Да только в Портленд воротиться нам не придется никогда

      Утро выдалось чистым и светлым, весь мир будто накрахмалили и расправили. Снег еще шел, но уже не валил, а легкими хлопьями, кружась, опускался с небес. Фил вышла с чашкой кофе на крыльцо, вдохнула морозный воздух и прислушалась: не едет ли трактор? Вот уж не думала, что когда-нибудь так буду ждать, когда раздадутся эти ужасные звуки! А так чудесное утро, конечно. Если не думать, как там Снурре ночь пережил. Она вздохнула и пошла звонить в амбулаторию. Снурре в это время ехал на базу, зевая и распугивая гудками редких пока прохожих, и не чаял, когда уже можно будет наконец домой, поесть и спать. Потому как вот поясницу ломило уже весьма ощутимо. А плечо так вообще отваливалось. — Все, мастер. Можно уже идти? — Иди, перекуси, — вместо ответа сказал Таге, — там вон пайку раздают. И кофе. Бесплатно. — А домой-то?.. Мастер только рукой махнул и пошел себе дальше. Снурре вздохнул, и решил приобщиться к казенной еде. Чего б не поесть, раз бесплатно? Там, у передвижной кухни, уже грелся Нильссон, отпивая кофе из пивной кружки. — Хорошая посудина у тебя, — хмыкнул Снурре, пожимая ему руку, — аккурат по размеру. — А то. Ну что, как ночь? — Нормально вроде. Но спать охота, как не в себя. А ты как? — Да тоже ничего. Поспал даже. Но пару-тройку раз дернули, конечно, пришлось фуры застрявшие тягать. Снурре отпил жидкой каши прямо через край выданной миски. — Ага, хорошо. Слушай… — в голове что-то сидело, как заноза. — Помнишь, была такая история с кривым Хендрикссоном… — Ну да. Которому Полссон глаз выбил. — А за что он сидел? — Кто, Хендрикссон? — Ну да. — Так жену же убил. А что? — Ага… Да так, ничего. Под утро ездили с доктором на ферму, старик-хозяин умер. Вот там этот Хендрикссон был, — пояснил Снурре, и в два глотка прикончил остатки. — Пойду, Фил позвоню. Подымался после сна Алекс с трудом. Он кряхтел и стонал, как столетний дед, еле сполз с дивана, кое-как добрел до ванной и вылил на себя всю горячую воду в душе, и окончательно оклемался только когда они с Габбе брели по заснеженному поселку. Тут Алекс разогрелся, воспрял духом, и с энтузиазмом торил путь по снежной целине. — Ну что, Габбе, тепло тебе в шинели, а? Что скажешь, зря выкобенивался всё это время? — спросил Алекс мрачно сопящего у него за спиной Габриэля. — Ага, а с шапкой этой пидорской так вообще зашибись, — буркнул Габбе. — Еще валенки, и буду самым модным парнем на деревне. — Ладно, хватит бухтеть. Давай, удачи, — Алекс хлопнул его по плечу. — Лучше б я работать пошел, — протяжно вздохнул Габбе. — Кому ты нужен-то, работник нашелся! — фыркнул Алекс, и на этой оптимистичной ноте попрощался, подтолкнув Габбе в сторону виднеющейся школы. — А ты помнишь, что тебе к Фальку надо на этой неделе? — мстительно крикнул Габбе ему с безопасного расстояния и потрусил к школьному крыльцу. Алекс погрозил ему кулаком.       Стоило Алексу немного отойти, как Габбе немедленно стянул с себя шапку, расстегнул шинель и размотал шарф, чтобы тот свободно болтался. Ноги в ботинках замерзли изрядно, несмотря на теплые носки, но все-таки пока было еще ничего, терпимо. А вот когда и впрямь похолодает и придется в валенки перелезать… Габбе снова вздохнул и, приняв отрешенно-независимый вид, побрел к школе с приличествующей случаю неторопливостью. Ингрид позвала Фил завтракать. Та расстроенная сидела у телефона — она позвонила в амбулаторию и нарвалась на сестру Ларссон, получила от нее развернутый, полный колкостей, но содержащий крайне мало информации ответ, из которого Фил уяснила только то, что Снурре уже уехал. Ну, по крайней мере, жив. — А Колин где? — спросила она у Ингрид. — Он сегодня на сутках? — Ну да. — Ох, бедный… Тоже ведь не спал почти! Вот и Колин считал, что это не дело, а потому после летучки открыл обезьянник и залег в камеру вздремнуть. Благо, в