Фрагментарные заверения

Все пожитки Ируки поместились в одном рюкзаке. В приюте ему выдали три смены одежды, немного туалетных принадлежностей и комплект пижамы. Из руин его дома удалось спасти только одинокую фотографию родителей, отцовские часы и плотно запечатанный свиток, который он никогда не видел открытым. Семейная реликвия, как говорила Умино Кохари своему сыну. Секрет замысловатой печати умер вместе с ней. Что бы там ни было, оно много значило для его матери. Найти его нетронутым было маленьким чудом. Ирука держался за него ради матери. Он посмотрел на большой жилой комплекс, возвышающийся перед ним. Если судить по внешнему виду, он был построен недавно. Ирука дважды проверил адрес, кое-как нацарапанный на бумажке, которую он крепко сжимал в пальцах. На странице корявым почерком были нацарапаны адрес и номер квартиры (602) с подписью «хенохеномохеджи» под ней. Пугало? Это как-то по-детски. Неужели Какаши действительно написал это? Ирука вспомнил, как рисовал хенохеномохеджи задолго до поступления в Академию. Похоже, это было правильное место, несмотря ни на что. Решительно кивнув самому себе, Ирука начал подниматься по шести лестничным пролетам, ведущим к его новому дому. Примерно на полпути к четвертому пролету он сделал мысленную пометку больше тренироваться в ходьбе по деревьям. Если бы он мог подняться по стене жилого комплекса, то это было бы намного эффективнее, чем все эти ступеньки. Чем выше он поднимался, тем сильнее Ирука начинал ощущать легкое давление на свою чакру. Каждый раз оно было немного другим и чужим, но все же достаточно знакомым, чтобы понять, что это щиты, как те, которые использовали его родители. Должно быть, здесь живет много шиноби. Он огляделся, небольшая его часть почти ожидала, что чунины начнут выскакивать из стен. Здание оставалось тихим, почти пугающе тихим. Может быть, они все забираются через окна, как это делал папа? Эта мысль вызвала острую боль в груди. Ирука потер грудь над сердцем, прикусив нижнюю губу, чтобы не заплакать. Он сдерживал слезы. Он сказал Хокаге-сама, что не грустит. Его родители погибли, сражаясь, чтобы защитить деревню. Он был сыном героев. Ирука понимал каждое его слово. Кроме того, теперь у него был Какаши. Хокаге-сама сказал, что они будут жить вместе. Больше не надо выслеживать этого придурка! И Какаши был таким придурком! Они спасли друг друга и нашли друг друга, когда никто другой этого не сделал. Ирука сжал кулаки и несколько раз в отчаянии топнул ногой. Какаши был рядом в самый худший момент его жизни. Он пообещал и исчез. Снова. Независимо от того, сколько планов Ирука придумал для побега из приюта и уклонения от шиноби, он никогда не находил Какаши. Он был здесь, потому что Сарутоби-сама обещал, что Какаши сдержит свое обещание. — Я позабочусь об этом, мой мальчик. Находчивость и изобретательность, которые ты проявил, бесценны. Это заслуживает признания. Я верю, что из тебя получится прекрасный шиноби. Ирука часто обдумывал слова, которые сказал Хирузен, увидев плачущего Ируку у мемориального камня. Если Ирука не мог доверять словам АНБУ, то он мог доверять словам Хокаге. Латунные цифры четко выделялись на дереве: 602. Не совсем чужеродное ощущение щитов проникло в его чакру. Мальчик остановился, не зная, что делать. Никто не сказал ему, что щиты будут на месте. Вопросительный тычок стал чуть более настойчивым. Ничего агрессивного не произошло, возможно, и оно было… дружелюбным? Ирука нахмурился, когда сосредоточился на натяжении чакры. Могут ли щиты отличить союзников от врагов? Он никогда раньше не задумывался о том, как работают щиты. Те, которыми пользовались его родители, всегда были рядом — молчаливая защита, которую он принимал как должное. Ирука нерешительно направил в руку немного чакры и постучал в дверь. Как будто разряд электричества пронзил его руку. Мальчик испуганно отпрянул. Раздался неслышный щелчок, и дверь со скрипом отворилась. — Жутко… Ирука вздрогнул и наклонился ровно настолько, чтобы заглянуть в щель. В квартире было темно и тихо. Разочарование поселилось в желудке Ируки. Какаши здесь не было. Ну, конечно, его здесь не было! Ирука фыркнул, слегка надув щеки. Он включил свет и захлопнул за собой дверь. Впрочем, это не имело значения. Это была и его квартира тоже. И он был твердо намерен чувствовать себя как дома. Сбросив сандалии в гэнкане* Ирука зашагал по маленькому коридору, отделявшему гостиную от кухни. Все приборы были новыми. Остров в два раза больше, чем стол. Ирука вытащил один из табуретов, спрятанных под ним, и на мгновение залюбовался массивной деревянной обивкой. Он прошел в гостиную, где котацу** стоял между комковатым креслом и несколькими книжными полками, уже наполовину заполненными книгами. Второй коридор вел в крошечную ванную комнату и две спальни. Выбрав наугад дверную ручку, Ирука обнаружил несколько запакованных коробок, выстроившихся вдоль стены одной из спален. На полу валялись запасные части брони АНБУ и