Да только в Портленд воротиться нам не придется никогда

Вот всегда так! Муми-тролль вылез из такси и побежал в дом, взять денег, чтобы расплатиться. «Неужели все-таки вытащил?!» - в первый момент ему показалось, что шкатулка с деньгами на хозяйство пуста, и он уже было подумал, что Снусмумрик все-таки ушел из его дома не без добычи, но нет, деньги были на месте, и Муми-тролль немедленно устыдился. Как же так, как же так, из-за этой дурацкой аварии Снусмумрика могут снова посадить в тюрьму, или он станет беглым преступником, и все из-за того, что они так плохо поговорили, надо было убедить его остаться на ночь, и эта дурацкая ссора в машине! А вдруг он все-таки уйдет?! Муми-тролль расплатился, вернулся в дом и нервно заметался по кухне. Вот так всегда! Стоит Снусмумрику появиться, и моя жизнь летит вверх тормашками! А потом он снова исчезнет, и опять полгода мучительно приходить в себя, а стоит успокоиться — и он снова здесь! Стоп, стоп, остынь, его десять лет не было... Вот именно! Он пропадал десять лет, вернулся, почти полгода жил в моем доме и не удосужился даже сказать мне, что отсидел в тюрьме! И еще такой: «я думал, ты знал»?! И тут снова вот так просто взял и заявился, и опять все кувырком. Ладно. Сейчас главное, чтобы его не посадили, и чтобы он не сбежал. Надо лечь и поспать, завтра все равно идти на работу. Надо будет поспрашивать там, может, кто-нибудь знает хорошего адвоката по уголовным делам. А вдруг Снусмумрик уже собрался и уходит, прямо сейчас?! Муми-тролль попробовал было лечь спать, но, конечно же, только даром ворочался, впадая лишь в жалкое подобие тревожной дремы. Стоило небу чуть посветлеть, он вскочил, вытащил лыжи и побежал через лес к Туу-тикке. Уж она-то точно должна знать, что делать, она сама юксаре. Надо сказать, Туу-тикке была не то чтобы рада, когда в ее дверь задолго до рассвета стал ломиться встревоженный Муми-тролль, но пришлось впустить и выслушать. -- Так что я теперь не знаю, что вообще делать, - сообщил Муми-тролль, сидя за столом и болтая лапами в толстых шерстяных носках, постепенно отогреваясь и допивая кофе. - Он же пропадет, Туу. Сорвется и уйдет. Если уже не ушел. Надо его остановить! Или, я не знаю... Я тут уже подумал... может, увести его в город, снять какую-нибудь комнатку... -- Не пори горячку, Муми-тролль. Надо разобраться. - Туу-тикке зевнула, поправила ворот свитера, натянутого прямо поверх пижамы. - Я схожу, поговорю с ним, по-моему, что-то такое Филифьонка упоминала насчет регистрации, зайдем в участок, в конце концов, и уточним, что вообще происходит и чем это на самом деле грозит, и так далее. В любом случае, это все дело небыстрое, пересмотр УДО делается через суд... Так что не кипиши. Поезжай на работу, если не жаль денег — сходи, посоветуйся с адвокатом, а вечерком я зайду и все обсудим. Успокоившийся и приободренный Муми-тролль, довольный тем, что передал дело в надежные руки, поехал домой, зашел переодеться, буквально на минуточку присел на диван, потом прилег — и благополучно провалился в сон. Когда Муми-тролль ушел, Туу-тикке стала неспеша собираться, на ходу обдумывая возможные варианты. Свалить, конечно, самое простое и логичное решение. Найти безопасное место, да и сделать новые документы это не такая уж и проблема, были бы деньги. Но тогда в Муми-дол Снусмумрику больше не вернуться. Значит, придется побороться. А для этого надо найти союзников... Туу-тикке набрала побольше монеток в пять эре, отыскала телефонную книжку, надела лыжи и поехала в поселок, где первым делом нашла телефонную будку. Снусмумрик тяжело поднялся, закрыл за Муми-троллем дверь. Постоял, прижавшись к ней лбом. На него накатила дурнота, сердце билось где-то в горле и навалилась такая