Фрагментарные заверения

Какаши потянул за фартук Ируки, чтобы убедиться, что он надежно завязан. Его собственный был слишком мал; проблема, которая возникла из-за скачка роста, о котором он забыл. Лучше перестраховаться, чем обжечься при обучении ребенка огненным дзюцу. Пламя было непредсказуемым. Его напарник разгладил огнеупорный материал, многозначительно уставившись на веер-учиву*, вышитый на груди фартука. Любопытство жгло Ируку, но, к его чести, мальчик ничего не спросил. Какаши оценил это сильнее, чем был готов признать. — Эти передники используются кланом Учиха при обучении катон-дзюцу, — предложил Какаши в качестве объяснения. Фартуки были в основном для маленьких детей. Учитывая, что он не знал уровень контроля и навыков Ируки в работе с катоном, лучше было использовать защиту. Ирука пристально посмотрел на АНБУ, подняв одну бровь. Не совсем недоверчиво, но неуверенно. Пре-генин был проницателен. Он знал, что не услышал всей истории о том, почему у кого-то не из клана Учиха была экипировка, предназначенная исключительно для кланового использования. — Они выглядят старыми, — тактично заметил он. — Они видели много огня. — Какаши погладил выцветшую учиву, пальцы задержались на белом фоне. — Слишком пыльный для частого использования. — Ирука снова похлопал по фартуку, чтобы подчеркнуть это. — Маа. — Это была та самая хитрая интуиция, которую Какаши находил одновременно и захватывающей, и приводящей в бешенство. С некоторой подготовкой Ирука мог говорить с самыми скрытными из людей и пробиться через их защиту так, что они этого даже не заметят. Какаши сделал мысленную пометку, что стоит держать своего молодого и очень впечатлительного друга подальше от радара АНБУ. Такой природный навык делал из него прекрасного кандидата для вербовки. — Это было несколько лет назад. — Четыре или пять, если память ему не изменяла. — Значит ли это, что сегодня я буду изучать огненное дзюцу? — риторический вопрос. Даже если тщательно отобранный тренировочный полигон номер 23 с протекающей через него рекой не был подсказкой, то огнеупорные фартуки были. Ирука хлопнул в ладоши с нетерпением и звездочками в глазах. — Какое именно? — Катон Дан. Это дзюцу низкого ранга. Ты должен быть в состоянии освоить его до экзамена. — Снаряд высвобождения огня? — Ирука задумчиво поднес руку ко рту. Название было похоже на «Катон: Огненный снаряд», что указывало на связь. Но это дзюцу состояло из разделенной чакры. Половина превращается в масло, а вторая половина используется для поджигания. Ирука знал, что ему пока не хватает умения для этого. — Я не слышал о нем. — Я не удивлен. — Какаши застенчиво потер затылок. — Это первое дзюцу, которое я создал. — Что? Как?! — Ирука на мгновение потерял дар речи, но его волнение быстро преодолело первоначальное удивление. — Ты сам придумал дзюцу? — Ну, не это, — признался АНБУ медленным, тихим голосом. — ... Не сам. Пре-генин прикусил нижнюю губу, взгляд переместились на учиву на груди. — О-о, — его волнение утихло. Какаши почти мог видеть, как кусочки мозаики складываются в его голове. Два огнеупорных фартука детского размера с вышитыми учива, происходящих из клана, известного как предрасположенностью к катону, так и своим кеккай генкай. — Давай. — Какаши провел рукой по закрытому хитай-ате глазу Обито. Нет смысла сейчас ходить вокруг да около. — Спроси, если хочешь. Ирука помедлил секунду, затем покачал головой. — Мне не нужно. Ты скажешь мне, если захочешь, чтобы я знал. — Он нежно похлопал по рисунку учивы и повернулся к Какаши с твердой решимостью. — Твой друг будет гордиться. Пальцы Какаши впились в металл его хитай-ате, ткань под ним стала влажной от слез Обито. Грудь сдавило, затрудняя дыхание. Его друг. Обито был намного больше, чем просто друг. Застряв в собственной эгоистичной самоуверенности, Какаши отказывался признать, что его товарищ по команде на самом деле значит для него, пока не стало слишком поздно. В нем что-то болело, глубоко погребенное под слоями долга и отрицания. — Какаши, у тебя идет кровь! — бледное лицо Ируки возникло перед ним. Когда он подобрался так близко? Пре-генин потянулся к его лицу. АНБУ вздрогнул. Какаши так сильно сжал хитай-ате, что костяшки побелели. Обито плакал кровью, а не слезами. АНБУ просунул руку под ткань и прижал ладонь к шарингану Обито. — Давай начнем урок. — Какаши заставил себя улыбнуться, настолько фальшиво, что Ирука вздрогнул. Он знал это дзюцу, научить будет легко. Во что бы ни превратился этот разговор. Напряженные челюсти выдали, что Ирука стиснул зубы. — Л-ладно. Какаши с трудом взъерошил волосы пре-генина. Это была вся уверенность, которую он мог собрать. Он провел день, обучая Ируку механике и ручным печатям для Катон Дана; показывал и исправлял технику и направление чакры пре-генина. Ирука оставался тихим и послушным весь урок. Монотонность удерживала его разум от постоянной, грубой боли воспоминаний, которые он никогда не мог полностью похоронить.

