Фрагментарные заверения

Какаши исчез. Когда Ирука наконец вышел из своей новой спальни, то оказался в пустой, безмолвной квартире. В панике он проверил комнату старшего мальчика, но обнаружил, что его вещи не тронуты, а маска АНБУ пропала. Ирука выдохнул, он даже сам не понял, что задержал дыхание. Какаши никуда не делся. Он просто не здесь. Его брови нахмурились, губы сжались в упрямую линию. Беспокойство быстро уступило место гневу. Скатертью дорога этому лживому придурку! Он и сам прекрасно справится! Только он не хотел оставаться один. По спине Ируки поползли мурашки. С разочарованным рычанием он захлопнул дверь спальни АНБУ и пошел на кухню. Ирука застонал, гнев медленно покидал его, пока он осматривал беспорядок. Все вокруг было еще мокрым насквозь из-за суйтон-дзюцу Какаши. И оно не собиралась само себя чистить. Раздраженно надув щеки, Ирука потянулся за шваброй. Большая часть вечера ушла на то, чтобы привести кухню в хоть какое-то подобие порядка. Чтобы не рисковать вновь устроить пожар, Ирука заварил рамен из маленького магазинчика на углу вниз по дороге. Продавщица, маленькая старушка с собранными в пучок волосами, была достаточно добра, чтобы дать ему несколько спелых бананов. Именно таких, какие ему и нравились! Он нес продукты домой, и гордость расцветала в его груди. Неплохо для первого похода в магазин в одиночку. Ируке потребовалось несколько дней, чтобы привыкнуть к рутине. Он вставал вместе с рассветом, брал что-нибудь перекусить и готовился к школе. Академия не очень сильно пострадала во время атаки Кьюби. Она открылась в новом учебном году с огромным наплывом гражданских студентов. Когда-то знакомое пространство вызывало клаустрофобию и было переполнено огромным количеством незнакомых людей. Несмотря на удушливое чувство, которое заставляло Ируку волноваться больше, чем немного, в первый же день он чуть не заплакал. Йошино-сенсей, живая и здоровая, встретила свой класс у входной двери. Когда она взъерошила ему волосы и подтолкнула к его месту, несколько слезинок все же скатились по щеке. Это было немного сюрреалистично — видеть, как Йошино-сенсей кричит на них с ребенком на спине. Декретный отпуск был роскошью, которую деревня не могла позволить, когда половина их шиноби была мертва. Она рано вернулась на работу. Ее сын, Шикамару-тян, был симпатичным малышом. Когда он не спал, то выглядел немного скучающим. Ирука и не знал, что у младенцев бывает такое выражение лица. Из-за школы дни пролетали быстро. Он дрался на спаррингах с Мизуки, когда требовались партнеры. Наблюдатели были очень важны на практических занятиях с оружием. (Никто не хотел ранить Шикамару-тяна шальным кунаем.) Он был рад узнать, что семья его друга пережила нападение Кьюби. С тех пор он почти не видел Мизуки. Быть в Академии было приятно. Обычно. Если бы Ирука закрыл глаза, он почти мог притвориться, что его родители будут ждать его дома. Почти. Боль так и не прошла окончательно. Как и жалостливые взгляды, которые постоянно бросали на него одноклассники. Но несколько бомб с краской позаботились об этом. Когда другие дети смеялись над ним, они не говорили о нем. Ирука проводил время между Академией и ужином в тренировках. Он выполнял ката, которым учила их Йошино-сенсей, практиковал дзюцу для создания клонов, свой контроль над чакрой и ходьбу по деревьям. Его отец только начал учить Ируку управлять чакрой, необходимой для того, чтобы ходить по деревьям, когда он умер. Прогресс был медленным, когда работаешь один. Но решимость Ируки не давала ему остановиться. Ужин обычно состоял из чашки рамена, которую он покупал в магазинчике на углу по дороге домой. Он не доверял себе иметь дело с плитой после того, как Какаши обругал его. Он неохотно признал, что тот был прав. Ирука понятия не имел, как готовить. С такими простыми вещами, как бутерброды, проблем не было. Но у его матери никогда не было времени, чтобы научить его. Эта постоянная боль в груди мучительно пульсировала. Я так скучаю по тебе, мама. Ирука вытряхнул эти мысли, покачав головой. Готовка была просто еще одной вещью, которой нужно было научиться! Может быть Йошино-сенсей может одолжить ему поваренную книгу? В тот вечер на Коноху обрушился легкий снегопад. Ирука свернулся калачиком под котацу, с чашкой рамена в руках и домашним заданием, разложенным по всему столу. Он не был одарен от природы, но был старательным. Умино Иккаку и Кохари привили своему маленькому сыну сильную трудовую этику. Пока весь мир за окном окрашивался белым, Ирука усердно работал над научной схемой системы чакры. Он заснул за котацу, пуская слюни на свой отчет по фуиндзюцу. В печатях и ловушках было что-то завораживающее. Он хотел научиться пользоваться запечатывающими свитками так же, как это делала его мать, — это возглавляло список вещей, которые он должен тренировать как можно лучше. Новые идеи все еще витали в его одурманенном сном мозгу, когда он в конце концов с трудом дотащился до кровати. Так каждый день повторялась его новая рутина. Снова и снова. Дни сливались друг с другом, пока не прошло две недели без единой весточки от Какаши. Это было прекрасно, правда. Как он сам сказал, АНБУ не был заботой Ируки. Какаши был могущественным шиноби. Он знал, как позаботиться о себе. Беспокойство о Какаши не заставит его вернуться быстрее… В тот вечер Ирука оставил окно гостиной не запертым.