слабость, что сделать даже шаг в сторону кухни казалось неразрешимой задачей. Наконец, он все-таки заставил себя двигаться. Еле-еле дошел до кухни. Высморкался в полотенце — нос снова заложило. Двигаясь тягуче, как в плохом сне, достал с полки коробку с деньгами и счетами. Надо докупить угля и поручить Туу-тикке подсыпАть в топку, пока Фил не проснется. Надо прикинуть — сколько денег можно будет прихватить с собой, если все-таки уходить. Снусмумрик вяло копался в наполненной бумажками коробке, а потом с досады высыпал все ее содержимое на стол. Где там счета за уголь?... Завтра можно посмотреть. Чего сейчас-то. Это что? Анализы на туберкулез... Могут пригодиться, нет? А, вот счета. Электричество. Вода. Дрова. А это что? Снусмумрик уже было отложил непонятную бумагу в сторону, но что-то заставило перечитать повнимательнее. Что это?! Он вцепился в документ, вскочил и поднес его поближе к лампе. Это что?! Это... Та самая регистрация по месту пребывания. На Юханссона. С марта. С марта прошлого года. Филифьонка все сделала. Она уже тогда знала, что ты отсидел, и ни слова тебе не сказала. Ни о чем не спрашивала. Не лезла в душу. Просто пошла и сделала эту гребанную регистрацию... Откуда только... Так, а сколько эта регистрация действует?! Год. Снусмумрик рухнул на стул. Неужто пронесло?! Небо, Фил просто святая.       А ты чуть было не кинул ее, дрянь. Коп, сволочь, тебя развел, как щенка. Спровоцировал на раз-два-три. Так, завтра беру эту грамотку и иду выручать паспорт. Так. Так. Спокойно. Надо будет Муми-троллю позвонить. Одному лучше не ходить, наверное. А то мало ли. Или Туу-тикке с собой взять? Снусмумрик еще посидел, глотая сопли и разглядывая свежие следы от наручников. Сволочь, как затянул-то сильно. До сих пор кисти немеют. Просто так, на ровном месте, ни за что. Достаточно того, что ты юксаре и у тебя нет при себе документов. Он залпом допил кофе, и решил, что надо все-таки хотя бы пару часов поспать. Проснулся Снусмумрик от мерзкого ощущения, что на тебя кто-то смотрит. Он резко сел на кровати. Туу-тикке с чашкой кофе устроилась на полу, по-турецки сложив ноги. -- Не хотела тебя будить, - сообщила она. - Ну что, говорят, тебя снова посадят? -- Не дождешься. - Снусмумрик судорожно зевнул. - Сходишь со мной в участок? -- Зачем? -- За паспортом. Боюсь идти один, вдруг какая подстава будет... -- То есть паспорт отдадут? -- Обязаны будут отдать. Филифьонка сделала мне эту гребанную регистрацию еще прошлой весной. Она святая, Туу. -- А, значит, ты ее нашел. -- Так это ты ей подсказала сделать? Ты знаешь, что это за фигня? -- Нет, я тут ни при чем. Кажется, ее пришлось сделать, когда у тебя брали пробы на туберкулез. Вроде Филифьонка что-то такое упомнала. Но это неточно. -- Вон оно что. Все равно, Фил — святая. -- Ну это-то да. Почтение к святыне спать с ней тебе не помешает, я надеюсь?... -- Да пошла ты! Кофе, сваренный Туу-тикке, был гуще нефти, и примерно такой же на вкус. То, что надо, чтобы поднять на ноги даже насквозь простуженного человека после бессонной ночи. Но к следующему повороту судьбы подготовить Снусмумрика не мог даже он. -- Ну что, сходишь со мной в участок? -- Для начала, Снусмумрик, ты пойдешь к директору. -- К какому еще директору?! Зачем?! -- К директору школы, Снусмумрик. Она очень переживает за Филифьонку, и настаивает на встрече с тобой. -- Не пойду я! -- Ради Фил — пойдешь. Снусмумрик закрыл глаза. Некоторое время он старательно боролся с подступившей тошнотой, стараясь дышать поглубже, а потом не выдержал, вскочил, и его вырвало в раковину. Он некоторое время стоял, включив на полную холодную воду и сунув под струю голову. Потом медленно вытерся, вернулся за стол. -- Да. Ради Фил — пойду. -- Тогда будь добр, приведи себя в порядок. Спустя почти час непривычно опрятный Снусмумрик — он даже поддел под свитер белую рубашку, найденную в вещах Филифьонки, - стучался в дверь директора школы. Она приняла его дома, и это было хотя бы немногим проще — само здание школы вызывало у Снусмумрика оторопь. Впрочем, все равно тяжко. -- Добрый день. Благодарю, что откликнулись на мою просьбу, - директриса сама открыла ему дверь. - Проходите, пожалуйста. Снусмумрик тщательно вытер ноги, снял ботинки. Огляделся. Обычная прихожая. Ничего зловещего. Пристроив куртку и шляпу, он прошел в гостиную. -- Садитесь, пожалуйста. - директриса указала ему на диван, сама села напротив в кресло. На маленьком столике стоял поднос с чашками и печеньем. – Кофе? Чая? -- Все равно, - Снусмумрик напряженно присматривался к чопорной старушке. Зачем он ей понадобился?! Директриса разглядывала его не так откровенно, но тоже весьма и весьма внимательно. -- Господин Снусмумрик. Не буду скрывать, я переживаю за фру Викстрём. Она хороший педагог, и мне не хотелось бы ее лишиться. Ну ясно. Снусмумрик криво ухмыльнулся. -- Да, я уже понял, что испортил ей жизнь. Согласен с вами. В свое оправдание могу сказать только, что не хотел. И... я ценю ваше приглашение и вашу корректность по отношению ко мне, но, право же, без «господина» можно вполне обойтись. Директриса сдержанно улыбнулась. -- Вижу, годы в Муми-доле не прошли для вас бесследно, Снусмумрик. У вас хорошая речь, несмотря на отсутствие образования. -- Да чо уш! -- Поздно притворяться. - она разлила по чашкам кофе. - Берите печенье. Снусмумрик осторожно взял со стола чашку вместе с блюдцем, отпил, поставил обратно. Положил в рот одно маленькое печенье. Прожевал. Вздохнул. -- И как вы думаете, чем бы я теперь мог помочь Филифьонке... восстановить свою репутацию и не потерять работу? -- Вам придется расположить к себе жителей поселка. Хорошо, что печенье было таким маленьким! Иначе бы он подавился. Снусмумрик с трудом сдержал непристойный смех и только фыркнул. -- И это кажется вам возможным?! Простите, госпожа директор... Но меня того и гляди снова отправят в тюрьму, и как вообще... Как вообще бродяга-юксаре и уголовник, к тому же, может этого добиться?! Даже если очень захочет, чего я о себе сказать не могу... -- Я слышала, вы музыкант. Какими инструментами вы владеете? -- Губная гармошка, немного гитара, но причем здесь... -- Не откажетесь сыграть мне? -- Пожалуйста... - Снусмумрик поднялся одновременно с директрисой. - Я схожу, возьму гармошку? -- Позвольте предложить вам гитару. -- Ну... хорошо. Снусмумрик снова сел на диван в полной растерянности. Разговор с директрисой шел явно не так, как он мог бы предположить. «Добиться расположения», ну надо же! Даже ради Филифьонки он не готов плясать под дудку кучи придурков, чье представление о добре и зле не простирается дальше катехизиса. Директриса принесла гитару. Это был благородный, но довольно старомодный инструмент. Неплохо сохранила настройку. Снусмумрик немного подтянул колки, взял для пробы пару аккордов. Мягко звучит. -- Что вам сыграть? -- Вряд ли я ориентируюсь в вашем возможном репертуаре. Выберите сами. Снусмумрик задумался. Никакую классику он, конечно, сыграть не в состоянии. Нет, он пытался освоить на слух пару интересных вещей, но не более того. Революционно-блатной репертуар вряд ли уместен. Значит, что-то из того, что все знают... Он начал с популярной песни, но быстро съехал на импровизацию, и не заметил сам, как увлекся. Давно в его руки не попадала такая славная гитара! Играть на ней просто приятно, в конце концов! Остановиться его заставила все нарастающая боль в руках — от отвыкших кончиков пальцев до запястий и подвывихнутого