Фрагментарные заверения

Он ссутулился и засунул руки поглубже в карманы. В комнате воцарилось повисшее между ними напряженное долгое молчание, пока он ждал, что скажет Хокаге. Несмотря на то, что он находился под непосредственным командованием этого человека, Какаши никогда не чувствовал себя комфортно в его присутствии. Однако Хирузен, казалось, был вполне доволен тем, что не спеша набивал трубку табаком. Насколько все это было проверкой? Последние несколько месяцев были сплошным кошмаром. По-другому это описать было невозможно. Минато-сенсей и Кушина-сан были мертвы. Кьюби напал на Коноху, на его деревню. И точно так же, как и в любой другой раз, он был не в состоянии защитить тех, кто был ему дороже всего — бесполезный инструмент, неспособный выполнить свою функцию. Приказ Сандайме и барьер удерживали его от того, чтобы быть там, где он нужен, от выполнения своего долга. В самый критический момент Какаши позволил своим эмоциям (гневу, вине, печали) затуманить разум, позволил себе поддаться их влиянию. Он обвинил Хокаге в их смерти, и Шимура Данзо вцепился в него. Как идиот, он поверил словам этого монстра. Цеплялся за них, как изголодавшийся человек, отчаянно нуждающийся в пище. Светлое будущее, к которому стремился Минато-сенсей, не могло быть достигнуто с таким безрассудным и идеалистичным человеком, как Сарутоби Хирузен в роли Хокаге. Были ли это его идеалы или что-то более зловещее, но этот человек загонит в могилу еще больше молодых шиноби. Будущее нельзя было доверить такому человеку, как он. Когда он стоял перед Мемориальным камнем и слушал слова Данзо, образ Умино Ируки все время приходил в голову: Ирука говорит ему, чтобы он шевелил задницей, чтобы выбраться из-под оползня. Ирука хватает его за бронежилет и велит идти за ним. Ирука, сломленный и рыдающий ему в грудь над телом его мертвой матери. Какаши слушал и верил. Все началось с малого. Слухи тут и там, кусочки информации, которые слишком распространялись. Затем формирования команд и назначения. Какаши выполнял каждое задание с уверенностью, что оно способствует достижению более масштабной цели. Но тут зазвонили тревожные колокольчики. Смотри под изнанку изнанки. Минато-сенсей хорошо преподал ему этот урок. Мальчик с мокутоном практически включил неоновые предупреждающие знаки. Мальчик не старше Ируки с вымершим дзюцу, которым владел только Шодай Хокаге. Что-то тут не сходилось. Поэтому Какаши начал копаться в личных записях Хирузена. Пропавшие шиноби, похищенные младенцы и генетические эксперименты под непосредственным контролем Данзо? И тогда пришел приказ на убийство Сандайме Хокаге. Хирузен сделал длинную затяжку из своей трубки, выпустил дым на выдохе. Он сложил руки на столе перед собой и посмотрел на Какаши. Острые глаза странно контрастировали с морщинами на его обветренном постаревшем лице. — За последние два месяца Умино Ирука уже в пятый раз успешно сбегает из приюта. Какаши оставался совершенно неподвижным, плечи ссутулились, а лицо ничего не выражало. — Я уверен, что ты знаком с космолином. АНБУ коротко кивнул. Конечно, он был знаком. Все шиноби, ранга чунина и выше, периодически использовали космолин на своем оружии. Это было вязкое масло на нефтяной основе, наиболее эффективно защищающее оружие от ржавчины. Во время миссий в Страну Воды он обычно брал с собой один или два флакона. Прозрачный, без запаха, космолин прекрасно защищал сталь и металл от воздействия воды. Жидкость, скопившуюся поверх космолина, было легко убрать. Недостатком была повышенная скользкость. — Похоже, наш общий юный друг подобрался к его запасам. — Хокаге открыл одну из папок, аккуратно лежащих на углу его стола, и быстро просмотрел ее. Скорее всего, отчет о том, что произошло. — Ирука покрыл космолином каждую крышу в радиусе мили от приюта. — Хирузен сделал паузу, чтобы до него дошло, а затем добавил. — Вчера в деревне прошел довольно сильный дождь. Видимая бровь Какаши приподнялась, выдавая интерес, кусочки быстро встали на свои места. Такой простой, но гениальный план. Он уже знал, что Ирука умен и находчив. Ловушки, которые он расставил вокруг полуразрушенного дома своей семьи, достаточно хорошо это доказывали. Похоже, что у мальчика была хитрая, коварная