Проблемы с запахом корицы и чёрного шоколада.

Лезвие. Каждая клеточка кожи чувствует прикосновение холодного металла где-то в зоне шеи. Сердце сжимается в грудной клетке с такой силой, что становится трудно дышать. Дыхание сбивается к чертям собачьим, хрип застревает густым комом в горле. Ким Тэхен молниеносно спохватывается, лихорадочно бегая пальцами по мокрой от холодного пота шее. К облегчению юноши, шея оказывается невредима, всего несколько пластырей. Будь это что-то серьёзное, вряд ли пара-тройка пластырей чем-то помогли. Это был всего лишь кошмар, всё уже позади. Облегчённо выдохнув, Ким упал лицом на подушку, собираясь возвращаться в царство сна. – Твою ж мать... Удивительно: в тёмно-кудрую голову только дошло, что проснулся он опять не дома. Дело в том, что в этот раз Тэхён точно знает, где находиться, ему даже мозги напрягать не нужно: Сокджунг пропитала своим запахом всё, что только находиться в этой квартире, каждый уголок пахнет её феромонами. А ещё, к всеобщему "удивлению", Ким Тэхён помнит целое ничего из вчерашнего дебоша. Парня слегка насмешила ирония в том, что он оказывается в этом доме только в тех случаях, когда бухой в хламину. Если честно, это такая себе традиция. – Вспоминай, тупая бошка... – шипит брюнет, упираясь руками об ужасно розболевшуюся голову: на секунду показалось, что она благополучно пойдёт по швах, от чего в глазах закружились разноцветные шарики. Уборочная, бар, дождь, незнакомые улицы и, наконец-то, апартаменты наследницы клана змей. А потом слёзы, тёплые руки, спокойный, хрипловатый голос, требовательные губы.... Лицо вспыхивает как спичка – ярко красным цветом. Они целовались вчера? Нет, быть такого не может! И всё же, омега задумчиво притрагивается к слегка сухим губам кончиком указательного пальца. Это было уж слишком реалистично, чтобы оказаться сном. "И слишком хорошо..." – Что? – опешил резко черноглазый, нервно подрываясь с белых простыней. – Парень, ты ещё пьян. Констатировав это как общепринятую гипотезу, Ким болезненно зашипел, направляясь в кухню. Нет, он себя не успокаивает, ни в коем разе. Ему нужно отыскать владелицу квартиры, хотя, для начала нужно придумать, как во время этого не умереть от стыда, смотря ей в глаза. В пустой кухне юношу встретила гробовая тишина. Не то, чтобы он этому рад, но, похоже, что в доме – только он. Омега только заметил, что по всему дому толстые шторы плотно задвинуты, поэтому он понятия не имеет, который час, да и какая часть дня вообще. Он в принципе мало чего сейчас понимает в своей жизни, но это уже отдельная тема для раздумий. Оглядев полутёмную кухню, агатовоглазый заметил свой телефон, к его огромному изумлению, целый и даже на полную заряженный, мирно лежащий на дубовом столе. В графе оповещений уйма всего, в том числе и пропущенные от Намджуна. Чувствует бедовая тэхёновская задница, что по возвращению придется ему несладко. Среди океана спама и другого хлама, взгляд привлекает странная смс, прочитав которую Ким покрылся румянцем гуще предыдущего. Сообщение, написаное пользователем "Джунг-нуна", гласило следующее: Ким Проблема Тэхён, Если ты уже проснулся, (что вероятнее всего, ведь ты это читаешь) то, будь так добр, позвони по номеру, прикреплённому ниже. "улыбающийся смайлик" П.с. В холодильнике лежит лекарство от простуды и что-то съестное. Потрудись выпить его, если не хочешь умереть. "улыбающийся смайлик" – Как мило, – закривлялся в екран Ким Тэхён, закатывая угольные глаза раздражённо. – Впрочем, как всегда... И всё же, он благодарен. Джу могла выгнать его прочь, или, что хуже, воспользоваться его беспомощностью и поиметь во все щели, но она не сделала ничего, что могло бы хоть как-то навредить ему. Возможно, она и выглядит, как отпетая засранка, но Ким Тэхён всё больше верит, что в её груди не загрубевший камешек вместо сердца. Несколько нажатий по экрану, пара длинных