Мрачные сказки

      Не получается. Ничего не получается, сколько ни пытайся. Обещанного чуда не происходит, и в это даже не верилось, потому что… ну не может так быть. Не может, понимаете? Это то самое сокровище, которое исполняет даже самые безумные желания, теперь не должно быть никаких преград, так… почему?       Руки, испачканные чужой кровью, начали дрожать. Эш глубоко вдохнул и выдохнул. Надо собраться. Может быть, он просто как-то не так его использует. Если так, то обязательно нужно выяснить все подробности, чтобы не оплошать. Но с другой стороны… Всё так, как было описано в контракте. Мысленно загадать желание, только и всего. Может быть, они и правда воскресли, просто сейчас ждут его в родном уютном доме. Ах, это было бы замечательно, но… нет. Ничего ведь не произошло. Сердце всё ещё его в руках, не светится, ничего — так, обычный камень.       Внутри что-то сжалось нестерпимо больно, а в горле застрял комок — но нет, нет, Эш обещал себе не плакать. Это ещё не конец. Сейчас, разберётся, сообразит, что к чему — и всё будет в порядке. Не просто так ведь этот путь был проделан. Может, что-то не то в формулировке самого желания?       «Пусть они воскреснут»       «Пусть они снова будут жить»       «Дайте им жить»       «Пожалуйста, пусть они вернутся»       «Верните их мне»       «В е р н и т е и х м н е»       …бесполезно. Ничего не помогает, ничего не работает, словно все эти сказания о легендарном сокровище — не более, чем дурацкие выдумки. Неужели и демонический контракт ничего не значит? Ну, нет, нет. Не может такого быть. В это не верилось. Ровно так же, как не верилось в смерть семьи. В смерть добродушного отца, ласковой матери и весёлой сестрёнки Лилии — в смерть столь близких и родных людей.       — Мама, папа, Лилия…       Эш крепче сжал камень и прикусил губу. Он был готов здесь просидеть ещё вечность и, если понадобится, убить ещё сотню таких же Клэр — лишь бы получилось хоть что-то. Лишь бы всё это было не зря.       — Я верну вас домой. — юноша выжал подобие грустной улыбки. — Подождите ещё немного.       Эш поднялся и, чуть-чуть пошатываясь, сделал шаг назад. Затем — бросил безразличный взгляд на труп. Сожалел ли он о содеянном? Ни капли, ни на секунду. Клэр была ему совершенно посторонним человеком, и одна жизнь незнакомца не стоила жизни любимой семьи. Сама виновата, что так глупо попалась: надо меньше доверять людям и больше думать головой. Впрочем, имел ли право Эш её осуждать? Едва ли: сам таким был.       Так… Что же теперь? Дальше возиться с сердцем? Попробовать призвать демона и попросить у него помощи? Или найти другой способ, проигнорировав тот факт, что ни один не сработал? Конечно же, Эш опробует всё. Потому что должен быть какой-то выход. Только перед уходом стоит попробовать загадать желание ещё раз. Вложить всю душу, всю тоску по дому, всё… всё, что у него есть.       Эш закрыл глаза.       «Пожалуйста, пусть они вернутся.»       И тут сзади послышался чей-то шаг.       Сердце забилось чаще. Это они, точно они. Ничего не нужно делать больше, потому что наконец сработало. Теперь лишь остаётся не сойти с ума от счастья, броситься в их объятия и начать всё заново. Эш обернулся и увидел вовсе не членов семьи. Хотя лицо настолько знакомое, что аж тошно. Он сжал сердце ещё крепче — правда, вытащить скальпели он не успел.       Оглушающий звук выстрела, резкая боль — и пустота.       Пуля попала прямо в лоб.

***

      И сколько времени прошло? Вроде как, можно отсчитывать — ну, ориентируясь по тому, что происходит в человеческом мире — но это уже не имело значения. Тут, в аду, понятия времени и пространства были чертовски размыты — особенно для Эша, который так и не принял произошедшее. У него в принципе слишком большие проблемы с тем, чтобы отпускать прошлое. Может, поэтому и угодил сюда?       Так или иначе, он всё равно не терял надежды. Искал среди демонов и призраков семью — ну, мало ли, — пытался использовать силы для этого, пытался даже наладить диалог с демонессами, но это всё было тщетно. Конечно, чистокровные смотрели на него свысока, как и на остальных хейтеров, Шарлотта молчаливо ему сочувствовала втайне ото всех, ну, а Лайм… Для неё горе Эша и горем не являлось, потому что ему было, что терять. Ну, а Эш не понимал Лайм: считал, что лучше никогда ничего не иметь, чем быть счастливым, а потом лишиться всего. За это она иногда подкидывала ему всякую жуть, но, честно? Не сравнится с жутью в душе и жутью в памяти.       Эш воссоздал родной дом, чтобы, возвращаясь в своё пространство, хоть немного радоваться. Но в конечном итоге это не приводило ни к чему, кроме чувства вины.       «Я их не спас.»       «Я сдался.»       «Я опустил руки.»       «Это моя вина.»       Всё, от начала и до самого конца — его вина, е г о, ничья больше. Доверился Мэтти, перебирал абсолютно бесполезные способы вернуть родных, оттягивая их спасение, а когда добыл сокровище — погиб по совершенно идиотской причине, хотя мог их спасти, мог — но не спас. Никакие извинения, никакие терзания — ничто не имеет никакого смысла, потому что уже ничего не изменить. И он сталкивался с этим снова и снова каждый вечер, когда переживал собственную смерть, и каждый раз осознание, что никаких шансов больше не осталось, било больнее пули.       Каждый день Эш разрушал к чёртовой матери этот дом — а потом сам же его восстанавливал бережно и трепетно, как последнее, что у него осталось.       Каждый день у него появлялась смутная надежда, что, может, однажды его сил хватит, чтобы вернуть семью — пока Лайм не сообщила совершенно обыденным тоном голоса, что положительные желания не исполняются и даже то легендарное сокровище в руках Эша было совершенно бесполезным.       Каждый день он искал среди тысяч демонов хоть кого-то, в кого могли превратиться его родные — и всё ещё не плакал.       Каждый день Эш медленно       сходил       с ума.       Он всё ещё не смирился с гибелью семьи, но стал ловить себя на мысли, что его бесконечно выводят из себя люди, у которых есть их родные, живые и здоровые. Настолько, что даже сдерживать мерзкие слёзы становилось всё тяжелее.       Потом — начал осознавать, что его тошнит от чужого счастья.       Потом — вспомнил, что теперь у него достаточно сил, чтобы его разрушать. Не от злой натуры, а просто от обиды. Невыносимой обиды.       А потом…       Потом он начал понимать Лайм. Настолько хорошо, что это немного напрягало Зизель и Руж.       Эш был уверен, что если где-то здесь, на просторах ада, он найдёт свою семью, то ему станет легче и срывать зло на других он перестанет.       К сожалению, все остальные слишком хорошо понимали, что это никогда не произойдёт.