Проблемы с запахом корицы и чёрного шоколада.

Прошлое. Тенью убитого оно ходит по твоим пятам, призраком преследуя, являя собой тайные погрешности. Как немой, бессильный мученик только и может, что тяжко коситься тебе в спину, а ты – всем нутром своим чувствовать этот взгляд. А ведь оно всё знает: каждая твоя тёмная тайна и запрятанный страх – это шрам на его, истерзанном до страшного уродства, теле. Тебе хочется обернуться, спросить, в чём же твоя вина, но каждый раз сзади – ни души. У прошлого долгая тень. Края её начинаются в далёком прошлом и простираются ещё дальше в будущее. Прошлое – призраки, которые всегда возвращаются. Намджуна с раннего детства учили: прошлое – фундамент настоящего. Сейчас, после долгих годов тяжких испытаний и копаний в собственном «я», Нам рад был бы забыть прошедшие времена, как забывает с утра очередной сон. «Может, прошлое – это якорь, который тянет нас обратно? Может, стоит выпустить того, кем ты был, чтобы стать тем, кем ты будешь?..» Видят небеса, ему больше всего хотелось бы отпустить прошлое и не оглядываться назад. Но, видно, само прошлое не хочет распрощаться, крепко держа последние, ещё не порвавшиееся, нити общего. Руки слегка дрожат, а глаза жадно бегают по знакомому саду. Осень забрала последние краски когда-то ярких деревьев, оголяя безжалостно ветви от листьев. Сердце в груди сжалось от нахлынувшего чувства ностальгии. Ким слишком часто вспоминал про этот злосчастный сад. И про его владельца, будь он проклят. Ким Намджун помнит всё, к несчастью: сияние весенних звёзд на тёмном горизонте, летние вечера, пьянящие терпким запахом цветов… И лунный свет, серебристой вуалью, скрывающей прекрасное лицо, кое когда-то смел он называть своим, и ничьим больше. Теперь же, давние воспоминания проносятся перед глазами киноплёнкой, от чего ещё нереальнее кажутся давно прошедшие дни. Вблизи всё ещё стоит неизменно небольшая открытая беседка, искусно выкованная, возможно, даже прадедами. В тёплые времена года растущий виноград зеленеет на её стенах, придавая и так сказочному месту ещё больше шарма, но сейчас виноградное дерево тоскливо сохнет за солнцем. Ким уверен, что оставаться на одном месте – плохая идея, но ноги совершено не слушаются. Пересилив себя, юноша медленно направился в самую глубь рощи, где из-под деревьев гордо красуется крыша уютного домика из тёмно-коричневого кирпича. Внутри, за задернутыми шторами чужого дома сияет тусклый свет: очевидно, что владелец покоев всё ещё не спит. Сердце, казалось, сходит с ума, мотаясь в груди испуганной птичкой. Большая входная дверь пугала, точнее, пугало то, что за ней. А за ней ждёт он. Руки дрожат всё больше, брюнет на это лишь вдыхает глубоко. Ким должен успокоится, не упасть лицом в грязь перед ним, не позволить больше увидеть себя разбитым. Нет, он не сделает ему такого подарка, никогда больше. Звук дверного звонка оглушает. По ту сторону слышатся тихие, слегка торопливые шаги, и вот, в дверном проёме стоит он. – Сок Джин-хён…– шепчет одними только губами Намджун. Сердце пропускает тяжкий удар, кажется, в горле комом застревает. Джин стоит перед ним, взъерошенный, сонный, в домашней одежде и, к удивлению Ким Намджуна, бледный и утомленный. С их последней давней встречи Ким СокДжин исхудал, возможно, возвращение давнего пристрастия к курению тому причина, он не мог сказать наверняка. Увидев перед глазами Нама, Джин замер на месте. Темные, большие глаза расширились от дивной смеси удивления, страха и радости, но Ким тут же поспешно отвернулся, кидая ночному гостю тихо: – Заходи, Намджун, не стой на пороге. Потоптавшись немного на месте, бета неспеша зашёл, во всю оглядываясь. Ничего не изменилось с его последнего визита, казалось, всё стоит так, как стояло того утра, когда он ушёл. Возможно, ему просто хочется, чтобы так оно и было. Просторная, пастельных тонов