Да только в Портленд воротиться нам не придется никогда

До дома добрались только под утро. — Ну, все, что ни делается, все к лучшему. Теперь он наконец присмиреет, — вздохнул Снусмумрик, и полез за коньяком. Прекрасно он знал, где Филифьонка его держит. Отпил сам из бутылки и налил Фил. — Он мог тебя убить… Бедный Йосеф! — Ничего, Йосеф оправится. Пострадал ни за что, конечно, бедолага, но сам виноват, куда полез. — Он тебя спас. — Да я бы Блумквиста загонял, и он сам бы себя по спине огрел. И остановился бы. Не умеет он с нагайкой обращаться, видно же было. Но это страшная штука, а уж когда еще и с утяжелением… Но вообще, да. Зря я так. Всяко могло получится. Пожалуй, что и спас… Съездим к нему в больничку. Выпей, и поспи хоть час. — Я не могу, Арвид. Меня всю трясет. Я не могу… — Выпей. Или лучше снотворное примешь? Давай позвоню Линдберг, все объясню. — Нет… Снотворное не буду. Коньяк тоже. Спать не смогу. Давай посидим просто, и ты меня в школу проводишь? — Но хотя бы глоток сделай.       Наконец, Филифьонка судорожно вздохнула и немного расслабилась. От коньяка постепенно наплывало отупение. — Посиди, я пойду, все-таки позвоню Линдберг. Во-первых, надо ей все рассказать в любом случае, а во-вторых, тебе сегодня не стоит появляться на работе. Ничего хорошего не выйдет. Представь, какой гомон там сейчас поднимется. — Все равно, Снурре. Мне придется идти. — Не выдумывай! — Снусмумрик поднял голос, и понял, что, кажется, его тоже накрывает. Ему было страшно отпустить Фил одну сейчас куда угодно. Тем более, в школу. Хотя, казалось бы, теперь-то что. Это раньше он недооценил опасность, считая Блумквиста просто зарвавшимся полудурком, а он, оказывается, полноценный маньяк. Ладно, теперь его прикроют. Посадить, конечно, скорее всего, не посадят, но вот отправить в какой-нибудь санаторий семья его должна. По крайней мере, возьмут под присмотр. Можно выдохнуть, а вот, наоборот, никак… — Не кричи на меня, — прошептала Фелис. — Прости.       Филифьонка прислушивалась к тому, как Снусмумрик в коридоре разговаривает с фру Линдберг по телефону. Неужели и правда, всё закончилось? Блумквиста теперь посадят в тюрьму, и она вздохнет спокойно… — Сегодня на работу можешь не приходить. Фру Линдберг все прекрасно понимает. Так что давай еще пятьдесят грамм, и спать. — Я так сопьюсь, Снурре. — Ну конечно. Снусмумрик все-таки заставил ее выпить еще, и, осоловевшую, отвел к ней в спальню, помог раздеться, уложил спать. Дождался, пока она и впрямь заснула. Ну вот. А теперь — дела. Снусмумрик сделал пару звонков, спешно оделся и поехал в город. С друзьями по партии встречались в столовой. Район был рабочий — мелкие конторки, пара заводиков, какие-то невнятные офисы и склады. Все серое, подзадрипанное, скучное, как в аду. В такой час здесь было не пусто и не густо, как раз в самый раз, чтобы не бросаться в глаза. Снусмумрик катал из салфеток тонкие жгутики и сворачивал их причудливыми кольцами. В луже тошнотно-белесоватой подливы подергивалась жиром недоеденные пол-тефтельки. Его собеседник второй раз подлил себе в компот из фляги, вопросительно глянул. Снусмумрик помотал головой. Рановато начинают. Он поднял глаза от своего рукоделия, обвел собеседников взглядом. — Ну так, могу я на что-то рассчитывать? — В ваши дали мы не поедем. Но можем помочь выехать вам. Машина есть. Вписка на первое время тоже. Что ты там собираешься высиживать?! — У моей жены там — вся жизнь. Я не могу ее сорвать просто так. — Что тогда пришел? — Просто узнать… Девушка-юксаре в надвинутой на глаза кепке и потрепанной куртке жестко усмехнулась. — Когда