***

— Ирука, мальчик мой, как хорошо, что ты присоединился к старику за чашкой чая. — Хокаге жестом подозвал к себе молодого гостя, чтобы занять место за чабудаем*. — Спасибо за приглашение, Хокаге-сама. — Ирука, помня о своих манерах, поклонился лидеру деревни. Его родители всегда читали ему лекции о правильном этикете. Пре-генин устроился за маленьким столиком напротив Хирузена. Из носика чайника поднимался пар. — Может, мне налить нам немного чаю? — Пожалуйста, будь так добр. — Хирузен кивнул, делая последнюю затяжку из своей трубки. — Расскажи мне, как прошла твоя неделя, Ирука. — Приглашения на чай к Хокаге регулярно приходили со времени их разговора у мемориального камня. Поначалу Ирука сильно нервничал и был довольно неуклюжим. Но после одного-двух визитов мягкость старика успокоила его. — Ну, я был занят в школе. — Ирука опустился на колени и потянулся за чайником. Он выглядел очень дорогим и старым. Он всегда боялся его разбить. Сандайме всегда просил его налить им чай, несмотря на все его тревоги. — Йошино-сенсей одолжила мне поваренную книгу. Я пытаюсь научиться делать рисовые шарики. — Как бы он ни любил заварной рамен, он знал, что есть его в больших количествах вредно для здоровья. — Я учусь и усердно тренируюсь. Теперь я могу создать три клона. — Молодец. — Хирузен улыбнулся, принимая чашку, как только Ирука наполнил ее. Травяной чай с медом, лимоном и легким намеком на женьшень — любимый сорт Хокаге. — Похоже, ты неплохо устроился. Ирука нахмурился, потянув свою чашку к себе с раздраженным рывком. — Да, я устроился нормально, — он надул щеки, обдумывая все неприятные мысли, которые приходили ему в голову. Хокаге поднял бровь; его лицо оставалось нейтральным. — О? Неужели квартира тебе не по душе, Ирука? — если он и имел какое-то представление об истинной причине плохого настроения своего юного гостя, то ничего не сказал. — Н-нет! — лицо Ируки побледнело, и этого вопроса было достаточно, чтобы вывести его из состояния раздраженного испуга. Он замахал руками перед собой в знак отрицания. — Квартира просто великолепная. Большое вам спасибо за нее. Все, что мне нужно, там есть… — он замолчал, опустив глаза к своей чашке. — Все, Ирука? — мягко подтолкнул его Хирузен. Хмурый взгляд вернулся, лицо Ируки сморщилось в задумчивости. — Это просто… — это было просто смешно. Он не мог отягощать Хокаге своей неуверенностью и необоснованным беспокойством. Этот человек уже сделал для него более чем достаточно. Ирука хотел стать шиноби. Это означало служить деревне и ее лидеру, а не наоборот. Его руки сжались в кулаки на коленях. Но он уже долго молчал. — Какаши не появлялся дома с тех пор, как я переехал. — Понятно, значит, он тебе ничего не сказал. — Хокаге вздохнул и сделал глоток чая. Мгновение Хирузен выглядел именно тем, кем был: стариком, а не могущественным шиноби, которого прославляла его репутация. Все стареют со временем, даже Бог Шиноби. — Я отправил Какаши на задание три недели назад. Это все, что я могу тебе сказать. — ...О. — Что-то тяжелое упало в живот Ируки и неприятно скрутило его. Он замолчал, теребя зубами нижнюю губу. Миссия. Нет, Какаши ему ничего не говорил. Ирука не был уверен, облегчало ли это знание его беспокойство или делало его только хуже. Немного отодвинувшись назад, он поклонился Хокаге. — Спасибо, что рассказали мне, Хокаге-сама.