гудков, и по ту сторону слышен знакомый голос: – Добрый день, спящая красавица, – по тембру можно было предположить, что собеседница омеги прибывает в чудном здравии, хотя и звучит слегка вымотанно. – Как спалось? – Добрый... А разве уже день? – искреннее недоумение в голосе Тэ крайне позабавило альфу, вызывая тихий смех по ту сторону телефона. – Более того, Тэхён~а, близится к вечеру. Неловко почесав взъерошенный затылок, Ким тихо буркнул: – Это всё из-за температуры, вообще-то. – Не сомневаюсь, – прозвучало довольно с другой стороны. – К слову, не забудь перемерять её, возможно, жар ещё не спал. Угольноволосый кинул неловкое "угу", после чего оба затихли на несколько долгих секунд. – Так вот, – начала Сокджунг уже более воодушевлённо. – Я слегка занята сейчас и у меня на разговоры не так много времени, поэтому мы обсудим всё, что я тебе сейчас скажу детальнее, когда я доберусь домой. Тэ не успел даже возразить, как зеленоглазая продолжила трактат о её Наполеоновских планах. – Взирая на вчерашнюю ситуацию, я сочла разумным остаться тебе у меня на кое-какое время. – Что? – растерянно переспросил младший. – Н-на сколько? Такого расклада событий Тэхён не ожидал. Возможно, ему послышалось и во всём виноват жар со своими проделками. – Точно сказать не могу, – хмыкнула Ким, прикидывая примерные термины. – Две недели. Может больше, может меньше. Ты нажил себе недоброжелателей, – вполне спокойно, будто говорит о будних вещах, констатировала Джу, – и то, что они устроили в туалете было всего лишь детсадовской разминкой. Я должна образумить Трэй пока не стало слишком поздно. – Ты собираешься сообщить полиции? – угрюмо интересуется юноша, хмуря чёрные брови. В ответ добродушный, хриплый смех снова заполняет телефонную линию. – Полиция? – саркастично переспрашивает Ким. – Ты думаешь, они смогут помочь тебе чем-то? Вопрос был чисто риторический, ведь и младенцу будет ясно, что ответ – нет. Полиция давно целует клан скорпионов в зад, позорно поджав свой хвост. Обратись омега в полицию – его в лучшем случае отправили бы домой за отсутствие прямых доказательств, а в худшем – сдали юношу с руками и ногами клану скорпионов. – Для твоего же блага оптимальным выбором будет сидеть тише воды, ниже травы у меня под боком и никуда не высовываться до того момента, пока я не разберусь со всем этим бардаком... – Но, – перебил вдруг Тэхён, настороженно интересуясь. – Зачем тебе это? Я имею ввиду, зачем тебе опять вытаскивать мою жопу из неприятностей? Зачем ты это делаешь? Барышня вновь хмыкнула, задумчиво размышляя: – Это мой долг, как наследницы клана-лидера, – поддерживать порядок среди других кланов. А, фактически, скорпионы снова прокручивают мутные делишки. К тому же, – добавила на последок альфа дразняще, – спасать твою чудесную попку – то ещё веселье. – Боже, ты невыносима... – бурчит раздраженный Ким. Кажется ему, что свыкнуться с её чувством юмора – миссия не из выполнимых. Не будь ситуация столь серьёзной, то Ким Тэхёна бы и след давно простыл с этого места. Возможно. – Ладно... – устало выдохнув, соглашается омега, хотя, в сущности, у него ни кто и не спрашивал согласия. Его, скорее, поставили перед фактом и тонко намекнули как можно скорее свыкаться со своим положением. – Но, у меня с одежды тут с собой только рубашка. – Мокрая, нужно добавить, – с насмешкой дополнила собеседница. – Не волнуйся, я заеду в общагу за твоими шмотками, как будет время... Хотя-я-я, видеть тебя, гуляющим нагишом по квартире – очень заманчиво, разве нет? – Нет, просто ты – старая извращенка, – ворчит Тэ, усаживаясь удобнее в мягкое кресло напротив стола и подогнул колени ближе к себе, обхватывая их свободной от телефона рукой. – Разве нет? Он только сейчас обратил внимание на то, во что был одет, а именно на большой, бесформенный свитер насыщенного кофейного оттенка. В общем, это было всё его убранство, не считая