Построить новых себя за час

Скрип колес магазинной тележки звучал по-новому. Когда А-Юань был совсем маленьким, родители катали его между рядами в красной тележке-машинке, и потому каждая поездка в супермаркет сопровождалась восторженными восклицаниями ребёнка. С тех пор Лань Юань вырос и самостоятельно за покупками ходил крайне редко. Изредка бегал в ближайший продуктовый, когда дома заканчивались фрукты, рис или кофе. Поэтому супермаркет, расположенный недалеко от квартиры Цзинъи, казался Сычжую огромным и чужим. Цзинъи, бросив беспомощного в бытовом плане сожителя, убежал в неизвестном (предположительно, туалетном) направлении. Сычжуй остался на перекрестке рядов и стеллажей в полной растерянности. Цзинъи дал ему одно-единственное указание — «взять все необходимое», что привело к полнейшему замешательству. Во-первых, понятие необходимости сугубо субъективно. То, без чего жить не может Сычжуй, Цзинъи может не кушать или не использовать. Возможно, у него банально аллергия, о которой А-Юань ещё не осведомлен. К тому же, что-то из «необходимого» уже может лежать на полке дома. Слишком много предположений, слишком много «может» — Сычжуй терялся. Во-вторых, Сычжуй точно знал, что высокая цена — далеко не всегда показатель хорошего качества. Но что именно является показателем хорошего качества товаров он не знал. Сычжуй, будучи ответственным за расстановку содержимого пакетов по полкам холодильника, понятия не имел, по каким критериям его родители выбирали продукты. Теоретически Лань Юаню следовало позвонить кому-то из взрослых и проконсультироваться, но папа Усянь однозначно припомнит ему эту оплошность при удобном случае, а отец Ванцзи, должно быть, на работе, и отвлекать его не хочется. До этого позорного похода в магазин, заставшего юный ум врасплох, Сычжуй считал себя вполне самостоятельным. Поскорее бы вернулся Цзинъи... Как говорится, вспомнишь солнышко — вот и лучик. — Мне нужна помощь, — честно сознался Сычжуй, взглядом указав на совершенно пустую тележку. Цзинъи безмолвно оценил ситуацию, вспомнив, что его не было минут пятнадцать. Все это время Сычжуй потеряно стоял на том же месте, где их пути разошлись. Цзинъи поглотило чувство собственной важности. — Буду твоим экскурсоводом на пути волка-одиночки. В качестве оплаты принимаю катание в тележке на задней парковке. В это время там почти нет машин, — Цзинъи подмигнул, восторженно отмечая, что Сычжуй с облегчением выдохнул. — Согласен даже на проценты, — А-Юань с мягкой улыбкой положил руку поверх тыльной стороны ладони Цзинъи, отчего последний стушевался, робко отводя взгляд. Глупое сердце билось где-то в горле. Цзинъи, не оборачиваясь, вприпрыжку пошел вперед, а Сычжуй повез потенциальное транспортное средство за ним. — Когда вернемся, займешься изучением холодильника и полок с продуктами, — Цзинъи кинул в тележку несколько пачек риса. Когда Сычжуй потянулся к лапше быстрого приготовления, упаковки которой пестрили разнообразием вкусов, Цзинъи шлепнул его по руке. Сычжуй виновато покачал головой. — Зачем? Я божественно готовлю. — Я просто хотел, чтобы ты немного отдохнул. Готовка изматывает, даже если делать это с радостью, — Сычжуй улыбнулся, не отводя загипнотизированный взгляд от пачек со вкусом креветок, говядины, сыра, перца. Он не помнил, когда последний раз ел нечто подобное, и надеялся на снисхождение А-И. — Я не хотел задеть твои чувства и уж тем более не сомневаюсь в твоих кулинарных способностях. Просто немного переживаю. Цзинъи вновь смутился, быстро скинув вниз несколько пачек лапши с разными ингредиентами. Оказывается, его не нужно долго упрашивать. Он всего лишь хотел пошутить; против быстрых перекусов он ничего не имел, но как же не пристыдить нового друга. В итоге краснел сам. — Нам нужно закупиться