Они не знают твое имя

Хренолет находился недалеко: был спрятан на другом конце парка. Барнс привел Вдову к нему настолько близко, насколько посмел, просто на тот случай, если она решит напасть и ему придется убегать. Барнс забрался в кабину Хренолета и поднимался все выше и выше, пока не почувствовал, что они на высоте, где никто не сможет их достать. Только тогда он позволил себе лечь на пол Хренолета и заняться дыхательными упражнениями, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце. Вдова была его напарницей. Это многое объясняло. Ему пришлось тяжело: ощущение, что они хорошо знакомы, боролось с дикой паранойей, но в итоге все получилось как нужно. И Барнс вышел из этой ситуации практически без потерь. Он с тоской смотрел на пакет с конфетами, лежащий рядом со спальным мешком, но не был уверен, что сделал что-то заслуживающее награды. За все время разговора со Вдовой призрак Баки ни разу не попытался перехватить контроль, но заслуги Барнса в этом не было. Барнс не знал, было дело в том, что он действовал в боевом режиме, или призрак покинул его навсегда, или, может, старый добрый Баки просто понятия не имел, как со Вдовой разговаривать. Ну, хотя бы в этом они были похожи. Во время разговора он чувствовал себя глупее, чем обычно: так, словно его мозги были обмотанными ватой, но, по крайней мере, он хоть говорил самостоятельно. И потом, это же Вдова, в ее присутствии любой мужчина почувствует себя идиотом. Так странно было ее знать, даже если он всего и не вспомнил. Мысли о Вдове никогда не причиняли такой боли, как попытки думать о Роджерсе. Но два года — это не такой уж большой срок, чтобы близко с кем-то познакомиться. И если работать вместе они начали, когда ей было четырнадцать, значит, дело происходило под конец его пребывания в Союзе. Он был уверен, что там вряд ли могло сформироваться много положительных ассоциаций. Язык жестов пришел к нему сам собой, но совсем не так, как программа-Баки, и гораздо меньше ставил в тупик. Разговаривать жестами было легче, чем пытаться выдавить из себя слова, но раньше этот вариант не приходил ему в голову. Может, поэтому Баки не мог занять его место — Барнс был уверен, что язык жестов никогда не принадлежал Баки. Он, наверное, даже мог бы описать происходящее добрыми словами, если бы только его тело перестало постоянно подсовывать ему эти сюрпризы! Барнс почувствовал, как его сердцебиение снова ускорилось, поэтому перекатился на бок, порылся в стопке любовных романов и выбрал какой-то с самой ужасной обложкой. Он назывался "ЖУРНАЛИСТКА — ПУТЕШЕСТВЕННИЦА ВО ВРЕМЕНИ и МИЛЛИАРДЕР — ДИКАРЬ И ОБОРОТЕНЬ". Барнс сразу же открыл книжку и начал читать. Прочитав тридцать страниц дурацких приключений Рагнара, дикого, но симпатичного магната, и Дезидераты — смелой журналистки и по совместительству модели нижнего белья, Барнс почти совсем успокоился. Да, сегодня он столкнулся нос к носу с Черной Вдовой, но, считай, вышел из ситуации в целости и сохранности. Все воспоминания, полученные из этого столкновения, были связаны с телом: язык жестов, запах ее пота, хватка ее маленьких рук на его запястье или на ремнях формы. Призрачное воспоминание о том, как двигаться вместе с кем-то, кто едва доставал ему до плеча, уходило корнями в глубину его существования и странно двоилось. Вдова узнала о Хренолете. Ну как узнала. Она поняла, что вещь, за которой охотился Рамлоу, теперь у Барнса, и что это средство передвижения. Барнс был уверен, что на свете есть люди, которые точно знают, что это корабль пришельцев. В конце концов, они же спрятали его на нижних уровнях пещер под заброшенной базой Гидры, и это никак не могло оказаться совпадением. Но по крайней мере, Барнс мог не переживать, что Вдова начнет распускать о нем слухи. И судя по всему, именно в его руках Хренолет был в наибольшей безопасности: Барнс просто хотел в нем жить и всего раз устроил истерику с катастрофическими последствиями. Ему удалось успокоить нервы, поэтому он рылся в вещах, пока не нашел записную книжку и маркер. Постепенно его записи начали почти точно повторять стиль отчетов Гидры, но плевать, главное, что он мог записывать все максимально ясно и без налета сумасшествия. В конце концов, эти отчеты были для него самого. Он сверился с телефоном, проставил дату вверху страницы, а потом записал все, что с ним произошло за последние сутки, попытавшись дословно воспроизвести разговор со Вдовой. Оглядываясь назад, он ясно видел, что Вдова была права. Гидра пряталась внутри организаций, которые могли защитить своих сотрудников и с которыми ничего нельзя было сделать, не причинив серьезного побочного ущерба. Так что Барнс одновременно чувствовал себя благодарным Вдове за вмешательство и ужасно злым. Он не способен на внедрение и еще долго не будет способен. Ни его миссия, ни призрак Баки не могли имитировать нормальность больше пары часов подряд. Так что помощь Вдовы была очень ценной. К вопросу о помощи. У него в голове было все больше и больше Стива. Воспоминания о сексе размывались, и стало видно, как много воды за этой плотиной. У Барнса было ощущение, что он барахтается в океане и время от времени бьется о скалу, но только сейчас он понял, что это не просто скала, а верхушка подводной горы. А еще он понял, что это не просто гора, это вулкан, и ему нужно обеими руками держаться за трусы, если он хочет выжить, когда произойдет извержение, а рано или поздно оно обязательно произойдет. Когда он пытался думать о конкретных событиях своего прошлого, его снова накрывало головной болью, но уже не такой, от которой он терял сознание. И то, что он мог думать и действовать, было чудом, ведь по всему выходило, что он должен сидеть где-нибудь в темном углу, пуская слюни. А еще за воспоминаниями о сексе он ощущал все увеличивающееся давление. Чем больше он читал о мозге, тем вероятнее казался вариант, что воспоминания Баки к нему вернутся. Может, даже все, если не учитывать забытое по естественным причинам. Если подумать, то это имеет смысл. Все ясные воспоминания, которые ему удалось получить, были родом из тех двадцати пяти лет, пока он жил как нормальный человек. Когда Баки жил как нормальный человек. Это намного больше, чем когда-либо имел существо-Солдат. И они записались как надо. Ведь чтобы перенести воспоминания из краткосрочной памяти в долговременную, мозгу надо, чтобы его не лупили каждые пятнадцать секунд электричеством. И только оригинальный Баки имел эту роскошь. И чем больше воспоминаний к нему возвращалось, тем больше он узнавал о Стиве. Вдова хочет рассказать о нем Роджерсу. Вдова считает, что это хорошая идея. Она не стала бы сажать на скамейку запасных такого ценного игрока как Роджерс, если б могла контролировать его или хотя бы объяснить урон, который он причинял. И она сказала, что действия Роджерса стали опасно-безрассудными. А если учесть, насколько она нечувствительна к опасностям и безрассудному поведению, а потом прибавить к этому смутные воспоминания Барнса об обычном поведении Роджерса, ситуация и правда была крайне серьезной. В любовных романах герои ради любви творили несусветные, порой самоубийственные глупости. И про свою любовь они заявляли прямо сразу, еще до того как успевали узнать друг друга. Авторы романов почему-то очень спешили с громкими признаниями и быстренько переходили к бурно вздымающимся грудям. Но Барнс не был идиотом. Он знал, что в жизни все происходит иначе. Матери забегают в горящий дом за своими детьми, чужие люди могут выдернуть тебя из-под колес несущейся машины, но это все случается под влиянием момента. Чтобы совершить что-то обдуманное, а не под действием адреналина... В сорок третьем Стивен Роджерс, участник развлекательного турне, выпрыгнул из гражданского самолета посреди ночи, с одним жестяным щитом, даже без пистолета. Он уничтожил базу Гидры и освободил двести солдат союзников, а все потому, что искал пропавшего друга — сержанта Дж. Б. Барнса. В книгах по истории этот случай описывали как очаровательный анекдот, будто Роджерс заглянул в бар на соседней улице и отвел домой нализавшегося в стельку друга, и в то же время повторяли, что это было необычайным проявлением мужества и героизма. Это знаменитая история. История о том, как Капитан Америка стал Капитаном Америкой. Воспоминание накрыло его с головой. Оно было таким внезапным и всеобъемлющим, что Барнс на секунду перепутал его с флешбэком. Он вдруг почувствовал, как Стив прижал его к дереву, грубая кора давила спину, а щетина Стива обжигала ему шею. Его трясло, а может, это трясло Барнса. От чувства, что они