***

Ирука проснулся оттого, что в ванной текла вода. Он зевнул, перевернувшись на животе, не задумываясь об этом. Какаши часто вставал по ночам. Он обнял подушку и ждал, когда сон снова вернется. Вода не остановилась. Ирука уставился на часы с черепахой, которые подарил ему Гай, наблюдая, как медленно двигается минутная стрелка. Десять минут, двадцать. Вода продолжала течь. Может быть, Какаши забыл закрыть кран? Пре-генин с усталым стоном скатился с кровати. Зевая, он босиком поплелся в коридор. — Ммм... Каши? — он прищурился, подняв руку, чтобы защитить глаза от света, льющегося из ванной. Через несколько мгновений его взгляд сфокусировался. — Что ты делаешь? Какаши сгорбился над раковиной, плечи были напряжены, и он яростно тер руки под текущей водой. — Я не могу смыть, — пробормотал он про себя; он испуганно шептал эти слова. Он не заметил ни присутствия Ируки, ни его вопрос. Это не было на него похоже. Подготовка АНБУ заставляла его быть в курсе всех и вся. — Она не смывается. Ирука в беспокойстве шагнул ближе. — ... Что не смывается? — Какаши не ходил на задание. Не было никакой причины, чтобы у него были грязные руки посреди ночи. Когда он все еще не получил ответа, Ирука наклонился к нему и замер. Оба глаза Какаши были открыты, не сфокусированные и слезящиеся. Слепая паника пронзила позвоночник Ируки. Шаринган. Какаши прятал шаринган под своим хитай-ате. Три чёрных томое медленно вращались, создавая сюрреалистический образ вместе с заплаканными щеками и вспотевшим лбом. Ирука резко вздохнул, его взгляд метнулся от лица Какаши к его рукам. Под мыльной пеной его руки были красные и опухшими. — K-какаши. Ирука потянулся, чтобы схватить АНБУ за запястье, остановившись только тогда, когда бормотание стало еще более безумным. — Это не смоется, Рин. Не смоется. Не смоется. Не смоется. — Ногти Какаши царапали тыльную сторону левой руки. Слезы катились по его обнаженным щекам. Ирука до боли сжал зубы. Он переживал за Какаши. Пре-генин зажмурил глаза от подступающих слез и схватил руки АНБУ под дымящейся водой. — Хватит, Какаши! — резкая боль пронзила его руки; ладони обожгло. Вода была обжигающе горячей! Ирука вздрогнул, но держал крепко. Какаши дрожал. Разные глаза остановились на лице Ируки. Какаши был похож на испуганного оленя, готового бежать в слепой панике. — Ты видишь меня сейчас? — Ирука всхлипнул, по его лицу текли слезы. Он знал этот взгляд. Он видел его в зеркале каждый раз, когда он просыпался из-за кошмаров. Тот вид страдания, который приходит только с потерей. Пре-генин нырнул под руку Какаши и отчаянно обнял его. Руки Ируки сжались на пижаме. Он сжимал хлопок в кулаках, несмотря на то, что его пальцы покалывало от горячей воды. Все тело АНБУ стало жестким и начало дрожать. Его грудь вздымалась под влажной щекой Ируки. От рыданий у Ируки дрожали плечи. — Пожалуйста, остановись. — Тихо попросил он. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — Ты пугаешь меня. Задушенный звук вырвался из горла Какаши. Ни один из них не сделал ни шага. Казалось, прошла вечность, но Ирука не мог отпустить. Он не мог, когда его самому дорогому человеку так плохо. Какаши снова убежит, исчезнет в каком-нибудь темном месте, где Ирука не сможет добраться до него. Они оба будут одни. Ирука захныкал, Какаши прижался щекой к его голове и обхватил руками. — ...Каши. Руки АНБУ неуверенно двигались по его спине, пальцы быстро сжимались и разжимались. — Ирука. — Затем Какаши крепко сжал его, и Ирука почувствовал его слезы в своих волосах. Его сердце лихорадочно стучало под ухом Ируки. Объятие затянулось, пока не стало немного неудобно; как будто Какаши не знал, как правильно обнимать. Возможно, так и было. Ирука получал от него только похлопывания по голове или по спине, когда обнимал Какаши. Это вызвало у Ируки горечь во рту. Он сжал Какаши немного крепче. Он не знал, как долго они так стояли, цепляясь друг за друга, как потерянные дети, которыми они не могли быть. Казалось, время текло вместе с льющейся из крана водой. Приступ паники, который захлестнул