Помощь

Солнечный свет озарил и огромное здание, что всегда оставалось в тени. На этот раз солнце не оставило в стороне и этот участок, что, к слову, хорошо. Все наёмники начали подниматься только тогда, когда на всю площадь запищал громкоговоритель, а значит, что уже восемь часов утра. Для всех стало привычкой просыпаться в такую рань, ведь тренировки начинаются достаточно рано. Но в последнее время никто на них и не торопится – на это нет нужды, потому что эти вечные перепалки на поле боя итак достаточно закаляют. Кроме некоторых людей. Конечно. Скаут со снайпером и пироманом всегда начинают день как положено: с утренних игр на площадке, которые можно принять и за один из видов тренировок. Развлекательно-учебная – как говорит инженер, видя их красные лица после игры в «салочки», где после пытаются отдышаться, хватаясь руками за голени согнутых колен. Но сейчас этого нет. Только вылазки на улицу, посмотреть, что там делают другие.И лишь поджигатель никуда не бегает, оставаясь на лавочке, наблюдая за ними, будто кот, готовившись сцапать сразу двух мышек. Но это лишь аллюзии, и взгляд со стороны. На самом деле он не хотел ловить мышку – у Пайро определенно другие приоритеты, а лишь поиграть с ней. В последнее время играть совсем не получается: нога парнишки медленно, но хотя-бы верно, заживает, и играть в те же салочки становится невозможно. Мази не помогают, а жгучая боль в мышцах все так же остается. При взгляде на маленькую дырочку в ноге, чуть выше щиколотки, из которой при первой перевязке мог пойти запах пороха – скаут вспоминал снайпера. И немного хохотнув, завидев австралийца, в саркастическом тоне начинал «Ну, спасибо, приятель». Хотя «спасибо» есть за что сказать. За неумелость синего снайпера, что промахнулся, и попал лишь в ногу, а не куда повыше. Но, возможно, это и был его план? – обезвредить надоедливого разведчика на неделю, а то и две. В таком случае его план удался, даже лучше, чем он предполагал. Мужчина в элегантном костюме, игнорируя косые взгляды, захлопнул за собой дверь, только зайдя внутрь. Много что изменилось. Не видно уже тех банок от энергетиков, простынь, коряво свисающую с кровати, полуоткрытые полки, из которых торчали разного рода вещи: от подставок, до статуэток. Нет больше одежды на единственном стуле в комнате, и шкаф теперь используется по назначению. На полу не грязно – а на тумбочке не пыльно. Совсем уж комнатная жизнь надоела, что от скуки, парнишка убирается каждый день. Но было бы, что убирать. На самом деле, шпион всегда думал, что скауту прожить без энергетиков никак – вот он и пьет. Но, судя по чистоте, и тому, что парень просыпается вовремя, и ложится так же, тот их не употребляет. Что, к слову, было странно. Неужели, он пьет их только ради того, чтобы выйти на поле боя? Да, многое поменялось. Но самое главное – теперь нет того заспанного взгляда. Вместо него хмурые глаза, недоверчиво смотрящие на поднос в руках. Скаут шелохнулся на кровати, одной рукой протирая глаз. Время не позднее, да и не раннее: всего лишь девять утра. Мужчина присел на когда-то грязный стул, кладя поднос разведчику на колени. От неожиданности, и не понимания, что происходит, мальчишка приоткрыл рот, пытаясь выговорить хоть одну фразу, без нелепого бормотания. Перед ним в один миг оказалась небольшая поверхность, больше похожая на маленький стул, определенно для детишек лет пяти, а на нем красовалась еда, на сервированной тарелке. Ничего необычного, просто яичница, достаточно красивой формы, а рядом и листья укропа, украшающие сие картину еще больше. Француз знал, что энергия – одна из основных моментов жизни своего подопечного, а