практически на виду, и ощущения влажного дыхания Стива ему казалось, что с него сейчас начнет слезать кожа. Он рефлекторно вцепился в дурацкую трехцветную одежду. Что за черт, это что, костюм какой-то? И только дышал как загнанный зверь. Казалось, что под ребрами сейчас что-то просто взорвется. Когда Барнс проморгался и вернулся в реальность, на его ладонях отпечатались кровавые лунки от ногтей. Это было воспоминание о нападении на фабрику, известная история, только вот эта часть ее в учебники по истории так и не попала. А по дороге в лагерь... Барнсу пришлось сглотнуть, потому что рот наполнился слюной, будто его сейчас стошнит. Перед его внутренним взглядом разворачивалось прошлое: холодный лес, дерево за спиной, а во рту язык Стива, который на вкус был как кровь и пепел. Он вспомнил, как его подняли с холодного железного стола и потащили под мышкой, как мешок с картошкой. Он вспомнил человека, который содрал с себя лицо над пропастью, полной огня. Роджерс отправился за ним, не имея никакой информации, ради призрачного шанса, и вытащил его из ада. Такое не станешь делать для друга или случайного любовника. Черт, такое не станешь делать даже ради супер-ебаря с волшебным членом. Может быть, Роджерс был слабым местом Барнса. Только Барнс точно также был уязвимым местом Роджерса. Причем давным-давно. Эта информация была перед носом у Барнса с самого начала, но сейчас она заиграла совершенно новыми красками. Роджерс провел последние десять месяцев, купаясь в крови врагов, после того как обнаружил, что международный фашистский культ большую часть двадцатого века мучил человека, который, считай, был его мужем. А теперь его не помнит. Который убежал от него. А перед этим напал, избил и всадил в грудь три пули. Но это его не остановило. Только Вдова сумела его чуть-чуть притормозить. Роджерс не походил на персонажа любовных романов. Он был абсолютно, пугающе реальным. Он оставил на Барнсе метку настолько глубокую, что ее невозможно было выжечь, и он не раз заставлял мир склониться перед своими желаниями. Он как гора. И хочет быть на стороне Барнса. Здесь, в Маниле, Барнс убил семерых охранников. Они были просто наемными работниками, не Гидровцами. Вдове незачем было ему об этом врать. А сколько еще было таких жертв, но рядом не оказалось Вдовы, чтобы сказать ему об этом? Кого еще на своем пути он смёл и даже не заметил? Он продолжал твердить себе, что больше не был частью Гидры, но когда дело касалось миссий, он поступал точно как они: прицелиться и выстрелить, допустим любой сопутствующий ущерб... У Барнса почти не осталось целей, по которым он еще не бил, и Вдова наглядно продемонстрировала ему, что у стратегии "выманивай Гидру на видное место, а потом убивай всех вокруг" есть довольно серьезные недостатки. А из союзников у него был только инопланетный корабль, который с большим трудом можно было назвать разумным и который сам, без него, мог только весело и бестолково болтаться в воздухе. А сейчас у него появилась возможность заполучить в союзники не просто Капитана Америку, а Стива Роджерса, — то есть достичь того, к чему мало кто стремится добровольно. И после чего почти никто не выживает . Но Роджерс — ценный ресурс. И Существу-Барнсу надо поскорее собрать жопу в горсть и перестать очковать. Он сможет. Сможет. Он научится контролировать собственное поведение, даже если ему придется завалить себя лавиной конфет. И ему не обязательно... он не должен... Ему не нужно бежать навстречу Роджерсу, скидывать при виде него портки и подставлять задницу. Он сделает жест доброй воли. Больше ничего. Ему даже не придется встречаться с Роджерсом лицом к лицу. Он просто покажет, что они на одной стороне и что, может быть, могли бы обменяться информацией. Вот и все. А кроме того, он уже пообещал Вдове, что сделает это. Не позволит он этой рыжей девице разобраться с его делами раньше него самого. *** Вдова сказала, что они в Чехии, и, воспользовавшись нелегальным доступом в систему паспортного контроля Чешской Республики, он нашел подтверждение этой информации: Уилсон С. и Роджерс С. вчера пересекли чешско-словацкую границу. Барнс приземлился недалеко от Праги, а потом исполнил привычные песни и пляски в попытках спрятать Хренолет. Лесов вокруг почти не было, поэтому Барнс припарковал его в заброшенном сарае, двери которого оказались достаточно широкими, чтобы кораблик смог пройти внутрь, и отправился в город на автобусе. Он понимал, что на поиски Роджерса и Уилсона потребуется несколько дней, поэтому логично начать со столицы. Быстрей всего найти их можно через финансовые записи, но это требовало дополнительных усилий. Банки обычно относятся к информационной безопасности гораздо серьезнее госучреждений, хотя что в этом удивительного, они и денег на безопасность тратят намного больше. Но код, позволяющий взломать банковские файрволы, обычно так просто не купить, люди, способные на такое, хранят информацию как зеницу ока. Барнс легонько побился головой о вибрирующее окно автобуса и сдавил двумя пальцами переносицу. Раньше существовала целая армия нацистов, чьей работой было собирать досье на его цели, но они были, блин, нацистами. Он по ним не скучал. И хотя Роджерса нелегко будет найти, он не собирался падать прямо в его объятия. На эту операцию потребуется пара недель, и это полностью его устраивало. А Вдова, конечно, знала месторасположение Роджерса точно, вплоть до геопространственных координат. И хотела, чтобы Барнс с ней связался. У него не было почти ничего своего. Но было перекрученное и побитое жизнью упрямство, которое сейчас сходило за гордость. И он поползет к Вдове за информацией, когда дьявол начнет организовывать в аду соревнования по фигурному катанию. Он сошел с автобуса неподалеку от центра города, потому что нужно было зайти в магазин электроники и купить пару новых телефонов и ноутбук. А еще нужно найти и обустроить себе оперативную базу, потому что сарай, где спрятан Хренолет, был родом из века, в котором вай-фай еще не изобрели. Он не был уверен, с чего начать поиски Роджерса и Уилсона; наверное, информация на Уилсона защищена не настолько серьезно, но зато данные на Роджерса найти будет легче. Скорей всего, все равно придется искать их обоих. Он завернул за угол тихой улочки, и, ебана в рот, посреди дороги стоял крохотный оранжевый ситроен, из которого выбирался здоровенный блондинистый суперсолдат! У Барнса даже голова закружилась, когда он крутанулся вокруг своей оси и рванул к ближайшему парковочному автомату, где начал нажимать кнопки как попало. Его сердце колотилось, как безумное, пока он изображал, что полностью погружен в процесс получения парковочного талона для своего несуществующего автомобиля. Роджерс закрыл дверь машины, а потом наклонился и заглянул в окно. Барнс краем глаза видел, что за рулем сидит Уилсон. И слава тебе господи за то, что из-за грязной головы Барнс решил сегодня надеть кепку! — Как, говоришь, оно называется? Эрби энбис? — Голос Роджерса звучал так знакомо, что отдавался эхом где-то внутри. Барнс обеими руками вцепился в парковочный автомат и мог только надеяться, что не оставляет на нем вмятин левой рукой. — Нет, Airbnb , это сайт такой, просто название сайта. Ищи этот адрес, это просто обычный дом с квартирами. — 22-25 Виноградская-стрит, — с сомнением произнес Роджерс. И, конечно, Барнс стоял прямо рядом с этим зданием. — Ага, если верить навигатору, это где-то здесь. Иди позвони в дверь, а я пока найду где припарковаться. Барнс больше не мог притворяться, что занят парковочным талоном. Он отвернулся, вытащил из кармана телефон и попытался изобразить нормального прохожего — того, который не находится на грани истерики. Он, наверное, проклят. Или во всем виноват призрак Баки, которым он одержим. И черт его дери, может, Барнсу пора было просто сдаться. Вселенная, кажется, поставила перед собой задачу сталкивать их нос к носу. И теперь ему нужно пройти несколько метров и плюхнуться на пузо у ног Роджерса, чтобы тот на него наступил. Но ведь он же хотел найти Роджерса? Сначала наткнулся на Вдову, а теперь еще это, он точно проклят. Больше такое везение ничем не объяснить. Барнс невидящим взглядом уставился в экран своего телефона, прислушиваясь к тому, как Роджерс топтался у дверей в подъезд. Про себя он молился, чтобы Роджерс, как и раньше, в пещере, не слишком обращал внимание на мир вокруг. Барнс немного пришел в себя, когда завернул за угол и прижался спиной к стене, избежав немедленной опасности быть замеченным. Строго говоря, он достиг поставленной цели: нашел Роджерса. И даже узнал, где они с Уилсоном остановились. Его не заметили сейчас — пускай и дальше не замечают. Роджерс и Уилсон не шпионы. И Барнсу нужно просто быть осторожным. Уилсон вернулся минут пять спустя. Когда он вошел в подъезд, Барнс мысленно возблагодарил медленно закрывающуюся дверь и проскользнул следом. Уилсон только начал подниматься по лестнице, поэтому Барнс остался стоять на лестничной площадке, дожидаясь, пока между ним и Уилсоном не окажется два пролета. Он старался ступать бесшумно и прислушивался изо всех сил. Откуда-то сверху доносился голос Роджерса, который разговаривал с мужчиной, отвечающим с чешским акцентом. — ...