мы тебя звали, ты говорил, тебе с партией больше не по пути. Ты говорил, что одной ходки с тебя хватит. Что тебе было слишком страшно и тяжело в тюрьме, мягкосердечный ты трусишка. Ты говорил, что мирный музыкант, и просто хочешь спокойно жить. Разве не так? — Все так. — Так чего же ты тогда теперь хочешь? — Не надо так, Сигне, — вмешался третий, потрепанный жизнью снорк с короткой бородкой и в пальто с обтертым воротом, — Снусмумрик наш товарищ, пусть и бывший. Если кого-то из наших бьют, мы должны помогать. Солидарность ради жизни. — Он больше не наш. — Он больше не твой, Сигне, — хмыкнул высокий гафса с жестким ершиком наполовину седых черных волос, и глубоко посажеными темными глазами, — а не наш. Выучи этот телефон, Сунне, и если совсем станет жарко, звони. Драться за честь твоей дамы мы, конечно, не станем, но эвакуировать вас сможем. Телефон нигде не записывай. — Да, я еще помню правила. Спасибо.       Всего-то навсего — проехать несколько остановок на автобусе, а как будто сменил не район, а страну. Пастельных тонов дома, чистая публика, ласковый свет витрин приличных магазинов и кафе. Ну и, конечно, она выбрала самое пафосное заведение в округе. Снусмумрик ухмыльнулся и толкнул тяжелую дверь. — Меня ждут, — бросил Снусмумрик направившейся было к нему с дежурной улыбкой и явным намерением развернуть восвояси хостес, и стал выглядывать Мюмлу. — Ты постриглась. Я чуть было мимо не прошел. Мюмла не сняла темных очков. Золотисто-рыжие волосы теперь обрамляли ее голову будто бы цельнолитым шлемом. Она отпила шампанского. — Мог бы одеться поприличнее. — Извини, было не до куафюра. Как ты? — Действительно хочешь знать или пытаешься проявить вежливость? — Действительно хочу знать. — Выхожу замуж, Сунне. Держи приглашение, но приходи только в том случае, если помоешься. — Мюмла отправила ему по столу белую, с золотым обрезом картонку. — Тебя поздравлять или соболезновать? С чего ты вдруг решила перейти на постоянку? — А годы летят, наши годы, как птицы, летят. Ладно, ты явно хотел встретиться не для того, чтобы обменяться заверениями в родственных чувствах. Так что у тебя стряслось?       Снусмумрик перегнулся через стол и снял с Мюмлы очки. Посмотрел на профессионально замазанный синяк под глазом и надел обратно. — Так и знал, Юла. Не выходи за него. Не надо. — Тебя забыла спросить. Ты-то ведь тоже подженился, да? — Да, я женился. Не надо, Мюмла. Если сейчас так, то что потом будет? — Обойдемся без проповедей. Ты мне не советчик, Сунне. Ты правда женился на этой филифьонке из Муми-дола? — Да, правда. — С твоими внешними данными мог бы и получше найти. Что у нее, дом? Хорошее наследство? Брачный контракт писали? — Мюмла. Не надо. У нас все по-другому, и ты это знаешь. И ты тоже не такая. — А какая, Снусмумрик? Что ты мне можешь предложить? Какие варианты? Пойти с тобой бродить по свету, чтобы меня изнасиловали где-нибудь под кустом? Отсасывать за проезд у дальнобоев? Я хочу жить нормально. — Это — не нормально, Юла. Так нельзя. — Ой, ну давай теперь поплачем в обнимку. Ладно, ты хотел чего-то для себя, — Мюмла помахала официанту, и тот подошел с бутылкой, снова наполнил ей бокал. — Будете что-нибудь заказывать? — Черный кофе, пожалуйста. — Так чего тебе надо? Денег? — А у тебя есть? — Смотря насколько у тебя все плохо. Рассказывай. — …вот такая вот история, Мюмла. Так что мне бы нужна работа или жилье. А лучше и то, и другое, или, на крайний случай, хотя бы возможность быстро перехватить, если вечер перестанет быть томным. И я хотел узнать насчет Малышки Мю. Где она сейчас, как у нее дела? — На нее не