значит, кофе идеально подходит ко всему этому контрасту. Только вот взгляд у него не изменился. Лишь ресницы дрогнули, ожидая подвоха. - Что… - скаут, пытаясь усесть на одном месте, сжал кончиками пальцев поднос. Его раненая нога, согнутая в колене, немного соскочила с края кровати. Бостонец посмотрел прямо в глаза шпиону, укладываясь шеей на подушку, - Это че? - Завтрак. – мужчина как обычно был немногословен, и, скорее всего, это потому что он не особо хотел распинаться. Это не задетая гордость не позволяла ему сказать и слова, а стыд. – Это,mon deu, попытка извиниться. Разведчик все так же держал субстанцию в руках, прикусывая нижнюю губу. И спай это замечал, потому что бостонец делает так только тогда, когда задумывается. Резкая боль пробудила дернуть ногой, и вернуть ее в изначальное положение, при этом сморщившись от не такой уж и сильной, но боли. Тот разомкнул глаза, отчего веки наконец ощутили свободу от зажатости, а ресницы вновь дёрнулись. Боль – не повод расстраиваться, поэтому он улыбнулся краешками губ, устраиваясь поудобнее. Подушка полетела за спину, а скаут принял сидячее положение. - А, то есть, ты у меня, типа, горничная, да? – парнишка скосил брови, но его улыбка не спадала с раньше хмурого, а теперь задумчивого лица, - С чего-бы такая щедрость? Шпион наоборот же улыбку и не надевал. Он, сложа руки в замок, немного горбя осанку, сидел, и грозно смотрел на это чудо, удобно расположившееся в своем обители. На самом деле, утренний образ бостонца привлекал, и чем-то манил. Его прикрытые веки, из-под которых выглядывали серого цвета глаза, стали вызывать небольшую теплоту в сердце мужчины. Кого-то разведчик ему напоминал. Точно не его мать. Тот был совсем не похож на неё. Разве что эти чувственные глаза, которыми обладало не всё семейство. Такой чести удостоился лишь средний брат, скаут, и конечно же, как он её и звал – «Ма». - Пока что не нанимался, - махнул рукой мужчина, всё так же оставаясь на своём месте. – Решил сделать тебе хоть что-то приятное. Не знал, правда, что ты предпочитаешь. Младший фыркнул, не меняя положение лица, но направив взгляд на тарелку. Всё так же красиво и ровно. Если не вдаваться в тот факт, что еда была приготовлена не раньше тридцати минут, то можно было бы подумать о том, что она остыла. Но запах свежести всё ещё не уходил: чувствовалась долька белка, и взглянув на пар, с вероятностью в сто процентов: субстанция не остыла. Шпион и тут всё предусмотрел, поэтому приготовил кофе спустя двадцать минут после основного блюда. Хоть с ножа и идёт всё самое вкусное, не в этом случае. В данной ситуации всё выглядело аппетитно. Запах, подача, и какая-то хорошая атмосфера, витающая в воздухе. Осталось лишь попробовать. Но и дегустировать это он не спешил. А за окном бушевала природа. Солнце всё ещё светило. Листья деревьев до сих пор, будто по приказу, развивались на ветру, так, что мальчишка сам окунулся в этот безымянный мир. Так, что его уши ловили отголоски природы, ощущая ветреность этого дня, который был в меру и тёплый, и холодный. Подопечный всё-таки взял вилку, и та была расположена не так далеко от самой тарелки. Столовый прибор резко вонзился в пухлый желток, который был настолько сочный, что он не потрескался, и не остался сухим, а лишь аккурат брызнул соком. Насадив на вилку кусочек желтка, перемешанного с белком, та отправилась прямо в полость рта. Неплохой вкус. Даже больше – замечательный. Он точно знал, что такую вкусную яичницу делала только его мама в детстве. Тогда, когда бостонец только собирался в школу. И эта была одна из лучших частей его жизни – смотреть на то, как она готовит, попутно рассказывая о