и мы, а это мой друг Сэм. Это он бронировал комнату... — Сэм Уилсон, приятно познакомиться. Йозеф, правильно? Мужик, у вас тут не припаркуешься… Дверь закрылась, и речь стала неразборчивой — они вошли в квартиру. Барнс все еще был двумя пролетами ниже и не мог точно сказать, в какую, знал только, что она с северной стороны здания. Он осмотрелся и понял, что это может быть любая из четырех квартир по обе стороны от лестницы. Барнс достал телефон, поискал в гугле "Air b and b", и гугл выдал ему нужную страницу, где он с легкостью нашел ответ на свой вопрос. Барнс ввел в строке поиска "Прага", потом "Виноградская-стрит" и бинго: квартира 38, хозяин Йозеф Н. В следующие 3 дня занята. Этажом выше открылась и снова закрылась дверь. Барнс снова начал подниматься по ступенькам, не сводя глаз с экрана своего телефона. Мимо него прошел мужчина — Йозеф Н, судя по фотографии с профиля на Airbnb. Барнс продолжил путь, прислушиваясь к тому, как Джозеф сбежал вниз и вышел из подъезда. Барнс понимал, что выглядит очень подозрительно, болтаясь на лестнице жилого дома, пускай даже изображая, что полностью занят своим смартфоном. По крайней мере нужно провести разведку в здании, выяснить, есть ли здесь выход на крышу. Но сейчас он находился всего на один этаж ниже и, если напрячься, мог расслышать приглушенный голос Роджерса. Который стремительно становился громче! Хлопнула дверь, и Роджерс с Уилсоном вышли из квартиры, громко переговариваясь между собой. Они начали спускаться по лестнице. От Барнса их отделял всего один этаж, сейчас они повернут за угол — и вот он, как на ладони. У него не было времени, чтобы сбежать вниз. И они никак не могли пройти мимо, не заметив его. Барнс сделал то, что на его месте сделал бы любой профессиональный шпион и убийца — запаниковал. Он развернулся, схватился за ручку ближайшей к нему двери и сломал замок. Дверь поддалась с глухим треском. Ему повезло: за ней оказался длинный узкий коридор, отделенный от остальных комнат дверями. Барнс слышал, как в одной комнате громко работал телевизор, а на кухне шкворчала сковородка и раздавался стук ножа по разделочной доске. Тихонько прикрыв за собой входную дверь, он присел рядом с ней на корточки, прижался ухом к двери, прислушиваясь к происходящему на лестнице, и оказался лицом к коридору. Но него во все глаза смотрел ужасно толстый младенец. Он сидел прямо посреди коридора в какой-то пестрой пластмассовой штуке на колесиках. На голове младенца красовался ярко-желтый бант. Младенец жевал что-то похожее на плюшевую гусеницу. Барнс и младенец глядели друг на друга, один в ужасе, а другой пустым, слегка безумным взглядом прототипа человека, еще не разобравшегося, как управлять своим лицом. Но он не закричал, поэтому через несколько секунд Барнс снова смог дышать. Младенец оттолкнулся от пола ногами, и его тюрьма на колесах угрожающе заскрипела. А еще Барнс сообразил, что тот застрял: пластиковый столик, находящийся в верхней части этой адской машинки, заклинило по диагонали в узком коридоре, так что младенец не сможет отодвинуться от двери, пока кто-нибудь не придет ему на помощь или пока он не отрастит достаточно мозгов, чтобы освободиться самостоятельно. Младенца это, кажется, совершенно не волновало. Но Барнс бы уверен, что скоро тому надоест жевать свою гусеницу. И за этим последует ор. А потом появится его мать. И ор станет громче. Барнс осторожно протянул руку, но тут за дверью раздались шаги и приглушенные голоса, и он снова прижался к ней ухом. Он услышал, как Уилсон с Роджерсом, переговариваясь, спускаются вниз по ступенькам. — ...Просто говорю, что странно как-то останавливаться в чужой квартире. — Считай это очень короткой арендой. Так гораздо дешевле, чем жить в отеле. Ты бы видел, сколько в последнее время просят за жалкий однокомнатный номер в "Мариотте"... Младенец бросил в него гусеницей. Барнс посмотрел на младенца, потом на гусеницу и бросил обслюнявленную игрушку обратно ему в руки. Младенец посмотрел на гусеницу, потом на Барнса и растянул рот в ужасной беззубой улыбке. — НЕТ, — прошептал ему Барнс, но тот снова ответил улыбкой и запустил обслюнявленную гусеницу Барнсу прямо в лицо. Барнс взмахнул рукой, отправляя ее обратно, но ситуация стала стремительно ухудшаться, потому что младенец начал хохотать. Пора было уходить. Барнс достал один из маркеров, придвинулся к детской тюрьме на колесах, не поднимаясь с задницы, написал на столике "Простите за дверь" и сунул пару стодолларовых бумажек под попу ребенка. Он осторожно высвободил застрявшие ходунки, младенец в ответ что-то радостно защебетал и снова ткнул гусеницей ему в лицо. Барнс осторожно подтолкнул его вглубь коридора. Кошмарный скрежет пластиковых колес по паркету обеспечил ему чудесное прикрытие, чтобы выскользнуть за дверь. На лестничной площадке, к его огромному счастью, не было ни суперсолдат, ни детей. Он только увидел, как за Роджерсом и Уилсоном медленно закрывается входная дверь, и совершенно механически пошел за ними, следуя привычному алгоритму слежки за целью. Благодаря своим недавним стараниям, он мог смотреть на Роджерса и не испытывать при этом желания побиться головой о стену. Роджерс выглядел более контрастным, чем в Вашингтоне, когда Барнс в последний раз видел его при ярком свете. Он загорел и покрылся веснушками — видно было, что он проводил много времени на улице. Его и без того светлые волосы выгорели почти до белизны. Он оброс, челка постоянно падала ему на глаза, и он смахивал ее со лба привычным жестом, а затылок был просто лабиринтом из вихров. Ему очень не хватало темных очков. Уилсон, который шел с ним рядом, тоже стал на тон темнее, но его волосы и бородка были предельно аккуратными, особенно по сравнению с Роджерсом, который выглядел просто ходячим преступлением против моды. Уилсон жестикулировал, что-то рассказывая, а тот в ответ улыбался, по-настоящему улыбался, хотя для нетренированного взгляда это могло показаться гримасой человека, которому в глаза светит солнце. Барнс следовал за ними через половину города. Они никуда не спешили, просто прогуливались от одной достопримечательности к другой, как и большинство туристов. Уилсон фотографировал. Роджерс шел следом, чуть сгорбившись и засунув огромные руки в карманы своих печальных дедушкиных штанов. Роджерс казался до странного покорным перед лицом своего принудительного отпуска. Что же Вдова с ним сделала? Или, может, Уилсон был отличным компаньоном? В конце концов, Роджерс же улыбался. Уилсон подходил к каждому продавцу уличной еды, и Роджерс безропотно следовал за ним. Просто образцовые армейские друзья на отдыхе. Барнс пришел в себя только час спустя. Он напомнил себе, что найти их было только первым пунктом плана. Теперь нужно вступить в контакт. Необходимо как-то привлечь их на свою сторону. Сейчас они сидели в уличном кафе, ожидая свой заказ. Уилсон копался в телефоне, а Роджерс что-то рисовал на салфетке ручкой. Барнс с трудом подавил горячее желание подойти и узнать, что же тот рисует, выдернув салфетку из-под его рук. Но он не станет этого делать. Не станет. Это будет... неправильно. Так союзников не найдешь. Так можно только устроить публичный скандал, который потом покажут по СNN. Барнсу нужно дать им что-то. Что-то полезное. *** Он закончил приготовления к 04:00, и последние пару часов перед рассветом провел сидя на крыше соседнего дома, наблюдая за восходом солнца. Когда серое небо порозовело, он увидел Роджерса, выходящего из подъезда. Количество вихров у него на голове пугало. Роджерс пустился бежать трусцой, которая очень быстро перешла в настоящий бег. Барнс смутно помнил брифинг по Капитану Америке, в котором говорилось, что тот помешан на тренировках, поэтому он не двинулся с места. Час спустя Роджерс вернулся, пропитанная потом спортивная одежда неприлично к нему липла. Он зашел в дом, а минут сорок спустя снова вышел, на этот раз с сонным Уилсоном