Да только в Портленд воротиться нам не придется никогда

Пробуждение было не из приятных — если правая рука была еще ничего, то левая здорово болела. И вообще. От одной мысли о школе начинало тошнить. Может, пронесет? Наконец, Снусмумрик вылез из кровати (холодно, черт, почему все время так холодно, оттепель же...), худо-бедно умылся, и решил все-таки снять бинты с левой руки. Хреново выглядит, кажется, еще больше отекла, покраснела вся, от бинтов остались глубокие следы. Ссадины вообще погано смотрятся. Он подержал руку под теплой водой, промокнул и нетуго замотал теми же бинтами. Видимо, придется для начала снова сходить к врачу. -- Здравствуйте... - Снусмумрик рассердился на себя за то, что опять оробел. Какого ляха ты все время боишься?! Чего, в конце концов, и кого?! -- Простите, - решительно сказал он, подходя к медсестре, - я не записывался, но я вчера был на приеме у доктора, моя фамилия Юханссон. Боюсь, мне стало хуже и нужна повторная консультация. Медсестра глянула на него поверх очков без особой приязни. -- Что с вами случилось? -- Вот, - Снусмумрик протянул руку, сдвинул бинты. - Выглядит так себе, и ощущения не лучше. -- Сообщу доктору, - медсестра вытащила градусник и вручила Снусмумрику, - пока присядьте и измерьте температуру. -- А вы вчера лекарства приняли? - строго поинтересовался врач, когда снял бинты и с правой руки. -- Нет... Понимаете... они очень дорогие... - Снусмумрик не стал уточнять, что зашел в аптеку прицениться только сегодня утром, по пути. -- То есть руки вам не настолько дороги, надо полагать? -- Да нет, дороги. Но таких денег у меня просто нет. Может, есть что-то подходящее дешевле? -- Хм. К сожалению, боюсь, аналоги не сильно дешевле. Но фру Викстрём, в крайнем случае, могла бы взять в долг... -- Она в спячке. Да и так долгов хватает. Если я сейчас куплю эти лекарства, на уголь не останется. -- Придется на чем-то сэкономить. Или все-таки попросить в долг. Вам необходимы антибиотики. К сожалению, наручники — вещь грязная. Вот здесь у вас глубокая ссадина. А сухожилия близко. Из-за избыточного сдавливания, возможно, была повреждена сухожильная сумка. Из нагноившейся ссадины туда могла проникнуть инфекция. И она будет распространяться, может пойти на кисть, может — на предплечье. Пока гноя я тут не вижу, но если дойдет до этого, придется ехать в больницу, в хирургию. И это будет еще дороже. -- То есть я могу остаться без руки. -- Почти. С утратившей подвижность рукой. -- Здорово. -- Ну, до этого дойти не должно. Я вам выписал мазь с антибиотиками, и таблетки. Витамины для восстановления нервов, которые тоже пострадали от сдавливания, можете не покупать, сами восстановятся, - врач вычеркнул два наименования из списка. - но остальное — абсолютно необходимые препараты. -- Так значит, надо покупать, да? -- Никуда не денешься. Хотите, я позвоню директору Линдберг?.. -- Нет! Она поможет, конечно, но... мне и так стыдно, что фру директор взяла на себя вчерашний счет. -- Ну, надо полагать, полиция все же возместит затраты. Снусмумрик хмыкнул. -- Боюсь, не в этой жизни. -- Ну, зря вы так... Вам уголь прямо сейчас надо покупать? -- Да нет... еще на полмесяца хватит. Но потом все равно придется. Вряд ли так рано потеплеет. Да и водяной котел тоже на угле. На одной плите до апреля не прожить, наверное... -- Вот что. У меня санитарка впала в спячку, и она вряд ли проснется до конца марта. Возьму вас до ее выхода, а то сестра Ларссон жалуется, что ей тяжело одной. Снусмумрик подавил вздох. Вот так и попадаются. Вот что значит — захотелось переждать зиму в тепле. Ты же знал: домА — это ловушки! Вот, теперь поработаешь уборщиком. Ну а что, в тюрьме ты разве полы не пидорасил?! И что, помер от этого?! А тут тебя человек спасает, между прочим. Деньги тебе будет платить. И это больница. Не так уж и зазорно. Не все же одной Фил впахивать! -- Завтра выходить? Или... я могу и сегодня, просто госпожа директор хотела еще зачем-то меня