вчера полицейским плеча. -- Простите. Кажется, я слишком увлекся. - Снусмумрик осторожно положил гитару на диван, развернувшись всем корпусом. Плечо и кисти начинали болеть все сильнее. Директриса слушала его в задумчивости. Да, у Филифьонки, конечно, не было никаких шансов. Эти косые зеленоватые глаза, каштановые, в рыжину, волосы, острый профиль, красивые руки... И в то же время, в нем есть что-то трогательное, например, в том как шея торчит из слишком широкого воротника... Смертельное сочетание с музыкой и ореолом бунтовщика. Теперь она понимает. А играет неплохо. Даже очень. -- Что вы, спасибо. Мне было приятно вас слушать. Ваша манера исполнения весьма экспрессивна... хотя и немного неряшлива. Позвольте взглянуть на ваши руки. Снусмумрик, недоумевая, протянул к ней ладони, радуясь, что догадался как следует почистить ногти. Очевидно, что это руки человека, не боящегося физического труда. Директриса взяла его ладони в свои, легко сдвинула слишком свободные манжеты рубахи. -- Вы не бездельник, Снусмумрик. Вы были у врача? -- В смысле?... -- Вам слишком сильно затянули наручники вчера. Кисти отекшие, опухоль по ходу сухожилий. Ссадины от браслетов. И для музыканта вы слишком небрежно относитесь к своим рукам. Снусмумрик смущенно отнял руки, одернул манжеты, стиснул ладони между колен. Поморщился, и положил правую руку свободнее. -- Чья это гитара?... Простите, это не мое дело... -- Моего покойного мужа. Он вернулся с войны без ноги, и поклялся, что всю оставшуюся жизнь не возьмет в руки ничего, что может причинить другим вред. Он преподавал музыку в школе, играл на фортепьяно, гитаре, скрипке... -- Простите. -- Не стоит извинений. Кстати, мой муж не чурался физической работы, но всегда использовал перчатки и следил за состоянием своих рук. Берите с него пример. А сейчас мы с вами поедем к врачу, чтобы он осмотрел и зафиксировал повреждения. А потом — в полицейский участок. -- З-зачем? -- Забрать ваш паспорт, конечно же. -- Вместе?... -- Вы хотите попробовать в одиночку? -- Н-нет, но вы... Зачем вам... утруждаться? -- Я обеспокоена будущим фру Викстрём, Снусмумрик. Она учитель в моей школе, и хороший учитель. Я несу за нее ответственность. И раз она связала с вами судьбу, то, в некотором роде, и за вас тоже. Пойдемте. Они сидели в прихожей, ожидая такси. -- Откуда вы знаете про следы от наручников... и все такое? -- Видите ли, я уже много лет директор школы. И мне приходилось иметь дело с трудными подростками. -- Хм. Ясно. Но я не совсем подросток, знаете ли... -- Не сомневаюсь. Но, Снусмумрик, полностью взрослых людей за всю свою жизнь мне встречать не приходилось. Сколько классов школы вы закончили? -- Три. -- Читать, писать и считать умеете, хорошо. И, надо полагать, читали книги самостоятельно. -- Пытался. -- Что-то вас интересует особенно, кроме музыки? -- Не могу с уверенностью утверждать. В тюрьме я читал все подряд. -- Сколько вы там пробыли? -- Полтора года. -- За что вас осудили? -- Статья двести двенадцать. Участие в массовых беспорядках. От трех до восьми лет... Мне дали три года, но я первоход, и хорошо себя вел, выпустили досрочно... -- Можно было бы вообще ожидать условного срока, на первый-то раз. -- Я же асоциальный тип. Ни жилья, ни работы, ни образования. Суд принял во внимание... Ну а потом я все подписал, что мне подсунули. -- Надо полагать, вас весомо в этом убедили. -- Весомее некуда. Хотя... другим и похуже досталось. -- Вы давно участвуете в политическом движении? Принадлежите к какой-то партии? -- Года три. Я коммунист. Хотя по убеждениям, скорее, анархист, но как-то так получилось, что вслед за товарищами вступил в партию... -- Ну что ж. Этого мы, пожалуй, в полиции афишировать не станем. Вот