день сегодня был Перссон, и оставить его на посту дежурного вместо себя особого труда не составляло. Тем более что снег еще пока до конца не почищен, а значит, вряд ли какой заявитель доберется до участка. У Форсберга меж тем на Перссона были другие планы. По его мнению, он должен был заняться настоящей полицейской работой — как следует расчистить подходы к участку и привести сугробы к радующему глаз прямоугольному виду, хотя бы с парадного подъезда. Форсберг выслушал доклад Перссона, посопел носом, подкрался к обезьяннику и провел по решетке ключами. — Подъем! — рявкнул он. — Опять ты тут дедовщину развел, Эк! Уже начавший смотреть первый сон Эк подскочил на койке. — Так… коммандер, — начало его оправдательной речи потонуло в мощном зевке. — Надо было бы тебя за это снег чистить послать, — едко сказал Форсберг, — да боюсь, хватит тебя инфаркт, как старого Якобссона, он, говорят, вчера доигрался. Эк потянулся. — Так точно, коммандер, согласен, беречь надо ценные кадры… — Кадр ты, Эк, еще тот, но не сказал бы, чтоб ценный, — заявил Форсберг, — марш на пост. Перссон снег чистить будет. — Ясно-понятно. — Колин снова зевнул и нехотя стал натягивать китель и сапоги. — Значит, бесценный. — Коммандер Форсберг? — поскучав с полчаса на посту дежурного, Эк вспомнил, что у него к старине Форси дело есть. — Чего тебе опять?! — поинтересовался Форсберг, поднимая голову от бумаг. — А помните, тут давеча придурки малолетние жопу девчонке этой, Альве Халльстрём, показывали? — Ну. — Так вот заходил тут папаша одного из этих дегенератов, извиняться хочет. — А чего это он к тебе заходил? — Да он вообще Блумквиста-младшего искал, но нарвался на меня. Ну и поговорили. — Ага. Явку с повинной написать не хочет? — Нет, не хочет. Но хочет примирения с терпилами. — С потерпевшими. Хм. И что, искренне хочет? — Ну вроде как да. Форсберг вздохнул. — Ладно, заходи и рассказывай всё подробно. И, собственно, первым делом поясни, почему ты ко мне-то с этим пришел? — Ну я так рассудил, что Тофт с Альвой не на улице познакомился. Тех, с кем на улице знакомятся, к Полссонам на ужин не водят. А Тофт тут общается с вами да с Янссонами. Фру Янссон с Альвой не знакома. Значит, через вас. Ну и Тофта бы надо предупредить, а фру Янссон, опять же, в спячке… — А может, к примеру, через Линда? — Хм. Ну, фрёкен Халльстрём к Линду-то неровно дышит, и всяко вокруг вьется. Уж явно не друг семьи. — Я смотрю, у тебя, Эк, мозги работают, что для полицейского в целом нетипично, а порой и вредно… — Ага, мне уж говорили, что больно умный. — Ну это тебе льстили. Ладно, садись и выкладывай всё по порядку. — …ну вот я и думаю, кто им еще мог собраться мстить, кроме Тофта. Выходит, что никто, да и с Габбе именно он говорил. — И что, Габбе на Тофта указал этому Руне Съёгерну? — По всей видимости, нет. — Угу. — Но всяко Тофта предостеречь надо. — Угу. — Если он, конечно, в свою Испанию уже не уехал. Форсберг хмыкнул. — Допустим, уехал. — И даже дальше Умео уехал? — Во многом знании много печали. — Ясно. — С профессором Халльстрёмом я поговорю. — А с Хольмом может Фелис связаться. Или можно его вообще не дергать, Съёгерну сказать, что тот говорить отказался, и оставить его как прикрытие для Тофта… если тот вдруг глупостей наделает. — Тофт никаких глупостей не наделает. — Ну, по-умному проколется. — Хорошо, Эк. Спасибо. — Всё? — Всё, можешь идти. Эк еще посидел, подождал продолжения, глядя на то, как Форсберг пишет, так ничего и не дождался, вздохнул и вернулся на пост. — Привет! Габбе, как всегда, зашел в класс последним, перед самым звонком. Ивонн помахала ему рукой, и обернулась к своей соседке. — Здравствуйте, фрёкен Ивонн… — несколько растеряно ответил Габбе — он забыл её фамилию. Девчонки вокруг нее прыснули со смеху. Габбе отвернулся и, проходя мимо, протянул руку Вальтеру. — Здорово, Сёдерберг. — Привет, — тот