нижнего белья. Молодой человек поднёс рукав ближе к носу, прикрывая глаза и внимательно внюхиваясь. Вещь определённо принадлежит Сокджунг. Хотя запах уже успел выветриться, но, едва уловимые, горьковатые нотки хвои всё ещё остались в ткани. – А вчера ты говорил совсем по-другому, – дразнит снова старшая, комично пародируя омегу: – Ох, возьми меня, нуна, ах, нуна, я так хочу тебя... – Не было такого! – возмущается в ответ младший, утыкаясь лицом об голые колени, будто пытаясь спастись от всепрожигающего чувства стыда. – Завязывай со своими фантазиями. Изумрудноглазая хихикает довольно, как будто знает, какой сейчас вид у юноши. – Знаешь, ты забавный, Ким Тэхён, – внезапно Ким Сок Джунг выдаёт весьма серьёзно. – Не помню, когда в последний раз столько смеялась. Тэ окончательно обескуражен. К чему этот неожиданный комплимент? (Если это можно так назвать) Это совершенно на неё не похоже. Хотя, самонадеянно утверждать такое, будучи знакомым с Джу всего ничего. Вероятнее всего, Ким просто-напросто не знает её, и парнишке предстоит долгий и тернистый путь познания настоящей Ким Сок Джунг. – В общем, я буду дома через несколько часов, так что не скучай сильно, – сменила вдруг тему русоволосая. Девушка неловко прочистила горло, а женский голос вздрагивает от неловкости. Радует, что эта ситуация сконфузила не только младшего. – Чего бы тебе хотелось на ужин? – Я, конечно, не профи, – зачал отмахиваться омега, уверенно выдавая: – Но я и сам могу приготовить. Он уже жалеет о сказанном. Кто его вообще за язык тянул? – Ничего такого, можешь принимать это, как знак моей благодарности, или типа того... Неловкая пауза, и заулыбавшаяся Джу заинтригованно даёт добро. – Тогда, постарайся не спалить кухню, поваренок. До вечера. Ким Тэхён, если говорить на чистоту, о готовке ничего, кроме как заварить магазинный рамен, да поджарить кривой омлет, не знает. Но, во всём есть свои плюсы, и ему сейчас была предоставлена возможность открыть в себе талант великого кулинара. Тэ, конечно, сильно сомневается в том, что сможет наколдовать что-то похожее на вкусный ужин, но кто не рискует, тот этим вечером не ест. Инициатива наказуема, но это явно лучше, чем чувствовать себя должником и нахлебником в чужом доме, а Тэхён это на дух не переносит. Закатывая длинные рукава свитера и собирая слегка растрепанную агатовую чёлку в маленький хвостик, первокурсник кусает губу, осматривая имеющийся набор продуктов. Что ж, ни пуха, ни пера. *** С приоткрытого окна веет холодом, от которого мелкие мурашки машинально покрывают кожу. С каждым днём становится всё прохладнее, а сейчас, впервые за год, небо укрывает пелена маленьких, с трудом заметных снежинок. Зима подкралась тихо, забирая последние краски с рук яркой осени, набирая в палитру цвета холодных серых оттенков. С небольшого балкона Ким Тэхён тихонько наблюдает за бурлящим жизнью городом: непривычно улыбчивые люди притягивают его взгляд. Все: от мала, до велика спешат кто куда, а лёгкая рождественская музыка, доносящаяся с маленькой кофейни неподалёку, подбадривает и воодушевляет ещё больше, вселяя давний дух праздника и уюта в человеческие души. Витрины магазинчиков и кафешек пестрят зимним декором и яркими огоньками, сливаясь тысячью разноцветных звездочек всевозможных цветов и оттенков. Тэхёна охватывает детский, неподдельный восторг от наблюдаемой картины: он никогда не видел ничего подобного ранее, но сейчас может наслаждаться этим хоть каждый вечер, чем он, собственно, и занимается в свободное от учёбы на дому время. С окон апартаментов Ким Сок Джунг открываются захватывающие виды на ночной город, а рассветы здесь – до неприличия сказочные. Тэ видел такие только на картинках в интернете и до этого не верил, что такое на самом деле существует. Ноги почему-то не мёрзнут, хотя одни домашние тапочки вряд ли могут так спасать от низкой температуры, да и дело