***

Через пару дней после своего визита к Хирузену Ирука понял, как делать рисовые шарики. Форма была неидеальной, и рис немного подгорел, но они были съедобны. Ирука не мог быть более горд. Он упаковал несколько штук на обед. Я дам один из них Йошино-сенсей, чтобы она попробовала! Он научился этому благодаря поваренной книге, которую она ему все-таки одолжила. Зажав в зубах рисовый шарик, Ирука перекинул через плечо свою школьную сумку. Он сунул ноги в сандалии и замер в дверях. Ему удалось что-то приготовить правильно. Повинуясь порыву, он вытащил карандаш и бумагу из сумки. Нацарапав короткое сообщение, Ирука поставил контейнер с рисовыми шариками на стол и прислонил к нему записку. Он отступил назад, на мгновение уставившись на контейнер. Какаши уже долгое время выполняет свою миссию. Он будет голоден, когда вернется домой. Кивнув, Ирука направился в школу. Большую часть дня он ерзал на стуле, рассеянный и невнимательный. Какаши ведь нашел бы рисовые шарики, если бы вернулся домой, верно? Ирука оставил их на видном месте с запиской. Не то чтобы этот придурок заслужил это после того, что он сделал. Но у него была долгая миссия. Наверное, очень тяжелая. Какаши упорно трудится, чтобы сохранять деревню в безопасности. Ирука был частью деревни, хотя и очень маленькой. Даже если ему не нужна помощь Ируки, то он вернется домой усталым и голодным. Первый раз за все время Ирука убежал из Академии сразу же, как только Йошино-сенсей отпустила их. Маленькие ножки застучали по ступенькам, ведущим в квартиру. Ирука рывком распахнул дверь и проскользнул на кухню, не сняв сандалии. Контейнер и записка остались нетронутыми. Ирука разочарованно опустил плечи. Он взял один из рисовых шариков и надкусил его. Что ж, завтра будет новый день. Какаши должен вернуться рано или поздно, на миссии он или нет. Его вещи все еще были здесь! Он не осознавал этого, но приготовление рисовых шариков для Какаши стало новой частью его повседневной жизни. Каждое утро он оставлял на столе полный контейнер с запиской. Каждый день после школы он крутился у окна квартиры перед тренировкой, чтобы посмотреть, были ли они съедены. Они никогда не были. Постепенно месяц превратился в два, и беспокойство Ируки росло. Ирука подавлял желание расспросить Хирузена о Какаши во время их встреч. Хокаге ясно дал ему понять, что он не может подробно рассказать о его миссии. Ирука это знал. Его родители были джонинами. Они хранили секреты. Он привык к тому, что один из них или оба отсутствовали в его жизни иногда неделями напролет. Все шиноби так делают. Но Какаши ушел уже несколько месяцев назад и не сказал ему ни слова. Засыпать становилось все труднее и труднее. Кошмары о нападении Кьюби все еще преследовали его. Он проверял спальню Какаши на предмет знакомой светловолосой головы каждое утро, когда вставал, и каждую ночь, когда ложился спать. Ничего. Отсутствие отдыха мешало концентрации внимания в классе. Мизуки часто спрашивал, почему он так часто смотрит в окно. Как будто Какаши внезапно выскочит на тренировочную площадку, которую видно из его класса. Йошино-сенсей громко кричала, когда он не обращал на нее внимания. Рисовые шарики оставались несъеденными.