и в уличной одежде. Барнс спустился с крыши и вломился в их здание. У них в квартире не было совершенно никаких мер безопасности. Замок на двери был ужасен даже по стандартам гражданских, и Барнс вскрыл его меньше чем за двадцать секунд. Внутри оказалось не лучше — они даже не попытались себя обезопасить, а огромные окна превращали квартиру в подобие аквариума — помещение простреливалось насквозь. Он обыскал комнату по привычке и из раздражения: просматривая их вещи, наводя порядок и затирая за собой отпечатки. Оказалось, что сияющие светочи свободы и мускулов абсолютные неряхи. Ты находился в этой комнате меньше двадцати четырех часов, Стив, почему твои носки валяются на полу? Он легко определил, какая именно сумка принадлежит Роджерсу. Та, в которой было больше одной пары коричневых брюк. Прибрав за собой, он прицепил брелок с флешкой к зарядке от телефона Роджерса. Ему пришлось попотеть, чтобы собрать все воедино, но он надеялся, что результаты будут того стоить. Не то, что заставит их прервать отдых, но и не бесполезный мусор. Просто жест доброй воли. Он выбрался из квартиры и направился к Хренолету. Пара последних дней не пощадили его репутацию шпиона и киллера, не говоря уже о давлении. Он собирался засесть в своем космическом корабле и не делать ничего, только слушать музыку. *** Прага была очень красивой, плюс в ней почти не осталось дикой природы. Стив несколько раз заговаривал о том, что нужно поискать контакты в городе и, может быть, получить полезные разведданные, но без Наташи, которая была их компасом, даже он был вынужден признать, что не представляет, с чего начать. Сэм убедил его, что им стоит погулять, чтобы обдумать варианты, поэтому они оставили сумки в арендованной квартире и направились в город. Это оказалось отличным решением. Погода стояла чудесная: позднее лето радовало солнцем и легким бризом. И Стив даже расслабился и начал получать удовольствие от отпуска, вместо того чтобы воспринимать его как очередную полосу препятствий, которую надо преодолеть, несмотря ни на что. С другой стороны, прошел уже целый месяц. Сэм решил, что даст Наташе еще неделю, а потом начнет звонить своим друзьям из ВВС, вдруг найдутся знакомые знакомых, которые что-то знают? Дело, ради которого они здесь оказались, еще не закончено. А тем временем у Сэма появилась возможность посмотреть на Европу, что само по себе было очень круто. Одна Прага позволила ему наделать кучу сэлфи, которые он отправил маме, чтобы ей было чем похвастаться в семейном чате в WhatsApp. И вокруг оказалось много всякого интересного и исторического: когда они шли через Карлов мост, Сэм заставил католика Стива рассказать ему, каких именно святых изображают статуи и что за ужасной смертью каждый из них умер. Ну и, само собой, еда. Сэму казалось, что они зашли в каждую уличную палатку в городе. Стив не шутил, когда говорил, что ему нужно есть каждые пару часов. Сэм не раз уже просыпался часа в три ночи из-за того, что Стив вставал, вытаскивал из сумки протеиновый порошок, заливал его водой и тряс бутылку, пока содержимое по консистенции не начинало напоминать деготь. Когда Сэм впервые увидел, как Стив это пьет, он подумал, что ему снится странный пищевой кошмар. И то, что у Стива, который механически сполоснул бутылку и вернулся в постель, при этом было совершенно мертвое выражение лица, ничуть не помогло избавиться от этого впечатления. Сэм считал, что крекеры или батончик мюсли, да что угодно было бы лучшим перекусом, чем протеиновый коктейль. Особенно потому, что они встречались исключительно со вкусом буэ, ванильное буэ и шоколадно-клубничное кошмарное буэ. С другой стороны, Стив вырос во времена Депрессии — может, ему такое нравится. В общем, как человек с работающими вкусовыми рецепторами и развитой эмпатией, Сэм посвятил себя задаче кормить Стива едой, которая не выглядит как содержимое ржавого двигателя древнего трактора. — Окей, — сказал Сэм, рассматривая замотанный в салфетку золотисто-коричневый цилиндр, который держал в руке. — Как тот мужик назвал его? Трындельник? — Трдельник*, — ответил Стив, рассматривая собственный цилиндр. — Но я, наверное, тоже неправильно сказал. — Ладно, пробуй, — велел Сэм. Стив с хрустом откусил большой кусок, и его брови взлетели вверх. Убедившись, что эта штука съедобная, Сэм тоже откусил кусочек. — Хорошо, — сказал он, а Стив в ответ кивнул и что-то одобрительно промычал. — Сладко, вкусно, но надолго не хватит. — Извини, — пробормотал Стив, состроив виноватые глазки над своим сахарным цилиндром. — Мужик, да я разве жалуюсь? О нет, нам снова придется есть! Как ты мог так со мной поступить! — Это все сыворотка, — вздохнул Стив. — Энергии нужно откуда-то браться. — Вот, кстати, — сказал Сэм, смахнув с бороды крошки. — Расскажи мне про сыворотку. Ты же, типа, органы можешь отращивать? — Ага, — ответил Стив. — В смысле, могу. — Он снова откусил от булочки. — Единственный орган, который я отрастил полностью — это аппендикс, но сыворотка залечила повреждения буквально всех органов. — Всех-всех? — В прошлом году мне в шею угодила шрапнель, а в сорок третьем я попал под газовую атаку, — сказал Стив с набитым ртом, показывая на свое лицо. — В Польше. Это был какой-то яд Гидры, мы так и не разобрались какой, но пекло со страшной силой, плюс я на два дня ослеп. Так что легкие, горло, глаза и позвоночник, поврежденный шрапнелью. Это случилось в Сирии. Тогда меня парализовало, но всего на пару часов и только правую сторону. По-моему, мое тело кинулось залечивать эту рану особенно быстро. Сэм все еще не отошел от известия про два дня слепоты, поэтому переспросил: — Что-что сделало? — Некоторые раны заживают быстрее других, — пояснил Стив. — У меня и кровь сворачивается гораздо быстрее, чем у других, и самые серьезные раны заживают раньше несерьезных. Если кость срастается криво, то приходится ее заново ломать. А от мышечных спаек довольно просто избавиться. Так что... "И все это ужасно больно", — подумал Сэм, но ничего не сказал, даже не стал задирать брови на лоб. Он уже понял, что Стив не очень любит, когда ему советуют поаккуратнее обходиться со своим телом, и не собирался падать грудью на эту амбразуру. — Ты пули выталкиваешь, да? — Иногда. — Стив покачал рукой. — Если пуля засела глубоко, тогда нужна операция. У меня в лопатке кусок пули сорок пятого калибра, а я даже не знал об этом, пока после битвы за Манхэттен мне не сделали рентген. Мое тело решило, что этот осколок теперь там и останется. Врачи сказали, что кость наросла вокруг осколка, но мне это совсем не мешает и не влияет на диапазон движения. — А тебе не больно? — спросил Сэм, скатав свою салфетку с шарик. — У одного моего другана осталась внутри пара кусков шрапнели, и он говорил, что оно ноет, как сука. Стив снова пожал плечами. — Я не замечаю. Думаю, у меня теперь нервы работают иначе. В чем-то я стал более... не знаю, как сказать... чувствительным — будет неправильно, потому что местами я стал гораздо менее чувствительным. Например, когда я бью, то почти ничего не чувствую. А иногда я ощущаю воздух. — Стив скорчил гримасу. — От него очень щекотно. — Значит, твои суперспособности заключаются в том, что ты можешь выталкивать пули и иногда чувствуешь странную щекотку. — А еще я не могу заболеть, — сказал Стив. — У меня целая куча всякой странной фигни произошла с гормональной и иммунной системами, докторам очень нравится, но я обычно не прислушиваюсь, когда они начинают об этом болтать. А когда меня зашивали после "Озарения", то сказали, что моя поджелудочная отросла обратно и при этом ужасно странной формы. Но работает нормально, так что без разницы... Сэм ненадолго задумался. — Так получается, ты в общем обычный мужик, просто способный залечить практически что угодно? — Типа того. А еще моя рубцовая ткань способна отращивать потовые железы, — сказал Стив, тоном человека, которому это повторили много раз. — Доктора от этого в полном восторге. Обычные шрамы такого не умеют. А, еще у меня зубы отросли. После сыворотки появилась парочка лишних. — Да ты чо? Лишние зубы?! Стив пожал плечами. — По коренному зубу с каждой стороны, сверху и снизу. Когда у меня челюсть стала больше, организм решил, что раз появилось свободное место, его надо заполнить. — А как ты определил? — спросил Сэм. — Ну, мне делали слепки зубов, — сказал Стив, когда они свернули на свою улицу и направились к дому, где снимали квартиру. — Они замеряли все, что только можно, чтобы сравнить, что получится, с тем, что было, ну и на всякий случай, если все взорвется, чтобы мой труп