охотно ее пожал, — как ты до школы сегодня добрался, я мимо проезжал, ваша Еловая еще нечищенная стоит? — Нормально. Пешком. Снег почти кончился. — По радио сказали, к вечеру опять повалит. — Зима… Тут в класс вошла фру Клаессон, литераторша, и все загремели партами, вставая. Сегодня Габбе бдительно прислушивался к тому, что происходило на уроке — ему хотелось выяснить фамилию Ивонн. И он наконец дождался: под конец фру Клаессон не выдержала постоянного оживления на том конце классной комнаты и недовольно сделала ей замечание: «не болтай, Хольмгрен!» Ага. Габбе на всякий случай записал на последней странице тетради — на свою память он полагаться не мог. — Почему ты с нами не разговариваешь, Блумквист? — поинтересовалась Ивонн на перемене, продефилировав сквозь классную комнату в компании пристяжных подружек и присаживаясь к нему на краешек парты. Габбе опустил глаза в тетрадь. — Разве, фрёкен Хольмгрен? Это, наверное, потому, что мне нечем заинтересовать других, — он поднял глаза на Ивонн, убедился, что рядом только девчонки, а значит, бить не будут, нервно вдохнул запах уже знакомых духов и поскорее отвел глаза от ее обтянутого тканью бедра, маячившего прямо перед его носом. Юбка у неё была ну очень узкой. Как не лопнет только. Глаза так и тянуло к этому лоснящемуся литому бедру, и Габбе, чтобы отвлечься, перелистнул пару страниц в тетради. — В любом случае, я вовсе не отказываюсь от общения. — Повторяешь тему урока? — поинтересовалась Ивонн и перекинула страницы пальчиком обратно, — какой молодец. Я тебя вчера не раздавила? — Нет, фрёкен Хольмгрен. — А я мучилась от стыда весь вечер. Переживала, вдруг я тебе навредила! — вздохнула она. Среди девчонок пробежали смешки. — Зря. Я не хрустальный. — Но довольно мягкий. Мне было удобно. Сёдерберг, прокатишь нас сегодня? — Ивонн, откинув голову, обернулась к подходящему Валтеру. — Обойдешься, Ивонн, сегодня метели нет. — Он оперся на парту Габбе, оттирая ее. — Спокойно, Блумквист, не волнуйся, прибыла кавалерия на подмогу. — Да я и не волнуюсь, — Габбе с облегчением перевел взгляд на Валтера. — М-м, не на это я рассчитывала, втискиваясь сегодня в юбку, — прыснула Ивонн. — Ага, она на тебе треснет сейчас, — хмыкнул Валтер. Габбе тоже слегка усмехнулся. — Чего ты к нему пристала? — Просто хотела выяснить, ну что он такой бука, — повела плечами Ивонн и встала. — Сидит и молчит всё время. Парни проводили ее взглядом. Валтер плюхнулся на стул рядом с Габбе. — Слушай, Блумквист, после школы не удирай, подкину тебя до дома. — Спасибо, конечно, но… Валтер понизил голос. — Я Линду хочу довезти, а она одна со мной не поедет, застесняется. А девок полную машину снова набивать неохота. Выручи. — Ну… ладно. Конечно. — Договорились. Слушай, а ты сочинение написал? — Угу. — Дай глянуть? Габбе пожал плечами, достал тетрадь. — Только там ничего особенного. — Да хоть что… Ну ты накатал! — Валтер погрузился в чтение. — Я вообще две страницы и то выжал с трудом. — Краткость — сестра таланта. — Да если б…       На большой перемене все высыпали во двор. Младшие немедля устроили снежную битву, девочки чинно прогуливались парочками под руку, и игриво визжали, когда в них случайно попадали снежком, а старшаки солидно курили прямо за школьным забором. Присоединился к ним и Валтер Сёдерберг, которому на хвост упал Габбе. Кому ж не хочется побыть в компании. Габбе курить не стал, стоял просто так. Само собой, речь тут же зашла о том, трудно ли бросить, и стоит ли бросать. — А я вот ни за что курево бросать не стану, — заявил мелкий снифф в клетчатой кепке. — Без него и жизнь не та, верно, ребят? — Все-таки это вредно, — рассудил Сёдерберг. — Спортсмены не курят. — Ничего подобного, врачи говорят, что даже полезно. От простуды. — Снифф выпустил дым из ноздрей. — Вот скажи, Блумквист, ну вот ты бросил, и что, стала у тебя жизнь лучше?!       