и наше такси подошло. -- Фру директор! - доктор Эклунд вышел им навстречу из-за стола. Снусмумрик поглядывал исподлобья, прикидывая, во сколько ему обойдется прием. Сам он смысла в обращении к врачу не видел никакого, но, честно говоря, полностью капитулировал перед решительностью директрисы. Что-то в ней было такое... -- Чем могу помочь? -- Здравствуйте, мой дорогой. Вот, привела к вам на прием господина Юханссона. Будьте добры, опишите все повреждения как можно тщательнее. Помните, как замечательно вы когда-то писали сочинение по картинке? Вот не хуже, пожалуйста, - директриса подтолкнула Снусмумрика вперед. Врач смущенно захихикал, потер руки. -- Ну-с, молодой человек, показывайте, показывайте, что тут у вас... Ого, окольцевали птичку, м-да. Смелее, снимайте свитер, рубаху... А что с плечом? - Снусмумрик замялся, пытаясь стянуть свитер через голову, и ему на помощь пришла медсестра. -- Мне его вывихнули... примерно два года назад, а вчера вечером... напомнили. -- Как это произошло? -- Резко заломили руку за спину. -- Угу. Брюки тоже снимайте. А этот синяк на голени откуда? -- Не помню. Возможно, от ботинка. -- По размеру подходит. Свежий. Ладно. С каждой минутой затянувшегося приема Снусмумрик мрачнел все больше. Ему сделали рентген. Дали подышать закисью азота и вправили плечо. Обработали ссадины, наложили повязки, выписали лекарства... Страшно представить, во что это все обойдется! -- Счет выпишите на имя Юханссона, - велела директриса, когда ей вернули замученного Снусмумрика, - но пришлите мне. -- Так не пойдет, - слабо возразил Снусмумрик. -- У вас нет денег, мой дорогой. А мы потом потребуем компенсацию в полиции. Так что я все получу обратно. -- Они никогда ничего не заплатят, что вы... -- Посмотрим, - довольно воинственно возразила пожилая леди, и решительно направилась к выходу. Снусмумрик поплелся следом. В полицейском участке фру директор потребовала, чтобы ее немедленно проводили к начальнику участка, и никто не посмел ее задерживать. Снусмумрик не отставал. -- Давайте мне ваши бумаги, и подождите здесь, - директриса бросила его у кабинета начальника. Снусмумрик остался коротать время на стуле в приемной, осторожно трогая туго забинтованные запястья. Он не знал, что ему и думать. Он мог только тупо следовать туда, куда его ведут, полностью утратив способность хоть что-то соображать и решать, и оставалось надеяться только на то, что его не бросят. Это было плохо, очень плохо. Таким беспомощным он чувствовал себя только в первые дни после ареста. -- Вот что наделали ваши люди, Оскар, - директриса положила справку от врача прямо перед начальником полиции, и с достоинством опустилась на стул. - Безо всяких на то оснований. Это возмутительно. И, кстати, изъятие паспорта должно быть оформлено протоколом. -- Дорогая фру Линдберг, - начальник полиции, крупный хемуль, на мясистом носу которого с трудом балансировали маленькие очки, поднял полный страдания взгляд на сухонькую директрису, - мы же не знали, что это ваш подопечный. Иначе бы, конечно, поостереглись. Но этот юксаре нарушил правила УДО... -- Разве это дает право калечить человека? -- Ни в коем случае, само собой... Но правила есть правила. -- Он не нарушал правил, по крайней мере, сознательно. Вот его регистрация по месту пребывания, оформленная домовладелицей. Заметьте, еще в марте прошлого года. То есть вы еще с прошлого года знали, что господин Юханссон, освобожденный условно-досрочно, проживает по данному адресу. И никаких действий не предпринимали. А тут вдруг набросились на человека! -- Паспорт надо с собой носить! -- О, мой дорогой. А когда вы разбили окно в школе мячом, у вас при себе тоже паспорт был? Или когда вас вырвало на утреннике в