на неделю, поэтому тащить много... Зайдем в отдел с овощами. Я обычно не беру замороженные продукты, предпочитаю готовить что-то из свежих. Главное, чтобы испортиться не успели, — Цзинъи попытался перевести тему. Надолго это не затянулось. Сычжуй довольно быстро понял принцип покупки базовых продуктов. Они уже собирались пойти к кассам, как Цзинъи за рукав потащил А-Юаня в дальний отдел. Кофейный. — А-И, ты же не любишь кофе, — вспомнил Сычжуй. — Зато любишь ты. Я научусь заваривать кофе в турке. — Ради меня? — Цзинъи не мог заставить себя посмотреть на Сычжуя, слишком сильно заходилось сердце при виде очаровательной улыбки. — Не сомневайся. Разнообразие кофейных сортов и всевозможных топпингов поставило Цзинъи в затруднительную ситуацию. Колумбийский, индийский, бразильский, гавайский, эфиопский... Знать бы, чем они отличаются. Стоит разобраться на досуге, а пока, может, предоставить выбор Лань Юаню? — Если поможешь выбрать зерна, проценты за услуги гида не возьму. Сычжуй молча положил в тележку небольшую упаковку — такую же, что стоит у родителей дома. — Сироп? — Цзинъи вопросительно глянул на Сычжуя, думая, что его можно будет добавлять не только в кофе. — Какой? Глаза разбегались от выбора: шоколад, ваниль, орех, яблоко, гранат, вишня, банан... Хотелось купить все и сразу, но как их дотащить до дома, не разбив, и куда там поставить, чтобы осталось место для других продуктов, Цзинъи не знал. Потому только обреченно вздохнул, прикрыв глаза и нахмурив брови. — Любишь карамель? Сычжуй, сглотнув вязкий от мысли о приторности ком, кивнул. В приоритете — кулинарные эксперименты А-И. А то, что он жуткий сладкоежка, Сычжуй уже понял. Понял, когда Цзинъи наполнял тележку доверху шоколадным молоком, пачками чипсов, мороженым с клубничным вкусом, фруктовым льдом, шоколадками с орехами, мармеладками и жвачкой. — Ты сам сказал, что сегодня отдыхаем от готовки. Предлагаю добровольно отдаться во власть сериалам и фаст-фуду, — Цзинъи невинно похлопал ресницами. Иные варианты не рассматривались. Сычжуй только пожал плечами, молча извиняясь перед своим здоровым организмом за предстоящее веселье. — Раз уж ты берешь на себя обязанности шеф-повара, могу я оплатить покупки? — предложил Сычжуй, пробивая товары на кассе самообслуживания. Недостатка в денежных средствах не испытывал ни один, но Сычжуй чувствовал необходимость отблагодарить Цзинъи за его приятную компанию. Хоть так — для начала. — Тогда у меня нет права подвести твои гастрономические ожидания, — Цзинъи снял с плеча сумку-шопер, на которой были нарисованы круглый, явно отъевшийся серый попугайчик с желтыми хохолком и хвостиком, и сидящий напротив него такой же шарообразный кролик, уминающий морковку. Внутри лежал ещё один шопер — с изображением сухоцветов, висящих на веревке. Сомнений в том, что идеи и реализация принадлежали Цзинъи, не было. Рука мастера угадывалась без лишних предположений. — Eco-friendly. — Полностью поддерживаю. Аккуратно сложить продукты в две сумки оказалось сложно, но возможно. Цзинъи грамотно утрамбовал примерно половину купленного, хотя оно, по идее, никак не могло вместиться в шоперы. Сычжуй хотел донести обе сумки сам — в конце концов, они почти ничего не весили, если принимать во внимание результаты силовых тренировок, которые отец устраивал ему с детства. Но Цзинъи настоял на том, чтобы взять одну. Когда они направлялись к задней парковке, где Сычжуй обещал устроить гоночный заезд на тележке, он с удивлением услышал знакомые голоса. Точнее не так. Голоса знакомых, которых крайне редко можно застать вместе. — Дядя Цзян, дядя Вэнь, добрый вечер! — А-Юань, уверенный в своих догадках, подошел к черной машине. Цзян Чэн, до этого складывавший многочисленные пакеты с продуктами в багажник, ударился об