Ага, стала лучше. Прям вообще зашибись. Связываться со сниффьем всяким снова Габбе совсем не хотелось. Он молча пожал плечами. — От того, что бросил, хуже точно не стала, — ответил он с видимым равнодушием. — А зачем тогда мучился, бросал, раз никакой разницы? — усмехнулся снифф. — Не особо-то и мучился. И деньги экономлю. — И что, много накопил? — с издевкой поинтересовался снифф. — Что ни есть, все мое, — буркнул Габбе, — тебе-то что за печаль? Парни засмеялись, но без злобы. — Всё, — решительно заявил Валтер, — буду тоже бросать! — и затушил недокуренную сигарету. — Пойдем отсюда, Блумквист, от дохляков этих! — Ребя, ребя, там каток заливают! — заорали младшие, и гроздью повисли на заборе. — Пойдем, глянем, что ли? — вслед за Сёдербергом и Габбе к катку потянулись и остальные старшеклассники. Мелюзгу за ворота не пускал сторож, но те, правда, все равно проскальзывали, как мальки меж ячейками сети.       И действительно, на площади стоял трактор с цистерной на прицепе и кто-то очень знакомый, заломив шляпу на затылок и зажав меж зубами сигарету, заливал каток из шланга. Габбе вздохнул. Конечно, и речи нет о том, чтобы не подойти и не поздороваться, это низко, но только с ним более или менее стали разговаривать, как тут юксаре… Он решительно одернул шинель и пошел вперед. — Герр Юханссон? — Габбе протянул руку, здороваясь. Оглянулся на подходящих парней, вздохнул, — это мои одноклассники… — Чего официально-то так, Габбе? Привет, ребят. Валтер, с интересом поглядев на юксаре, первым подошел, протянул руку. — Я Валтер, а это Нильс и Лео. — Привет, — Снурре пожал им руки и чуть не упустил шланг, — к-куда, с-сука… — А можно попробовать? — азартно спросил Валтер. — Да пожалуйста. Дело нехитрое. Вскоре Снурре уже с удовольствием наблюдал, как старшаки бегают со шлангом, наперегонки выполняя его работу. — Всегда бы так, — он сделал последнюю затяжку и затоптал бычок. — Как там Алекс сегодня? — Да ничего вроде, по пути ожил. А так кряхтел и стонал. А у вас как ночь прошла? — Досталось ему. У меня-то более или менее ничего, всего один раз вызвали. Фелис сильно вчера психовала? — Да. Долго не засыпала. И ночью вставала. Вы надолго сегодня? –- Да нет, сейчас с катком разберусь, и домой. Тут как раз появился Перссон, и стал натягивать ленту, отгоняя малышню, и ставить таблички «на лед не выходить». У Снусмумрика аж руки зачесались сразу. — Долго еще? — поинтересовался Перссон, поздоровавшись со Снурре и подозрительно глянув на Габбе. — А ну пошли отсюда, шелупонь! — прикрикнул он на школьников. — Еще одна цистерна, наверное, уйдет, — вздохнул Снурре. — Поеду я. Так, все, кончился праздник, закручиваю… Габбе помог ему закрутить вентиль. — Давай, до дома. Попробую сегодня разгрести у нас, если разрешат, тогда завтра машину вывести можно будет. Но вам подчистить вручную придется, все равно. — Ничего, осилим как-нибудь, — кивнул Габбе.       С катком удалось разделаться довольно быстро, а потом Снурре вернулся на базу, поймал главмеха и долго ходил за ним и нудел, выпрашивая разрешение взять трактор и расчистить Еловую и окрестности. — Зачем разрешили-то ему, а? — поинтересовался у главмеха старший ремонтник Гуннарсон. — Там и поопытнее кто застрянет. Угробит машину. Как потом оттуда тягать будем? — А хоть бы и до весны простоял, — сказал главмех, провожая взглядом радостного юксаре. — Машинка все равно — хлам. Потом, если что, Нильссон вытянет. А юксарик тогда выговор получит, никуда Нюберг не денется. Без наряда ведь… — А если осилит? — Ну значит хороший работник, и нехрен тебе его гнобить, ясно?! — Хитро… — хмыкнул Гуннарссон. — А тракторами бросаться все равно не след. Сколько я с этой рухлядью возился! — Я ж говорю, Нильссон вытянет. На руках вынесет, — хмыкнул главмех, — если что, небось. Однако намерение Снурре вовсе не было самоубийственным. Он