честь дня флага?! Или, может быть, когда вы с приятелями напились, залезли на ель и вас не могли оттуда снять?! Почему вам тогда никто не заламывал рук и не забивал их в наручники?! -- Но это же нельзя сравнивать... время было другое, и вообще.., - начальник пошел красными пятнами. - Признаю нашу ошибку!... -- Надеюсь, никакие документы на пересмотр УДО господину Юханссону вы послать не успели?... -- Нет... -- Точно?! Не ври мне, Оскар, я тебя насквозь вижу! -- Нет! -- И не пошлете, - директриса удовлетворенно села обратно, - иначе мы подадим иск по поводу превышения полномочий и бездействия. -- Что, одновременно? -- Бездействия с регистрацией и превышения при задержании. Нарушения при изъятии документов. И я еще проконсультируюсь с адвокатом, вдруг такое применение наручников можно считать пыткой. -- Ну уж пыткой... -- Ты прочитал то, что я тебе тут положила, мой дорогой?! Если на человека надевают наручники, и держат его в них, а потом на следующий день у него отнимаются руки, это пытка! -- Я согласен, что Перссон идиот, но он не злодей. Просто ретивый дурак. -- О, так это был Перссон. Замечательно. Я с ним поговорю. -- Не надо, я сам его примерно накажу. -- Сделаешь ата-та?! Ты плохо следишь за своими людьми, Оскар! Ты ими не занимаешься. -- Ну, допустим, за своей учительницей вы тоже не уследили... -- Я полностью одобряю ее выбор. Фру Викстрём выбрала себе в мужья достойного человека, просто немного запутавшегося. -- То есть швырять в полицейских бутылки с зажигательной смесью — это немного запутаться?! Он бродяга, бунтовщик и бездельник. -- Ничего подобного. Снусмумрик — талантливый и трудолюбивый молодой человек, запутавшийся в жизни из-за отсутствия поддержки. Ему просто надо немного помочь. Как и многим другим до него, Оскар, не так ли? Мало ли кто в молодости совершал различные безумства. Надо поддержать, а не выворачивать руки! Начальник полиции посопел, снял с носа очки, протер их. -- Ладно. Попробую замять дело с УДО. В конце концов, мы действительно сами виноваты. Должны были активно выявлять. Но не губите Перссона. Да, он переборщил, но это от неопытности. Принял вашего юксаре за барыгу, решил, что Муми-тролль весело отметил праздничек, и поэтому вылетел с дороги... Можно его тоже понять... -- Договорились. Паспорт! -- Пожалуйста, - начальник достал паспорт Снусмумрика из сейфа. - Но пусть теперь ходит отмечаться. -- Естественно! И долго? -- Еще год. -- Бедняга... -- О, да. Страшные мучения! Мы тут тоже, знаете ли, не слишком рады лишним глупостям. -- Это не повод для жестокости. -- Согласен. Начальник полиции почтительно проводил директрису до двери. Строго глянул на притихшего Снусмумрика. -- Надеюсь, ничего подобного больше не повторится, - прорычал он. - Зайдете к дежурному и отметитесь, господин Юханссон! Снусмумрик смиренно кивнул, но, уходя вслед за директрисой, обернулся и гнусно ухмыльнулся. Ого, теперь, значит, «господин Юханссон»?.. Их отвезли к дому директрисы на полицейской машине. Хомса-полицейский, остановившись у ворот, спешно выскочил и помог пожилой даме выбраться, проводил до двери. Снусмумрик плелся следом. Очень хотелось домой, забраться под одеяло и постараться обо всем забыть. Только сначала надо дозвониться до Муми-тролля, рассказать ему все. И дать знать Туу-тикке. Может, Муми-тролль сможет сегодня до нее дойти? Вряд ли, он на работе, и не спал всю ночь. Вдруг он на самом деле ходил к адвокату?.. -- Ну что ж, Снусмумрик, думаю, нам стоит перекусить, - скомандовала директриса. -- Позвольте вам помочь, - тускло отозвался Снусмумрик. Он попытался взять у нее пальто, повесить на вешалку. -- Нет уж, я пока еще могу справиться с подобными делами. А вот ваше состояние вызывает у меня