***

Прошло десять недель до того дня, когда что-то наконец случилось. Сильный снегопад обрушился на Коноху и усилился достаточно, чтобы их отпустили из Академии на целый час раньше. Закутавшись в шарф до самого носа и перекинув сумку через плечо, Ирука направился к выходу. Сегодня никаких тренировок не будет. К тому времени, как он добрался до дома, снега было уже почти по колено. Сняв у двери зимнюю одежду, Ирука по привычке направился на кухню. После некоторой практики он придумал добавить еще несколько простых продуктов. Вареные яйца и смесь из овощей присоединились к рисовым шарикам, которые он каждый день оставлял в контейнере. Потирая руки, чтобы согреться, Ирука завернул за угол и замер. Он моргнул, потом снова моргнул. И потер глаза, чтобы убедиться. Контейнер был открыт. — Какаши...? — Ирука резко втянул в себя воздух и, спотыкаясь, подошел к стойке, чтобы получше рассмотреть. Точно, два рисовых шарика, морковь и вареные яйца исчезли. Внизу его записки было коряво нацарапано «хенохеномохеджи». Пугало. — Какаши!! Какаши вернулся! Ирука повернулся и направился в гостиную. Окно, которое он оставил незапертым, было открыто. Он захлопнул его, чтобы защититься от усиливающегося снаружи холода. Четкий след вел от окна к спальне Какаши. Котацу слегка накренился, как будто кто-то врезался в него по дороге. Маленькая книжная полка опрокинута, вокруг нее валяются книги. Коричневый дорожный плащ брошен в коридоре. Ирука наклонился, чтобы поднять знакомую маску Гончей, лежавшую перед дверью Какаши. Он повертел ее в руках; он впервые держал ее с тех пор, как наткнулся на нее в том оползне. Ирука почувствовал, как глаза щиплет от слез. Тщательно склеенная, так что была почти невидимой, если не присматриваться, через левую глазницу шла трещина. — Я… я ничего не понимаю. — Та же маска, что была у него при нападении Кьюби. — Почему? — Какаши не только сохранил маску, но также починил ее и продолжал использовать. Прижимая маску к груди, совсем как в ту роковую ночь, когда его мир, казалось, пришел к концу, Ирука уставился на плотно закрытую дверь спальни Какаши. Пре-генин прикусил нижнюю губу, сжав зубы, он пытался решить, что делать дальше. Тревога заставила его поежиться. Осмелится ли он войти? Какаши бы не хотел, чтобы он это делал. «Я не твоя забота». Именно так он и сказал. Но ведь прошло уже несколько месяцев. Месяцев. Ирука порывисто распахнул дверь спальни, и всхлип застрял у него в горле. Там поперек кровати, прямо поверх одеяла с сюрикенами и лицом вниз лежал Какаши, все еще одетый в доспехи АНБУ. Маска с грохотом упала на пол. Какаши рывком приподнялся на локтях и перекатился на ноги с кунаем наготове. Ирука не мог понять почему, пока не осознал, что громко кричит. — Какаши!!!! — ноги глухо застучали по полу, когда Ирука бегом бросился на подростка. — Какаши!!! Какаши!!!! — Ирука уткнулся лицом в серый бронежилет. Он крепко обхватил ребра подростка, отчаянно сжимая руками плотный материал. Какаши хрюкнул от удара, пальцы, сжимающие