вчера весь день и так, и сяк прикидывал, как можно забраться на Еловую и благополучно вернуться. С заездом во двор и разворотом очень даже может получиться. Конечно, потом вручную все равно придется подчистить. Но это ребята сделают. Он покрутился и так и сяк, расчищая площадку перед съездом, а потом аккуратно, по заранее обдуманному маршруту, стал сползать на саму Еловую. На практике оно было пострашнее, чем в теории, и Снусмумрик успел весь покрыться холодным потом, и не один раз. Но все-таки съехал благополучно, и дальше тоже все шло неплохо. Фил всё утро бродила по дому, как неприкаянная. Она принималась то за одно дело, то за другое, по пути забывала, что она намеревалась сотворить, и так и замирала в задумчивости. Найдя ее в очередной раз застывшей с охапкой белья в руках, Ингрид хотела было отправить Фил досыпать, но та сопротивлялась. В конце концов она осела на кухне, чистить картошку. Ингрид любила готовить под бодрую музычку, вот и сейчас радио надрывалось, пытаясь развеять зимнюю хандру у домохозяек. Фил очнулась, протянула руку и выключила приемник. — Ты чего? — обернулась Ингрид. — Кажется, трактор едет?.. Нет, — вздохнула Фил, — показалось. — Она вновь включила радио. — Господи боже ты мой, но ведь Снурре же звонил тебе утром, все с ним хорошо, — менторским тоном сказала Ингрид. — Да наврал наверняка опять. Ну как с ним может быть всё хорошо после бессонной ночи?! И целого дня работы?! Его же должны были с утра отпустить! — Ну ведь снега-то сколько навалило. Им рабочих рук не хватает. — Вот пусть Нюберг берет лопату и идет сам снег чистить, — проворчала Фил, — а Снурре домой отпустит, отсыпаться. — Ну тогда Нюберг будет за него и зарплату получать, — фыркнула Ингрид.       Ингрид накормила Фил ланчем, впихнув стакан «засыпайки», и снова попыталась отправить ее спать, но Фелис упорствовала. Она так и сидела на кухне, позевывая и помогая по мелочам, пока Ингрид разделалась с обедом и не принялась за уборку. Инне мыла пол, подпевая радио, когда Фил вдруг опять навострила уши. — Вот теперь точно трактор! — она подхватилась со своего места и кинулась к парадной двери. — Оденься, ненормальная! — бросилась за ней Ингрид, отшвырнув швабру. — Ты же ему меша-ешь! — кричала Ингрид, глядя как Фил скачет по снегу навстречу трактору, стараясь попадать в следы Алекса и Габбе, как Снурре наконец замечает ее, останавливается и выскакивает из кабины ей навстречу… — Я тебе и впрямь помешала? — спросила Фил, когда Снурре наконец поставил ее обратно на землю. — Да такого быть не может, чтобы ты мне мешала. Но я испугался, что могу тебя зацепить, — он снова потерся носом ей о щеку, — но давай-ка быстро обратно в дом. Чайник поставь, я сейчас закончу и зайду, горячего попить охота.       У ворот Снусмумрику все-таки пришлось взяться за лопату, Фил и Ингрид смотрели-смотрели с крыльца на его мучения, а потом Инне плюнула, оделась, засучила рукава, перехватила у Снурре лопату и справилась с задачей в два раза быстрее него. — Ну ты даешь! — ахнула Фил. — Есть женщины в наших селеньях, — Инне удовлетворенно оперлась на лопату. --…С красивою силой в движеньях, С походкой, со взглядом цариц, — продолжила Фил, — это вот про тебя, точно! — Ой, да ну, — Ингрид зарделась и воткнула лопату в снег, — давай, корми своего! — Да я не голодный, Фил, ну правда. Нас на работе покормили. Бесплатно, да, — Снурре, тем не менее, сел за стол — отдышаться. — Плесни кофе лучше. — Снурре! А ты сегодня кофе еще не пил? Тебе очень хочется? — Фил замерла с кофейником в руках. — Да не особо, — Снусмумрик поднял на нее глаза, — обойдусь. Чайку тогда своего налей, травяного. Так, погреться. — Замерз? — Фил отставила кофейник и села рядом, потрогала его нос, лоб. — Да не очень. Но холодает, вообще. Устал… Сейчас трактор отгоню, и домой. Спать. — Давай я за тобой поеду? На машине? — Фил прижалась