Фрагментарные заверения

— Нет... Нет, мама. — Всхлипы и тихие мольбы вырвали Какаши из сна, который был гораздо глубже, чем он привык. Он успел вытащить кунай из-под подушки прежде, чем его разум осознал источник этих звуков. Это был не злоумышленник. Ирука. Быстрый осмотр показал, что комната надежно защищена и щиты все еще на месте. АНБУ снова спрятал кунай, когда мальчик рядом с ним испуганно заскулил. — Папа, не уходи, пожалуйста. Какаши провел рукой по лицу, чтобы проснуться, и включил лампу. Его мышцы болели, он чувствовал себя вялым и неповоротливым. Ему нужно было больше спать, чтобы пополнить свои истощенные запасы чакры. — Ирука, проснись. — Малышу приснился кошмар. Судя по всему, очень плохой. Он перекатился на бок лицом к мальчику и потряс его за плечо. — Ну же, просыпайся. Ирука проснулся, тяжело дыша, с широко раскрытыми глазами и расширенными зрачками. Темные глаза в ужасе метались по сторонам, пока наконец не сфокусировалась на его лице. Он чувствовал, как малыш дрожит под его рукой. — К-какаши. — Ирука всхлипнул, и слезы потекли по его щекам. Он повернулся к груди Какаши, уткнувшись лицом в его майку. Какаши напрягся, кожу как будто обожгло это прикосновение. Ирука постоянно дотрагивался до него без какого-либо предупреждения. Он не был уверен, что с этим делать. Никто не трогал Убийцу Друзей Какаши после того, как он убил Рин. Никто, кроме Минато-сенсея и Кушины-сан, но теперь и они были мертвы. — Маа... — Он неловко потер Ируке спину, не зная, что еще можно сделать. Он не умел утешать людей. — Теперь ты в полном порядке. Возвращайся ко сну. Он подождал, пока хвостик Ируки подпрыгнул, когда тот кивнул, прежде чем перевернуться лицом к стене. Ирука за его спиной продолжал шмыгать и икать. Какаши положил голову на здоровую руку. Матрас зашевелился, одеяло натянулось, пока Ирука извивался, устраиваясь поудобнее. Его рука вцепилась в майку Какаши на спине и осталась там. — ...Спасибо, Какаши. Мурашки побежали по его рукам. АНБУ прикусил щеку и вжал голову еще глубже в подушку. — Не... — Не надо меня благодарить. Никогда не будь благодарен кому-то вроде меня. — ... Не стоит благодарности. — Какаши протянул руку, глядя на свою ладонь еще долго после того, как дыхание Ируки выровнялось. Этой рукой он убил Рин. Все, к кому он прикасался, умирали. Какаши никого не смог спасти. Как же ему сохранить жизнь этому упрямому мальчишке?