кухня, благоухающая крепкой арабикой и тёплыми, поздними утрами, встречает ненавязчивым светом лампы. На барной стойке ждёт успевший слегка остыть кофе, его любимый, со сливками. Джин упирается об стену, сверля тёмными глазами фигуру давнего знакомого, и молчаливо ждёт чего-то. Молчание напрягало, но Намджуну на ум не приходило ничего дельного и подходящего для диалога, а налетать на парня с обвинениями аля: "из-за тебя моя жизнь сейчас похожа на мусор, пропади ты пропадом, чёртов придурок" с самого начала беседы – перспектива не очень. – Ох, ну, как дела? – Нам сморозил поспешно, про себя чертыхаясь от того, насколько тупо это только что прозвучало. Омега, в отличии от своего весьма нервного в данный момент компаньона, вполне спокойно отпил кофе, непринуждённо кидая: – Сносно, а твои? – Тоже, – неловко кивнул тёмноволосый в ответ. Лицо Намджуна, задумчивое и слегка побледневшее, нахмурилось ещё больше, добавляя парню несколько лишних лет. – Ты ведь не про дела мои узнать захотел, – легкая грусть и непоколебимая сталь в тоне Кима вивели Сокджина из раздумий. – Зачем ты меня позвал? Омега покрутил белоснежную кружку в длинных, тонких пальцах, разглядывая что-то в кофейной гуще, и следом тихо сообщил: – Твой отец ищет тебя. Как долго ты ещё собираешься прятаться от него? Выражение лица студента кардинально изменилось. Казалось, от него физически повеяло холодом, а тембр голоса стал значительно ниже, угрожающе серьезнее. – Вот оно что...– неморгая уставившись в белую стену прошептал Нам. – Так ты стал шавкой моего отца? – ухмылка заиграла на пухлых губах беты, а глаза с презрением уставились на обескураженного Кима. – Нет, это совсем не так, почему ты говоришь такое? – голос омеги тихо вздрогнул, а темные взоры в тусклом освещении засияли, казалось, ярче ночных звёзд . – Почему?.. – Ким Намджун подвинулся ближе к лицу брюнета, дабы он расслышал каждое слово, которое он прошептал ему: – Возможно потому, что ты уже делал это, Джинни? Юноша отстранился, оставляя чашку в мойке, пока старший замер намертво, широко распахнув глаза. – Я ведь делал это только ради твоего блага...– Джин прошептал это так тихо, что было настоящим чудом то, что Нам услышал. – Ради меня? – саркастически переспросил кареглазый, с каждым словом закипая всё больше. – Ты делал всё это ради своей продажной шкуры, Ким СокДжин! Ты продался моему отцу, продал меня! Это тоже ради моего блага?! Лицемерный урод! – Тебе угрожала опасность! Твой отец единственный, кто мог защитить тебя в той ситуации! Я хотел уберечь тебя! – пытался достучаться к Намджуну омега, с надеждой хватая его руку и сжимая в собственной. – Я ведь врал всем ради тебя, врал всем, кого знаю, лишь бы уберечь тебя... Ким СокДжин утих, опустив голову и всматриваясь в пол, лишь бы его постыдных слёз не было видно. – Да, ты прав, – Намджун встряхнул его руки, чувствуя боль и отвращение в каждом уголку души, – врать – это единственное, в чем ты и правда хорош. Тихо повернувшись, юноша собирался уйти, как в след услышал дрожащий голос: – Я позвал тебя, потому что хочу предостеречь. Есть человек, который знает, откуда ты, – после секундной паузы осыпшим тоном добавляя, – и что ты альфа и наследник клана гиен – тоже. Парень вздрогнул, всё ещё стоя спиной к Киму, так и не выронив не слова. – Твой отец скоро прознает, где ты... И лучше, чтобы тебя до того момента уже здесь не было. Альфа вдохнул на полную грудь, оставляя черноглазого один на один со своими мыслями и направляясь к выходу. – Спокойной ночи, Джин-хён. Последнее, что услышал Ким, это захлопнувшаяся за когда-то возлюбленным дверь. *** Близилось к полуночи. Угрожающие раскаты грома и стук капелек дождя отдалённо доносились с окон квартиры. Сон всё не приходит к уставшей Джунг, от чего девушка то и дело ворочается со стороны в сторону по кровати, изнурённо вздыхая. Безсоница – давний друг старшекурсницы сколько она себя помнит. Единственное, что немного помогает – снотворные, но, как показывает опыт, ими злоупотреблять – себе дороже. – Мать твою, – протягивает вымотано зеленоглазая, когда до ушей доносятся дверной звонок и настойчивые попытки вырвать дверную ручку вместе со всей дверью к чертям собачьим. – Кто там в такое время? В одних свободных домашних шортах и старой как свет майке девушка поплелась недовольно к входной двери, попутно настраивая себя к весьма непрошеным гостям. Не то чтобы к ней часто захаживали разные неприятные личности, но бывало пару раз всякие шавки завистливых кланов совались сюда, дабы начистить альфе рожу. Ещё раз настороженно спросив: "Кто там?", и не одержав никакого ответа, Джунг собрала всю готовность в кулак и рывком открыла дверь. К удивлению владелицы дома, в коридор влетел Ким Тэхён, к слову, мокрый и пьяный хуже некуда. Помедли СокДжунг ещё секунду, и молодой человек поцеловал бы зубами твёрдый пол, благо старшая успела схватить парня за шкирку до того, как это случилось. – Какого чёрта, Ким мать твою Тэхён?! – рычит русоволосая, кое-как заставляя юношу стать ровно на свои две . – Ты совсем сбрендил заявлятся в гости в такой час?! Я ведь и морду могла тебе начистить, дурака ты кусок! В ответ она ожидала услышать оправдания и возмущение, объяснения и даже оскорбления, но никак не молчание. Ким Тэхён не издал ни звука. Тёмные глаза смотрят в пол бездумно, губы синие от холода, а по бледной коже всё ещё стекают капельки ночного дождя. Дрожащими руками угольноволосый пытается снять промокшее насквозь пальто, но выходит неважно. – Тэхён, что случилось? – лицо девушки не искажает больше гнев или раздражение, лишь слегка заметное беспокойство пробегает в изумрудных глазах. – Ничего, – совсем хриплым голосом бубнит омега. Вкривь и вкось покончив с верхней одеждой, Ким тянется к пуговицам рубашки, почти что прозрачной от влаги. – Что ты делаешь? – сконфуженно спрашивает барышня, поднимая вверх густые брови. Тэ останавливается на миг, устремляя покрытый от алкоголя пеленой взгляд на старшекурсницу. – Переспи со мной. На миг альфа замирает, несколько раз растерянно моргнув. Подозревая, что это дело рук уставшего мозга, который решил позабавиться с слуховыми галлюцинациями, Джунг недоверчиво переспросила: – Что ты сказал? – Я сказал, – совсем бесстрастно, будто говорит о чём-то совсем непримечательном и простом, например, о погоде или политике, юноша повторил, – переспи со мной. Пуговицы одна за другой расстёгиваються, мокрая чёлка лезет в глаза, и безнадёжно хочется плакать. Но Ким Тэхён не плачет – он слишком горд для этого. – Тэ, иди домой, – кротко, незлобиво советует русоволосая, мягко убирая холодные пальцы младшего от пуговиц и помогая застегнуть их обратно. – Ты пьян, я вызову тебе такси. – Нет, пожалуйста...– вымаливает испуганно агатовоглазый. – Мне некуда больше идти... Голос сиплый от наступающих слёз, сил сдерживаться больше нет. Он опустошён. – Мне страшно ...– цвета вороньего пера глаза поблёскивают от слёз, Тэ до крови искусывает губы, лишь бы не зареветь как ребёнок. – Делай со мной, что хочешь, только... только не прогоняй меня. – Тэхён, – Ким мягко обхватывает ладонями юношеское лицо, заботливо утирая большим пальцем непрошеную слезинку. – Всё в порядке, слышишь? Тут ты в безопасности. Сначала Тэхён замирает испуганно, но мгновение спустя приникает к чужим рукам, как к спасательному кругу среди бесконечной синевы океана. Слёзы текут сами собой, мозг прокручивает каждый момент прошедшего инцидента, как заезженную пластинку, снова и снова пропуская сквозь себя страх, разочарование и боль. Ким Сок Джунг понимает, что дело табак, когда видит свежий след от пореза на шее. Внутри всё сжимается от неприятного чувства нарастающего беспокойства, а также желания найти мразоту, которая сделала это, и оторвать ей все конечности. Бережно приобняв омегу, старшая ведёт парня в гостиную, усаживая на мягкий серый диван. – Расскажи, что случилось, Тэхён~и.