сброшенная одежда. Знакомый серый бронежилет свисал со стола в углу. Единственным личным штрихом в комнате была одинокая фотография на комоде и... одеяло с узором из сюрикенов, которое заставило Ируку ухмыльнуться. Комната просто кричала о Какаши. Ирука захлопнул дверь и повернулся к спальне напротив. В его новой комнате была та же мебель, что и у Какаши: комод, полностью застеленная кровать, письменный стол и полка. Ирука сбросил рюкзак и сел на кровать. Матрас прогнулся под его весом, заставив его слегка подпрыгнуть. После того, как он делил комнату с пятью другими мальчиками в течение последних двух месяцев, это было похоже на роскошный замок. На глазах набухли слезы, и в кои-то веки Ирука не дал им пролиться. Он только улыбался все шире, пока не заболели щеки. Дом. Наконец-то у него снова был дом. — Лучше распаковать вещи! Потребовалось всего несколько минут, чтобы распаковать его сумку. Ирука убрал одежду в ящик, положил свиток матери на полку, а отцовские часы — на комод. Когда дело дошло до фотографии, он остановился. Маленькие пальцы молча прошлись по лицам родителей. Фотография была перепачкана грязью, а один угол был оборван. — Вы оба будете гордиться мной, обещаю. — Он спрятал фотографию под подушку. Урчание в животе заставило Ируку пойти на кухню. Быстрый обыск холодильника навел мальчика на одну мысль. «Я приготовлю ужин для Какаши!» — ничто так не заставляло его мать улыбаться, как готовая к ее возвращению еда. Какаши это тоже должно понравиться. С удвоенной решимостью Ирука выудил немного риса, свежих овощей и пикши и принялся за работу. Через десять минут вся квартира наполнилась серым дымом. — О нет! — с паническим воплем Ирука распахнул кухонное окно. Дым поднимался вверх и уходил в вечерний воздух вместе с ревом пожарной тревоги. — Нет, нет, нет!! — Ирука быстро обернулся, когда позади него раздался рев пламени. — Плита! — Пламя лизало горелки, рис и пикша пылали, словно крошечные Инферно. Ирука потянулся к крану как раз в тот момент, когда волна воды захлестнула его и плиту. — Что ты делаешь? — мальчик выплюнул воду, плечи напряглись от резкого тона. Ирука осмелился оглянуться через плечо. Какаши стоял в коридоре, его видимый серый глаз потемнел от тщательно сдерживаемой ярости. — Ты что, хочешь сжечь квартиру? — Н-нет, я... — Ты не пробыл здесь и часа. — Подросток сделал шаг вперед, скрестив руки на груди. Этот единственный жест поставил физический и эмоциональный барьер между ним и Ирукой. — Ты явно не знаешь, что делаешь. — Пробормотал Какаши, каждое слово было обвиняющим и пронизано презрением. — С чего ты взял, что сунуть нос в ситуацию, которую ты не понимаешь, было хорошей идеей? Ирука сделал шаг назад, его плечи прижались к ушам: — Н-ничего, я просто... — он потер одну руку, бессознательно пытаясь успокоиться. — Никто тебя ни о чем не просил! — Какаши зашел на кухню и встал прямо над маленькой фигуркой Ируки. Пре-генин, казалось, сжался в комок, слезы скатывались с его подбородка. — Это не твое дело. Тебе здесь не место... — Я был голоден! — Завопил Ирука, инстинктивно поднимая дрожащие руки, чтобы защитить голову. Тоненький голосок подсказал ему, что он съежился. — Я ... я хотел приготовить тебе ужин, чтобы сделать сюрприз. — Я не твоя забота. Нижняя губа Ируки задрожала, и он прикусил ее. Неужели Какаши все еще имел в виду пожар? Это было не похоже на правду. — ...Я думал, ты будешь рад. — Ты подумал неправильно. Ирука стиснул зубы, руки сжались в кулаки. — Я ... я сделал это ненарочно! Ты не должен так злиться из-за этого. Что-то мелькнуло в видимом глазу Какаши, Ирука не мог точно определить, что именно. — Если ты не можешь справиться с небольшой критикой, дверь вон там. — АНБУ ткнул большим пальцем через плечо в сторону гэнкана. — ...Т-ты... — ослепительная ярость вспыхнула в груди Ируки, быстро сжигая его тревогу и страх. Как он посмел?! Куда он должен был уйти?! Он не просил Какаши давать такое обещание. В деревне ему было хорошо. Какаши не нужно было лгать, чтобы вытащить его. Ирука не хотел уходить. Гнев быстро разгорелся в настоящий ад, первобытный и всепоглощающий. Ирука почувствовал, как его кожа горит. — Ты лжец!! Какаши моргнул, на мгновение застигнутый врасплох резко изменившимся настроением мальчика. — Я не... — Да! — Ирука выпрямился во весь рост, сжав руки в кулаки. — Ты сказал, что тебе можно доверять! — его лицо покраснело. Было ли это из-за крика или же из-за гнева, неясно. — Ты обещал не оставлять меня одного! — Ирука потянулся за ближайшей вещью, которую смог достать, и швырнул ее в Какаши. — Ты обещал, Какаши!! Кружка полетела прямо в лицо Какаши. Он рефлекторно поймал ее. Ирука оттолкнул подростка, смутно сознавая, что в окно кто-то стучит, когда он бежал в свою новую спальню. Он запер за собой дверь и почти сразу же упал на пол. Ирука подтянул колени к груди и спрятал лицо в ладонях. — ...Ты большой, лживый придурок Какаши, — пробормотал Ирука сквозь слезы. И я поверил тебе.

