, не настолько многословно. И конечно, не настолько вежливо. Рамлоу забежал в одну из комнат, и Наташа, последовав за ним, оказалась в разгромленной лаборатории, где повсюду валялось сломанное оборудование, а столы и полки были свалены в кучи. Когда Рамлоу, огибая по пути горы мусора, уже добежал до середины лаборатории, он обернулся и швырнул через плечо гранату прямо в бегущую за ним Наташу. Ей пришлось совершить прыжок, который заставил бы ее детского инструктора по гимнастике утирать слезы гордости. Ей слегка опалило волосы и приложило взрывной волной о стол. И, черт возьми, она должна была предвидеть этот ход, потому что во время службы в Страйке Рамлоу любил вытащить чеку, чтобы в подходящий момент швырнуть гранату. Наташа перекатом поднялась на ноги, с трудом удерживаясь от проклятий, и снова погналась за Рамлоу, который исчез из вида. Прошел целый час, прежде чем она признала, что упустила его. Наташа подошла к выходу на поверхность одновременно с Сэмом и автоматически наставила на него пистолет. У нее ушло пару секунд на то, чтобы ее мозг переключился в положение «союзник». Он устало на нее посмотрел, не найдя в себе сил даже на то, чтобы возмутиться. Наташа встряхнулась всем телом, как собака. – Прости, – сказала она. – Я так понимаю, Рамлоу ты не догнала, – сказал Сэм. В одной руке он нес щит, а в другой винтовку, снятую с убитого гидровца. – Нет. Внизу все мертвы? – Вроде бы, да. Ты видела Стива? – Очень недолго. Он как раз гнался за Барнсом. – Нам стоит пойти его поискать? Наташа скорчила гримасу. – Сначала нужно обыскать тут все. – Чудесно, – со вздохом произнес Сэм, приподнимая винтовку. – Я только надеюсь, что у тебя есть патроны, иначе мы будем чувствовать себя дураками, если вдруг окажется, что внизу ждет десяток гидровцев, которым очень хочется передать нам наилучшие пожелания. – Ага, – отозвалась Наташа, – пошли. И они направились к обитой железом двери, которая вела на старую водоочистительную станцию. Почти сорок минут ушло на то, чтобы обыскать это место, и они не обнаружили ничего интереснее дохлых тараканов и крысиного дерьма. Наташа искала другие выходы из подземного комплекса, но если они и существовали, то были спрятаны так, что даже она не сумела их найти. Снаружи стояло несколько машин и грузовиков, принадлежавших гидровцам, все они были старые, ржавые и годные только на свалку. Хорошо, что Наташа припарковала их древние оранжевые жигули с другой стороны здания – вдали от дороги, в рощице. Она обыскала все машины, пока Сэм следил за обстановкой, и вдвоем они не нашли ровным счетом ничего. Они даже не могли сказать, все ли машины на месте, или Рамлоу выбрался на поверхность раньше них и на одной уехал: они не знали, сколько машин там было с самого начала, а на раздолбанной дороге, ведущей к станции, следов было не разглядеть. – В следующий раз нужно будет придумать, как следить за выходами, – устало сказал Сэм, присев на бордюр, окружающий парковку, и прислонив щит к ногам. – Мне хватило одного раза. – Да, – невыразительно согласилась Наташа, уставившись на здание. – Нужно найти Стива. Никто из них не двинулся с места. К счастью, пару минут спустя главная дверь хлопнула, выпуская наружу мокрого и грязного Стива Роджерса; выражение его лица сказало Наташе, что состояния «злой» и «расстроенный» он оставил далеко позади, и сейчас им владела эмоция, которую можно было описать словами «взрыв неизбежен». Сэм повернулся, чтобы лучше его видеть; Стив выглядел ужасно усталым. Было ясно, что Барнса он не нашел. Ну, началось. Наташа плотно скрестила руки на груди и приготовилась говорить Капитану Америке минимальное количество неправды о его немертвом лучшем друге. Или кто там сейчас обитал в теле, ранее известном как Зимний Солдат. Ей не хотелось этого делать, и стоило подождать момента получше, но все происходило прямо сейчас, и она предвидела, что сцена будет отвратительной. Она чувствовала себя как