рассчитывай. На меня особо тоже, но если совсем припрет, и эти Блумквисты начнут тебя убивать, смогу тебе немного подкинуть. Но вообще, Сунне, не дури. Бери вещички и мотай оттуда, регистрацию я тебе, так уж и быть, сделаю у кого-нибудь из подруг, досидишь до конца своего УДО, и будешь жить, как раньше. Эта твоя Фелис — не та добыча, чтобы за нее так держаться. — Она не добыча, Мюмла. И они уже начали. Спасибо, я понял. Ты хочешь, чтобы мы с Фил пришли на свадьбу? — Да не особо. — Кто будет из родни? — Муми-тролли. И, может быть, Мю снизойдет. Если ее отпустят. Больше я никого не звала. — Откуда отпустят?! — Из ее бункера. Она у нас секретный химик, ты не знал? Варит отраву и проводит бесчеловечные опыты… А мы для нее — пятно на биографии. И вечные проблемы с безопасниками. — Она что, действительно разрабатывает всякие газы, и все такое?! — Не ори. Вроде того. Подробностей она не рассказывает, сам понимаешь. — Такого не может быть! Малышка Мю не может… Не может такого быть. — Ну не может так не может. Может, она и врет. Ладно. Мне пора. — Спасибо, что согласилась встретиться. Последний вопрос: если станет совсем жарко, у тебя можно остановиться хотя бы на ночь? Вдвоем? — У меня — нет. Но я, скорее всего, найду вам вписку у кого-нибудь из подруг. На ночь или две — можно. — Спасибо. Мюмла вытащила солидную купюру из кошелька, сунула под свой бокал. — Дождись сдачи, Сунне. И не переживай за меня. Это та жизнь, которую я выбрала. — Нет, Юла. Эта та жизнь, которую ты думаешь, что выбрала. — Избавь меня от твоей философии. Снусмумрик проводил немного нетвердо ступающую Мюмлу взглядом, допил кофе, и, как и было велено, дождался сдачи. Не бросать же деньги, заработанные кровью. Ее кровью.       Он успел вернуться домой прежде, чем Филифьонка проснулась, и к ее пробуждению уже домывал оставшуюся посуду как ни в чем не бывало. — Мумик, милый, — в понедельник с утра фрау Муми собиралась в поселок. — Ты не видел мои серьги-листочки? Ну такие, с жемчужинками, и там еще по бриллиантику маленькому сверху? Я их осенью специально выложила к зеркалу, надеть по весне… — Нет, дорогая. Ну надень эти, с изумрудиками. Они тоже весенние. — Муми-тролль поправил галстук перед зеркалом, подошел к жене, положил ей руки на плечи. — Ты у меня самая красивая. — он взлохматил ей челку. — Ну что ты делаешь, я только уложила! Правда-правда? — Снорк подняла мордочку, и они потерлись носами. — Слушай, а из Филифьонки и Снусмумрика получилась хорошая пара. Оба такие неординарные, если не сказать больше… Ну и он, наконец, с нас слезет. — Да вроде и не мешал особо. — Это он тебе не мешал. А мне все лето неуютно было. — Что же ты не сказала?! — Ты бы все равно его пожалел и не выгнал. Ты же такой добрый, Мумик! Зачем мне было тебя зря расстраивать? Да и Мама его опекала. Он ее хоть развлекал, а то ей, конечно, бывает одиноко… — Я думал, он помогает по хозяйству. — Ну, что он там помогал. Тарелку помоет раз в день. Ладно, иди, заводи машину, я уже почти готова. — Где всю неделю шлялся, туда и иди, — проскрипел мастер Свенссон, когда на следующий день Снусмумрик наконец-то появился в гараже. Тот ничуть не смутился, и присел поближе, достал пачку сигарет. Протянул механику. — И я рад вас видеть, мастер Свенссон. — Чего, уходил тебя братец мой, да? — Да ну, — Снусмумрик сделал затяжку, — все нормально. Придурки всякие докапывались, это да. — Блумквист, что ли? — И вы уже в курсе. — Да все клуши базарные только о том и говорят. — И что говорят? — Я слушаю, что ли? Давай, поднимай зад, у меня тут аж два заказа. Колодки сам поменяешь, а потом мне