том, как она провела вчерашний день, и что будет делать сегодня. От этих воспоминаний улыбка сама невольно настигала лица, но тут же резко пропадала. Ведь такого уже никогда не будет. Желание позвонить матери прямо сейчас настигло неожиданно, но младший воздержался от такого удовольствия. Он обязательно позвонит ей, но не сейчас. Сейчас – нужно прийти в себя. - Есть планы на день? - Уставшие глаза спая приоткрылись, и мужчина убрал руку с щеки. Задав этот вопрос, скаут продолжал смотреть в окно, ожидая ответа. - Нет. – француз развел руки в сторону, - Разве что… - шпион ухмыльнулся, стягивая с рук перчатки. И только тогда мальчишка соизволил посмотреть на пришедшего. Разведчик редко видел, чтобы тот вообще снимал перчатки. Иногда, конечно, удавалось это запечатлеть, но не то, чтобы часто. Порой, такого рода виды можно было заметить, когда обладатель перчаток сам снимал их, дабы помыть посуду. Но не более того. – Разве что не проведу этот день с тобой, - спай продолжал ухмыляться, а его облегающая ткань рук переместилась на тумбочку. Скаут не в восторге. Парень вновь нахмурил брови. Остатки еды, такие как – белок, который он вообще не любил, и ел крайне редко, и укроп, что так и остался не тронутым. Чашка была поднята над тарелкой, и оказалась в руках подопечного. Недолго думая бостонец глотнул немного кофе, но тут же от неожиданного вкуса прикрыл рот рукой, продолжая держать фарфор. Горько. Догадываться о том, почему настолько горько – долго не пришлось. Обычно, все французы так и пьют сей напиток. Или же, мужчина переборщил с «энергией», и добавил кофеина больше, чем за всю жизнь разведчика. Глоток был достаточно большим, поэтому откашливаться пришлось долго. Только вот когда этот кашель затянулся, а в горло попало немного частичек горького шоколада, что мило было покрыто сверху напитка, стало совсем не смешно. - Джереми? А от произнесённого имя вслух малец и вовсе не смог нормального откашляться. Шпион прежде никогда не произносил это имя вслух. Сам Джереми постучал себе по груди, успокаиваясь. Что-ж, это длилось не так долго, сколько ощущалось. Как бы не было иронично, но теперь в горле застрял не только горький вкус, а еще и два вопроса, первый из которых был: «Почему ты назвал меня по имени?», а второй: «Ты что, пытался меня отравить?». - Всё в порядке? Пайро за окном задорно поймал мяч, хвастаясь перед снайпером своей ловкостью. Австралиец облокотился тыльной стороной руки за бордюр, улыбаясь. Его ладонь сжимала конец самого бордюра. Мужчина ловким движением свободной руки поправил себе шляпу, наблюдая за человеком в прочном красном костюме, из которого исходила теплая атмосфера. Никакого напряжения, лишь обычная игра. Подрывник в свою очередь поудобнее уселся на скамейки, запрокидывая ногу на ногу. - Что-ж, приятель, ты неплохо тренируешься с каждым разом. – одобряюще заметил Манди, не отрывая глаз от «собеседника». Пироман улыбнулся, махая рукой, мыча себе в противогаз что-то на подобии «Отлично! Спасибо!», так же коротко хохоча. Получать похвалу от таких профессионалов – то ещё удовольствие, не говоря уже и о том, чтобы тренироваться у таких профессионалов. Снайпер красных не особо общительный, но зато весёлый, и хоть, когда надо холодным, но добрым сердцем. Снайпер синих же выделяется своей полной опустошённостью. Как-то раз даже шпиону пришлось с ним пересекаться, конечно же, в маскировке под пулемётчика. А потом сам рассказывал, какой синий всё-таки бесполезный: что в общении, что в навыках стрельбы. Если удача встанет на его сторону – то, авось, и с третьего раза попадёт. А если нет, то вообще не попадёт. А ведь назвать его уж сильно плохим