опасения. Идите на кухню, пожалуйста. Туалет и ванная дальше по коридору, только постарайтесь не намочить повязки. -- Да, спасибо... Снусмумрик умылся, высморкался, и немного ожил. Кажется, угроза миновала. Его не вернут в тюрьму, а это самое главное. Снова промелькнула мысль, что теперь-то, получив паспорт, надо спешно уходить, а то мало ли еще что, но тут он вспомнил про необходимость ежемесячно отмечаться в участке. Нет, еще ничего не кончилось. Почему ему не разъяснили правила, когда выпустили из тюрьмы?! Они специально так сделали! Снусмумрик припомнил, что ему выдали какую-то брошюру про УДО. Куда она задевалась? Видимо, сгинула с остальными обгоревшими вещами. Он вошел на просторную кухню. Госпожа директор тем временем уже поставила на огонь кастрюлю с супом. У нее была и газовая плита, и холодильник, и электрический чайник... Очень уютная кухня. Вообще, весь дом обставлен немного старомодно, но с большим вкусом. Чем-то похоже на Муми-дол. -- Я могу чем-то вам помочь?... -- Порежьте, пожалуйста, хлеб. Снусмумрик взял полотенце, доску, выбрал хлебный нож из подставки, и порезал хлеб, как положено, придерживая каравай через тряпку. Директриса удовлетворенно кивнула. Снусмумрик почувствовал, что экзамен продолжается, и слегка подобрался. Он поймал себя на том, что ему действительно хочется заслужить одобрение этой дамы. -- Очень вкусно, спасибо, - поблагодарил он, съев суп, и не покривил душой. Директриса щедро подлила ему еще, и это было явно не лишне. Он толком ничего не ел со вчерашнего вечера, если полуфабрикаты вообще можно назвать толковой едой. -- Как ваши руки? -- Спасибо, хо... не знаю. Дергает. - честно признался Снусмумрик. -- Вам надо было отказаться играть. Боюсь, это могло дополнительно повредить. -- Я не подумал, простите. -- Это мне стоило быть внимательнее и не заставлять вас. Не стесняйтесь снова обратиться к врачу. Завтра мы с вами съездим в соседний поселок, на собеседование с директором школы рабочей молодежи. Думаю, она сможет подсказать нам, что можно сделать в отношении вашего образования. Снусмумрик выронил ложку. -- Школа?!... -- Вечерняя школа. Для взрослых людей. Поверьте мне, это совсем не то, чего вы так испугались. -- Извините, - Снусмумрик полез под стол за ложкой, поднял ее и отнес в раковину. Ну да, конечно, такая помощь не могла обойтись даром. Но школа?!... -- Вы будете раз в неделю посещать занятия, получать задания, выполнять их с помощью педагога или самостоятельно, и, таким образом, подготовитесь к получению аттестата о среднем образовании. Снусмумрик скорбно промолчал. Сказать, что ему это совершенно ни к чему, конечно, нельзя. Он многого не знает, слишком многого. Но школа!... -- Вы полагаете, я справлюсь? - наконец, выдавил из себя он. -- Несомненно. «А зря». -- Возможно, директор вечерней школы сможет так же порекомендовать для вас психолога. -- Ну уж нет! Психолог... Я не хочу, чтобы кто-то лез мне в душу, да еще и за деньги! Простите... Ладно, на школу я еще согласен, но психолог! -- Снусмумрик. Это не обсуждается. -- Что значит — не обсуждается?! Поверьте, я вам очень, искренне, от всей души, благодарен, вы сделали для меня... вы не представляете, что значит для меня ваша помощь, но... Это моя жизнь! -- Это еще и жизнь Филифьонки, не забывайте. К сожалению, пережитые вами вещи, тюрьма, жестокое обращение, бродяжничество не могут не отразиться на ваших отношениях с людьми. Особенно с близкими вам людьми. Вы можете стать... Нет, не так, вы неизбежно будете выплескивать то, что делали с вами, на них. И особенно — на Филифьонку. И уж поверьте, она ничем не заслужила такого счастья. Так что будьте добры, соблюдайте гигиену, в том числе, психическую. -- Я не буду ничего выплескивать! Я