Ируку, когда он наткнулся на Какаши, медленно угасал, пока не осталась только крайняя усталость. — Я устал, Какаши, — выдавил он хриплым от слез голосом. Из-за усталости его конечности были тяжелыми и ныли. Хватка АНБУ ослабла, и Ирука пошевелился и отключил воду. Не доверяя своему голосу, пре-генин взял своего друга за руку и отвел его обратно в кровать. Ирука заполз под одеяло рядом с Какаши, уткнувшись лицом в подушку. Его разум сходил с ума, пытаясь собрать воедино то, что только что произошло. Слишком много вопросов, недостаточно ответов для размышляющего, лишенного сна десятилетнего ребенка. Когда усталость наконец одолела его, Ирука уснул, пока Какаши гладил его по волосам.

***

Это продолжало беспокоить его и несколько дней спустя. На утро Ирука проснулся в пустой постели и завтрак почти готов. Какаши поздоровался с ним своим обычным «Йо» и улыбкой одним глазом. Как будто ничего не случилось. Но красные ожоги на его руках, рассказывали другую историю. Ирука однажды поднял этот вопрос, но АНБУ уклонился от ответа. У него не хватило смелости спросить снова. Ирука хмурился перед книгой о манипуляциях с чакрой. Библиотека была довольно пустой, как обычно в понедельник вечером. Какаши отправился на задание сразу после завтрака, оставив его в компании собственных мыслей. Работа над свитком должна стать хорошим отвлечением, фуиндзюцу и контроль чакр были сложными темами. Но сегодня это мало занимало его разум. Ирука прикусил нижнюю губу. Потерянный взгляд Какаши в ту ночь все еще беспокоил. Пре-генин начал понимать, как мало он знает о шиноби, с которым жил. Что-то плохое случилось с Какаши, но Ирука понятия не имел, что. Он открыл свой блокнот на последней странице, просматривая список, который он начал несколько дней назад. Вещи, которые он знал о жизни Какаши. Сирота. Сенсей погиб при нападении Кьюби. У него есть шрам и шаринган. Мертвый друг детства Учиха. Он АНБУ. Гай его друг. Имя Рин. Он знал, как тяжело терять кого-то. Он не хотел давить на Какаши, чтобы тот рассказал ему. Это было не правильно. Все горевали по-разному. Но это не было нормально. Это была гнойная рана. Что он мог сделать, чтобы помочь? — Аагх! — Ирука издал разочарованный вопль. Он закрыл блокнот и провел пальцами по волосам. — Знаешь, малыш, в библиотеке положено сидеть тихо. Ирука выпрямился в своем кресле, щеки вспыхнули красным. — Я...э-э... Незнакомый подросток выдвинул стул напротив него. Он развернул его и уселся верхом. Из уголка его рта торчал сенбон. Он сложил руки на спинке стула, наклонился, чтобы взглянуть на бумаги и книги, которые Ирука разбросал по столу. Обе брови взлетели почти до края банданы. — Это то, что ты делаешь каждый раз, когда приходишь сюда? — он постучал по открытому учебнику по фуиндзюцу. Ирука пододвинул несколько книг чуть ближе, полуосознанно прикрыв несколько заметок. — Э-э... да, — он прикусил нижнюю губу, но разум все еще цеплялся за срыв Какаши. Он не хотел никого беспокоить. Новичок тихо присвистнул, сенбон щелкнул между зубами. Он немного наклонил голову в сторону и свел брови. — Ты выглядишь совершенно несчастным, малыш, что тебя грызет? Лицо Ируки снова вспыхнуло. — Л-ладно, — он не мог рассказать этому незнакомцу о том, что происходит с Какаши. Вместо этого он раскрыл свой блокнот и развернул его, чтобы шиноби смог увидеть. — Эта печать. — Он ткнул в схему печати, которую нарисовал раньше. — Я не могу ее открыть. Я понял, что дизайн был изменен так, что для того, чтобы ее открыть чакра должна двигаться в другом направлении, но я не знаю, как это сделать. Так что сейчас я пытаюсь выяснить это. — Хах, — шиноби взял блокнот, просматривая заметки, которые Ирука набросал по краям. — Кстати, я Ширануи Генма. — Умино Ирука, — он склонил голову в быстром, но вежливом приветствии. — Я спрашивал у Йошино-сенсей и Гая-сана, но никто из них не использует фуиндзюцу. Мне кажется, Гай-сан вообще не использует чакру. — Ты говоришь про Майто Гая? — он перевернул страницу, изучая записи Ируки. — Да, он мой друг. — Мы с Гаем были в одной команде