поможешь. — Ого, целых два, да у нас прям завал… — Потому что некоторые шляются незнамо где! Как бы то ни было, а сплетни принесли мастеру Свенссону прямую выгоду. Посмотреть на Снусмумрика к ним потянулась целая вереница — кому переобуться, кому масло сменить, у кого воздушный фильтр, у кого колодки, кому лампочку вкрутить. Да даже и просто машину помыть. Столько мелких поводов для обращений мастерская еще не видала. Свенссон давно распугал подобную клиентуру непредсказуемыми сроками исполнения и склочностью, а тут…       Механик сидел на крылечке и злословил, принимая деньги, а Снусмумрик метался, выполняя мелкие работы. Если у него что-то вдруг не получалось, Свенссон всегда был готов подбодрить его парой матерных слов, но с места не трогался. Лучший способ обучения плавать, как известно, бросок в воду. — Мне за женой надо зайти, — вздохнул Снусмумрик, отирая пот и нечаяно размазывая грязной рукой сажу по лицу, — но я потом могу вернуться… — Че у нее, ног нет самой дойти? — Мне надо ее встретить. — Так Блумквиста ж заперли. — Мне надо ее встретить. — Ну катись. Завтра доделаем. — Да нехорошо вроде, что тут, масло осталось поменять, и что-то еще, у того синего седана, я забыл… Чего на два дня растягивать. — Перетопчутся. Рожу умой только, а то тебя к школе и не подпустят.       Свенссон курил, и наблюдал, как Снусмумрик пытается отмыться у рукомойника и привести себя в порядок. Закончив, он вынес сливное ведро, вернулся, снова ополоснул руки.       Чего-то хреново выглядит, засранец. — Я, наверное, все-таки зайду еще… — Да брось. Не горит. Давай подвезу вас.       Выглядела машина Свенссона под стать мастерской. Но ездила… Тот специально выехал на объездную дорогу, и втопил газ. — Чуешь, как идет? Я мотор сам отрегулировал. Подкрутил кой-чего. Тебе так же сделаем… — Сейчас денег отложу хоть сколько, и пойду учиться водить. — Нихрена тебя там не научат. Сдавай экстерном, лучше сами покатаемся. — Это она? — Да. Фелисия. — Ну. губа не дура у тебя, прощелыга. Иди давай, а я тут тряпку подстелю почище для твоей фру. — Фил? — Снусмумрик подошел к нервно оглядывающейся Филифьонке, — мы же договорились в холле встретиться? — Снусмумрик обнял ее, поцеловал в нос. Филифьонка в ответ лишь ткнулась губами ему в щеку, как клюнула. — Мастер Свенссон подвезет нас до дома. — Представляешь, к нам сегодня заявятся мои… коллеги. Поздравлять. Прости. Прости. — Училки твои?! Лучше времени найти не могли?! — Чшшш… Да! Я пыталась, Снурре! Я правда пыталась! Но они меня загнали в угол! Я хотела хотя бы на субботу перенести! Честно! — Да ладно, что уж… Эх, а я как чушка сегодня, масло неудачно слил… Ладно, тогда надо зайти в магазин. Сейчас попросим Свенссона, может, свозит нас. Чего будем покупать? — Ты не сердишься на меня? Нет? — За что? — За такой сюрприз? — Рано или поздно это должно было случиться, Фил. Уверен, они тебя пытали. Так что нет, расстроен, но не сержусь. Мастер Свенссон! Нам очень нужна ваша помощь! Свенссон ворчал и хохмил всю дорогу, но в магазин таки свозил, и это было очень, очень кстати. Филифьонка носилась по всему дому вихрем, запихивая в кладовку все, что по ее мнению, плохо лежало. Снусмумрик сооружал на кухне что-нибудь, чем можно будет заткнуть хищные пасти. — Все-таки надо было купить курицу! — Обойдутся. Оставь гладильную доску в покое, я отнесу. — Я сама! Господи, они будут голодными… — Они знали, на что шли. Ничего не будут. Снусмумрик плотно уложил на противень размоченный хлеб, посыпал натертым плавленным сыром, вареным яйцом, мелко порезанной зеленью, обильно полил майонезом и сунул в печь. — Эта закусь способна заткнуть рты товарищей коммунистов. Значит, и училкам сойдет. Точно тебе говорю. Но чеснок все-таки надо было добавить… — Хоть бы свекла успела свариться! — Успеет… Не переживай. — Поддень рубашку! — Ты меня побриться заставила второй раз за день, хватит с них! — Неправда, ты брился вчера, если не третьего дня! — Не будем уточнять. — Белую или в клетку? — Не буду я ее надевать! Она мне велика! — Которая из них? — Обе! В белой только к директору ходить, давай клетку.       