шесть сотен змей, которых запихнули в фальшивую человеческую кожу, а Стив был на грани того, чтобы перекусить пополам свой щит. Или нет. Стив совершенно проигнорировал щит, Наташу и Сэма и направился к машине. Он пнул ее с такой силой, что та перевернулась; Стив ударил по ее днищу обеими руками. После нескольких ударов, от которых днище погнулось, он перестал бить и вцепился в него, как дикий зверь, рыча и разрывая металл на куски. Сэма передернуло от этого звука. – Он что...? – Рвет железо голыми руками? Да, – ответила Наташа, не сумев скрыть, насколько ее не впечатлил супергеройский эквивалент детской истерики. – Бросил на пол бутылочку с соком и ломает игрушки. – Может, нам... – Не надо, – оборвала его Наташа. – Сейчас он просто запустит в тебя колесом. – Подтверждая ее слова, мимо них пролетела колесная ось. – Как скажешь, – сказал Сэм с сомнением. Наташа в ответ пожала плечами. Она видела, что руки Стива кровоточат, но эти раны начнут затягиваться через несколько минут, а через пару дней исчезнут полностью, поэтому завтра он сможет пойти порвать на кусочки следующую машину, если захочет. Он может разрывать по машине в день, и по нему ничего не будет видно. Наташа часами, днями и годами обмазывалась с ног до головы кремом от рубцов, использовала профессиональный тональный крем, раз за разом делала лазерную шлифовку. И это не было простым тщеславием: шпионы должны быть неприметными, шпионы должны быть незапоминающимися, а шрамы бросаются в глаза. Нет, разумеется, кроме как получше выглядеть в бикини, других забот у нее не было. – Роджерс! – позвала она, когда от машины осталась груда металлолома. – Докладывай! Стив остановился. Его грудь ходила ходуном, а с рук стекали на землю ярко-красные капли. – Я его потерял, – сказал он, не отводя взгляда от окружающих его разрушений. – На минус четвертом уровне. Кажется. Он пинком отправил меня вниз с лестницы, а сам побежал наверх. А туннель раздвоился. Я... – Он запустил руки в свою шевелюру, не замечая, что пачкает кровью волосы и кожу головы. – Он был там, прямо там. Я слышал его запах. – По крайней мере, теперь ты знаешь, что он жив, – сказал Сэм. – Ага, – бездумно отозвался Стив. – Да, он жив. – Стив. – Наташа произнесла это слишком осторожно, слишком медленно. И вот что она получила за свою честность: Стив рассмотрел что-то на ее лице и накинулся на нее. – Ты! – взвился он. – Ты знала! – Я знала, что кто-то уничтожает тайники Гидры и убивает агентов, – сказала Наташа. – Многие из них не упоминались в файлах, которые я сбросила в сеть, их идентифицировали как агентов уже после смерти. – Он их убивает? – спросил Стив. – Он... – Стив, – ответила Наташа, – высока вероятность, что он действовал по протоколам внутренней ликвидации Гидры. И до сих пор им следует. И он может этого даже не понимать. Послушай меня! – резко произнесла она, когда Стив повернулся к ней с горящими глазами. – Это стандартный протокол, когда такая система, как Гидра, коллапсирует. Руководство использовало бы его как основной инструмент для устранения всех неугодных. – Он вытащил меня из реки, – сказал Стив, медленно закипая, он сжал кулаки, хлюпнув кровью. – Он вытащил меня из реки, Наташа, тебя там не было, ты не видела... – Даже если вы разыграли сцену из Русалочки, Роджерс, это ничего не значит! – рявкнула Наташа. Иногда ей хотелось уебать его ломом по голове, и сейчас был именно такой момент. В крови у нее кипел адреналин. – Даже если он тебя вытащил, скорей всего, он вернулся в Гидру, а они первым делом отправили его зачищать хвосты, чтобы никто не разболтал их секреты. – Почему ты ничего мне не сказала? – заорал Стив. – Черт возьми, у тебя не было причин это от меня скрывать! Баки убивает гидровцев... – Я уже говорила, что не была уверена, – отрезала Наташа. – Представим, что я сказала бы тебе, дальше что? Что бы изменилось? Наша миссия осталась бы той же самой, нашей целью все еще было бы уничтожение