можно было опознать по зубам. — Стив пожал плечами. — А еще у меня не было зуба вот тут, после того как я принял несколько отличных решений в драке в баре. Так что я сам заметил. Сэм кивал и хмурился, пока Стив искал в карманах ключ от двери подъезда. — Так значит, говоришь, они все замерили, — серьезно произнес он. Стив открыл дверь и повернулся к нему, еще не понимая, к чему тот клонит: — А? — Твой нефритовый жезл, Стив, — сказал Сэм, удерживая на лице абсолютно серьезное выражение, — твой боец невидимого фронта, твой дружок, твой одноглазый змей... Стив не сразу понял, но когда до него дошло, о чем говорит Сэм, он подскочил на месте и затащил их в подъезд. — Сэм! — Так я серьезно, — заявил Сэм, хохоча и даже не пытаясь вырваться из аккуратного захвата, — Колись, они сделали его больше? Хоть чуть-чуть больше? — Меня создали для максимальной результативности, — громко сказал Стив, пока они с Сэмом толкались, поднимаясь по лестнице. — Какое это имеет отношение... — Максимальной результативности в койке! — заржал Сэм, двигая бровями, на что Стив ответил возмущенным воплем и легонько толкнул его в стену. Еще два лестничных пролета вверх они продолжали толкаться, как мальчишки. — Сколько дюймов, Стив, признавайся, сколько дюймов тебе добавили! — требовал от него ответа Сэм, пока какая-то старушка в платке двумя этажами выше не перегнулась через перила и не начала орать на чешском, чтобы они заткнулись. — О боже, — простонал Сэм, успокаиваясь; эта квартира досталась им очень дешево в основном потому, что находилась на десятом этаже в доме без лифта. Обычно это не представляло особой проблемы, Сэм мог назвать себя тренированным человеком и не погрешить против истины, даже теперь, когда постоянно находился рядом со Стивом, но обычно ему не нужно было подниматься на такую высоту после того, как он съел всю еду в Праге. — Максимальная результативность! Они что, рассчитывали, что ты будешь просто лупить нацистов кулаками? У них настолько не хватало оружия? Тебе выдали фрисби, пожелали удачи и отправили воевать? — Я сам выбрал щит, — сказал Стив. Его щеки все еще полыхали. — В любом случае, щит мне понравился больше, чем пистолет. — Тебе просто нравится бить людей, — добродушно сказал Сэм. — А еще метать щит! — Именно, и каждый раз он возвращается. Это как вообще? У тебя там магниты? — Может, я просто хорошо умею им пользоваться, Сэм. — Угу, признавайся, пришлось тренироваться. Тебе прилетело в лицо раз, или два, или сто миллионов. Признавайся! Стив вздохнул. — Может, и так. Может, я сломал все пальцы на обеих руках за первые пару месяцев. — Я так и знал! — воскликнул Сэм, победно вскинув кулак в воздух. — И это тебе еще повезло, чувак. В нашей летной программе один парень упал при первом же пробном полете и сломал четыре ребра. Его пришлось эвакуировать в госпиталь. Я провел так много времени, падая, что у меня, считай, по этому докторская степень. А тема диплома — "Как ругаться матом десять минут подряд и не повторяться". — Вот что бывает, если решаешь научиться летать, — бодро подытожил Стив. — Ага, и оно того стоило. По крайней мере, это лучше, чем твои балетные па. Сэму приходилось признать, что если не обращать внимания на дурацкую раскраску, то щит был достаточно серьезным оружием. Непредсказуемым, необычным, и Стив единственный мог использовать его эффективно, хотя постоянно просто швырял. К тому же, большинство противников в первые секунды терялись и продолжали стрелять в центр корпуса, как их учили, прежде чем сообразить, что нужно палить по ногам. И этих секунд Стиву хватало, чтобы подобраться на расстояние удара и выбить оружие у них из рук. — Скоро ты получишь крылья, — произнес Стив, видимо задумавшись о другом. — Если Старк еще не сделал замену твоим поломанным, я могу попросить его поторопиться. — Да, полковник Роудс тоже что-то об этом говорил, — ответил Сэм, когда они подошли к их входной двери, и Стив начал ощупывать задницу, пытаясь найти ключ в заднем кармане. — Но пока не горит. Мы справлялись и без них. — Я все равно не хочу, — сказал Стив, распахивая дверь, — чтобы ты... Дверь еще даже не успела до конца открыться, когда Стив, который сделал всего пару шагов через порог, дернулся всем телом, покачнувшись на пятках. В голове Сэма взвыла сирена тревоги, он ухватил Стива сзади за рубашку и попытался вытащить в коридор, другой рукой он выхватил беретту, но выстрелов не было, на них никто не нападал... А Стив прорычал что-то неразборчивое, угрем вывернулся из его хватки и рванул обратно в комнату. Он обернулся вокруг своей оси, раздувая ноздри. Он что, принюхивался? — Стив? — Здесь был Баки, — сказал Стив, глядя на Сэма совершенно безумным взглядом. — Потому что ты... его унюхал? — Сэм опустил пистолет, но пока не прятал его в кобуру. — Окей. Ну конечно, кто бы сомневался. Итак, что мы имеем? — Он был здесь, — повторил Стив поворачиваясь вокруг своей оси. — Недолго. Совсем недавно. Трогал вещи... — Вау, — сказал Сэм. Потому что, с одной стороны, это отлично, а с другой — натуральный кошмар. — Офигеть. Стив задрал голову так высоко, словно хотел осмотреть комнату при помощи ноздрей, и сдвинул брови. — У него ванильный шампунь? Сэм нахмурился. — Ты уверен, что это был Барнс? — Да, — ответил Стив без колебаний. — Это он. И у него новый шампунь. — Ну, он хотя бы моется, — пробормотал Сэм себе под нос. — Ладно, я обыскиваю эту половину комнаты, а ты — ту, — показал он рукой и, не выпуская беретту, начал осматривать свои вещи. Стив принялся изучать свою половину комнаты, продолжая принюхиваться. Сэму начало казаться, что он находится в одном помещении с психически неуравновешенным золотистым ретривером. — Чувак, мы только что обсуждали твои суперспособности, и ты забыл упомянуть об этом? — проворчал Сэм, проверяя ванную на наличие в ней киллеров с промытыми мозгами. — Хочешь сказать, если я дыхну в твою сторону, ты унюхаешь, что я ел вчера на завтрак? — Нет, — ответил Стив, роясь в рюкзаке. — Нет, я обычно не обращаю внимания... Просто это Баки... Ага! — Что? — Вот, — сказал Стив, показывая что-то вроде брелока на цепочке, с пристегнутым к нему черным прямоугольником. Он открыл его и понюхал, а потом протянул Сэму, словно хотел, чтобы тот понюхал тоже. — Это флешка! — Отлично, — ответил Сэм. Слава богу, Барнс оставил им не гранату без чеки. — Продолжай искать. — Он хотел, чтобы я это нашел, — сказал Стив сдавленным голосом. — Она была прямо на моей зарядке для телефона... — Ага. — Сэм продолжил рыться в своей сумке. — Давай посмотрим, не оставил ли он что-то еще, окей? — Да, — согласился Стив, вскочил на ноги и схватил большую сумку. Сэм услышал, как он расстегнул на ней молнию и издал звук, который был не из серии "спасайся кто может, мы все умрем", поэтому Сэм не стал поднимать голову, а просто спросил: — Что там? — Он сложил мои трусы и футболки, — произнес Стив таким голосом, будто его оглушило взрывом. — Э-э-э, — сказал Сэм, — а еще он разложил мои носки по парам. Стив отступил на шаг, еще на один, упал в кресло и начал хохотать во весь голос. И эта эмоциональная реакция напугала Сэма сильнее, чем безразличие, которое Стив демонстрировал, когда в день старта "Озарения" их везли в грузовике Гидры на верную смерть. Сэм и не представлял, что Стив умеет так смеяться. — Он оставил нам разведданные и сложил мои трусы, — прохрипел Стив, держась за бока. — Я надеру ему задницу! — Удачи, — сказал Сэм. — А почему ты думаешь, что это данные? Может, это вирус, ты воткнешь флешку в комп, а он сожрет тебе материнку. — Я не понял, что ты сказал, — ответил Стив счастливым голосом. — Я просто хочу сказать, что в свой ноут я это вставлять не позволю. Давай подождем... Слушай, теперь у нас есть повод позвонить Наташе. — Да, — воскликнул Стив, снова вскочил и достал из кармана телефон. Сэм поставил сумку на кровать и продолжил перебирать ее содержимое. Он был рад за Стива и все такое, но собирался убедиться, что Зимний Солдат не насовал в их вещи живых скорпионов, пока изображал горничную. Он не думал, что Барнс затаил против них зло, просто Сэм считал, что непросто избавиться от привычек киллера, если тебе семьдесят лет подряд промывали мозги. Осторожность не повредит. Сэм не нашел в квартире никаких ловушек, жучков или взрывчатки. Но это не значило, что их там нет. После знакомства с Наташей он смирился с тем, что некоторых высот паранойи он не сможет достичь никогда в жизни, даже если это будет необходимо. Наташа его кое-чему научила, но за пару дней шпионом стать невозможно. Он вылез из-под кровати и со вздохом