видеть... -- Да нет! Вы что! Пусть сначала руки заживут! Если совсем туго, - врач вздохнул, - могу небольшой аванс дать. -- Не надо, справлюсь. Спасибо. -- Давайте, напишу записку в аптеку. Может, дадут в долг. -- Да нет, правда. Если к концу месяца деньги будут, я как-нибудь выкручусь. Просто действительно... ну что они такие дорогие, эти лекарства?! -- Это новые антибиотики. Старые плохо действуют на стафилококк, а тут, скорее всего, он. Я посев на флору вчера не стал брать, но судя по тому, как оно все воспалилось, это точно стафилококк. Лучше купить именно этот препарат. -- Ладно, как скажете, доктор. Спасибо. Пойду в аптеку. Так когда мне выходить на работу? -- С работой успеете. Помоет сестра Ларссон кабинеты еще недельку, ничего. А завтра покажитесь, к вечеру, к концу дня. Надо будет посмотреть на динамику. -- Спасибо... До встречи. Вот так вот. Бывает, кажется, что хуже некуда. Но хуже всегда есть куда. Что бы он предпочел — сесть в тюрьму или лишиться руки?.. Ладно. Врач, поди, запугивает. Лекарства помогут. Снусмумрик вышел из амбулатории, поднял воротник, поглубже нахлобучил шляпу, нахохлился. Поднялся ветер, снова менялась погода. К вечеру похолодает. По небу неслись клочки туч, стремительно темнело. Снежная каша на дороге быстро застывала. Люди сидели по домам, светились зашторенные окна, подчеркивая сумрак, на улицах поселка было пустынно. Выйдя из аптеки, Снусмумрик зашел в телефонную будку, набрал номер директора Линдберг. Может, хоть учебу можно будет отложить? Дома ее не было, он решился, и позвонил в школу. Ответила секретарша. Директор оставила для него сообщение с указаниями подойти в школу к концу дня. Ну замечательно. Снусмумрик шел по коридорам школы, с трудом сдерживая гримасу отвращения. Один запах чего стоит! Он его ненавидит с детства, этот особый школьный дух, эту вонь несвободы, неповторимую смесь мастики, мела, пота, столовской еды, туалетов и чего-то еще, вызывающего невыносимую тоску. Хуже только в тюрьме. Даже краска на стенах похожего оттенка. Линдберг вроде неплохая тетка, неужели нельзя было догадаться покрасить коридоры не в этот тошнотно-зеленый?! К кабинету директора пришлось пробираться через все это вражье гнездо. Хорошо еще, шли уроки, но уже на самых подступах прозвенел звонок (что за трескучий, тревожный звук!), и из дверей хлынули мелкие вопящие засранцы. И учителя.       Как Фил вообще умудряется выживать в этом аду?! Снусмумрик с облегчением шмыгнул в приемную директора. Секретарша уставилась на него с неприкрытым интересом. -- Вы, видимо, господин Юханссон? -- Да. -- Фру Линдберг просила вас подождать здесь. Хотите кофе или чая? -- Нет, спасибо. Снусмумрик повесил куртку и шляпу, и сел в дальнем углу. Тикали часы. Секретарша стучала на машинке. За окном темнело. С ботинок натекала лужа. Левая рука давала о себе знать неприятным пульсирующим подергиванием. Врач сказал принять лекарства как можно быстрее, - вспомнил Снусмумрик. Вообще, страшно. Надо принять. -- Можно попросить у вас стакан воды? -- Может, кофе? -- Нет, простите, воды. Секретарша налила ему воды из внушительного графина и подала стакан на подносике. -- Благодарю. Снусмумрик постарался как можно тише вскрыть упаковку и откупорить баночку темного стекла. Внутри были крупные желто-белые капсулы. Вид у них был пугающий. Ну ладно. Надо полагать, зараза их тоже боится. Как и было велено, он выпил сразу две. Секретарша поглядывала на него поверх машинки. Снусмумрик упорно смотрел в окно. Ждать пришлось еще с полчаса. -- Вы здесь, господин Юханссон, отлично. Фру Эльса, директор Фредрикссон подтвердила встречу? -- Да, директор. -- Прекрасно. Машину вы вызвали? -- Да, директор. -- Благодарю. Пойдемте, господин Юханссон. Снусмумрик подал директрисе пальто, взял свою куртку и шляпу. Они прошли через всю школу к выходу, и объектом такого пристального внимания Снусмумрику еще чувствовать себя не доводилось — кажется, каждый встречный провожал его взглядом. М-да. Внес