Снусмумрик улучил момент и проскользнул к телефону. Порылся в записной книжке Филифьонки. — Завуч Берг? Это Юханссон. Который муж фру Викстрём. Ага. Ваша помощь нужна. Тут к нам сегодня внезапно приходят коллеги Фил в гости. Ага, как снег на голову. Спасайте. Ради нее. Вы же не чужие, все-таки. Да. Да в курсе я! Может, кого еще прихватите из вечерки, а? А то, боюсь… Слушайте, вы же их знаете, наверное, да? Кого больше всех надо опасаться?       Училки притащили с собой торт, букет цветов и комплект постельного белья в подарок. И пару бутылок шампанского. Галдящую толпу — Снусмумрику казалось, что их было не меньше сотни, но на самом деле, наверное, человек десять, — еле удалось запихать в гостиную и рассадить. Они так и норовили разбежаться по всему дому и сунуть нос в самые дальние углы, и Филифьонку это очень нервировало. Наконец, удалось разлить шампанское по стаканам и вручить каждой. — Дорогая Фелисия! Мы собрались здесь для того… — …и Снусмумрик. — Да. Дорогие Фелисия и Снусмумрик! — …мы вас поздравляем! — Да-да, будьте счастливы! — Ой, это было так неожиданно, но мы так рады за тебя, Фелисия! — Давайте выпьем! — Горько! — За вас! — …так вот, мы собрались здесь, чтобы поздравить вас с этим большим, главным событием в вашей жизни… — Передайте мне бутерброд. — Ай! Он горячий! Упал… — Не наступи! — …которое было для нас для всех, конечно, очень неожиданным, но… — У кого есть салфетка? Снусмумрик вышел на крыльцо и с облегчением втянул прохладный влажный воздух. Стемнело, ели стояли черной стеной. Где-то в глубине леса мерно вскрикивала ночная птица. На дороге вдали промелькнул отблеск фар. Где носит Берга?! Ему нужна поддержка артиллерии, еще еды и алкоголя. Кто знал, что эти чертовы учительницы пьют больше, чем партийный кружок?! Во сколько нам удастся их выставить из дома? Надо морально подготовится к тому, что половину придется уложить прямо тут штабелем. Воды кипяченой запасти. Ведер пару. Полотенец и салфеток. А завтра бы надо пораньше в гараж… К счастью, хоть выпить не особо хочется. Он вытащил из пачки сигарету. Предпоследняя. Одну надо оставить на утро. Кажется, машина съезжает на Еловую. Снусмумрик в одну затяжку докурил, вышвырнул окурок в сад и пошел встречать новоприбывших.       Надеюсь, это Берг с боеприпасами. Берг и впрямь оказался нормальным мужиком. Он привез все, что надо — пару ящиков пива, еды, еще одного типа из вечерки, фамилию которого Снусмумрик не запомнил, тот, кажется, преподавал черчение, и какую-то хомсочку в огромных очках, свитере и клетчатой юбке до полу. Ее он в школе тоже довольно часто видел, но особо не пересекался. Сейчас не важно.       Появлению гостей из вечерки подвыпившая Филифьонка очень обрадовалась. — Берг! Директор Фредрикссон! Хеллстрём! Как хорошо, что вы пришли! А у нас тут спонтанная вечеринка! Как вы узнали? — она обняла всех по очереди. — Почуяли, — предвосхищая вопросы ответил Берг, и подмигнул Снусмумрику, досадно трезвому среди этого шабаша работников образования. — Разве такие вещи могут пройти мимо меня?       