точно не в них. Последний раз взглянув на яркие огни вечернего города, Ким выдохнул, образовывая облачко пара, тут же растворившееся в воздухе. Сегодня уже шестой день, как они с Джу делят одну крышу на двоих. Молодому человеку хотелось бы потешить свою гордость и сказать, что здесь – ужасно, Джунг невыносима и вообще, он хочет домой, если бы не одно но: здесь он чувствует себя лучше, чем когда-либо в том месте, которое он когда-то называл "домом". Хотя омега и никогда не скажет Джу это прямо в глаза, но она лучший сожитель, о котором можно только мечтать, да простит его Ким Намджун. Что бы не случилось, Ким Тэхён более, чем уверен, что с утра его будет ждать вкусный завтрак, потому что владелица квартиры как всегда проснулась раньше его, дабы накормить вечно голодного Кима, а также фирменные подколы по- типу: "что у меня на кухне делает растрепаный домовёнок?" и "Я думала, что под окном едет паровоз, но потом вспомнила, что это ты храпишь в соседней комнате". Хотя, если честно, её шутки перестали выводить его из себя на день третий, а сейчас он, к своему огромнейшему изумлению, даже находит некоторые из них чуточку смешными. Альфа весьма умна, чего не скажешь на первый взгляд. Тэ никогда бы и не подумал, что человек, который шутит про храп и паровозы может составить прекрасную компанию в дискуссии на тему архитектуры эпохи возрождения и имеет глубокие познания в творчестве Винсента Ван Гога, к удивительному совпадению, любимого художника Сокджунг. Тэ ни за что в жизни бы не поверил, что в искусстве их вкусы совпадают, но судить книгу по обложке – дело гиблое. В квартире немного жарко, неужели Джунг включила обогреватель? – Нуна, ты решила нас заживо сварить в этом доме? – громко, дабы она точно услышала, окликнул омега мирно принимающую душ в данный момент сожительницу. От растущей в геометрической прогрессии жары голова идёт кругом. Открытое окно ни капли не спасает. Плюхнувшись на излюбленный диван, чернокудрый принялся снимать синий джемпер, наивно полагая, что в одной футболке будет прохладнее. До ушей доносится щелчок дверей, и с ванной выходит всё ещё мокрая после душа зеленоглазая, плотно укутанная в махровый халат. – О чём ты? В доме градусов двадцать от силы... Зрачки зелёных глаз резко сужаются, когда встречают широко распахнутые от позднего осознания происходящего угольные глаза, блестящие неестественно, как два хрусталика. Густой, тяжёлый запах шоколада окутывает каждую клеточку тела, и в придачу всю одежду, мебель, да и каждую без исключения вещь в кажущейся теперь аномально маленькой комнате. Сдаётся, будто омежьи феромоны уверенно пробираются под кожу, проникая прямо в плоть и кровь, а после, текут по венах прямо к сердцу, от чего то бьётся в несколько раз быстрее. Корица жжёт на кончике языка, а ещё в районе паха, что весьма плохой знак. Омега испуганно хлопает густыми ресницами, сводя колени от тягучего чувства тяжести внизу живота, нарастающего от каждого лишнего выдоха и затуманеного взгляда русоволосой в свою сторону. – Блядь... – хрипит Ким Сок Джунг, не в силе отвести взгляд от предоставленного зрелища, пока находящееся в руках полотенце безшумно падает на пол. Ситуация была бы до абсурда смешной, если бы не была куда более страшной. *** – Нуна... – сквозь слёзы зовёт омега, опираясь всем телом в закрытую с обратной стороны дверь спальни. Ноги с трудом держат, тело мокрое, во всех смыслах этого слова. Каждая клеточка горит адским пламенем, белая майка прилипает к коже, а между ног уже давно течет естественная смазка, благоухающая тэхёновскими феромонами. Течка – это то, чего Ким Тэхен точно не ожидал, по крайней мере, еще ближайших два месяца. Возможно, феромоны доминантной альфы стали катализатором для неожиданного гостя, но сейчас это явно не слишком интересует погрязшую в это дерьмо по самые уши парочку. Агатовоглазый спускается по двери медленно, уперевшись