Гидры. А если бы я сказала тебе: он жив и, скорее всего, все еще враждебен; скорее всего, никакой разницы с тем, что было в Вашингтоне, то это ничего бы не дало, а только отвлекло бы тебя и поставило под удар... – Никакой разницы с тем, что было в Вашингтоне? Он только что сражался на нашей стороне! – И что это доказывает? Стив зарычал; он выглядел так, словно хотел вцепиться в нее своими окровавленными пальцами и с трудом удерживался от этого. Сэм опустил руки, он тоже это заметил. Наташа оскалилась в пародии на улыбку. – Ладно, давай я расскажу тебе правду, – сказала она. – Если бы я была на его месте, то прикинула бы, что шансы ликвидировать пятьдесят боевиков Гидры гораздо выше, если Капитан Америка на моей стороне, а не наоборот. А потом я бы просто исчезла – совсем как это сделал он, и даже не начинай, Роджерс, даже не начинай! Я должна учитывать эту возможность, потому что ты не станешь этого делать! – Ты не понимаешь! Мне плевать, насколько это невероятно! – Лицо Стива покраснело, он нависал над ней. Наташа с трудом подавила желание дать ему в нос с такой силой, чтобы тот вдавился внутрь на пару сантиметров. Скорей всего, это его не остановит. – Может, ты просто не понимаешь, Наташа... – Да ты что? Я не понимаю? – ...Но он мой друг, и это для меня кое-что значит, я должен... – Он был и моим другом тоже! – прокричала Наташа, и... вот черт! Стив вытаращился на нее, замолчав на полуслове. Наташа захлопнула рот, внутри у нее все переворачивалось. Она не такая, она может лучше, может не вываливать слова, как рвоту: гадко, не желая того и ничего не планируя. Говорить правду так отвратительно! Ну, ему же нужна была правда. – Ты его знаешь, – сказал Сэм так, словно не расслышал ее слова. Наташа чуть не вздрогнула, она почти забыла о его присутствии. Она была потрясена гораздо сильнее, чем сама думала, а Стив продолжал смотреть на нее так, будто в свободное время она душила младенцев. Пошел он в жопу, они с Баки оба были ничем не лучше в этом плане. – Вы были знакомы в России? – Он был моим напарником два года, – сказала Наташа, потому что сегодня она раскрывала свои секреты направо и налево. Почему бы не рассказать и об этом? Разве она не пыталась быть честной? Разве не поэтому она стала Мстителем? А теперь она не могла остановиться, правда лилась из нее, как кровь из рук Стива, как насилие из нее самой. – Твоим напарником? – переспросил Сэм. – Моим напарником, – повторила она. – Гидра явно стояла за созданием моей... оригинальной программы, так что, видимо, организации пересекались. – Я думал, что ты была наемницей, – прохрипел Стив. Он выглядел так, словно ему подрубили ноги в коленях. – Так и было, – ответила она. – Я посчитала это хорошим продолжением карьеры, после того как устала быть марионеткой КГБ. – Как вы... как ты с ним познакомилась? Наташа улыбнулась. – Были и другие Вдовы, но я была самой лучшей. Меня часто отправляли на задания, мне приходилось пересекать границы, путешествовать, добывать информацию, которая нередко вела к насилию – я определяла переломные моменты, помогала устраивать перевороты. Начальство посчитало, что сама я не справлюсь. – Она снова ухмыльнулась. – Я-подросток была в ярости. Но потом ко мне приставили Солдата, и я перестала злиться. – Это было ужасным преуменьшением: то, как четырнадцатилетняя Наташа преклонялась перед ним, заставляло тридцати-с-чем-то-летнюю Наташу содрогаться от неловкости и стыда. Но Солдат даже глазом не моргнул, если вообще заметил. Сейчас, после знакомства с его делом, она знала, что как раз в то время они участили обнуления, поэтому он был то растерянным, то безучастным, если речь не шла о миссиях. – Он был совсем не таким, как я себе представляла. Наташа увидела его впервые, когда десятилетних Вдов привели посмотреть на тренировку: преодоление полосы препятствий, а потом ликвидация троих заключенных, и Солдат двигался с такой скоростью, что за ним было сложно