крышу головой, тихо выругавшись. Странно, что тихо — матерится он обычно громко и с чувством. Вэнь Нин от неожиданности уронил на ногу пакет, к счастью, ничего не разбив. — Простите, я просто хотел поздороваться, — Сычжуй виновато склонил голову. Он тут же ощутил мягкое похлопывание по плечу и поднял взгляд. Дядя Цзян со снисходительной полуулыбкой поприветствовал его в ответ. — А-Юань, я так счастлив тебя видеть, — Вэнь Нин, передав оставшиеся пакеты Цзян Чэну, крепко обнял племянника, словно не видел его несколько лет. Хотя не так давно Сычжуй с папой навещали его и тетю Вэнь Цин. Живут родственники, к слову, на противоположном конце города. Тогда что дядя Вэнь Нин забыл здесь? — Вы вместе ходили за покупками? — осведомился Сычжуй, внимательно следя за реакцией и мимикой дяди Вэнь Нина. От него информацию было получить проще, чем от вечно сурового и нахмуренного дяди Цзяна. Ожидаемо Вэнь Нин растерялся. — М... Мы случайно встретились, — дядя Вэнь отвел взгляд, продолжая неловко улыбаться, и сцепил пальцы в замок. Выглядело неубедительно. И подозрительно. Сычжуй едва заметно сощурился. Вэнь Нин и Цзян Чэн особо не контактировали даже на масштабных семейных праздниках, куда оба были приглашены Вэй Усянем, поэтому совместный поход в магазин (а в том, что приехали они вместе, Сычжуй не сомневался, потому что на бардачке пассажирского сидения он успел заметить круглые очки дяди Вэнь Нина), как минимум, казался странным. И все же это не допрос с пристрастием, чтобы докопаться до истины, а случайная встреча. Сычжуй сделал вид, что поверил, и согласно кивнул. — Не представишь нам своего спутника? — Цзян Чэн взглядом указал на стоящего чуть поодаль Цзинъи. Он уткнулся в ботинки, от скуки расчерчивая на асфальте невидимые круги, и думал о том, как будет управлять тележкой, когда Сычжуй закончит. — А-И, подойди, пожалуйста, — Сычжуй окликнул вздрогнувшего друга. — Это Лань Цзинъи, мы живем вместе. — Вэй Ин не говорил, что у тебя появился парень, — неловко улыбаясь, ответил Вэнь Нин. Он хотел поздороваться с Цзинъи, но тот остолбенел, покраснев до кончиков волос, и не мог вымолвить ни слова. От осознания собственной ошибки Вэнь Нин сжал руки у груди. Он попытался извиниться за грубость, но начал заикаться и смутился ещё сильнее. Оба выглядели донельзя растерянными в сложившейся ситуации. Цзян Чэн за эту паузу успел достать зажигалку, пачку сигарет и затянуться, усмехаясь, потому что развернувшееся перед ним комическое действо было в стиле немого кино. Имя Лань Цзинъи крутилось на языке, но память упорно подводила, хотя про этого юношу он точно уже не раз слышал. Сычжуй подошел к Цзинъи, успокаивающе погладив его по напряженной, натянутой как струна спине. Помогло не сильно. — Мы просто сожители, не более. — Прости, Цзинъи. Мне стоило промолчать или дождаться объяснений, — Вэнь Нин покраснел так, что Цзян Ваньинь и Сычжуй не смогли сдержать смешки. Лань Цзинъи, сглотнув, угукнул. — В таком случае, мы пойдем, — подцепив ледяную и липкую ладонь Цзинъи, Сычжуй развернулся. Он огладил тыльную сторону большим пальцем, медленно и незаметно заводя смущенного парня за спину. — Нам ещё предстоит тест-драйв тележки. До свидания! — До свидания, — одновременно просипели Цзинъи и Вэнь Нин. — Сожитель, значит, — смотря вслед держащимся за руки парням, хмыкнул Цзян Чэн. — Сычжуй слишком догадливый, нужно быть осторожнее. Цзян Чэн сделал последнюю затяжку и бросил бычок под ноги, растоптав его мыском черной туфли. Он заехал за Вэнь Нином сразу после окончания рабочего дня, поэтому не успел сменить офисную рубашку и брюки на повседневную одежду. Вэнь Нин в черных джинсах, такой же толстовке с огромными рукавами и красных конверсах на его статном фоне казался подростком. А ведь ему через несколько