спиной, дабы не грохнуться бессило на пол. Он даже через преграду чувствует её свежий запах. Ким стоит совсем близко, но всё также молчит, и ни в какую не идёт на уговоры и слёзные просьбы открыть дверь. Колени лихорадочно трутся друг о друга, пока ладони сжимают ткань шорт до дрожи пальцев. Мимолётная стимуляция срывает крышу, и Ким дрожит, как осиновый лист от элементарной нехватки ласки. Этого так чертовски мало, хочется больше, хочется как можно скорее и глубже. Возбуждение растёт в каждой клеточке, ощущения обострены до такой степени, что становится даже слегка физически больно от желания. Из искусанных губ срывается жалобный стон, брюнет жмурит заплаканные глаза до разноцветных огней в попытке облегчить немного страдания. – Нуна, пожалуйста... пожалуйста... –хныкает осипше агатовокудрий, повторяя, как заученую мантру одно и тоже. – Нет, – выдавливает зеленоглазая как можно увереннее. Было видно, каких усилий ей стоит самоконтроль в сложившейся ситуации, хотя, если признаться, барышня впервые чувствует себя настолько беспомощно. Джу не может оставить течного Тэ одного в квартире, но и просто варварски взять его – это выше её совести. Она вообще ничего не может, мозг напрочь отказывается рационально мыслить, когда в нескольких сантиметрах от неё Ким Тэхён так жалобно стонет и наверняка в одиночестве ласкает своё прекрасное тело. Это бесит, хочется волком выть от безысходности, ведь выдержка уже на мели, а после её конца их обоих ждёт один исход. – Тэхён, ты не хочешь этого, – хрипит старшая, прикладывая лоб к холодной поверхности дверей. Охладить разум не выходит, но приятная прохлада немного облегчает физический дискомфорт. Альфа пытается дышать как можно реже, дабы в лёгкие заходило как можно меньше приторного запаха пряного шоколада. Тактика весьма банальна, но во всяком разе лучше, чем не противостоять этому вообще. – Ты не можешь сейчас трезво мыслить. Тебе нужно быть сильным, скоро станет легче. Девушка говорила всё, что приходило в голову, прилаживая последние усилия для того, чтобы звучать уверенно и спокойно. Без сомнений, ни про какое "спокойно" напрочь не может быть и речи, но нужно было как-то подбодрить омегу, которому, более чем точно, сейчас совсем не сахар. К огромному удивлению, в русоволосой голове промелькнула одна весьма сомнительная мысль, действенность коей была чересчур сомнительной. Либо всё, либо ничего, поэтому нужно попробовать сделать хоть что-то, тем более, если больше никаких идей вообще нету. – Тэхён, послушай меня внимательно, – как можно чётче приступила изумрудноглазая, громко выдохнув. – Сейчас я принесу тебе таблетки, которые ты обязательно должен выпить, слышишь? Старшекурсница не была уверена, что препараты от гона как-то помогут омеге, более того, если течка уже несколько часов как в самом разгаре, поэтому остаётся только уповать на внеземное чудо, так как и её блокаторы не могут действовать вечно. – Нуна, ты ведь обещала, что не бросишь меня одного больше... – шепчет тихо Тэ. Тон, пропитанный болью и отчаянием, разрывает женское сердце на маленькие клочки. – Я не бросаю тебя, Тэхен~а, – намного мягче и ласковее продолжила Джу. Она понимает, как Киму сейчас несладко, а собственная беспомощность окончательно добивает. – Я всего лишь схожу в кухню за блокатором, после чего я открою тебе дверь, ладно? В ответ прозвучала многозначительная тишина, а она, как утверждают некоторые знатоки – знак согласия, поэтому альфа немедля отправилась на поиски затаившегося где-то между полок проклятого блокатора. Спустя десяток долгих минут в напряжении, Сокджунг победно улыбнулась, покрепче сжимая в руках заветную пачку таблеток. – Тэ, ты там в порядке? – находясь уже около двери со стаканом воды и пилюлями в руках, встревоженно спрашивает старшая. Чернокудрый ведёт себя подозрительно тихо, не издав ещё ни единого звука с возвращения