– как можно деликатнее и спокойнее спросила русоволосая, чтобы не спугнуть юношу. Тэ незаметно для самого себя, начал рассказывать всё случившееся, с начала и до самого конца. Слова просто лились сами собой, хотя язык всё ещё заплетался от количества выпитого соджу. Он не знает, сколько это длилось, может час, а может и намного дольше. За это время Джунг успела уложить тэхёновскую голову себе на колени, неторопливо перебирая слегка мокрые пряди агатовых волос. Каждое её движение успокаивало, альфа тихо слушала всё, что вылетало из его уст, и с каждым сказанным словом омеге становилось легче, будто кто-то по кусочку откалывал от камня, лежащего у него на душе. Когда Ким закончил свой рассказ и мысленно приготовился к тому, что владелица квартиры немедля отчитает его за юношескую глупость, его встретила тишина. Подняв покрасневшие глаза, Тэхён ожидающе уставился на нахмуренное женское лицо, чьи черты сейчас излучают весьма сильное чувство недовольства. Заметив вороний взгляд на себе, русоволосая грустно улыбнулась уголками губ, стараясь как можно ласковее провести прохладными кончиками пальцев по мужской скуле. – Прости за то, что тебе пришлось пережить такое... – зеленоглазая очередной раз прикоснулась к мягкой коже чужой щеки костяшками пальцев. Два изумруда излучали тепло и чувство вины. Тэ показалось, будто он мог почувствовать боль в её глазах физически. – Ты устал, я принесу тебе сухую одежду, – собираясь подняться с дивана, сообщила Джунг, но Ким испуганно схватил женскую руку сбивчиво шепча: – Нет, пожалуйста, не оставляй меня одного... Агатовые глаза вновь засверкали от страха и влаги, а горячие, дрожащие руки крепко держали альфичьи. Его руки горят огнём, это тревожный звоночек. – У тебя жар, Тэхён, – тихо шепчет в ответ старшая, чувствуя тепло, исходящиее от омежьей кожи. – Тебе нужно снять мокрую одежду, ты ведь не хочешь получить воспаление? Заметив, что её аргументы не слишком действуют на упертого юношу, старшекурсница приступила к плану "Б". Обняв горящие, красные щеки Ким Тэхёна, Джу придвинула мужское лицо ближе к себе, ласково накрывая тэхёновские губы своими и мягко сминая. От неожиданности чёрные глаза растерянно округлились, но через миг Ким обмяк в чужих руках, сжимая ткань майки Джунг в своих руках, и пытаясь неумело отвечать. Неторопливо альфа кусает, и тут же старательно зализывает языком верхнюю и нижнюю губу повторяя и чередуя их одну за другой. Одной рукой обхватывая омежью талию, другой Сокджунг зарывается пальцами в густые волосы Тэхёна, массируя кожу головы. Раздвинув кончиком языка омежьи губы, Джу дразняще прошлась по небу и языку Кима, от чего младший рвано выпустил воздух из лёгких. Довольная проделанной работой, изумрудноглазая отпрянула от тэхёновских слегка припухших губ. Он сидел в той же позе, с прикрытыми глазами и слегка приоткрытым ротиком. От такой умопомрачительной картины альфе навязчиво захотелось распластать податливое тело под собой и ласкать всю ночь напролёт, но СокДжунг учтиво остановила себя от заманчивого желания. Это выше её принципов – затащить в кровать беспомощного, пьяного омегу, а своим принципам девушка не изменяла, это было аки табу. – Теперь веришь, что я никуда не уйду? – ласкаво шепчет в губы брюнету Джунг, и в ответ получает одобрительный кивок. "Поверь, никогда..." Уже находясь в кухне и уложив сухого и надёжно укрытого парой-тройкой пледов Ким Проблему Тэхена спать, Ким Сок Джунг взяла в руки телефон, разыскивая нужный номер и, без колебаний, набирая. Несколько телефонных гудков, и трубку тут же поднимают, будто с обратной стороны только и ждали её звонка. – Алло? Парни, для вас тут есть одна работёнка....