стрелком нельзя. Навыки, как ни странно, базовые, да имеются. В отличии от их прошлого красного стрелка, которого в тот же миг размозжило по стенке, превращая всё тело в мясорубку. Тогда вот турель неправильно сработала, и включила режим «огонь по своим». Вся техника тогда из-под контроля вышла, даже шпионский жучок, верный друг и товарищ отказался работать. Поэтому и респаун не сработал. Как только появился стрелок, так и исчез. Помнится, тогда и разведчик синих – тот ещё трус – долго и бурно обсуждал это. Да что там, обсуждал! Просто категорически отказывался подходить к инженеру, боясь умереть. Даже не взирая на все возгласы наёмников, мол: «Да это уже у красных было! Наш – синий инженер точно не подведёт!», продолжал обходить творения технологий стороной. Именно поэтому синий вечно ноет о медике, и не так часто крутится в толпе врагов – мало ли, умрёт, а респаун вдруг сломается. И в тот момент все смеялись. А синий скаут лишь побуянил немного, да успокоился. И ничего: вот, жив, здоров. Считай, тогда зря стресс переживал. Подрывник напоследок смачно зевнул, отправляясь в мир снов, прикрывая свою голову первой попавшейся газеткой. Снайпер молчаливо глянул в окно к медику. Точно, он же обещал к нему зайти и проконсультироваться по поводу почек. В последнее время они очень беспокоят Манди. Взгляд тут же упал на нижний ярус здания, там, где обычно находился большой коридор, ну и комната солдата, поджигателя, и скаута. Подумав об скауте, австралиец посмотрел налево, прямо где располагается комната парня. Снайпер громко прокашлялся. - Шпион? Разведчик? – удивленно произнёс он, подкладывая ладонь под подбородок. Услышав столь странные слова, Пайро обернулся посмотреть. Взглядом поискав, но не найдя в комнате шпиона никого и ничего, пироман переключился на комнату мальчишки, и только тогда ему стало ясно удивление мужчины. Француз, что раньше всегда говорил о надоедливости разведчика, о ненависти к нему, испуганно, чуть нависал над парнем, теребя его плечо. Бостонец лишь завёл глаза, хватаясь за руку спая, приходя в норму. Уж слишком старший перепугался тому, что мог сделать Джереми больно, хотя и сам не до конца понимал, почему у того такая реакция на кофе. - Теперь ясно, - короткий смешок, - Почему наш спай за ним таскается. Может, у них «это»? – снайпер присвистнул, делая недвусмысленный круговой жест указательным пальцем. Поджигатель помотал головой, не понимая, к чему клонит Манди, - Как он там говорил, - тот призадумался, - А, - понимание, - Точно, может, у них там: «А-ля романтик?». – фигура в противогазе засмущалась, отворачиваясь. В любом случае, это точно не их дело, и лезть не стоит. Австралиец вновь издал короткий смешок, махнув рукой, намекая, что всё в порядке, и нужно продолжать тренироваться дальше. Пайро кивнул головой, поднимая с земли серо-голубого цвета мяч, отряхивая его со всех сторон, призадумываясь над словами товарища. Но не придав этому большое значение, помотав головой, принялся подавать мяч, как это обычно делают в баскетболе, немного разминая мышцы, дабы в дальнейшем не сильно навредить себе. А ведь такое получалось, что в случае неаккуратности или не подготовки, во время боя у пиромана могла заболеть спина, или того хуже. Единственное, что радует, так это то, что происходило это не так часто. Снайпер помахал рукой, готовясь ловить мяч. Сегодня у них будет отличная разминка. Хоть работа стрелка – просто сидеть и наблюдать, разминаться всё равно надо было. Иначе никак: то спина заболит, то ещё что. А пайро лично такая тренировка как-никак к кстати, ведь бегает он тоже знатно, несмотря на то, что не скаут. - Ты че, отравить меня