Это директор Фредрикссон?! Снусмумрик изумленно глянул на хомсочку, благодарно кивнул Бергу и понес на кухню коробку с едой, разбираться. Фух, теперь он здесь не единственный трезвый чертов музыкант, и можно немного расслабиться. И вообще. А то его уже начинали довольно зло подначивать… И, к счастью, они все на чем-то играли — Берг на гитаре, чертежник на аккордеоне, а Фредрикссон — директор Фредрикссон, чтоб меня! — на укулеле. Переход к песням и пляскам сразу позволил стравить напряжение. И, да, будь я проклят, но Берг и Фредрикссон — пара, причем… Причем понятно, почему у него столько баб, Фредрикссон-то, пожалуй, его только терпит. А может, и нет. Вот хрен поймешь, что за люди… Снусмумрик обвел гостиную взглядом, прикидывая, не пора ли еще кого вывести на веранду, подышать воздухом и освежиться. Там он организовал рекреацию, найдя парочку старых шезлонгов, и одну милую, интеллигентную даму уже оставил в прохладе, накрыв пледом и заблаговременно подготовив ведро. Все-таки такие собрания в цивильном доме проходят как-то полегче, чем на старом складе, к примеру. Правда, заблевать склад — не жалко.       Снусмумрик успел вовремя отнять очередную бутылку пива у Фил и отвести её баиньки к ней в спальню. Самые крепкие досидели до трех. Он сам в какой-то момент не выдержал, выпил полбутылки и отрубился прямо там, на диване. Разбудил его Берг, потряс за плечо. — Мы уезжаем, Юханссон. Я кой-кого заберу, развезу по домам, но остальных надо будет уложить. Снусмумрик сел, потер лицо руками. — Спасибо, Берг, очень сильно выручили. Я, честно говоря, не думал, что будет так… весело. — Да нормально все. Вы молодцы. Рано или поздно надо было. А устроили бы на выходных, вообще бы из дома до понедельника не выгнали. Извини, что без подарка, все на скорую руку… — Да вообще о чем речь! — Ты не думай… у нас с Фелис уже давно всё… — Я знаю. Она мне рассказывала. Спасибо, что выручил. — Насчет Блумквиста… Я не знал, честно, что все так плохо. Что он ее преследует. Она не говорила. — Да он обострился из-за нашей свадьбы. Раз Фил не говорила, значит… — Да ничего не значит. Но я не такой мудак, не подумай. Если помощь нужна будет… — Если будет нужно, попрошу. — Не стесняйся. Можно будет еще профсоюз напрячь, там есть бойцы, если что. — Да вот не хотелось бы прям войну устраивать. Но, сам понимаешь. Мы мирные люди, но бронепоезд на запасном пути не помешает. — А что твои коммунисты? — Кто сидит, кто боится, кого полиция пасет. Но если совсем припрет, наверное, впишутся. — Ясно. Ну… у нас ведь не только профсоюз учится. Но еще и шпана всякая. С этими может быть даже попроще будет договориться, если что. — Ты меня с ними познакомь. Может, еще какие общие знакомые найдутся, я все-таки сидел. Пригодится, по ходу. — Да вряд ли у нашей местной шпаны какие настоящие знакомства есть. — Всяко может быть. — А ты, я смотрю, все-таки к войне готовишься. — Берг, у него нагайка была. Серьезная такая, свинчатка. Я под такую не попадал, но друзья попадали. Я видел, что это такое. Таким, как я, в умелых руках кости ломает. От одного удара можно сознание потерять, от боли. Мышцы рвет, даже таким, как ты. Хорошо, если она у него случайно завелась, а если не случайно?! Про разборки с консервной охраной нехорошие вещи рассказывают. А если он кого-то оттуда притащит? Из заводских псов?! Ты понимаешь, что они с нами сделать могут?! Всё! — Не может до такого дойти. Самых отмороженных, кстати, Блумквист-старший из своей своры убрал. Ему проблемы тоже не нужны. — А куда он их убрал, Берг? Их же не посадили?! — Не знаю… — Вот. Короче, могли бы уехать, уехали бы. Но у Фил заем не закрыт. Работы