владелицы спальни, пробуждая плохое предчувствие. – Я вхожу! Собрав всю волю в кулак, Ким Сок Джун открыла зловещую дверь спальни, преждевременно замирая на месте. В нос ударил резкий запах Тэхёна, от которого внизу живота запорхали тысячи бабочек, а ткань халата неестественно поднимается в районе паха. Омега распластался на белых простынях, резко контрастирующих с его карамельного цвета кожей и угольными прядями, совершенно обнаженный и соблазнительно возбуждённый. – Твою ж мать... – лишь чертыхается на одном выдохе пшеничноволосая, сжимая в руке стакан жидкости с такой силой, что, казалось, ещё немного усилий, и стекло треснет, раня бледную женскую кожу. Нужно действовать, пока ещё не совсем поздно. На ватных ногах Ким кое-как добралась до кровати, протягивая небольшую таблетку юноше и убедительно, как казалось самой девушке, приказывая: – Тэхён, блокатор... Тебе нужно выпить его. Наградив альфу затуманенным, подозрительно прищуренным взглядом, Тэ хмурит густые брови, хрипя в ответ: – Нет, не буду. Удивлённо похлопав ресницами, зеленоглазая прикрыла глаза раздражённо на несколько секунд, собирая все свои силы воедино. Разве он не понимает, что ей сейчас тоже совсем худо, и что одному Богу ведомо, каким чудом она ещё держит свой член как можно подальше от него. Разве сейчас подходящий момент для того, чтобы вести себя как маленький, эгоистичный ребёнок? – Тэхён, не испытывай моё терпение, оно и так на пределе. Выпей этот чёртов препарат и не заставляй меня идти на крайности, – возможно, угрожающий тон наследницы скорпионов подействовал бы на Тэхёна в обычное время, но сейчас ему напрочь отбило тормоза, как и чувство страха за свою шкуру. – Я сказал, – глядя прямо в пылающие гневом и желанием зелёные огоньки напротив, заявляет брюнет. – Я не буду. – Что ж, – спокойно набирая в рот небольшое количество воды и закидывая пилюлю, русоволосая предупредительно сверкает глазами. – Ты не оставил мне другого выбора. Сей же час придавив своим телом тэхеновское, бесцеремонно навалившись сверху, альфа хватает слегка нахально чужое лицо, требовательно вжимаясь губами в омежьи. Тэ мычит, послушно приоткрывая рот для чужого языка, и Джунг, пользуясь моментом, переливает жидкость с препаратом в кимовский рот, не предоставля ни малейшей возможности отстраниться. Тэхён всё ещё пытается сопротивляться, но старшекурсница рычит в юношеские уста, больно кусая за нижнюю губу, таким образом предупреждая, что любые попытки сопротивления – бесполезны. По омежьим губам течет тонкая струйка воды, спускаясь по изящному подбородку и маленькими каплями падая на тонкую шею. Сдавшись в конечном итоге, омега всё таки глотает блокатор, отстраняясь от женских губ и дыша через раз. Ким Сок Джунг понимает, что уже достаточно, она сделала задуманное, нужно уходить, но тело напрочь не слушается. Внутри сейчас третья мировая, здравый смысл борется с зовом сердца и тела, и пока что совсем не ясно, кто одержит победу. Во время того, как альфу терзают сомнения, Тэ рассматривает из под промокшей чёлки нахмуренное, Сокджунговское лицо, красивые черты, сведённые в раздумьях брови и потемневшые глаза оттенка осенней травы. Подняв голову, омега ведёт носом от острой ключицы до шеи, заканчивая путь немного за ухом, где хвойный запах достигает своего апогея. Чувствительно всхлипнув, Тэ сильнее утыкается в чужую шею, пока его бедра крупно дрожат под крепким, альфичьим телом. Русоволосая затаила дыхание, широко распахивая глаза, и тихий вопрос вылетает с девичьих уст сам собой: – Тэхен, ты... Только что кончил от одного запаха? Косвенным доказательством этой гипотезы служит лубрикант, измазавший серый махровый халат девушки в том месте, где их бёдра соприкасаются. – Ох, чёрт... – ругается альфа тихо, слегка грубо сжимая тэхёновские запястья рукой у изголовья кровати. Кажется, ей безвозвратно снесло крышу. Свободной рукой подняв