он в это болото свежую струю, ничего не скажешь. Небо, бедная Филифьонка... Секретарша с трудом дождалась ухода директрисы и немедленно бросилась делиться впечатлениями со всем трудовым коллективом, скопом и по очереди. -- Зачем вы заставили меня придти в школу? - наконец, не выдержал Снусмумрик. - Вы же знали, что это не пройдет незамеченным. -- Пусть уже увидят вас своими глазами. Тогда к моменту выхода фру Викстрём из спячки ажиотаж уже несколько поуляжется. Вы, конечно, останетесь центральной сплетней поселка пару месяцев, но затем произойдет что-нибудь еще, и люди переключатся. А потом, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Снусмумрик вздохнул. Ему все тяжелее становилось ответить на вопрос, зачем он вообще во все это ввязался. Но теперь, кажется, обратного хода уже нет. Ему надо лечиться, отмечаться в участке, он не может бросить Фил без денег и угля до конца ее спячки... И ты не зашел к Туу-тикке.       Ничего. Она-то как раз способна не слишком беспокоиться из-за чужих дел. -- Будьте добры, сверните на автобусную станцию, - обратилась к водителю директриса. Снусмумрик вяло удивился, но вообще ему было не до причуд маршрута. Его поганое физическое состояние удивительно гармонировало с не менее мерзким душевным, но когда в машину на переднее сидение влезла Туу-тикке, он все-таки изумился. Она-то здесь откуда?! -- Надо же, не сбежал, - вместо приветствия восхитилась Туу-тикке. - фру Линдберг, я проиграла. -- Я же говорила вам. -- Вы знакомы?.. - промямлил Снусмумрик. Попахивает каким-то заговором... -- А ты ж как думал, а? Кто тебя к директору вчера отправил? -- Ну... я думал... случайно... -- Угу. Ну-ну. Он думал. -- На какое время вы договорились с психологом, Туу? -- Она нас подождет. Снусмумрику стоило большого труда не застонать. -- Вам плохо, Юханссон? - поинтересовалась директриса. «Да просто великолепно мне! Никогда так хорошо не было!!!» Туу-тикке гнусно хихикнула. Предательница. -- Надо полагать, он страшно рад. -- То, что страшно, я вижу... - покивала директриса.       Машина подпрыгивала по снежным ухабам, за окном проносился лес, лишь изредка где-то промелькивал огонек. Потом стало светлее, кажется, теперь они ехали вдоль побережья. «Можно попробовать выскочить прямо на ходу. На повороте. От станции не так далеко. В городе — товарищи. Ага, детский сад! Тебя подадут в розыск, ты останешься без руки, и Фил... Ох, Фил... Я не могу. Не должен». -- Не расстраивайтесь так, мой дорогой, - директриса похлопала Снусмумрика по руке. - Все совсем не так страшно, как кажется. Вы справитесь.       Вот только разреветься в машине, полной народа, ему еще не хватало. При директрисе и таксисте. Чтобы уж наверняка. Снусмумрик судорожно кусал губы. Он в ловушке, причем в ловушке, которую выстроил сам. Нет, конечно, это далеко не самое ужасное из того, что ему пришлось пережить. Бывало куда как хуже. И не раз. Просто раньше он был крепче. А теперь — как студень без костей. Трясущееся желе. До чего ж мерзко жить с самим собой — таким. Таким жалким... Туу-тикке обернулась, протянула флягу. -- На-ка, хлебни для бодрости! -- Туу, не перед собеседованием же! -- Да там кофе. В основном. Ты ел вообще сегодня? Держи, говорю! Директриса сама взяла у нее фляжку и осторожно вложила Снусмумрику в руку. -- Правда, выпейте кофе. - она открыла сумочку, достала шоколадную конфету. - И съешьте вот это. Снусмумрик сжимал флягу, и не мог заставить себя отвинтить крышку, его трясло. Но конфета, большая шоколадная конфета в золотистой обертке, добила его окончательно. Машину пришлось остановить, они вывалились все втроем на обочину, Туу-тикке придерживала Снусмумрика за плечи, его сотрясали спазмы то ли рыданий, то ли пустой рвоты, директриса стояла рядом с флягой в руках. Наконец, Снусмумрик немного затих и смог выпить пару глотков. -- А конфета где?.. - спросил он слабым голосом, чуть отдышавшись, и тут неприлично заржала Туу-тикке.       