лет тридцать пять. Цзян Чэн захлопнул дверь багажника, подходя к пассажирскому сидению и открывая молчаливому Вэнь Нину дверь. Цзян Чэн ухаживал, как умел, но делал это редко, и даже романтические фильмы, которые он на дух не переносил, но продолжал смотреть с любимым, не помогали достигнуть прогресса в этой сфере. Поэтому, когда Вэнь Нин с поникшим видом сел на свое место и всю дорогу до дома отвечал лишь кивками и неразборчивыми междометиями, Ваньинь забеспокоился, что он где-то допустил ошибку. Но где?.. До встречи с Сычжуем Вэнь Нин улыбался и мечтательно рассказывал о планах на выходные, которые они должны были провести вдвоем. Не могла же нелепая ситуация с Цзинъи настолько расстроить его? Когда они поднялись в квартиру, Цюнлинь обернулся на погруженного в раздумья Цзян Чэна. — Тебе не сложно разобрать пакеты самому, пожалуйста? Я плохо себя чувствую, — голос звучал очень слабо. — Что-нибудь принести? Таблетки, стакан воды... — Цзян Чэн был обеспокоен. Вэнь Нин вяло покачал головой. Предпосылок не было — значит, проблема кроется в произошедшем на парковке. И Вэнь Нин не хочет делиться своими переживаниями. Хуже того — он загоняется, а с этим необходимо что-то делать. Ваньинь как можно скорее расставил продукты по полочкам и пошел в спальню проверить самочувствие Вэнь Нина. Тот лежал в уличной одежде (хотя всегда ругался на Цзян Чэна за это), укутанный в бордовый пушистый плед, и бездумным взглядом смотрел в панорамное окно. Разбушевавшийся ветер картину веселее не делал. — А-Нин, — Цзян Чэн присел рядом с возлюбленным, гладя его по мягким волосам. Реакции не последовало, и Ваньинь, стараясь не сердиться на собственную беспомощность и замкнутость Вэнь Нина, перетащил его с пледом себе на колени. Цюнлинь насупился и уткнулся лицом в воротник белой рубашки. — Я где-то проебался? — Не ругайся, — односложный ответ ещё сильнее разозлил Цзян Чэна. Он же не просто так спрашивает. Цзян Чэн не умел говорить словами через рот, он часто отвечал язвительно и грубо, но если с Вэй Ином и Не Хуайсаном такое было в порядке вещей, то к Вэнь Нину он долго искал подход. Цюнлинь не безвольный и может огрызнуться в ответ — уже проходили, но он такой солнечный, замечательный и желанный, что Цзян Чэну пришлось почти полностью переделать свою манеру общения ради отношений с ним. И Вэнь Нин по-настоящему оценил эту жертву, сразу заметив изменения в речи и ставшие нежными действия. Сделал шаг навстречу, придав на тот момент тайно влюбленному Ваньиню уверенность, и робко поцеловал в щеку, когда его подвезли до дома. Тогда Цзян Чэн понял, что все делает правильно. Но сейчас он уже не был в этом убежден. Они состояли в отношениях уже семь лет, но у Вэнь Нина осталось много проблем, которыми он боится делиться до сих пор. Цзян Чэн даже обещал найти ему хорошего психолога, если не хочет обсудить свои переживания с ним, но бесполезно. Цюнлинь взрослый человек и вправе решать сам, но периодические депрессивные настроения и замкнутое поведение настораживали Цзян Чэна. В такие моменты он просто старался все не испортить. — Поговори со мной, — Ваньинь чмокнул Вэнь Нина в растрепанную макушку. Вэнь Нин засомневался, стоит ли, но обнял возлюбленного за шею, прильнул к щеке и глубоко выдохнул. Плед упал обратно на постель. — Ты меня стесняешься? — Вэнь Нин опустил взгляд, и будь ситуация другой, Цзян Чэн обязательно пошутил бы про залипание на ширинку брюк и прочее. Ваньинь молчал, стараясь обдумать сказанную Вэнь Нином глупость и понять, в какой момент их отношений он стал считать себя постыдным. Потом до него дошло. Цзян Чэн опустил руки на талию Вэнь Нина, слегка задрав полы толстовки. Он нежно провел пальцами по горячей коже — Вэнь Нин ощутимо вздрогнул и прижался ближе, угрожающе сминая выглаженную