выпрямился. Стив был полностью сосредоточен на своем телефоне. — Ну, как там у тебя дела? — Она не взяла трубку, — сказал Стив, — но вот, смотри... — Он снова потыкал в экран и протянул телефон Сэму. "У нас кое-что случилось", — было написано в эсэмэске от Стива. "?" — пришло с неопределяемого номера. "Наш друг оставил нам подарок", — написал в ответ Стив. Сэм видел, как контакт с неопределяемым номером что-то печатает, наконец на экране появилась надпись: "ETA* 12 часов". — Ты прямо как настоящий шпион, — похвалил его Сэм, отдавая телефон обратно. А Стив, увидев Наташин ответ, очень явно обрадовался. — Наташа скоро приедет. Что нам пока сделать? Мы можем как-то подготовиться? — Не думаю, — ответил Стив. Он раскраснелся, глаза горели. — Сэм, он был здесь! Он пошел на контакт. Он знает, кто я... Кто мы такие. — Да, — согласился Сэм, мягче, чем собирался. Иногда случались моменты, и в последнее время их становилось все больше, когда Стив внезапно переставал быть супергероем, оружием или атомной боеголовкой в футболке не по размеру, и становилось очевидно, что он просто странный, слишком высокий студент-художник двадцати с небольшим лет, который совершенно не умеет забивать и забывать. Это одновременно умиляло и разбивало сердце — видеть, кем он мог бы стать, если бы судьба, война и слава не схватили его за горло. С другой стороны, когда в игру вступает Капитан Америка, Стив не исчезает. Капитан — это и есть Стив. Вся его яростная решимость не берется из ниоткуда, это Стив — движущая сила Капитана Америки. Но об этом так легко было забыть, когда Стив смотрел на него большими голубыми глазами, до краев наполненными надеждой. Обычно он прятал свои чувства так, что извлечь их можно было только штопором, но когда он позволял им подняться на поверхность, это просто убивало. — Как думаешь, он в порядке? — Возможно, — ответил Сэм с осторожностью. — Смотря что считать "в порядке". Он ходит по улицам, вламывается в квартиры, так что, скорей всего, настолько в порядке, насколько это возможно. — Сэм поджал губы. Он не хотел никого расстраивать, но из них двоих только один был способен ясно мыслить, и это не Стив. — Нам нужно надеяться на лучшее, но готовиться к худшему. Ты видел его дело, чувак. Такое даже врагу не пожелаешь. Стив уставился на свои руки, сжатые в кулаки. — Я пожелаю, — произнес он тихо. — Я знаю, — сказал Сэм и подумал, что название "Мстители" оказалось пророческим. Око за око, кровь за кровь — ветхозаветное воздаяние. Стив взглянул на него, не поднимая головы. — Я не остановлюсь. — Его кулаки сжались и расслабились. — Я просто не могу остановиться. Кажется, наш отпуск закончился. — Да, — сказал Сэм. — Похоже на то. — Прости, — тихо сказал Стив. — Эй, я знал, на что подписывался, — ответил Сэм. — Эту работу нужно сделать. — В этом он был совершенно уверен. Стив послушался их, позволил оттащить его от края, когда все было совсем плохо. И если понадобится, Сэм с Наташей смогут повторить это еще раз. Но он надеялся, что больше до этого не дойдет. — И мы ее сделаем. У тебя есть Наташа, она уже едет. — Сэм схватил Стива за плечо, слегка встряхнул и притянул к себе. Стив привалился к нему, позволяя себя обнять. — Банда снова соберется вместе, и мы выясним, что там твой мужик приволок в качестве подарка. *** В самом начале мысли о Баки делали ему так больно, что он даже не мог это полностью осознать. Он словно онемел, он находился в шоке, но сильней всего было ощущение отстраненности, словно все вокруг было ненастоящим, словно со всей вселенной что-то было фундаментально не так. Баки больше не было, и ничего теперь не имело смысла. А теперь Стив не мог остановиться. Его идеальная память наконец на что-то сгодилась, проигрывая перед его глазами каждую их встречу, каждое взаимодействие в этом блядском новом веке. Да, конечно, когда они сталкивались, то оба так или иначе проливали кровь, но, по крайней мере, они были вместе. Стив понимал, что жалок, и ему было на это плевать. В конце концов в памяти осталось самое важное: лицо Баки, его широкие плечи, изгиб его спины, линия подбородка, железный бицепс. Звук его голоса, выражение его лица, когда кто-то в его присутствии вел себя как полный идиот. Резкий запах его пота. Звук, с которым билось его сердце. Баки ест? Спит? Его так же, как и Стива, приводят в замешательство современные газеты? Он не в курсе, что в двадцать первом веке все пользуются дезодорантом, чему Стив мог только порадоваться, но чего еще он не знает? Он чистит зубы? Что он помнит? Что он помнит о Стиве? Где он, блядь, бродит? Что за хуйню он творит? Долгое, долгое время Стив не способен был думать о будущем. Умение следовать расписанию или приказу выступать на следующий день никуда не делось, но способность строить планы и размышлять о том, что когда-нибудь произойдет, исчезла из жизни Стива, словно ее никогда и не было. Исчезла, а он даже не заметил. А теперь Стив мог предсказать будущее. Потому что теперь будущее у него появилось: он собирался найти Баки и надрать ему задницу. — Окей, — сказал Сэм, усаживаясь за стол рядом со Стивом, чтобы начать разрабатывать стратегию. — Что он любит? — Шоколад, — не задумываясь, ответил Стив. — Лимонные карамельки, ангельский торт...* — Окей... Вот блин, может, лучше не еду, а что-то другое? — спросил Сэм. — Будь я киллером с промытыми мозгами, за которым по всему глобусу гоняется куча психопатов, я бы не был самым доверчивым чуваком на районе. И есть то, что тебе оставил мужик, с которым ты даже не можешь находиться в одной комнате... Это, типа, совсем не вариант. Ну, по крайней мере, я так думаю. — Ты прав. — Он проигнорировал острый укол в сердце, который ощущал каждый раз, когда ему напоминали, что Баки скорее вырежет целый взвод гидровцев, чем окажется в трех метрах от Стива. — А сигареты за еду считаются? Сэм сморщился, но это его не испортило. — Может быть, только если оставить их в упаковке? В целлофане и все такое? Стив сжал переносицу. Он обязательно надерет Баки задницу. — Я даже не знаю, курит ли он еще. — Черт, чувак, это тяжко, — сказал Сэм. — Может, подаришь ему... ну, там, патроны для винтовки? Или супернож? — Нет, — тут же ответил Стив, хотя понимал, что Сэм просто шутит. — Такое я дарить не буду. — Ну ладно. — Сэм хлопнул себя по бедрам и глубоко вздохнул. — Идем, купим твоему мужику конфет. *** Следующим утром раздался стук в дверь. Стив выплюнул зубную пасту в раковину, сполоснул щетку и подошел к двери. В глазок никого не было видно, но он слышал дыхание, а если сосредоточиться, то и стук сердца. — Кто там? — Пятьсот пауков в модном плаще, — услышал он Наташин голос и открыл дверь. — О нет, — сказала она, бросив на Стива один-единственный взгляд. — Он меня опередил. — Да, — согласился Стив, широко улыбаясь, а потом добавил: — В каком смысле опередил? И что с твоими волосами? — Он навестил тебя? — спросила Наташа, проходя в комнату, но так и не ответив на вопрос. — Когда? Что он сделал? — Вчера. — Стив не в силах был удержаться от ответа, хотя вполне понимал, что его пытаются отвлечь. — Он вломился в нашу квартиру и сложил мои трусы. — А еще рассортировал мои носки по парам, — страдальчески добавил Сэм. — Привет, Наташа. — Привет, Сэм, — отозвалась Наташа и показала на стол. — А это что у вас, алтарь поклонения сахару? — Это для Баки, — пояснил Стив. А Сэм за его спиной закатил глаза и пробормотал: — Угадала. — И вы хотите, чтобы он впал в диабетическую кому? — Мы хотим его приманить, как огромного дикого помоечного кота, — сказал Сэм. — Никого мы не приманиваем, — твердо ответил Стив. — Мы просто хотим наладить с ним взаимоотношения. Вместо того чтобы начать шевелить бровями и отпускать шуточки про взаимоотношения, Наташа склонила голову набок, что несколько пугало. — И как, получается? Стив выудил из кармана флешку, которая лежала там как талисман на удачу. — Он оставил нам вот эту штуку. — Значит, он первый пошел на контакт, — пробормотала Наташа, протягивая руку к флешке. Поборов внезапное желание спрятать и не отдавать, Стив все же позволил ее забрать. — Он еще что-то оставил? Или сделал? — Кроме этого, мы больше ничего не нашли. — Стив с трудом сдерживался, чтобы не начать приплясывать от нетерпения, энергия распирала его так, будто его выдернули из боя. — Это же значит, что он где-то рядом? — Не факт. — Наташа не стала пояснять свой загадочный ответ. — Давай посмотрим, что тут. Может, тогда узнаем больше. — Она одарила Стива знакомой улыбкой Чеширского Кота. — Кто пожертвует своим лэптопом? Стив отдал ей свой маленький серый нетбук. С одной