генинов. Я люблю этого парня, но он не может отличить одно тенкецу от другого. — Генма ухмыльнулся и вернул блокнот обратно. — Ты молодец, малыш, я впечатлен. — Спасибо. — Ирука собрал свои разбросанные записи и сложил в блокнот. — Но я все еще не могу открыть свиток. — Хм, ну, думаю, ты сможешь это сделать, если кто-нибудь покажет тебе. — Генма постучал пальцем по открытой странице книги о манипуляциях с чакрой, которую изучал Ирука. — Это довольно простая печать, и быстрой вспышки чакры должно быть достаточно, чтобы открыть свиток. Все, что нужно для реверсии чакры — это контроль. Я не против тебе слегка помочь. Ирука уставился на шиноби, не в состоянии сдержать волнение. — Правда?! — Правда, малыш. Любой друг Гая — мой друг. — Он шутливо взъерошил Ируке волосы. — Кроме того, ты напоминаешь мне моих любимых гремлинов. Ирука не был уверен, что это означает, но он не собирался отвергать предложенную помощь. После нескольких недель попыток разобраться с печатью и манипуляцией чакры, он зашел в тупик. Так что это была желанная помощь. На выходе Генма коротко отсалютовал библиотекарю. После некоторых поисков, они нашли свободное место на тренировочном полигоне номер 14. — Иди сюда, Ирука. — Генма присел на корточки и уперся локтями в колени. Он подождал, пока пре-генин не подойдет к нему, а потом протянул руку. — Смотри внимательно, Ирука. Я смогу сделать это только несколько раз. Чакра не должна двигаться в обратном направлении. Это нарушает естественные потоки в твоем теле. — Чакра скопилась в его ладони, образуя голубоватую массу, видимую невооруженным глазом. — Ты должен скрутить ее прямо в точке выхода тенкецу. — Видимая чакра начала дрожать и колебаться, словно ткань на ветру. Брови Генмы сошлись вместе, сенбон щелкнул, когда он сжал зубы. Его чакра внезапно закрутилась против часовой стрелки и исчезла во вспышке. — Фух. Чего-то подобного должно быть достаточно, чтобы открыть твой свиток. — Генма пошевелил пальцами и несколько раз сжал и разжал их. — А теперь попробуй ты. — Хорошо! — Ирука сел на землю, удобно скрестив ноги. — Убедись, что ты собрал чакру в руку, прежде чем выпустить ее. — Ирука протянул руку, как это сделал Генма, и прикусил губу, чтобы помочь себе сосредоточиться. Привычное тепло его чакры потекло по его руке, плотно сворачиваясь в ладони. На лбу выступил пот, когда он изо всех сил пытался удержать чакру от автоматического выхода через тенкецу. Токубецу джонин собрал свою собственную чакру, позволяя ей снова засветиться синим у него в ладони. — Этого должно быть достаточно, покажи мне, что у тебя получилось. Рука Ируки дрожала, когда он выпустил накопленную чакру. Она со вспышкой исчезла, а не собралась у него на ладони. — Блин. Генма небрежно пожал плечами. — Попробуй еще раз. Ируке потребовалось несколько попыток, по чуть-чуть добавляя и убирая чакру, пока не он нашел правильный баланс. Несмотря на это, его чакра шипела и колебалась на грани контроля. Примерно через час Ирука сумел удержать ее в ладони достаточно, чтобы можно было увидеть рыхлую, слегка окрашенную массу. Генма ухмыльнулся и кивнул. — Ну вот. — Он оставался на корточках, все время показывая Ируке, как удержать свою чакру, и давая дополнительные инструкции, чтобы пояснить, когда пре-генин терялся. Он ни разу не потерял терпение и не злился от того, что Ирука с трудом продвигается вперед. К тому времени, когда Генма наконец прекратил тренировку, Ирука был весь в поту и тяжело дышал от напряжения. — Потренируйся немного сам. У меня есть немного времени в четверг после моей смены на выдаче миссий. Тогда я могу показать тебе настоящую реверсию, если хочешь. Ирука склонился в неуверенном полупоклоне. — Большое спасибо за вашу помощь, Ширануи-сан! — Эй, давай без этого. Просто Генма будет в порядке. — Токубецу джонин слегка покраснел и неловко почесал щеку. — Это не проблема. Увидимся в четверг, ладно? Заскочи в комнату миссий около семи. — Да, Генма-семпай! Спасибо тебе!! — Что? Э... Я думаю, что «семпай» звучит неплохо. — Генма ухмыльнулся. — Всегда пожалуйста, малыш.