кунай, слегка дрожали. — Ты хочешь умереть, малыш? — прошипел он, и напряжение в его голосе и медлительность движений свидетельствовали об истощении чакры. Ирука покачал головой и еще глубже зарылся лицом ему в грудь. — Какой идиот пугает спящего шиноби? Я чуть не перерезал тебе... горло.... Какаши ошеломленно замолчал, когда услышал сопение и икоту. — Какаши!!! — громко и беспорядочно прорыдал Ирука ему в грудь. — Ты живой...!! — бронежилет заглушал его вопли и рыдания, но ничего не делал, чтобы скрыть, как дрожат его плечи и как крепко сжимаются руки вокруг Какаши. — Мма... — АНБУ тяжело сглотнул, опустив голову. Неуверенная рука легла на затылок Ируки чуть пониже хвоста. — ...Не так крепко. Ребро сломано. Ирука отстранился ровно настолько, чтобы обхватить руками плечи Какаши. — Ты придурок!! Единственным ответом ему было ворчание и неловкое похлопывание по спине. Ирука нахмурился сквозь слезы и ударил АНБУ в плечо. Какаши болезненно зашипел. Рука Ируки окрасилась красным. Он побледнел, отойдя от Какаши. — Ты ранен. Конечно, он ранен. Утверждая, что он не был заботой Ируки, Какаши определенно не знал, как позаботиться о себе. — Снимай броню, я перевяжу тебя. — Мне это не нужно… Ирука уже был на полпути к двери. — Снимай! — он бросил на Какаши хмурый взгляд сквозь слезы, уперев руки в бока. Когда подросток только уставился на него в ответ, Ирука кивнул один раз и пошел в ванную за аптечкой первой помощи. Сказать, что он был немного удивлен, обнаружив, что Какаши действительно послушал его, было бы преуменьшением. Грязная броня лежала кучей вместе с его кунаем и несколькими свитками. Из глубокой раны прямо под татуировкой АНБУ сочилась кровь. Вытащив несколько марлевых рулонов из аптечки первой помощи, Ирука принялся за работу. Ни один из них не произнес ни слова, пока Ирука наматывал бинт на бицепс АНБУ. В тишине повисло густое напряжение. Какаши согнул руку, когда мальчик закончил, проверяя, не была ли повязка слишком тугой. — Мне нужно принять душ, — заговорил он наконец. — ...О. — Ирука немного напрягся, медленно закрывая аптечку. — В-верно. — Он встал, потащив за собой Какаши в прихожую. Он оставался там до тех пор, пока в ванной не потекла вода. Ирука потер ноющую челюсть. Он снова слишком сильно стиснул зубы. И что же мне теперь делать? Ирука побрел в гостиную, поставив на место книжную полку, чтобы хоть чем-то занять себя. Какаши был дома, но ничего не изменилось. Он снова начнет кричать и нарушать свои обещания. Вода перестала течь, и через несколько секунд дверь спальни со щелчком захлопнулась. Ирука запихнул несколько книг на полку. Нет, ничего не изменится, пока он что-нибудь не сделает. В конце концов, Умино не были известны тем, что выбирали легкие пути. Поднявшись на ноги, Ирука двигался так быстро и тихо, как только мог. Он вытащил две чашки с раменом, достал из шкафа чайник и включил его на полную мощность. Проскользнув в свою спальню, он переоделся в пижаму. Теперь уже босиком он направился обратно на кухню.