жилка. — Семь чунинов, трое джонинов и один новобранец АНБУ еще не выписались из больницы. — Какаши достаточно хорошо знал Хокаге, чтобы уловить оттенок восхищения в его словах. Хирузен сделал еще одну затяжку, резко нахмурив брови. Его внимание сузилось на Какаши. — Почему студент Академии бегает по улицам, зовя одного из моих АНБУ по имени? Какаши неопределенно хмыкнул и пожал одним плечом. — Мма, кто знает? Стареющий Хокаге открыто нахмурился на молодого шиноби, чакра вспыхнула быстро и сердито. — Ответь честно, солдат. Какаши напрягся, кровь застыла в его жилах. Бог Шиноби. Он слышал эти рассказы. Каждый начинающий шиноби слышал. Но это был первый раз, когда он почувствовал эту силу, направленную на него. Он выпрямился, концентрируя внимание. Это был прямой приказ, отданный его Хокаге. Если он хотел избежать выговора, то не стоит увиливать от ответа. — ...Я обещал не оставлять его одного. — Это не похоже на тебя, Какаши, — теперь затяжки из трубки стали более агрессивными. — Что заставило тебя так опрометчиво нарушить протокол? Какаши сжал руки в кулаки в карманах. — Во время нападения были оползни. Меня похоронило заживо. — Свежий шрам на ребрах заныл при этих воспоминаниях. — Ирука выкопал меня и перевязал раны. Через две недели я нашел его в деревне, истощенного и больного. Он жил там, ожидая возвращения своего отца, Умино Иккаку. Этот человек был мертв. — АНБУ не добавил, откуда ему это известно. Он не сказал, что разыскал этого человека. Прямо в мешке для трупов без руки и половины лица. Какаши стряхнул с себя эту мысль и глубоко похоронил ее вместе с остальными. — Этот упрямый дурак отказывался уходить. Это так называемое «обещание» должно было его выманить. Ничего больше. — Значит, ты ему солгал. — Они оба знали, что он мог просто вырубить Ируку и унести его. Хирузен предпочел не упоминать об этом варианте, несмотря на то, что обычно Какаши именно так действовал в подобных ситуациях. — Жизнь за жизнь. — Его серые глаза посуровели, и это был единственный признак того, что Какаши обиделся. Ему не нужно защищать свои методы. В конце концов, Ирука был жив и здоров. — Я возвращал долг. Хирузен резко повернулся в кресле и уставился в окно за своим столом. Дым клубился над ним маленьким облачком, свидетельствуя о том, как настойчиво он пыхтел своей трубкой. Острый слух Какаши уловил громкий вздох и тихое признание: — ...Я становлюсь слишком стар для этого. Между ними повисло напряженное молчание, пока Хокаге обдумывал свой следующий шаг. Какаши остро осознал, что охранники АНБУ наблюдают за всем этим разговором. Он уже узнал тех, кто дежурит — Генму и Командира. Отлично. Это означало дедовщину в раздевалке в следующую смену. Подросток переступил с ноги на ногу, когда Хирузен наконец снова повернулся к нему. — Ты никогда не был бесчестным человеком, Какаши. Именно эта честность делает тебя одним из моих самых надежных шиноби. Какаши прикусил щеку. Это было абсурдно. Он предал Сандайме, примкнул к Данзо и присоединился к Корню в качестве двойного агента, чтобы сместить его с места Хокаге. Я чуть не убил Вас месяц назад... — Лучше всего было бы выполнить обещание, которое ты дал Ируке. Какаши уставился на Хокаге и его челюсть отвисла под маской. Разум завис, пытаясь осмыслить то, что только что было сказано, последствия, которые это имело для его жизни. Подросток с щелчком сжал челюсти, в груди поднялся гнев. Прежде чем он успел возразить, Хирузен продолжил. — Я выделяю вам обоим двухкомнатную квартиру рядом с Академией. — Хирузен каллиграфической кистью нацарапал адрес на обратной стороне анкеты и протянул ее Какаши. — Мне кажется, что это было бы предпочтительнее комплекса Хатаке. Молодой шиноби схватил листок с едва сдерживаемой яростью. — Это все, Хокаге-сама? — Да. — Сандайме вздохнул, слегка опустив плечи. Если бы слова могли убить, прямо сейчас он уже кормил бы червей. — Ты свободен. Какаши развернулся и чуть не выпрыгнул в открытое окно. Он остановился, уже стоя одной ногой снаружи, когда Хирузен тихо добавил: — Вы оба много потеряли, мой мальчик. Я верю, что это соглашение окажется выгодным. Какаши не мог сказать, что он согласен.

***

Время, прошедшее с момента освобождения Кьюби: десять недель