Вскоре они смеялись все втроем. Разделив флягу с кофе на всех и закусив ее конфетами, вся компания загрузилась обратно в такси. -- Держите, - директриса протянула конфету и водителю. - Будем считать это взяткой за ваше будущее молчание. А теперь вперед. Школа рабочей молодежи была совсем не похожа на школу. Никаких пафосных фасадов с колоннами, профилями знаменитостей и девизами над входом. Само здание вообще внешне смахивало на барак или склад, но внутри было довольно уютно. Хотя и как-то безалаберно, на первый взгляд. Прямо в холле висели на крючках пальто и куртки, вся стена была испещрена разнокалиберными объявлениями, над которыми еще висели рождественские украшения. Видное место занимало расписание занятий, все расчерканное цветными карандашами. Вообще, если бы не валяющиеся кучей кирзачи размера эдак сорок шестого и не парусиновые робы, встречающиеся на вешалке, можно было бы подумать, что это детский сад. Ну и, конечно, никакой охраны и секретарш. Впрочем, директор Линдберг, кажется, здесь ориентировалась. По крайней мере, она уверенно довела своих спутников до какой-то двери, и решительно постучалась.       Открыл им долговязый хемуль с бородкой и в лыжном свитере. Похож он был на исполнителя бардовской песни. Снусмумрик эту породу несколько недолюбливал в силу естественной конкуренции, но тут его присутствие как-то утешало. -- Директор Линдберг! Проходите! Директор Фредрикссон просила передать, что ей очень, просто ужасно неловко, но ей пришлось срочно ехать в полицию, у нас тут было небольшое происшествие... -- Опять драка? - поинтересовалась директриса, проходя в кабинет. - Вас оставили за главного, господин Берг? -- Хуже, нам снова стекла побили. Фредрикссон пытается добиться, чтобы все-таки полиция занялась делом! -- Ужасно... А кто? -- Доказать мы не можем, но практически уверены в том, что это охранники с консервного завода. Они воюют с профсоюзом, а он почти весь у нас. -- Да, наслышана. Что ж, если будет нужна поддержка, я попробую поучаствовать. Нельзя препятствовать доступу к знаниям. Так что же, господин Берг, вы сможете провести собеседование? Конечно, я хотела обсудить с директором Фредрикссон образовательную стратегию в принципе.. Видите ли, нам надо, чтобы молодой человек смог подать на стипендию в музыкальное училище. -- А сколько классов уже есть? -- Три. -- О-о... М-да. А сколько лет? -- По паспорту — двадцать пять. -- По паспорту? -- Юксаре. -- А-а. А на самом деле? -- Ну что же я буду говорить за него. Юханссон, прошу вас. Туу-тикке молча вытолкнула Снусмумрика вперед. -- Между прочим, - многозначительно отрекомендовала его директриса, - коммунист. Отсидел по двести двенадцатой. -- О! Товарищ! - Берг протянул руку. Снусмумрик, глядя исподлобья, ее осторожно пожал. - Вы из коммунистической партии или социал-демократ? -- Коммунист. -- Ого! Двести двенадцать-один-один? -- Два. Пронесло. На УДО сейчас. -- А что с руками? -- Да так... Познакомился с местной полицией чуть ближе, чем хотелось бы. -- Вы уж, пожалуйста, у нас тут поосторожнее. И так на грани взрыва все. -- Мне сейчас ни до чего, извините. Как-то справиться бы с тем, что навалилось. -- Господин Юханссон недавно женился на нашей учительнице.... -- О-о! Это на ком же? -- Фелисии Викстрём. -- Поздравляю! -- Что ж, мы вас, пожалуй, оставим вдвоем. Попробую позвонить нашему начальнику полиции пока, он мне кое-что задолжал. Может, им стоит помочь коллегам тут?... -- Провожу вас к телефону! Хемуль по фамилии Берг, директриса и Туу-тикке ушли, а Снусмумрик остался один рассматривать кабинет. -- Знаю вашу жену, - Берг вернулся быстрее, чем Снусмумрик ожидал, и застукал его за попыткой всунуть палец между челюстей учебного скелета хемуля. - Потрясающе играет! Училась в Столице, но вернулась сюда, к нам, такая молодец!... Интересное дело. Это не он ли играл на гитаре тогда, в марте прошлого года?! И насколько близко этот Берг знает Фил?! А что. Тоже учитель. Бард. Высокий... Берг сел за заваленный