такой, чтобы жилье официально снять, отдавать заем и еще есть хоть раз в день, не найти. У меня УДО. Придется сидеть здесь, ну можно попытаться дом сдать, конечно, но кто снимет. Продавать она не хочет, опять же, покупателя не найти. В общем… — В общем, надо тебе хотя бы забор нормальный поставить. Это мы поможем. — Ну вы, находки для шпиона, — в гостиную вошла Фредрикссон, бодрая, как рассвет. — А ну пойдем на воздух, подышим. Нашли, где трепаться, стратеги. — А, кстати, Юханссон, я чуть не забыл! Я тебе задания привез, за пропущенное занятие! — оживился Берг. Снусмумрик застонал. — Математика, да? — уточнил он в отчаянии. — Так, Якоб, ты развезешь по домам всех, кого мы с Юханссоном сейчас сможем поднять, и домой. А я задержусь, зайду утром к Линдберг. Мне все равно с ней поговорить надо было, заодно и вас немного отмажу. А то она в ярости будет, пол-школы перегаром дышит посреди недели! — Чего-то мы как-то не подумали… — протянул Снусмумрик. — Ну это вообще не ваш сильный конек, насколько я могу судить, — фыркнула Фредрикссон и забралась на перила крыльца, опершись на Берга. — А теперь давайте рассказывайте, что вы там за войну такую с Блумквистами затеваете, и из-за чего. — Можно подумать, у нас поводов мало, — Берг положил ей руку на колено. — А на этот-то раз из-за чего? — В воскресенье, — вздохнул Снусмумрик, — Эмиль Блумквист чуть не прибил меня нагайкой. Досталось, правда, нашему музыканту, Йосефу, который полез разнимать. Он сейчас в больнице. — И за что он хотел тебя убить? Закурить есть? Снусмумрик помялся и вытащил пачку с последней сигаретой, протянул ей. — Кто ж последнюю берет? Якоб, сбегай в машину, у тебя в бардачке были. Снусмумрик оперся на перила рядом с Фредрикссон, посмотрел на синеющее небо. — Блумквист, по-видимому, съехал с катушек из-за того, что Фелисия за него замуж отказалась выходить, а со мной расписалась. — Это не вся правда, да? — Это не моя тайна. — По ходу, уже не такая и тайна. — А вам зачем? — Ну раз уж мы влезаем в это дело… — А вы влезаете? Почему? — Наверное, потому что вам нужна помощь, так? — И вы станете помогать? — Для начала, как земля оттает, нормальный забор поставим, — бодро сообщил Берг, протягивая Фредрикссон пачку сигарет. — Конечно, станем. Как иначе?! Снусмумрик с Фредрикссон покурили под зубоскальство Берга, сетовавшего на заразительность дурных примеров, поощрение учащихся в пагубных привычках и взывавшего к принципам ЗОЖ, а потом принялись за реанимационные мероприятия. Четверых гостей удалось отправить с Бергом на машине, двое уехали еще вчера вечером на такси, остальных пристроили, разложив диван, и в бельевой. Снусмумрик принес из погреба банку огурцов, слил в кувшин рассол, выложил пачку аспирина, достал пару припрятанных бутылок пива. — Если кто похмеляется, — пояснил он. — Убери, — Фредрикссон мыла посуду, — им сегодня работать, с выхлопом нельзя. — Линдберг нас убьет… — Это точно. Свари кашу какую-нибудь. Кофе есть у вас? — Ага, я еще бульон поставлю.       Светало. Филифьонка, завернувшись в плед, сползла вниз, добралась до ванны. Там уже вовсю гудела колонка, нагревая воду. Горячий душ! Снусмумрик с Фредрикссон сидели на кухне и болтали. — Директор Фредрикссон, — пробормотала Филифьонка и рухнула за стол. Снусмумрик вручил ей чашку кофе. — Какой ужас. — Да ладно, дело житейское, — бодро отозвалась Фредрикссон и шлепнула ей в тарелку каши. Филифьонка с отвращением сморщила нос. — Надо поесть, — сказал Снусмумрик. — Или хотя бы бульона выпей. — Боже, что мы наделали. Линдберг нас убьет. — Не в первый раз, не в последний, — рассудительно