омежий подбородок так, чтобы Тэ устремил расфокусированный взгляд на неё, Джу прошептала вполголоса, заботливо целуя родимку на кончике кимовского носа: – Не ненавидь меня после этого, ладно? Не дождавшись ответа с его стороны Джунг опускается ниже, языком рисуя линию от выпирающего кадыка до тонких ключиц. Слегка задевая мягкую кожу клыками, Сокджунг устраивается удобнее между чужих бёдер, одной рукой разводя стройные, подтянутые ноги шире. Тэхён, податливый и послушный, беспрекословно повинуется, плавясь и вздрагивая от чужих прикосновений. Прохладные пальцы ведут дорожку от колена до внутренней стороны бедра, оглаживая совсем близко к сочащеемуся смазкой анальному отверстию, дразня бессовестно. Омега рвано выпускает воздух из лёгких, издавая мелодичный стон, и зеленоглазая готова поклясться, что это самое прекрасное, что она слышала за всё своё существование. Напористые губы продолжают свой путь ниже, к затвердевшим горошинкам сосков. Когда горячий язык впервые касается чувствительной кожи, Тэ дёргает бёдрами вверх, хныкая вожделенно. – Нуна, ещё, пожалуйста... Не в силах отказать такому милому сейчас Тэхену, Джу обхватывает влажными губами аккуратный сосок, не торопясь посасывая. Слишком занятая кимовским телом, старшая не обращает внимание на то, как ослабила хватку, освобождая чужие руки из плена, и брюнет не теряя возможности зарывается пальцами в чужие, ещё мокрые от душа волосы, второй рукой сжимая простыни до тихого скрипа. Контролировать свой голос выходит туго, и чем сильнее агатовоглазый старается, тем громче он в итоге звучит. – Ещё, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... – молит Ким, когда девушка медлительно прикусывает жемчужинку, одновременно играясь пальцами со второй, жаждущей внимания грудью. Женские пальцы уверенно водят круги по стройному, плоскому животу Тэхёна, спускаясь вниз, и накрывая аккуратный, небольшой член ладонью. Ким Тэхён слишком идеален, каждая без преувеличения часть его тела – совершенство, и Ким готова вырвать зубами голову тому, кто захочет поспорить. Возбуждение парня вздрагивает под пальцами Джу, выделяя вязкую жидкость от умелых прикосновений. Молодой человек постанывает в изгиб локтя, чтобы казалось хоть немножко тише, жмуря смущённо чёрные взоры. Вдруг, Ким Сок Джунг остановилась, усаживаясь напротив подрагивающих бёдер омеги. Обескураженный и жаждущий близости Ким скулит разочаровано, открывая мутные глаза. Старшая, кажется, никогда не перестанет изумляться внеземной красоте Ким Тэхёна: мокрые, густые ресницы слипаются от влаги, сухие, пухлые от поцелуев губы приоткрыты, а брови обижено нахмурены. Оставив короткий, мягкий чмок на чужом личике, Сокджунг подвигает мужские бёдра ближе, низким от возбуждения голосом излагая: – Расслабся, малыш. Сейчас может быть неприятно. Одной рукой неспешно проводя от основания небольшого члена и заканчивая на сочащееся головке, зеленоглазая надавливает напористо на мокрую дырочку между ног, без особых трудностей входя в горячее нутро одним пальцем. Зрачки омеги расширяются, юноша запрокидывает тёмную макушку вверх, бесстыдно выкрикивая чужое имя. Он достиг пика уже второй раз, а ведь старшая ещё не входила в него ни разу. Такая чувствительность с ума русоволосую сводит, член альфы давно просит активных действий и полноценного секса, но желание вдоволь наиграться пока ещё обуздывает горячий пыл. Под цепкий, тёмный взгляд старшекурсница направляет мокрые от спермы пальцы ближе к губам, тщательно облизывая всё до самых костяшек. Тэхён только кончил, но возбуждение совершенно не уходит, хочется почувствовать в себе что-то побольше её пальцев. – Нуна... – зовёт хрипловато Тэ через беспорядочные стоны, когда его нутро тщательно разтягивают уже двумя пальцами. Двигаясь на подобии ножниц, Джу снова добавляет руку, дразнящую успевший затвердеть ствол парня. – Больше, пожалуйста! – хлипает