***

В следующий раз Какаши проснулся оттого, что солнце светило ему в лицо. Он прищурился, щель между шторами была как раз напротив его глаз. Теплая тяжесть крепко прижималась к его спине. Он подвинулся, чтобы сесть, только для того, чтобы маленькая рука, перекинутая через его ребра, напряглась. Ирука заворчал во сне, потершись лицом между лопатками Какаши. АНБУ ущипнул себя за переносицу. Ирука был любителем объятий. — Маа... Теперь ты можешь отпустить меня. — Какаши похлопал Ируку по тыльной стороне ладони. Когда это не помогло разбудить мальчика, он схватил его за запястье, чтобы убрать руку. Ирука что-то неразборчиво пробормотал и прижался еще теснее. Поправка. Ирука был агрессивным любителем объятий. Отлично. Какаши действительно не должен был использовать свою подготовку шиноби, чтобы выпутаться из хватки десятилетнего ребенка. И все же, к своему большому смущению, он обнаружил, что делает именно это. Только после того, как он вскарабкался до середины стены, направив немного чакры в ладони и ступни, чтобы они прилипли дереву, он понял, как нелепо далеко он зашел, чтобы не разбудить Ируку. И снова его объективность вылетела в метафорическое окно рядом с Ирукой. Ребенок перевернулся на спину, раскинув руки и ноги поперек матраса, как морская звезда. Ни малейшего намека на понимание его положения. Какаши мог легко перерезать Ируке горло без всякого сопротивления. Чистый трепет, смешанный со здоровой дозой страха, пополз вверх по спине Какаши. С таким пространственным осознанием, это было просто чудо, что Ирука дожил до своего возраста, не говоря уже о том, чтобы сохранить их квартиру в целости и сохранности. Мне нужен чай. К тому времени, как Какаши добрался до кухни, в его измученном теле поселилась тяжелая боль. Завтрак сегодня будет простым. У него не было сил готовить что-нибудь сложное. Какаши открыл шкаф, чтобы достать коробку с рисом, но тут же остановился и уставился внутрь в полном недоумении. Полки были заполнены только мгновенным раменом. Такое его количество вызывало тревогу. Два человека не могли бы съесть все это, не говоря уже об одном тощем ребенке. Какаши отодвинул несколько чашек рамена в сторону, пока не нашел рис. Он загрузил его в рисоварку, делая мысленную заметку, что нужно научить Ируку, как правильно делать покупки. Предоставленный самому себе, он бы убил их обоих избытком соли. Какаши включил чайник, чтобы вскипятить воду. Немного чая мугича с легким привкусом жасмина поможет ему успокоить нервы. Что-нибудь без кофеина было бы лучше, если бы у него был хоть какой-то шанс получить еще немного сна. Он положил немного мисо-супа в кастрюлю, чтобы разогреть его, и принялся жарить замороженную макрель. Через некоторое время по квартире поплыл приятный запах. — ...Вкусно пахнет... — Ирука слегка зевнул, одной рукой потирая глаз. Он моргнул, глядя на Какаши, все еще полусонный. Вздохнув, Какаши достал из буфета два набора посуды. — Садись. Ирука взгромоздился на табурет, наблюдая за работой АНБУ. Какаши поставил на стол две миски мисо-супа, а за ним две огромные тарелки с рисом и жареной макрелью. Наконец он сел и поставил на стол две дымящиеся кружки чая мугича. Он указал Ируке кончиками палочек на еду и положил в рот немного риса. Ирука потянулся за мисо-супом, жадно глотая его, словно воду. Какаши не отрывал глаз от своего риса, сосредоточившись исключительно на том, чтобы проглотить еду. Он старался не думать о том, что впервые готовил для кого-то со времен, когда он был в команде генинов. Воспоминания об Обито и Рин наполнили его голову. Как они наблюдали с раскрытыми ртами и звездочками в глазах, когда он готовил обед. Как были взволнованы вкусом. Это придавало обучению кулинарии смысл. Теперь же эти мысли оставляли тупую тяжесть в его груди. Глаз Обито пульсировал под закрытым веком. Между ними воцарилось неловкое молчание. Каждые несколько мгновений Ирука поднимал на него глаза. Этот настойчивый, но настороженный взгляд заставил кожу Какаши покрыться мурашками. Единственное, что может быть еще глупее, чем разбудить параноидального шиноби, это откровенно пялиться на него. Он потянулся за своей чашкой и сделал глоток в надежде, что это поможет ему успокоить желание устранить угрозу, на чем продолжали настаивать его инстинкты. Ирука явно пытался набраться смелости и сказать ему что-то. Что бы это ни было, это должно быть сказано прежде, чем он потеряет терпение. Какаши сунул палочки в остатки риса. — Что бы ты ни пытался сказать… — Я думал, что ты умер. — Выпалил Ирука. Какаши резко закрыл рот, не отрывая взгляда от своей чашки. Холодок пробежал по его спине. Отлично. Здравствуй, скользкая тема. Его хватка стала еще крепче. Как будто кружка могла заземлить его. Неприятное ощущение, которое он начал отождествлять с