***

Потребовалась неделя практики и осторожные инструкции Генмы, чтобы Ирука добился некоторого прогресса в обращении чакры. Он еще не справился с процессом, но токубецу джонин решил, что он достаточно продвинулся, чтобы сделать все остальное самостоятельно. Генме предстояла долгосрочная миссия. Так что, взлохматив ему волосы и попрощавшись, Генма оставил Ируку прогрессировать самостоятельно. Это привело к тому, что сейчас котацу был выставлен из гостиной, а свиток раскатан по голому полу. Ирука встал на колени перед раскрытым свитком, чувствуя, как бабочки порхают в животе. Шесть недель исследований, решения проблем и учебы завершились этой минутой. Ирука глубоко вздохнул и выдохнул, чтобы успокоить нервы. Как Генма и показывал ему, он протянул руку и направил свою чакру к тенкецу в ладони. Напряжение концентрированной чакры пронеслось по его коже, чуждо, но знакомо. Пре-генин держал ее, позволяя давлению нарастать, прежде чем ослабить ее в ладони. Как только синева стала видимой, он напряг мышцы в основании пальцев. Его чакра закружилась быстрым вихрем против часовой стрелки. Ирука хлопнул своей наполненной чакрой ладонью по печати и молился, чтобы оправдать веру Какаши в него. От свитка раздался глухой хлопок, похожий на звук лопнувшего воздушного шарика. От печати разошелся дым, заполняя квартиру. Пре-генин смахнул дым рукой. Я должен был открыть окно. Количество дыма казалось явно избыточным для маленького предмета, который появился на свитке. — Оружейная сумка? — то, что сейчас лежало на печати действительно было оружейной сумкой. Высококачественной, очень дорогой на вид и подозрительно похожей на ту, которую носил Какаши. Ирука поднял ее, удивленный тем, какой тяжелой она была. — Хм. — Полностью укомплектованная оружейная сумка, если ее вес хоть о чем-то говорил. Он перевернул сумку, осматривая ее с разных сторон. Сделана из кожи, толстой и прочной, самое оно для шиноби в полевых условиях. С любопытством он откинул верхнюю часть и открыл ее. Оружие внутри было такого же высокого качества, как и сумка. Кунаи и сюрикены были аккуратно заправлены в отдельные слоты. В зип-пакетах хранились солдатские таблетки и пайки. Внизу были спрятаны три свитка, аккуратно помеченные знакомыми каракулями Какаши. Ирука перечитал содержимое каждого. Один содержал припасы для лагеря, а другой — достаточно еды и воды для выживания шиноби в течение недели. В третьем содержались медикаменты, которые шиноби обычно не носили: противоядия от некоторых распространенных ядов, медицинские иглы и нитки, дезинфицирующие средства и лекарства от лихорадки. Ирука вернул свитки в сумки, чуть не пропустив сложенную записку, аккуратно спрятанную между двумя кунаями. Пре-генин развернул ее, ожидая, что она будет содержать указания, что делать с сумкой. То, что он прочитал, заставило слезы навернуться на глазах. Теми же каракулями, что и надписи на свитках, было написано простое: «С днем рождения, Ирука», а чуть ниже пририсован хеноненомохеджи. — Посмотрите, кто наконец распечатал свиток. — Какаши опустился из окна гостиной и закрыл его за собой. Потрепанная полевая одежда и темный круг под его видимым глазом, казалось, были единственными заметными эффектами от его недельной миссии. Он поднял руку в знак приветствия. — Я пытался вернуться пораньше, чтобы не пропустить весь день... Лицо Ируки сморщилось, по щекам потекли слезы. — ... Какаши. — Из груди как-будто исчезла глубоко укоренившаяся там тяжесть. Со всем, что произошло