пытался? Почему так, - кашель, - Горько? – разведчик помотал головой, краем рукава вновь вытирая рот. Ощущение горькости в горле так и не проходило, и лучшим решением тот предпочел бы сделать глоток обычной воды, но под рукой, как на зло, совсем ничего не было. Даже те банки из-под энергетиков пустовали, а единственная бутылочка воды была выпита ещё ночью, когда парень мучился от жажды и от жары, несмотря на то, что даже одеялом не накрывался. Да, тогда эта жара застала его врасплох, а выйти сегодня и налить себе воду обратно он не успел. Да и если бы пошёл, то с его пробитой ногой, которая в последствии ещё и получила небольшое растяжение, потому что разведчик не захотел обращаться к медику сразу, он бы и не дошёл до места. Мужчина снова похлопал скаута по спине, - Я же не специально, - шпион присел рядом, уже на кровать к младшему, держа того за предплечье. Бостонец шелохнулся, отодвигаясь подальше от француза, вскидывая плечо, махнув рукой, показывая, что всё в порядке. Хотя, в порядке он особо и не был, - Принеси мне воды, - произнёс он, складывая руки на груди, ожидая, пока шпион наконец-таки уйдёт. Спай никогда и не хотел прислуживать кому-либо, да и в меру своего характера тот вообще не делал никому подачки, разве что ради собственной выгоды. Наверное, поэтому его и недолюбливали – из-за холоднокровия, и неумения помогать. Но бывали и исключения, конечно же, поле боя – тогда он старался помочь каждому, хоть и делал всё в одиночку, потому что за эту работу им платят, и если они проиграют, то деньги вряд ли получат. Так что тут нужно действовать сообща. Не безусловно, бывали и исключения не только такого плана: к примеру, даже тому медику или солдату, он всегда старался помочь. По-своему грубо с ними говоря, но выполнял то, что ему скажут, если это было в его интересах, или, если однажды они выручили его – значит, он должен отблагодарить их тем же. Всё логично. А сейчас, мужчина чувствовал себя хоть и невиновным, но помочь то стоит. Это же он сделал это кофе – а значит, ему за это и отвечать. Хоть тот и не понимал, почему скауту это не понравилось, ведь когда он пробовал, всё было предельно вкусно, но винить вкусовые рецепторы мальчишки он не собирался. Не понравилось? – хорошо, бывает, главное, чтобы без притворства. Ведь и такое уже случалось, когда разведчику что-либо не нравилось в его еде. Однажды, шпион таки поймал того на вранье, а в свою очередь скаут ответил, что уж точно не врал, и: «Это реально на вкус как де…» Мужчина отогнал мысли прочь, вставая: - Merde, ладно, принесу я твою воду, - шпион взял в руки поднос, дабы убрать остатки еды, и ещё отнести их в раковину. Не самому же парню это делать, он и так не в том состоянии, чтобы слишком быстро передвигаться. Скаут улыбнулся, как лиса, искоса смотря на закрывающуюся дверь. Теперь стоит вставать и одеваться, наконец-таки, а потом и выглянуть на улицу, уж очень хотелось посидеть там с остальными. На этот раз он решил одеться не как обычно. Сегодня ночью была жара, а сейчас на улице резко похолодало. Не то, чтобы сильно, но чувство не из приятных. Тот быстро накинул на себя чёрного цвета джинсы, и снял спальную одежду. За место неё, парень надел на себя обычную кофту, которая наименовалась «крутой». Он без понятия, кто вообще даёт названия таким вещам, почему бы не дать ей имя производителя, или что получше, обязательно надо назвать её «крутой». Хотя мальчишка и не спорил с этим, что ему давали – то и носил. Выбора особо и не было, как такового. Когда от открытого окна подул ветер, что был в меру тёплый, разведчик вновь улыбнулся. Никакого боя – лишь отдых. Но, по сути, парень уже полторы недели