уследить. Он все выполнил идеально. Наташа вернулась в казарму словно в тумане из восхищения и решимости стать такой же. Ей кружила голову смесь страха, патриотизма и толики зависти, как если бы фаната космоса привели на мостик Энтерпрайза, чтобы познакомить с капитаном Кирком. Но когда они действительно познакомились... Солдат говорил невнятно и очень-очень тихо. Он горбился, когда она подходила слишком близко, несмотря на то, что она была на сорок килограмм легче, и он с легкостью мог бы свернуть ей шею еще до того, как она потянется к ножу. Она вела себя примерно, стараясь произвести на него впечатление, и была готова сделать что угодно: раздвинуть перед ним ноги или убить хендлера, чтобы только показать ему, что они были одинаковыми, что она тоже была лучшей, но, казалось, что в ее присутствии ему хотелось только скукожиться и молчать. Поэтому Наташа тоже молчала, пока к ней не обращались, и это его успокаивало, так что она продолжила так делать. Целые миссии проходили в молчании, они разработали собственную систему жестов, пока он не научился читать Наташино лицо, как книгу – от корки до корки. Она тоже научилась, хотя это было трудно: на миссиях он почти не снимал маску, но даже без маски его лицо было ненадежным ориентиром, не отражающим происходящее внутри. Но она и правда была лучше всех. Она изучила его лексикон, и положение плеч, и угол наклона головы, поэтому их взаимопонимание переросло почти в симбиоз, и их партнерство стало постоянным. Хендлеры говорили, что она его стабилизировала. Они были ценными агентами. Они хорошо делали свою работу. Они были отличной командой. На публике она изображала его дочь, хорошую девочку, сопровождающую своего немого отца, у которого проблемы с головой. Во время перестрелок или при взрывах он прикрывал ее, живой рукой закрывая одно ухо и прижимая другое к груди: защищал ее барабанные перепонки. Иногда они точили ножи друг друга. Однажды она с предельной осторожностью распутала колтун в его волосах, щедро перемазанный засохшей кровью. Клинт был первым другом Наташи, но Солдат был ее первым напарником, первым человеком, показавшим ей, что такое настоящая командная работа, настоящее доверие. Ничего удивительного, что позже она запала на американского снайпера, который использовал язык жестов. В своей жизни Наташа многих называла «товарищ», но, как она поняла намного позже, только Солдат был для нее настоящим товарищем. Он ее не помнил. Он в нее стрелял. Ничего личного. На его месте она поступила бы так же. – Что произошло? – спросил Стив. – Как вы? Они что... – Он стал слишком нестабильным, чтобы оставаться вне крио, – сказала Наташа горько. – И под «нестабилен» я подразумеваю «начал проявлять признаки личности». СССР разваливался на глазах, поэтому его дешевле было заморозить, а нас попытались переучить. – Она пожала плечами. – Он исчез. Я дезертировала год спустя. – Почему ты не рассказала мне об этом? – спросил Стив, но на этот раз это прозвучало так, будто из него эти слова выцарапывали. Наташа молча смотрела на него несколько секунд. – Я не обязана была рассказывать тебе эту историю, Стив, – произнесла она в конце концов. И задумалась, нужно ли сказать ему, что из ныне живущих об этом знают только он и Сэм. Она даже Клинту ничего не говорила. – Несмотря на то, что сначала он был твоим. – Мы могли бы обменяться свежей информацией... У Наташи вырвался смешок. – Свежее, чем вашингтонская? – Ты все равно должна была мне рассказать, – повторил он. – Стив, – сказала Наташа, и в ее голосе прозвучала вся усталость, которую она в этот момент чувствовала, – меня он тоже не помнит. Какой в этом смысл? На лице Стива застыло упрямое выражение. Он поджал губы. – Если бы я знал, я бы что-нибудь сказал ему. Даже сейчас. Мы смогли бы к нему пробиться, мне удавалось это раньше, он бы мог стать... союзником... – Союзником... – повторила Наташа. У нее было ощущение, что он не слышал ни слова