бумагами стол, не с первого раза открыл выдвижной ящик и вытащил оттуда солидных размеров папку. -- Вот. Это анкета и тесты. Возьмете с собой, заполните дома. По возможности, самостоятельно. Тесты не для оценки, а для того, чтобы определить ваш базовый уровень знаний и, исходя из него, определить программу обучения. Так что не списывать! Вы пишете бегло? Или печатными буквами? -- Не то, чтобы бегло, но и не высунув язык от усилий. -- Хорошо! - хемуль порылся в шкафу, вытащил какой-то толстый учебник. Открыл наугад, пробежал глазами пару страниц. Протянул Снусмумрику. -- Прочитайте, мне, пожалуйста, вот эту страницу вслух. Снусмумрик начал достаточно бодро, но текст был, кажется, по биологии, и в нем было полно незнакомых слов. Он спотыкался, не с первого раза читая термины, и чувствовал себя все больше уязвленным. Он специально ему дал именно такую книгу?! -- О, отлично! Достаточно! Теперь... отнимите от ста по семь последовательно, в уме, вот так: сто минус семь — девяносто три, девяносто три минус семь — восемьдесят шесть... Продолжайте! -- Семьдесят девять, семьдесят два, шестьдесят пять, пятьдесят девять... нет, восемь! Пятьдесят один, сорок четыре... -- Ага. Достаточно. Ну что, уже неплохо. Берите тесты, и приезжайте на следующей неделе, как заполните. Лучше не позже пятницы. Вечерние занятия у нас до девяти часов, можно успеть после работы. Тогда, с результатами, уже будем составлять программу обучения. Вы работаете как — пятидневку, сменами? -- Как получится. У меня временное место. -- Ясно. Ну ладно, будем подстраиваться. Получить аттестат о среднем образовании — это вполне реальная задача, почти всегда! Пусть это и займет несколько лет, но это того стоит! Аттестат открывает многие двери! А, да. Сколько вам на самом-то деле лет? Если не по паспорту? -- Двадцать семь. Или двадцать восемь. Никто точно не знает. -- Вы из многодетной семьи? -- Когда я из дома ушел, нас, детей, было пятнадцать. А теперь вроде двадцать два. Или, может быть, уже больше. Я не поддерживаю связи с... семьей. -- Так, значит, ваша мать — мюмла. А отец — юксаре? -- А что, это имеет такое значение?! -- Влияет на обучаемость. У меня мать тоже мюмла. А отец — хемуль. Не обижайтесь. -- А вас много было в семье? -- Восемнадцать человек. Я рос в интернате. -- Не повезло. - Снусмумрик несколько смягчился, и посмотрел на него уже без плохо скрываемой неприязни. - Я бы не выдержал. -- Ну, я ж хемуль по отцу. Мы гораздо лучше переносим неволю. -- Да, из нашей семьи, кажется, никто не выбился в люди... Может, интернат это и не так плохо.... А что вы преподаете? -- Поверьте, интернат — это ничего хорошего даже для хемуля. Но дома совсем есть было нечего. А я был прожорливым. Преподаю – физику, химию, ну и завуч заодно. Значит, ждем вас на неделе с результатами.. А, да! Документы-то ваши. Нам надо вас в списки учащихся внести. Снусмумрик отдал паспорт. -- Мы вам дадим справку по месту работы. Вас должны будут отпускать на час раньше на занятия. Это, конечно, почти ничего не дает, но некоторые работодатели все же идут навстречу... Что вы думаете по поводу предстоящей стачки? У нас тут все гудит... -- Думаю, профсоюзы, как всегда, спустят все на тормозах в результате. Но может оно и к лучшему. Честно говоря, я не вижу в беспорядках особого толка. Революцию нам все равно не поднять, и, опять же, может, и не стоит так стараться. Цель оправдывает далеко не все средства... -- Довольно умеренно для комми... Или это вы на всякий случай? Мы здесь, правда, в основном все соцдемы, но к вам тоже относимся с приязнью... -- Тюрьма меня как-то сделала куда меньшим экстремистом, если честно. Я и раньше был против насилия... -- Ну да, ну да, но напалм по бутылкам разливал?... -- Никогда! - Снусмумрик неожиданно почувствовал себя глубоко задетым. - Вот уж против чего я всегда категорически был и буду, так это против того, чтобы швыряться в людей зажигательной смесью. Всегда говорил и буду говорить. Я из-за этого перессорился с половиной товарищей, но... Слушайте, даже полицейские.. вот уж верьте, нет, но защищать их мне ну совсем не с чего, но гореть заживо — ужасно. Так нельзя! Драка, понимаю, ладно там, это неизбежно, стычки, разборки с провокаторами... -- Ну а слезоточивым газом демонстрацию разгонять это что, нормально? -- Мне будете рассказывать?! Я под него как раз попадал! Жутко, особенно в первый раз... Жутко по-настоящему. -- ...