агатовокудрий, рвано двигаясь в ритм женским пальцам, тем самым насаживаясь как можно глубже. Мужские руки плавно перемещаются под халат, обнажая упругую грудь и напряжённые кубики пресса. Халат летит куда-то, оставляя альфу совершенно голой. Угольные взоры спускаются вниз, и Тэ, не успев сдержаться, тихо охает, поймав себя на том, что бессрамно разглядывает большой, эрегированный член старшей. Краснея до кончиков ушей, Ким мямлит что-то, отводя взгляд в угол комнаты. Из отдельных фраз можно было уловить нечёткие: "Я никогда не...", "Это у меня впервые..." и "Он слишком большой..." Победная ухмылка заиграла на губах изумрудноглазой. Нагнувшись над кимовским ушком и облизнув разухабисто красную от румянца ушную раковину, Сокджунг довольно шепчет : – Как раз для того, что бы заставить тебя кричать моё имя, мой милый Тэхён~и. Когда внутри себя Тэ чувствует уже третий палец, в чужие уста вылетает распутный стон, смешанный с всхлипом от наступающих слёз. Ким Тэхён впервые плачет не от того, что больно или обидно, а от того, что хорошо до потери пульса, до звёздочек в глазах и до сорванных голосовых связок. Следуя внутренним инстинктам, Ким неуверенно охватывает длинными пальцами чужое возбуждение, массируя покрасневшую головку. Русоволосая мычит на это одобрительно, прикрывая от удовольствия пылающие зелёным огнём глаза. Оттягивать больше нет смысла, это пустая трата времени, а достичь разрядки хочется до фейерверков в глазах. Плавным движением вынув мокрые пальцы из нутра угольноволосого, альфа удобнее опирается на руку напротив агатово-черной макушки, второй рукой улаживая стройную ногу на свой торс. Ещё раз взглянув в чёрный, всепоглощающий омут глаз напротив, Джу прильнула к алым, юношеским губам, через поцелуй нашёптывая: – Покажи нуне, как тебе хорошо... Грациозно качнув сильными бёдрами, Ким врывается в тесный, жаркий проход с характерным, влажным звуком, приглушая губами тэхёновский вскрик. Хочется продолжить двигаться настолько, что внизу живота больно ноет, но парню, находящемся под ней нужно дать привыкнуть к новому чувству заполненности, дабы не причинить ненароком боль. Замерев в одной позиции, Джу мягко целует заплаканное лицо, дорожки от слёз, дрожащие уголки губ, каждый сантиметр её прекрасного Тэхёна. Выждав ещё момент, девушка сделала первый, глубокий толчок, утыкаясь во влажную от пота шею омеги. Клыки инстинктивно обнажаются, вгрызаяс в мягкую плоть. Тэ скулит, больно царапая короткими ногтями чужую спину. Одной метки кажется чудовищно мало, хочется разукрасить его всего с ног до головы, пропитать своим запахом каждую клеточку, чтобы никто не посмел больше кинуть сальной взгляд в его сторону. Тэхён – её драгоценный омега и ничей больше: врятли найдётся смельчак, желающий оспорить это. Толчки становятся всё грубее, беспроигрышно попадая прямиком по простате, множество следов от укусов пестрят на ключицах, кадыке, плечах и груди, переливаясь красным цветом капелек крови и синеватым от свежих засосов. Молодой человек хрипит усладительно: – Нуна, так хорошо... Ещё, пожалуйста... Кричать больше нет ни сил, ни голоса. Высокий всхлип Тэ, сопровождаемый протяжным женским стоном, и узел внутри омеги набухает, заполненный семенем Ким Сок Джунг. Сцепка не входила в планы альфы, но думать об этом сейчас совсем не хочется. Осторожно поменяв позицию так, чтобы сонный и уставший Ким Тэхён оказался сверху и узел приносил ему как можно меньше дискомфорта, Джу мягко уложила юношу на себя, поглаживая тёмные, спутаные пряди и горячую кожу спины. Дыхание медленно приходит в норму, а заботливые прикосновения убаюкивают. Не удивительно, что не прошло и десятка минут, как Тэхён засопел изнуренно на девичьей груди, весь измазанный в смазке и сперме, по-детски невинно подрагивая веками. Белый, пушистый снег укрывает землю, укутывая спящий город и их маленький секрет белым пледом.