не дурак, в конце концов, и не злодей... -- Это не зависит от вашей воли и намерений. -- Вот как?! -- Именно так. Вы импульсивны, неорганизованны, не имеете опыта поддержания длительных отношений, вам трудно дается волевая задержка, вы привыкли жить с очень коротким горизонтом планирования, а любую неприятную ситуацию решать, просто уходя от нее. Ваш эмоциональный фон не стабилен. Снусмумрик несколько раз хотел перебить директрису, возмутиться, даже заорать, но все-таки совладал с собой. Он здесь ради Филифьонки, раз. И, два, эта женщина очень, очень ему помогла. Возможно, спасла от тюрьмы. -- Простите, но вы не могли всего этого узнать за несколько часов общения, - наконец, процедил Снусмумрик. -- Я не права? В чем именно? «-- Во всем, - хотелось крикнуть ему, - во всем!», но Снусмумрик понимал, что это только подтвердит слова директрисы. -- Вы... вы не правы в том, что... Что это невозможно контролировать... волевым усилием. -- Можно. Некоторое время можно. Но срыв неизбежен. -- Что ж. Значит, я просто таков, каков я есть. Никакой психолог этого не изменит. -- Ошибаетесь. Вы такой, каким вас формирует жизнь. Но вы можете влиять на это. Если примете помощь. -- Но я не собираюсь позволять какому-то непонятному человеку лезть мне в нутро грязными руками и что-то там переделывать! -- Очень красочное, но совершенное неверное представление, Снусмумрик. Что еще лишний раз доказывает то, что ваше восприятие мира искажено пережитым насилием. Экстремальным насилием. Вас ведь пытали в полиции, так? Поэтому вы были в таком ужасе, когда вас снова пытались задержать? Снусмумрик побледнел до прозелени, и его снова чуть не стошнило. Он с трудом сглотнул. -- Откуда вы знаете?.. -- Вы мне почти в этом признались. Когда согласились с тем, что признание из вас выбили. Это так? -- Да... -- Ну вот. Такой опыт требует работы с психологом. Это необходимо. Не возражайте. Никто вас не собирается препарировать или расчленять. Грязными руками. Напротив, психолог поможет вам снова собрать себя по кускам. Может даже, чуть удачнее, чем было до этого. -- Ладно... я попробую... -- Вот и хорошо. Директриса поднялась из-за стола, достала коробку с печеньем и заварила чай. Снусмумрик сидел, опустив глаза, и отвечал односложно. Ладно. Надо его отпустить пока, пожалуй. Бедный юноша совсем истощился. Снусмумрик медленно брел через поселок к дому. С собой ему вручили банку супа и остаток печенья в коробке. Он усмехнулся. Кажется, у него на старости лет появилась бабушка... Весьма строгая, надо сказать. За пол дня она сумела его исследовать, заинтересовать, спасти, подкупить и подчинить. Ну, это мы еще посмотрим. Снусмумрик пошел чуть бодрее, и даже стал насвистывать. Главное, не в тюрьму. Школу и психолога мы уж как-нибудь схарчим. Дома, сразу, только раздевшись, спеша успеть, пока снова не накроет тоской, Снусмумрик пошел звонить Муми-троллю. Коротко пересказал ему все события сегодняшнего дня. К счастью, зайти к адвокату Муми-тролль пока не успел. Ну а с Туу-тикки разберемся завтра. Снусмумрик на минутку заглянул к Филифьонке. Она мирно спала. Он присел к постели, положил голову на край. Погладил ее по руке. -- Ты бы знала, что сегодня было, - прошептал он, хотя, конечно, можно было и не понижать голоса. Впавшего в спячку так легко не разбудишь. - Я тебя очень жду. Прости, что чуть не убежал... А директриса у тебя крутая. Меня чуть снова не посадили... Снусмумрик не заметил, как стал пересказывать спящей Филифьонке весь вчерашний и сегодняшний день. Он так и заснул, потом во сне сполз на пол, и проснулся только спустя несколько часов, от холода и неудобного положения. Не зажигая света он кое-как спустился к себе, и нырнул под одеяло, не раздеваясь.