чувством вины, давило на плечи. После его молчания Ирука продолжил. — Я знаю, что ты действительно злился на меня, когда ты ушел. Я... я думал о том, что ты сказал, и ты прав. Я мог вызвать пожар или еще что-нибудь. Йошино-сенсей одолжила мне поваренную книгу, и я учусь, чтобы это больше не повторилось. — Как только Ирука начал говорить, слова вырывались у него изо рта тревожным бессвязным потоком. — Так что я понимаю, почему ты разозлился на меня. И-и мне очень жаль. Неприятный груз, казалось, нарастал с каждым словом. — Умино… — Меня зовут Ирука! — Я знаю. — Тогда зови меня Ирукой! Не Умино. Ты делаешь это, когда собираешься снова исчезнуть. Я ненавижу это. Какаши нахмурился, сдвинув брови. Гнев вспыхнул прежде, чем он успел овладеть своими эмоциями. — Я элитный шиноби, я не сбегаю. — Нет, сбегаешь! — плечи Ируки напряглись, когда он вскочил на ноги. Он посмотрел прямо на Какаши, слишком страстный и проницательный для шиноби-в-обучении. Через месяц ты будешь мертв. Эта мысль слишком часто посещала Какаши в последние несколько месяцев. Он отказывался быть причиной его смерти. — Ты все время убегаешь от меня! Ты заставил меня поверить тебе. Я чувствовал себя в безопасности, а ты оставил меня совсем одного! В убежище, и в приюте, а теперь и в нашем доме! — Ирука через стол ткнул пальцем в сторону Какаши. — Ты можешь злиться и читать мне нотации сколько угодно, но ты не уйдешь, не сказав мне ни слова. Только не снова. Ты полный придурок, Какаши! На мгновение Какаши уставился на пре-генина в полном недоумении. Его грудь тяжело вздымалась, когда он замолчал. Лицо Ируки медленно краснело, когда между ними воцарилось молчание. Какаши провел рукой по волосам и закрыл глаза от нарастающей усталости. Ирука застал его врасплох, снова. У Какаши за плечами было целых десять лет опыта в чтении людей. Он мог уловить тонкие особенности поведения, чтобы точно предсказать поведение другого человека. Ирука не следовал никакой логике. Его реакции отклонялись от любого возможного результата, которого ожидал Какаши. Вот тогда-то все кусочки наконец с щелчком встали на свои места, и это заставило Какаши пошатнуться. Он не мог читать Ируку. Десятилетний ребенок достиг того, что не удавалось даже высококвалифицированным шиноби. Так или иначе, этот невозмутимый ребенок пробрался под защиту Какаши. Похоже, что Ирука находчив в традиционных и нетрадиционных средствах. — ...Маа. — Какаши дрожащей рукой потер шрам на лице. Пульсация глаза Обито быстро переросла в головную боль. Он потянулся за своим чаем, сделав несколько глотков и получив столь необходимую секунду, чтобы успокоиться. — Ты не совсем ошибаешься. — Его гордость была уязвлена, когда он признался в этом. — Ты солгал мне, Какаши. Поэтому мне трудно тебе поверить. — Ирука откинулся на спинку стула, завтрак был давно забыт. — Но я думал, что из нас получится хорошая команда. Тогда... Я имею в виду ту ночь. — Мальчик моргнул, глаза наполнились слезами. Нападение Кьюби оставалось гноящейся раной для каждого жителя Конохи. — Мы выбрались оттуда живыми. Вместе. И ты, — Ирука провел ладонями вверх и вниз по его груди, изображая бронежилет, — тогда для мамы. — Ты думаешь, из нас получилась хорошая команда, а? — Какаши допил свой чай и на мгновение задержался, чтобы изучить студента Академии перед ним; действительно изучить его. Ирука был... честно говоря, ужасен. Более шумный, чем Обито, более упрямый, чем Кушина-сан, более стойкий, чем Минато-сенсей.... добрее, чем Рин. Все, о чем болело его сердце, было завернуто в один решительный маленький сверток. — ...Наверное, так оно и было… — признал он медленно. Ирука кивнул, решительно сжав губы в тонкую линию. — Выпускной экзамен в Академии через три месяца. Я буду усердно работать и сдам его. Тогда я тоже официально стану шиноби. Это я тебе обещаю. — Ирука ухмыльнулся, ярко и приветливо, словно солнце, затем добавил. — Я держу свои обещания. Какаши откинулся на спинку стула, склонив голову набок. Дерзкий маленький сопляк. Ирука не должен был сдавать экзамены в этом году. Когда Третья Война Шиноби закончилась, Сандайме поднял выпускной возраст до двенадцати лет. Но силы деревни были истощены из-за нападения Кьюби. Конохе было отчаянно необходимо больше активных ниндзя на службе. Если Ирука подаст заявление, они позволят ему попробовать сдать экзамен. Глядя на эту улыбку, Какаши не мог отделаться от мысли, что он его сдаст. — Тогда нам лучше начать тренироваться. — Нам? — глаза Ируки заблестели тем, что Какаши никак не ожидал увидеть. Решимость. Рвение. Надежда. — Ты хочешь сказать...? — Маа… — Какаши улыбнулся одним глазом. — Я не могу допустить, чтобы мой напарник тащил команду вниз, Ирука.

***

Время, прошедшее с момента освобождения Кьюби: пять месяцев, две недели и один день