так «отдыхает». Иногда, в нём закрадывается ощущение того, что в последнее время лень взяла над собой верх, и теперь вообще ничего делать не хочется. Благо, сейчас такого нет, и тому снова хочется отправить себя на выход. Полностью одевшись, стряхивая с себя фантомную пыль, скаут облокотился рукой о подоконник. На улице задорно играли снайпер вместе с пироманом, ловили мячи, бегали, и пытались развлечься всеми силами. Конечно, сегодня же выходной. Почему бы не развлечься? Правда, обычное развлечение сейчас скауту не по зубам. Медик категорически запретил ему совершать попытки идти без трости, а все его старания провалились. Он думал, если взять, и просто начать ходить как нормальные люди, совершенно забыв про боль, то нога восстановится. Но вместо этого он повредил мышцы ещё больше. И когда док увидел, как парень сквозь боль, с самым что ни наесть омраченным лицом, пытается делать вид что все отлично, и ему совершенно не нужна помощь – немец сделал строгий выговор, оттаскав мальчонку за уши, как пятилетнего ребенка. С этого времени он и не пытается ходить без трости. Она ему как-никак нужна. Оторвавшись от мыслей, наконец приходя в себя, бостонец схватил трость, и не дождавшись шпиона, без какого-либо ведома вышел из комнаты. Сейчас очень сильно хотелось выйти из здания, и ни в коем случае не встретится с французом. Уж он то точно увяжется за ним. Не зная, почему спай внезапно стал для него нянькой, которая вечно сюсюкается с ним как с маленьким дитя, таская его на руках, предлагая свою самую дебильную, как считал разведчик, помощь, тот вышел по аккурат сложенной лестнице на нижние этажи. Осталось только выйти за дверь – и вот она, относительная свобода, которую так и назвать нельзя. Парень, недолго думая, вышел, захлопнув за собой дверь. На пороге никого не было, зато вдоль, по огромной решётке располагался полный выход из здания. Заметив паренька, поджигатель улыбнулся, махая тому рукой. - Мпм-мх, - возгласил тот, уже хлопая в ладоши. Скаут же присел на лавочку, где рядом располагался уже подвыпивший подрывник, прикрываясь газеткой. Так же улыбаясь, приветствуя своего друга, разведчик скрестил ноги, между них ставя трость. Снайпер подошёл к мальчонке, так же присаживаясь рядом. - Ну, как дела? Что с ногой, в итоге-то? – стрелок положил одну руку себе на колено, опираясь ею, тем самым горбя осанку. - Да так, пустяки, - нервно хохотнул бостонец, - Жить буду. Только ходить в скором времени – это уж вряд ли. – парень облокотился лбом о саму деревянную конструкцию, расслабляясь. Природа внушала чувство спокойствия, поэтому, когда ветер подул в противоположную сторону, разведчик улыбнулся, наслаждаясь таким идиллиям. Такая погода напоминала ему времена, когда тот ходил на один из футбольных матчей в детстве. Тогда, правда, было темно, несмотря на то, что это день, потому что тучи сгущали чистое небо. А после матча они с матерью, и с братьями, ходили в кафе, где было много народу. И в те моменты, скауту на самом деле было жаль Ма, которая пыталась усмирить особо активных, в число которых входил и сам мальчишка. Но чувства всё равно оставались положительными, не беря в расчёт инциденты в людных местах. Из раздумий его вытянула рука, аккурат положенная на плечо. Скаут повернул головой, замечая перед собой высокую фигуру. После этого он расслабленно выдохнул. Это не шпион, и на том спасибо. - Ты почему не пришёл сегодня с утра на обследование? – немец грозно посмотрел сверху вниз на бостонца, тут же опуская руку. - Я забыл, док, прости, - разведчик склонил голову, вдыхая холодный воздух. Сегодня столько ещё нужно успеть сделать. Но на это всегда найдётся время.