а дубинками демонстрантов?!.. -- Слушайте. Я все это знаю. На своей шкуре. И лучше многих, - Снусмумрик аж подался вперед, - но тут пожар керосином не зальешь. Только объединившись, трудящиеся смогут... -- Понял, понял! Ну что, теперь я чуть спокойнее по поводу того, что вы у нас тут мировой пожар не раздуете. -- Так вы меня провоцировали. -- Не без того. -- Черт. За последние два дня все только и делают, что меня разводят... -- Ну, простите. Не со зла. Передавайте привет и поздравления фру Викстрём... -- Да ей, наверное, наоборот, соболезновать стоит... Она в спячке. -- И тем не менее, все-таки поздравьте, когда проснется. Завуч Берг вернул Снусмумрику паспорт. Этот поселок был куда больше, но гораздо бесприютнее. Такси как-то мучительно долго пробиралось мимо консервного завода, портового терминала, рядов одинаковых домов... Окраины, правда, были милее — появились деревья, палисаднички, какие-то небольшие лавочки со светящимися витринами... - А не съесть ли нам по булочке с чаем? - обеспокоено предложила директриса, глядя на приунывшего Снусмумрика, уставившегося в окно. Тот очнулся, тряхнул головой. -- Может быть... лучше побыстрее закончим?... -- Смотри, - встряла Туу-тикке, - с психологом разговор займет не меньше часа. Продержишься? -- Да. По крайне мере, дом, где принимала психолог, не вызывал отвращения. Правда, там все было каким-то... никаким. Вроде и не больничная стерильность, но что-то навроде. Преснятина какая-то. Туу-тикке тихо переговаривалась о чем-то с директрисой, пока Снусмумрик заполнял документы с администратором. Закончив, администратор вернулась с тремя чашками кофе, и они успели доесть оставшиеся конфеты прежде, чем Снусмумрика вызвали. Психолог оказался женщиной-юксаре какого-то неопределенного возраста. Наверное, постарше Филифьонки, но помладше Туу-тикке. А может, и ровесница. Не разберешь. И вообще, без разницы. Психолог тоже окинула его взглядом. Заправленные в берцы штаны от выданного в тюрьме костюма. Свитер домашней вязки, чуть великоват, рукава натягивает на кисти, но все равно видны бинты. Шарф с шеи не снял. Волосы не мыты дня три. Щетина пробивается слабо. Хмурое лицо, пара залегших морщин не вяжутся с растерянными глазами. Снусмумрик опустился на диван, на краешек, оперся предплечьями на колени, опустил голову так, что волосы упали на лицо, и погрузился в изучение повязок на руках. Даже поковырял их пальцем. Пауза затягивалась. Наконец, Смусмумрик не выдержал. -- Почему вы меня ни о чем не расспрашиваете? - буркнул он, не поднимая глаз. -- Это же вы захотели ко мне придти. -- Я не хотел. -- Судя по тому, что предписания суда я не вижу, а вы явно старше восемнадцати лет и не связаны, все-таки захотели. Снусмумрик ухмыльнулся. -- Я связан долгом и благодарностью. -- Что ж, это добровольно взятые на себя обязательства. -- Ну можно и так сказать. -- А как бы вы их определили?... Час прошел как-то очень быстро. Известие о том, что им пора заканчивать, застало Снусмумрика если не на полуслове, то где-то вроде этого. -- Что ж, жду вас через неделю. Плата за сессию для вас посильная? -- Ну... могло бы и поменьше быть. Но вроде мне обещали работу, так что должен справиться. -- Понятно. Тогда до встречи. -- Ну что, не расчленили тебя? - поинтересовалась Туу-тикке в машине. -- Нет. Единственный нормальный человек за весь день, - буркнул Снусмумрик. - Кроме вас, конечно, фру Линдберг, - вежливо добавил он. -- Ну что ж. А вот теперь — точно съедим по булочке с корицей, - скомандовала директриса.