ответила Фредрикссон, — я к ней сегодня зайду с утра, отмажу вас немного. — Я хотел вас спросить… — Снусмумрик внимательно наблюдал, как Филифьонка ковыряется в тарелке, и сдерживал искушение начать кормить ее с ложки, — если, конечно, можно, а вы не родня известному изобретателю, Фредрикссону? Филифьонка пнула Снусмумрика под столом по ноге. — Родня. — А-а. Мой отец когда-то был с ним знаком. Он, и Муми-папа. — Как мир тесен. — Фил, не мучайся, прими аспирина, попей еще и иди досыпай, еще время есть. Я тебя разбужу. — А ты один тут будешь разгребаться? — Ну я-то в гараж могу вообще не ходить. Вечером все доделаем. — Это я виновата. — Да, не надо было ту бутылку самогона доставать. — Ого, так еще был и самогон? — подняла бровь Фредрикссон. — Это еще до вас. — Вообще не надо было соглашаться… — Так, Фил, без самоедства. Тебя загнали в угол.       Послышался шум мотора, и Снусмумрик весь напрягся, подошел к двери, выглянул. — Это Берг вернулся, — сообщил он с облегчением. Филифьонка выдохнула. — Настолько все плохо? — поинтересовалась Фредрикссон. — Мы пока не знаем, чего ждать. А вы как думаете? — Думаю, Блумквист-старший надает племянничку по шеям. Очень вряд ли он настолько оскорбится за него, что решит натравить на вас заводскую охрану. Скорее, он будет наседать на вашего пострадавшего товарища, чтобы тот не писал заявления, и постарается добиться мировой. — О, Йоссе, скорее всего, даже сопротивляться не станет, — вздохнула Филифьонка, — он очень добрый. Но разве в таком случае можно просто пойти на мировую? Я так надеялась, что его посадят! — Обычного бы человека посадили. Но богатенького мальчика отмажут, — зло сказал Снусмумрик. — Наверняка. — согласилась Фредрикссон. — И вот тогда он опять станет мстить. Когда угроза минует, и дядька ослабит хватку. — Может, его снова упекут в лечебницу. — Снова? — удивилась Филифьонка. — Ну да. Он же там уже бывал пару раз, правда, Блумквисты все скрывали. — Я даже не знала… — Ты же замуж за него собиралась! — Очень недолго! — Чертов маньяк этот Блумквист, — подытожил Берг, появляясь на кухне, — вы тут уже воскресили еще пару трупов, или я зря мотался? — Пока только Фил воспряла, но ее никуда везти не надо. Да пусть остаются уже, чего людей мучить зря. — Я привез одноразовых зубных щеток. — О, это очень кстати. Кофе налить? — Сам справлюсь. — Им же надо будет переодеться перед рабочим днем! Спасибо, что вернулся. — Филифьонка посмотрела на Берга с благодарностью и быстро перевела взгляд на Снусмумрика. — Так, мне надо детям позвонить, поднять их, а то проспят. — Полшестого только! — У них тренировка. Фредрикссон пошла звонить, Берг отлучился в машину. — У них что, дети есть?! — поинтересовался Снусмумрик у Филифьонки. — У кого — у них? — У Берга и Фредрикссон? — У Фредрикссон — двое, старший уже подросток, а Берг — холостяк. — Я подумал, они вместе… — Ну… Не знаю. Официально — нет, но… Как раз из-за детей, мне кажется, в общем… Не наше дело. — Это да. Так Фредрикссон замужем? — Нет, Снусмумрик. Просто у нее двое детей. Так бывает, знаешь ли! — Круто… Я и не подозревал, какая интересная жизнь идет в маленьких тихих поселках!       Если бы не рабочий день, завтрак грозил бы перерасти в новый виток праздника, и Снусмумрик понял, почему Берг предупреждал их насчет выходных. Но, в конечном итоге, всех удалось сплавить в более или менее благопристойном виде, Филифьонка так вообще выглядела самим совершенством. Чуточку опухшим, правда. Ладно, понадеемся на заступничество Фредрикссон. Вообще, конечно, обалдеть можно, что незнакомые, в сущности, люди готовы придти на помощь…