***

Какаши хмуро посмотрел на кружку в своей руке и молча отставил ее в сторону, когда стук в окно стал настойчивее. Ирука оставил его открытым после своей маленькой кулинарной неудачи. Он наклонился и молча протянул руку ожидающему АНБУ. Посланец вложил свиток в протянутую ладонь и исчез. Свиток миссии. Он сломал печать с большей силой, чем обычно. Какаши не терял самообладания с тех пор, как... Он сжал свиток так крепко, что побелели костяшки пальцев. С тех пор, как умер Обито. Учиха всегда находил способ вывести его из себя, и Ирука слишком похоже вел себя, чтобы АНБУ мог сохранить спокойствие. Какаши развернул свиток, пробежав глазами содержимое: S-ранг и срочно. Ему нужно было немедленно уходить. Какаши нахмурил брови, когда прочитал несколько деталей миссии. Ирука это заслужил. Этот маленький идиот мог сжечь весь дом. Какаши не нуждался в том, чтобы Ирука пытался готовить для него; не нуждался в том, чтобы он был дружелюбным. Они были соседями по квартире по настоянию Хокаге, не более того. Парень был достаточно изобретателен и хитер, чтобы жить своим умом. Но это мало помогало с отсутствием эмоционального контроля, которое он демонстрировал. Импульсивный и темпераментный, с душой нараспашку, Ирука не протянет и месяца, как только закончит школу. Как наивно так зацикливаться на обещании. Это было просто средство для достижения цели, не более того. Если бы Какаши оставил его одного в развалинах того дома, он бы погиб. Шиноби не дают обещаний, особенно таких, как это… Не оставляй меня одного. ...Они умирают слишком легко. Свиток, смявшийся в его руке, вырвал Какаши из его внутреннего монолога. Он тупо уставился на закодированные строчки, стиснув зубы под маской. Я перечитываю одну и ту же строчку. Какаши сжег свиток быстрым Катоном и захватил кое-какие припасы из своей спальни. Тихое сопение, доносившееся с другого конца квартиры, было проигнорировано. Сейчас было не время останавливаться на эмоциональном взрыве Ируки. Какаши щелкнул защитными щитками, проверяя свое оружие и свитки с лагерными припасами в них. Маска АНБУ села на него, как вторая кожа. Последнее, что он прикрепил на место, была аптечка, которую Рин подарила ему после того, как он получил ранг джонина. Пальцы Какаши скользнули по потертой сумке. Он никогда не уходил без нее. Глаз Обито и аптечка Рин — вот как он носил их с собой. Вызов на эту миссию пришел в самое подходящее время. Ему нужно было убраться как можно дальше от Ируки, чтобы прояснить голову. Какаши, казалось, не мог мыслить объективно, когда Ирука был рядом. Для АНБУ это означало смерть. Бросив последний взгляд в сторону спальни Ируки, он выпрыгнул в окно. Какаши отказывался чувствовать себя виноватым.

***

Время, прошедшее с момента освобождения Кьюби: три месяца