из того, что она говорила. – Мы не... Мы должны общаться с ним, с таким, какой он сейчас, а не с ним образца девяносто первого, две тысячи шестого или тысяча девятьсот сорок пятого. Когда мы поймаем его, он будет другим, и мы не знаем, кем именно. И не нам указывать ему, кем быть. Ты понимаешь, что я тебе говорю? – Мне все равно, что он не тот, кем был, господи боже! Я тоже изменился... – Ты вообще меня услышал? – Народ! – рявкнул Сэм, и они оба обернулись к нему. – Нам всем нужно успокоиться, – сказал он устало. Именно этого Наташа и хотела добиться в самом начале, пока этот поезд не сошел с рельсов. – Я серьезно, успокойтесь. Это ни к чему не ведет. – Да, – сказала Наташа, беря под контроль свое дыхание, заставляя себя успокоиться. – Да, ты прав, спасибо. Стив загнанно дышал, не сводя с нее взгляда. – Наташа... – начал он. – Мы должны оставаться объективными, – ответила она, внезапно растеряв всю злость. Она чувствовала себя до краев наполненной грязной мутной водой. – Я все понимаю, но мы не можем себе позволить вести себя иррационально во время операции. – Она с силой потерла глаза. – Рамлоу сбежал, Солдат... Баки тоже сбежал. Мы не были готовы, растерялись и упустили их. И, Стив, я хочу сказать тебе это прямо сейчас: мы не можем допустить повторения Кабо. Стив дернулся, как испуганный пес. – А что было в Кабо? Наташа вперила в него взгляд. – Я хочу уничтожить Гидру не меньше тебя, – сказала она, – но если из-за этого мы станем военными преступниками, мы должны отступить и переоценить свои цели. Стив все еще выглядел раскрасневшимся, но его взгляд стал отстраненным и холодным – совсем как тогда, когда он сказал, что в здании нет тех, кто заслужил остаться в живых. – Наши действия оправданны, Наташа. – Да неужели? – Она развернулась, глядя ему прямо в глаза. – И как далеко ты готов зайти? Пока что... – Если бы это был Райли... – сказал Сэм. Наташа и Стив резко замолчали. А потом Наташа тихо выругалась. Не сказать чтобы она забыла, но Сэм очень старался сделать так, чтобы все вокруг могли с легкостью игнорировать его душераздирающую трагедию, связанную с потерей любимого на войне. – Я много об этом думал, – сказал Сэм. Он сидел, уставившись на свои руки, свободно свисающие между колен, – после Кабо. Не стану врать, Стив, я сначала тоже решил, что ты перешел черту, но потом прикинул, а если бы на месте него был Райли? А если бы на твоем месте был я? Сэм поднял голову и посмотрел на них. – Не знаю, я, наверное, поступил бы точно так же, – сказал он. В эту минуту он выглядел так, как иногда выглядел Стив: древним, прожившим сотню лет и знающим, что впереди еще столько же. – Я не думаю, что поступил бы иначе, если оказался бы на твоем месте. Он снова опустил голову. – А кроме того, сложно придумать причину, чтобы пожалеть нацистских ублюдков. – Сэм, – протянул Стив после длинной паузы. Кажется, у него кончились слова. Наташа переступила с ноги на ногу; по ее опыту, если нужно было кого-то утешить, настоящей Наташе Романовой лучше было молча постоять в уголке, желательно в другой комнате. Вот только Стив тоже не слишком хорош в этом деле. – Думаю, мне нужно, чтобы меня обняли, – тихо сказал Сэм, а Стив, который и так был похож на побитую собаку, стал выглядеть еще более виноватым. Он сгреб Сэма в объятия, а Наташа вздохнула с облегчением и следующие несколько минут глазела в небо, всем своим видом демонстрируя, что не слышит всхлипов и не видит вытираемых слез. – Что теперь? – спросил Сэм после того, как они со Стивом отстранились друг от друга. – Я отправлюсь за Рамлоу. У него было какое-то задание, – хмуро ответила Наташа. – У него есть связь с уцелевшим командованием Гидры, и он знает что-то, чего не знаю я. И мне это не нравится. – А Баки? Они за ним охотятся? – Стив посмотрел на них. – Ну, простите меня, простите, но я не могу иначе. Наташа вздохнула. Она получила от Хилл несколько десятков файлов с описанием