утром рубашку. — Это из-за того, что мы скрываем наши отношения? — строго спросил Ваньинь, продолжая касаться ямочек на пояснице и сжимать тонкую талию. Пальцы уже давно гладили кожу под красным тугим ремнем — все ниже и ниже. — Д-да, — Вэнь Нин сглотнул, заерзав на жестких коленях. Ещё бы они были мягкими и удобными, Цзян Чэна из зала в свободное от работы время не вытащишь. — П-прекрати, сам же хотел поговорить. — Иначе бы ты не расслабился, — Цзян Чэн положил руки на бедра, смотря в глаза зардевшегося Вэнь Нина, у которого от серьезного взгляда мурашки пробежали по всему телу. Да, поясница и бедра были слабым местом Вэнь Нина. Но если легкие, почти невесомые поглаживания по эрогенной зоне помогали ему разнежиться и отдохнуть — часто они так и проводили свои ленивые часы, то от этого безобразия, учиненного Цзян Чэном, Цюнлинь только завелся. Но упрямо молчал об этом. — Я не стесняюсь тебя. — Тогда почему... — Дело в... Вэй Ине, — Цзян Чэн обреченно вздохнул, столкнувшись с удивленным взглядом. Он ближе прижал Вэнь Нина к себе, хотя тот пытался отстраниться, краснея все стремительнее. Загоны отошли на дальний-дальний план. Хотелось дослушать объяснение и сбежать в ванную комнату. — В школьные годы он начал встречаться с Лань Ванцзи, и я резко высказывался по этому поводу. Вэнь Нин недовольно нахмурил брови. По его мнению, Лань Ванцзи — замечательный человек, который всего себя отдает любимому человеку и семье, и это не принимая во внимание его воспитание, влияние, образованность, красоту, таланты и прочие достоинства. — Почему ты был против? — Ну он же... Мужчина. Тоже, — Цзян Чэн прикрыл глаза, ожидая услышать возмущение и негодование, но почувствовал лишь холод тонких пальцев, задевающих кожу, когда Вэнь Нин расстегивал верхние пуговицы его рубашки. — А-Нин? — Продолжай, — Вэнь Нин опустил голову ниже, проводя чуть влажными губами по шее, вдыхая запах мужского одеколона. У Цзян Чэна тоже имелись свои слабости, и Цюнлинь считал разумным воспользоваться ими сейчас, когда сильные руки стискивали его бедра. — Потом в моей жизни появился ты, — Цзян Чэн сглотнул, когда зубки чуть прикусили кожу под челюстью. Он расстегнул пуговицу черных джинс, но не тронул ширинку. — Все стадии принятия факта, что я не лучше Вэй Ина, я прошел с трудом. Но рассказать ему и до конца жизни выслушивать... эти мерзкие шуточки... А-Нин, полегче, а то мы не закончим разговор. Мне тяжело будет признать, что я был не прав. — Постоянно прятаться, как подростки, изматывает... — Вэнь Нин сел ровно, поправляя ворот уже немного мятой рубашки, и чмокнул Ваньиня в губы. Цзян Чэн от такого резкого перехода застыл. — Я поговорю с ним, — Цзян Чэн вздохнул, прикрыв глаза, переводя дыхание. — С ним и Хуайсаном, а потом с Яньли. С родителями будет сложнее, но... неважно. Вэнь Нин понимал, как долго он к этому смелому решению шел. Понимал, что согласен на все, чтобы быть рядом. Согласен переступить через себя. И сердце сжималось до боли сильно, потому что Вэнь Нин чувствовал себя влюбленным заново. Он тонул в этих чувствах, кружащих голову эмоциях и в глубине души задыхался, словно болел астмой. Чувствуя тепло чужого тела, силу объятий и успокаивающе-целомудренные поцелуи в щеки, нос, уголки губ и лоб, Вэнь Нин приходил в себя. Апатия и попытки обвинить себя во всех бедах человечества ненадолго отступили, и Цюнлинь задумался над тем, что разговоры, возможно, и правда могут помочь ему справиться с собственными разрушающими мыслями. — Я люблю тебя. Спасибо. Прежде чем Цзян Чэн успел что-либо ответить на этот порыв чувств, Цюнлинь припечатал его губы настойчивым поцелуем. Он сцепил руки в замок над шеей любимого, падая на спину и утягивая его за собой. Кто-то же должен был разрядить сексуальное напряжение между ними.