***

В чистой майке и шортах Какаши чувствовал себя немного более похожим на человека. Из-за истощения его конечности были тяжелыми и плохо слушались. Глаз Обито, даже закрытый, потихоньку вытягивал чакру вдобавок к истощению. Расчесав пальцами волосы, Какаши опустился на кровать. Он слышал шаги Ируки в коридоре, он ходил между своей спальней и кухней. Вот оно, напоминание о том, что он больше не один. Какаши пошевелился, встревоженный близостью пре-генина. Он не ожидал, что Ирука заплачет. Рука АНБУ соскользнула с волос и скользнула по обнаженному лицу. Казалось бессмысленно переживать из-за маски в уединении собственной комнаты. Что бы ни замышлял Ирука, он наверняка будет чем-то занят и перестанет досаждать Какаши. Спать. Подсказал ему разум. Ты не можешь ясно мыслить. Казалось, он никогда этого не делал, когда рядом был Ирука… Нет, не из-за Ируки. Из-за истощения чакры после двух месяцев погони за Орочимару по всей Стране Огня. Какаши закинул ноги под свое сюрикеновое одеяло, собираясь спать до тех пор, пока не почувствует себя немного менее похожим на грязь, которую соскребли с сандалий шиноби. Все остальное можно будет уладить позже. Дверь его спальни распахнулась. Там в дверях, с чашкой рамена в каждой руке и одеялом, накинутом на плечи, стоял Ирука. Одетый в пижаму. Брови Какаши нахмурились, рука поднялась, чтобы прикрыть открытое лицо. — Что ты делаешь? — Я принес ужин. — Ирука ухмыльнулся, слегка приподняв одну чашку с раменом, чтобы подчеркнуть свою мысль. — Ты должно быть, голоден. Рисовых шариков не хватило бы, чтобы наесться. — Он пинком захлопнул дверь, подошел и сунул чашку с раменом в руки Какаши. Какаши уставился на рамен, его лицо ничего не выражало. Он не нуждался в напоминании о контейнере с неумело приготовленной едой, на который он наткнулся на кухне. Три дня назад у него закончились пайки. Ничто не было на вкус так, как рисовые шарики Ируки. — Это со вкусом говядины, — заметил Ирука, когда забрался на кровать рядом с ним. Пре-генин снял крышку со своего рамена и набрал полный рот горячей лапши. Ирука ни словом не упомянул об отсутствующей маске. И тут до Какаши дошло. А почему он должен что-то сказать? Ирука видел его в снаряжении АНБУ чаще, чем в стандартной форме шиноби. Маска Гончей была ему знакома гораздо больше, чем та, которую Какаши обычно носил. Почему-то это вызвало странную боль в груди. — Ты не останешься в моей комнате. — Какаши поймал себя на том, что ковыряется в стаканчике с раменом без всякой цели. — Ну конечно же, я останусь. — Ирука фыркнул и проглотил несколько кусочков лапши. — Ты опять оставил меня совсем одного. Ты даже записки не оставил. Хокаге-сама должен был сказать мне, что ты отправился на задание. Я думал, ты просто… ушел. — Он ткнул палочками в остатки лапши, сморщив лицо, чтобы сдержать слезы. — ...Я был так напуган. Я... я думал.... — Ирука прикусил нижнюю губу и замолчал. Парнишка, похоже, делал это очень часто. — ...Как они. — Тихо добавил он. Плечи Какаши напряглись. Он думал, что я умер так же, как и его родители. Тяжесть в животе скрутила его до боли. Чувство вины. В глубине его сознания зазвенел тихий голосок. Какаши сидел с пустой чашкой из-под рамена и палочками для еды на ночном столике. — Иди спать, Ирука. — Х-хорошо. — Чашка из-под рамена была выброшена на пол. Ирука провел рукой по глазам, перевернулся на живот и зарылся под одеяло. — ...Добро пожаловать домой, Какаши. Когда он наконец растянулся рядом с Ирукой, Какаши с удивлением обнаружил, что присутствие мальчика было комфортным и успокаивающим. Впервые за очень долгое время сон пришел легко.

***

Время, прошедшее с момента освобождения Кьюби: пять месяцев и две недели