миссий, приписываемых Зимнему Солдату. Некоторые из них даже соответствовали действительности. – На твоем месте я бы о нем не переживала, – сказала она вслух. – Если говорить о приоритетах, у Гидры сейчас есть проблемы посерьезнее, чем гоняться за Солдатом. Тот же Рамлоу был здесь не ради него, он искал что-то, даже когда я за ним гналась. Ну, правда, Стив, – продолжила Наташа, – нам лучше всего сосредоточиться на устранении Гидры, а Сол... а Баки, кажется, вполне способен о себе позаботиться. – А федералы его не ищут? – спросил Сэм. Наташа покачала головой. – Они не в знают, кого искать. В слитой информации файлов про Зимнего Солдата не было. Единственные надежные свидетельские показания о его личности получены от меня и Стива, и дальше Хилл эта информация не пошла. – В последнее время Мария делала Наташе множество одолжений, и лишь отчасти это было вызвано чувством вины, хотя Ник и доверился той, чей послужной список вызывал поменьше вопросов. – Если он не засветится, его посчитают погибшим во время крушения «Озарения». – Он убивает людей, – сказал Сэм, на удивление совершенно без осуждения в голосе. – Очень скоро он засветится, как рождественская елка. – Пока эти ликвидации списывают на внутреннюю борьбу Гидры, – сказала Наташа. – А он профессионал. У Интерпола не хватит сил, чтобы захватить его. – Теперь Гидра в курсе, что он жив, – напомнил Стив. – Гидра и раньше об этом знала. Но пока они надеются снова прибрать его к рукам, они об этом распространяться не станут. – Да, – сказал Стив, – да. Он снова провел рукой по волосам, и на этот раз засохшая кровь хлопьями полетела вниз, как вода из ржавого душа. Стив посмотрел на эти хлопья, усеявшие его рубашку, потом перевел взгляд на руки, и, судя по выражению его лица, он понятия не имел, откуда все это взялось. – Тебе надо сделать перерыв, – твердо произнесла Наташа. – Вам обоим. Отправляйтесь... в Хорватию, это буквально тут, за углом. Съездите на море. Там можно нырять со скал, тебе, Стив, это обязательно понравится. Ты такое любишь, и парашют никто не заставит надевать. – А чем займешься ты? – спросил Сэм. – Рамлоу, – повторила Наташа. – Нет, успокойся, поимка одного мужика вместо дирижирования всей этой безумной операцией станет для меня отпуском. По Сэму было видно, что он ей не верит. – А потом что? – А потом я сделаю несколько телефонных звонков, – ответила Наташа. Она долго это откладывала, потому что это были звонки людям, которых просто так лучше не тревожить, но время пришло. – Нам пора взять себя в руки и начать действовать рационально. Хватит пытаться делать все самим. * * * Ведомый инстинктом и предположением, что Роджерс попытается загнать его в угол у выходов на поверхность, он оказался на самых нижних уровнях пещер. Он откуда-то знал, что есть и другие выходы, и эта уверенность гнала его все глубже под землю, в темноту. Здесь его встретила биолюминесценция: бледно-зеленое свечение пятнало стены и мерно покачивалось в лужах. Он долго-долго сидел в темноте и никак не мог отдышаться, хватая воздух большими глотками. Он не снимал маску, а через некоторое время сумел опустить голову между колен. Сейчас он был на все готов ради трех бургеров и экземпляра «СТРАСТЕЙ ВО ТЬМЕ НОЧНОЙ». Постепенно он обратил внимание на звуки воды, которые отличались от привычного уху журчания. Он пошел на звук, почти на ощупь – все равно у него не было других более интересных занятий. Над тем, как будет отсюда выбираться, он пока не задумывался. Добравшись до воды, он почувствовал, что это самая большая из виденных им за сегодня пещер. Мелкие волны у его ног накатывали на грязную полоску пляжа, и это явно была морская вода. Он не удивился бы, если б при отливе отсюда можно было выйти в открытое море. Совсем не удивился бы. Биолюминесценция много света не давала, но он все равно увидел обтекаемую массивную штуку, лежащую в воде. Существо-Барнс выпрямился. Кажется, он нашел то, что искал Рэмбо.