после атаки Кьюби, он пытался отодвинуть важные даты в сторону. Каникулы прошли как в тумане. Почему его день рождения должен быть другим? Никто из его одноклассников ничего не сказал, да он и не ждал этого, особенно, когда поссорился с Мизуки. Со смертью его родителей и тем, что выпускной экзамен был менее чем через две недели после его дня рождения, празднование каких-либо дат казалось бессмысленным. Он крепко сжал кобуру. Но Какаши планировал этот подарок заранее, и даже принял меры на случай, если он будет на миссии. Какаши перенес вес с одной ноги на другую; рука в перчатке поднялась, чтобы застенчиво потереть затылок. Оба знака явно говорили Ируке, что он нервничал. — Мах... — начал он неловко, затем остановился, чтобы прочистить горло. — Я не был уверен, что подарить на одиннадцать лет… Его слова оборвались хрипом, когда Ирука с полной силой врезался в него. — Спасибо! Огромное спасибо. — Пре-генин ухмыльнулся и вытер слезы рукавом. — Я н-не думал, что кто-то знает. — У меня есть свои способы. — АНБУ улыбнулся одним глазом и нежно похлопал его по волосам. — Ты перерастаешь свою одежду. Ирука посмотрел на свой обычный белый наряд. — Ой. — Штанины поднялись на несколько дюймов выше его голеней. Стоило ему наклониться, как майка задиралась, обнажая живот. Никто не прокомментировал, что он достает уже до плеча Какаши. — У меня нет другой одежды. — Одежда стоит денег. Его ежемесячное пособие не покрывало дополнительные расходы. Ирука надеялся доносить ту, что у него была, пока он не получит свою первую зарплату генина. Какаши снял танто и прислонил его к стене. — У меня может быть что-нибудь, что подойдет. Несколько минут спустя Какаши рылся в недрах своего шкафа, а Ирука ушел в ванную с охапкой темно-синей одежды шиноби. Пре-генин разложил одежду, беспорядочно пробуя различные комбинации, чтобы увидеть, что было комфортно. Ирука был не из тех, кто жаловался, но у Какаши было сомнительное чувство стиля. В конце концов он остановился на стандартных штанах шиноби длиной до лодыжек и синей футболке с прикрепленной маской для лица. Когда Ирука стянул маску вниз, она плотно прижалась к его горлу, как ворот водолазки. Одежда была немного мешковатой, поэтому он использовал белый пояс, чтобы поддержать штаны. Он сложил все остальное и бросил в своей спальне. Какаши был все еще в своей спальне, складывая одежду обратно в шкаф. — Как я выгляжу? — он раскинул руки и быстро повернулся. — Лучше. Более темные оттенки больше подходят для тренировок и полевых миссий. — АНБУ жестом подозвал Ируку. Он показал Ируке, как обмотать голени и бедро бинтами, чтобы защитить открытую кожу. Затем он продемонстрировал, как лучше закрепить кобуру с оружием, чтобы избежать раздражения. После этого он подарил Ируке покрытые металлом щитки и зеленый шарф с сюрикенами. Щитки были сделаны из плотного материала с высокой эластичностью. Они легли на его руки, словно вторая кожа, и покрывали предплечья. На пластинах было несколько сколов и трещин от предыдущего использования. Ируке все равно. Это спасало Какаши от травм в свое время. Он заботился о своей одежде. — Спасибо, Какаши. Я позабочусь об этом. — Маа, маа. — АНБУ обмотал зеленый шарф вокруг шеи Ируки, чтобы завершить новый образ. — Уже почти время ужина. В Ичираку делают хороший рамен. Хочешь сходить туда со мной? — Да!! — Ирука вскочил взволнованно. Его день рождения не может быть лучше!

***

Время, прошедшее с момента освобождения Кьюби: семь месяцев и три недели