стороны, ему было на него плевать, а с другой — он не позволит воткнуть флешку Баки в чужой компьютер. Наташа проверила нетбук и убедилась, что он чист. Она сама купила его для Стива еще в Мексике, чтобы тот смотрел больше фильмов и всякого такого, но с тех пор Стив его почти не открывал. Те немногие фильмы, что они посмотрели, были на лэптопе у Сэма. Сразу поняв, что Стив его практически не включал, Наташа глянула на него осуждающе и воткнула флешку в разъем. Там оказались только вордовские файлы. Это было понятно даже Стиву, который смотрел на экран, заглядывая Наташе через плечо. Она открыла командную строку и ввела одну строчку кода, за ней еще и еще. Иконки файлов в окне мигнули и перезагрузились, но ничего не изменилось: все те же три вордовских документа, называющиеся "1", "2", "3". — Они даже не зашифрованы, — пробормотала Наташа. — Потому что он хочет, чтобы мы их прочитали, — не выдержал Стив, а Сэм положил руки ему на плечи и начал подталкивать в сторону стула. — Прости, прости, просто открой их уже. — Всему свое время, Роджерс, я проверяю, чтобы они не оказались запрограммированы на самоуничтожение после открытия, — промурлыкала Наташа, пока ее пальцы летали по клавиатуре. Стив ненадолго заткнулся, но пододвигался со стулом все ближе и ближе, пока не оказался впритык к Наташиному локтю. Если файлы и правда самоуничтожатся, Стив хотел успеть увидеть как можно больше. Наконец, Наташа кликнула на файл под названием "1.docx". "МЕРТВЫ", — было написано капслоком вверху страницы. Дальше шел список имен с аннотациями, которые иногда состояли из пары слов, а иногда из целого абзаца. Слова были бессвязными и непонятными: "Майклз науч. исслед. Невада, реструктуризация, 5 человек ликвидировано. Клод Туссен невролог, имплантанты, поведенческие модификации, MKULTRA, медтесты, ДиСи Вирджиния Кэмп, Эхо. Джейкобсон, Генри, Уиллис, техники. Кресло". А ниже, опять капсом: "ЕЩЕ НЕ МЕРТВЫ". Этот список был намного короче. — Ну, — протянул Сэм, который заглядывал Стиву через плечо, — тут все ясно. — Информация, — выдохнул Стив. Баки делился с ними данными. — Что в следующем файле? "2.docx" представлял собой смесь из текста, списков и случайно затесавшихся заголовков. Стив увидел перечень банков и подпись: "Обычное прикрытие", список радиочастот, длинный абзац, из которого Стив выхватил глазами слова "ликвидация", "стандартный протокол" и "сотрудничество". — Тут... много всего, — сказал Сэм, и по его голосу Стив понял, что тот сосредоточен и серьезен. — Мы можем как-то проверить, насколько надежны эти данные? — Вполне надежны, — отозвалась Наташа, которая продолжила внимательно читать. — Кое-что я могу подтвердить — например, про Стокгольмское отделение и эти коды шифрования, наши источники частично совпадают. И если мы не просчитались по-крупному, то у Солдата нет причин нам врать. Не в этих вопросах. Стив почти не слушал, о чем они говорят, он жадно вчитывался в то, что написал Баки, даже не зная толком, что ищет. Сам по себе текст был безличным и совершенно незнакомым: голые факты, которые никто не пытался смягчить и приукрасить. Школьные задания и записки Баки всегда были аккуратными и тщательно продуманными, каждое слово на своем месте, но это было тогда, а сейчас... Сейчас казалось, что он хотел выплеснуть все на страницу как можно быстрее. Возможно, так и было. Стив напомнил себе: он не знает, что происходит с Баки. Не знает, что изменилось. То, что Баки принес ему эти данные, уже само по себе чудо. "3.docx" оказался одной сплошной стеной текста. Некоторые строчки были выделены, другие подчеркнуты красной линией спелл-чекера. — Это... — Наташа прищурилась, быстро пробегая глазами написанное, — это отчет о миссии. О нескольких миссиях, — поправила она себя, прокручивая текст вниз. В файле было пять страниц. Стив увидел "Йоханнесбург" и "форпост в Квебеке уничтожен", прежде чем его взгляд выхватил предложение почти в самом конце: "Манила, хранилище оружия, связанная биолаборатория, уничтожены. Контакт с Черной Вдовой." Стив медленно откинулся на спинку стула. — Наташа, ты контактировала с Баки? — спросил он прямо. — Да, — ответила Наташа, поворачиваясь к нему, чтобы посмотреть в глаза. — Почему, ты думаешь, я была всего в двенадцати часах езды от тебя, когда ты позвонил? — Расскажи мне, — попросил Стив срывающимся голосом. — Расскажи мне, пожалуйста. — Во-первых, я расскажу тебе не все, — сказала Наташа и, прежде чем Стив успел открыть рот, добавила: — Потому что он меня об этом попросил. И я уважаю его желания. Мы все уважаем его желания. — Да, да! — воскликнул Стив, потому что был готов принять от нее что угодно. — Что произошло? — Мы столкнулись в Маниле, — сказала Наташа. — Случайно. Я не убила его, он не убил меня, и мы вместе уничтожили совместную лабораторию Гидры и AIM. Эта цель не была достаточно серьезной, чтобы привлекать вас к операции. Я вообще собиралась добыть данные и по-тихому саботировать исследования, но когда в дело вступает суперсолдат, все выходит из-под контроля. — Как он? — спросил Стив. — Он... в порядке? — Теперь у нас есть серьезные доказательства, что Барнс больше не находится под контролем Гидры, ни в каком виде, — сказала Наташа, и Стив почувствовал себя так, словно половина его органов наполнилась гелием. Он надерет Баки задницу. — Он ликвидировал оперативников на всех уровнях старшинства, и нет никаких признаков того, что кто-то отдает ему приказы, — продолжила Наташа. — Он сказал мне, что действует совершенно независимо, и я ему верю. Он не был дружелюбным, и я сильно сомневаюсь, что на публике он способен изобразить кого-то еще, кроме сумасшедшего бродяги, но он слушал, отвечал и в общем был в неплохой физической форме, если принять во внимание его ситуацию. Стив закрыл глаза на несколько долгих секунд и заставил себя сделать пару глубоких вздохов, — Спасибо, Наташа, спасибо тебе. — Это все, что я могу тебе рассказать. — В голосе Наташи слышалось сожаление. Стив выпрямился и посмотрел на нее. — Я должен перед тобой извиниться, — сказал он, и Наташа растерянно моргнула. — Я вел себя как козел. И не только после пещеры, но и на "Лемурианской Звезде" тоже. Я не видел всей картины. — Океюшки, — вклинился Сэм, — пора мне удалиться. Вы тут разберитесь между собой, а я схожу куплю нам завтрак в кафешке на углу. — А... Ага, — ответил Стив. — Ладно, спасибо, Сэм. — И чтобы когда я вернусь, никто не плакал друг другу в жилетки, ясно вам? Разберитесь до моего возвращения. — Сэм указал пальцами на них обоих. Наташа ухмыльнулась ему вслед, а потом обернулась к Стиву и пожала плечами, но не стала менять тему. — Мы все были под давлением, — сказала она. — А кроме того, ты солдат, а не шпион. Я должна была это учесть. И про меня не зря говорят... — Это не оправдание, — прервал ее Стив. — Особенно не в моем случае. Наташа, Баки был как ты. Наташа странно на него посмотрела. — Ну... да. — Нет, я хотел сказать раньше. До всего. Когда Баки был собой. Он не показывал окружающим всего себя. Он был как ты. Наташа, не спуская с него глаз, медленно моргнула. — Благодаря этому я знал, что он... что он меня любит, — проговорил Стив с усилием, преодолевая неловкость. Он задолжал ей правду. — Он позволял мне видеть, как меняет лица, словно маски: на службе, в барах, в штабе. Он становился тем, кто сможет выполнить задание, сможет защититься. Я никогда не думал о нем из-за этого хуже. И я не имел права орать на тебя, потому что ты просто делала то, что должна была сделать. — Он избаловал меня, — добавил Стив. — Никогда от меня не прятался, я получал все. Черт, он сам не понимал, насколько был избалован. После Аццано прошел месяц, прежде чем Баки позволил ему увидеть что-то, кроме маски под названием "сержант Барнс", но Стив был настолько увлечен своим новым настоящим капитанством, что просто... не стал ничего предпринимать. Он даже тогда понимал, что это значит, но ничего не сделал. Наташа едва заметно улыбнулась, вытаскивая его из водоворота мыслей. — Ты вырос с ним вместе, а со мной познакомился сколько — три года назад? Я не виню тебя, Роджерс. Я знаю, кто я и что я. Доверие надо заслужить. И сомнения моих союзников — это невысокая цена после всего, что я сделала. Она полностью повернулась к нему. — Я пошла работать в Щ.И.Т., потому что хотела поступать правильно, — сказала она, и Стив подумал, что ее глаза никогда не были настолько ясными. — Я не доверяла собственному моральному компасу. — Она горько усмехнулась. — Пора мне уже понять: нельзя допустить, чтобы другие решали за тебя сложные моральные дилеммы. Я большая девочка, но все равно считаю, что мы не можем позволить себе быть небрежными. Мы должны защищать гражданских, а не только уничтожать Гидру. — Я не спорю, — ответил Стив. — Ты была права. И сейчас тоже права. Я буду аккуратнее. — Это все, о чем я тебя прошу, — сказала Наташа. После этого в комнате повисло молчание, которое случается, если один собеседник слишком упрям, а другой просто отказывается чувствовать себя неловко. — Так что у тебя с волосами? — спросил Стив. Наташа заухмылялась, внезапно сбросив лет двадцать, а также налет человечности. — Нравится? — Хорошо выглядишь, — сказал Стив, потому что Наташа действительно выглядела хорошо. Каким-то чудом она даже не стала похожа на завшивевшую бродяжку, вынужденную обриться налысо. А именно такое впечатление производили на Стива многие современные стрижки. — Тебе идет, — произнес он, немного удивленный тем, что это чистая правда. Ее ухмылка смягчилась, превратившись в задумчивую улыбку: — Хорошо. Это хорошо. Именно этот момент выбрал Сэм, чтобы вернуться. В руках у него был поднос с кофейными стаканчиками и пакет с бутербродами. — Ой, смотрите-ка, никаких слез. — Он поставил поднос на стол. — Кофе, кофе, черный чай. — Ты такой милый, Уилсон, — веришь, что я умею плакать, — сказала Наташа, придвигая к себе стаканчик с чаем и протягивая Сэму двадцатку, которую достала из кармана джинсов. — Спасибо. — Так я не за тебя переживал, — ответил Сэм, пряча двадцатку в карман, и шумно отхлебнул кофе. Стив закатил глаза и потянулся за своим бумажником. — Сэм, я родился еще до изобретения слез. Щ.И.Т. собирался отправить меня на семинар и объяснить, зачем они нужны, но не успел. Так что я не знаю, что это. — Вы оба такие смешные, просто обхохочешься, — произнес Сэм абсолютно невозмутимо. — Когда это все закончится, идите работать стэндап-комиками, будете бабло рубить. — Я думал, меня ждет карьера рестлера, — парировал Стив, тоже протягивая ему купюру. — Будешь совмещать, Стив, что ты как маленький, — сказала Наташа. — Я тоже пойду с тобой в рестлинг. Пошьем одинаковые кожаные трусы и примемся ломать друг об друга складные стулья. Будет классно. — Это все, конечно, очень весело, — Сэм начал раскладывать сэндвичи по тарелкам, — но что у нас на повестке дня до того, как мы сменим профессию? — У меня есть несколько целей, — сказала Наташа, перестав улыбаться. — Я нажала пару кнопок, и через некоторое время к нам присоединятся полковник Роудс и Тони Старк. И даже почти в официально одобренном статусе. Брови Сэма и Стива синхронно поползли вверх. — Нам нужно столько огневой мощи? — спросил Сэм. — Столько шума, — поправила его Наташа, — столько внимания публики. Хочу навести шороху и смешать им все карты. Во-первых, так мы сможем перевести внимание с нас на тех, у кого больше опыта взаимодействия с политиками и СМИ — на Роудса и Старка. Во-вторых, я хочу, чтобы в курсе были не только агентства с названиями из трех букв, но и общественность. А здесь Роудс и Старк тоже пригодятся. И это надо делать сейчас, пока наши миссии не сошли на нет, иначе мы останемся с голой жопой на морозе. — Я не хочу, чтобы это дело замяли, — нахмурился Стив. — Я несу такую же ответственность за свои действия, как любой другой человек. И не собираюсь прятаться. — Да, но давай займемся этим позже. Сейчас медийный цирк только свяжет нас по рукам и ногам, не говоря уже о том, что речи не будет ни о какой секретности, — сказала Наташа. — А вот когда все закончится, можешь выйти на любую сцену и рассказать все, что захочешь. — Старк говорил, что мне придет повестка на слушания в Конгресс. — Стив потер лицо ладонями. — Это еще актуально? — Еще как актуально, но Старк, Хилл и все, кто когда-нибудь был мне должен в министерстве обороны, играют в телефонный вариант "горячей картошки", — ответила Наташа. — "Где Капитан Америка? Работает с международной антигидровской опергруппой. Что еще за опергруппа? Опергруппа, про которую вам не положено знать". И потом, на Капитолийском холме ты сейчас никому не нужен. — Правда? — Стив удивленно моргнул. — Роджерс, да все, у кого есть мозги, очень рады, что ты сошел с политической арены и отправился давать пизды людям, которые не являются их электоратом. Ты уничтожил Щ.И.Т., который был твоим ближайшим союзником. Ты не просто укусил руку, которая тебя кормила, ты ее начисто отгрыз. Ты непредсказуем и опасен. Они вызовут Капитана Америку давать показания, а что потом? Никто не знает, за какую команду ты играешь или что собираешься сказать, а все пойдет в прямой эфир. На слушаниях никому не нужна темная лошадка, особенно сейчас. Стив хмыкнул. — Они попытаются выяснить, что ты задумал, прежде чем начать маневры в Вашингтоне, но сейчас ты практически вне зоны доступа. Старк и Хилл делают все, что могут, чтобы с тобой невозможно было выйти на связь. А еще прости, если прозвучит ужасно, но тебе повезло, что ты сирота и у тебя нет друзей, на которых можно надавить. — Спасибо, — произнес Стив абсолютно серьезно. Наташа права, ему повезло. И нужно будет как-то поблагодарить Хилл и Старка: отбиваться от политических и военных бюрократов то еще днище, а ради кого-то другого на это подписаться — вдвойне. — Я перед тобой в долгу. И перед ними тоже. — Он скривился. — Ну и наконец нашелся плюс в том, что я сирота. Наташа изобразила пальцами пистолеты. — А еще в том, что ты никогда не проверяешь имейлы. Сэм поднял руку. — А у меня как дела, я-то не одинокий сирота? — Хилл о тебе позаботилась, — сказала Наташа, — тебя тоже прикрывают, но я почти уверена, что ты никого особо не интересуешь, поэтому твоих родных и друзей никто не трогает. Пока, по крайней мере. На случай, если что-то переменится, у Хилл есть план. Если хочешь узнать подробности, напиши ей на мыло и спроси. — Черт, я внезапно рад, что меня считают мелкой сошкой, — пробормотал Сэм. — Спасибо. Наташа отмахнулась. — На этом фронте у нас все в порядке, — сказала она. — Роудс со Старком присоединятся к нам попозже, а пока у меня есть парочка целей, которые нужно уничтожить. Вы со мной? — Нет. — Стив внезапно почувствовал иррациональное желание остаться в этой пражской квартирке, где Баки нанес им визит. — Может, нам пока остаться? На пару дней. — Роджерс, — нетерпеливо произнесла Наташа, которая видела его насквозь, — он ведь нашел тебя здесь? А ваши с Уилсоном имена вычищаются из системы ботами Старка. Ваш цифровой след маскируют и прячут, как только можно. Если он нашел тебя здесь, найдет и в Казахстане. — В Казахстане? — переспросил Сэм. — Для начала, — сказала Наташа. — В Алма-Ате есть шарашка, где видели людей, которые нас интересуют. Потребность оставаться там, где Баки нашел его и вступил в контакт, боролась в Стиве с потребностью взять в руки щит и вернуться в строй. И в конце концов миссия победила. — Я оставлю ему записку, — решил Стив. — Он обратился к нам — и мы в ответ обратимся к нему. — Ничего конкретного, ничего, что можно будет использовать против вас, — сразу же сказала Наташа. — Никаких имен, никаких подробностей. И на твоем месте я бы держала эмоции под контролем. По моему опыту, они только вызовут дополнительный стресс, вместо того чтобы успокоить. — Ладно. — Стив в зародыше задавил в себе желание написать Баки письмо на десять страниц и все заглавными буквами и кроваво-красными чернилами. Месяц назад Сэм наконец показал ему фильмы про Гарри Поттера, и Стив чувствовал, что если напишет хоть что-то кроме пары нейтральных предложений, его письмо взлетит над столом и начнет матерно орать. Он сможет. Он будет соблюдать осторожность. Прямо как в сорок четвертом, когда вокруг были солдаты и офицеры, да и вообще шла Вторая мировая, поэтому они с Баки отправляли друг другу записки, телеграммы и официальные письма, где все было чинно-благородно. Тогда они тоже не могли говорить друг с другом откровенно. — Ну, — сказал Сэм, — хорошо, что у нас осталась всего одна оплаченная ночь. Я начну паковать вещи. Как в Казахстане с погодой? Холодно? — Я бы об этом не переживала, — сказала Наташа. — Броник не даст нам замерзнуть. — Такая, значит, миссия, — сказал Сэм. — Ага. — А потом к нам присоединятся полковник Роудс и Старк. — О, да. Надеюсь, вы отдохнули и готовы ринуться в бой, ребята, — сказала Наташа. — Расчехлим большие пушки. *** Привет, друг. Надеюсь, у тебя все в порядке. Я очень по тебе скучаю и рад, что ты решил ко мне заглянуть. Мы возвращаемся к работе, отъезд назначен на завтра. Если тебе что-нибудь нужно — дай мне знать. Звони в любое время. Мой номер 212 333 4544 и-мейл: aa237tyt@proton.mail Твой Стив