губами к его виску, обняла. — Чтобы тебе пешком не идти. Снусмумрик замялся. Искушение было велико, он выдохся, и идти самому обратно по снегу и холодрыге совсем неохота. Но заставлять Фил выезжать? — Ну… Может, Колин подвезет? — Он на сутках. — М-м. Ну тогда давай так, я тебе машину на дорогу выведу, а ты потихонечку потом за мной поедешь, а на обратном пути я за руль сяду. Фил сначала хотела было оскорбиться, что она водит не хуже него, но потом подумала, что Снурре прав. Куда ей! — Фил! Да ты что! — всплеснула руками Ингрид, — куда ты поедешь, в такую погоду! Ты же никогда еще зимой не ездила! Вот что: давайте я Йосефу позвоню. Он уже скоро домой поедет, наверное. Пусть Снурре подхватит по дороге. — Правильно, Фил, — вздохнул Снусмумрик, взяв себя в руки. — Совсем немного подождать придется. Или Йосеф заедет, или Колин вырвется на полчасика. И привезут нас с Алексом. Он наверняка тоже выдохся.       Фелис пришла в смятение. Она не знала, на что решиться, и садиться за руль было страшно, и оставлять Снурре в ДРСУ — тоже. Вдруг его снова куда-нибудь пошлют?! А потом, он аж серый от усталости. И плечо нет-нет, да потрет. — Нет, — решительно заявила она. — Я с тобой. Если что, ты на буксир возьмешь. — Но поезжай тогда прямо за мной. Не обгоняй, хорошо? — Ладно. — Чая-то нальешь? — Ой, конечно, сейчас! Фил налила ему чая и побежала собираться.       Неторопливая кавалькада из трактора и бывшей машины доктора Эклунда собрала немало заинтересованных взоров по пути к ДРСУ. Оставив машину на стоянке, Фил, озираясь и сжимая сумочку, вошла в ворота. Она осторожно пробиралась по разъезженному двору, вертя головой в поисках Снурре или хотя бы его трактора. — Вам кого, фру? — окликнул ее кто-то. — Я жена Снурре Юханссона, тракториста. Ищу его, — пояснила Фил. — А-а, вон он там, с мастером разговаривает. --…так-то оно так, — тянул мастер Таге, — в ночь ты, конечно, был, но вроде как особо-то там не напрягался… — Здравствуйте, — Фил подошла, улыбнулась корпулентному хемулю в валенках с галошами и коротком тулупе нараспашку, и тронула Снусмумрика за рукав. — Снурре, ты скоро? — Сейчас, Фил, наряд закрою. Это мой начальник, мастер Таге. Моя жена, Фелисия Викстрём. — Скажешь еще, начальник. Просто тебя на мои участки распределяют. Здравствуйте, фру Викстрём, — видно было, что Таге несколько смутился, и очень осторожно пожал протянутую Фил руку. — Я решила заехать за Снурре, а то он очень устал, — улыбнулась Фил, — спасибо вам, что помогаете ему освоиться. — Ну ладно, — вздохнул Таге и подписал наряд, — иди уже, что ли, раз уж тут жена… Авось и не будет снегопада в ночь. Давай, до завтра.       Снурре с облегчением сел в машину, откинулся на спинку, прикрыл глаза. — Может, я опять поведу? — предложила Фил. — Да нормально всё. Сейчас. — Снурре повернул ключ зажигания. — Хорошо, что ты со мной поехала, а то меня хотели еще послать там пару мест разгрести… — Да они обалдели! — воскликнула Фил. Снурре только усмехнулся. — А еще приличная фру! Ладно, домой… — А поехали в кино, в Умео? — уже в машине после школы предложил Валтер Сёдерберг. — Там комедия новая, американская. «Как украсть миллион». С Одри Хепберн. — Мне надо спросить разрешения, — сказала, замявшись, Линда. — Ну, заскочим к тебе по дороге. — Извини, Сёдерберг, — вздохнул Габбе, — но у меня не выйдет. Вдруг ему очень захотелось в кино. Фильм с Одри Хепберн! Но… но деньги-то откуда. Хотя… вот, будет что у Алекса попросить на день рождения. Билеты в кино. Это Алекс должен осилить. Наверное, фильм еще долго будут показывать. Он снова вздохнул. — Мне, скорее всего, тоже не разрешат, — быстро добавила Линда. — Много работы по дому. — И снег чистить надо, — добавил Габбе. — Да чего вы, ребят? Мы ж на дневной сеанс, дома будем уже к шести. Тебя отпустят, Линда, точно! Я попрошу у твоей мамы. Пусть она тебе какие-нибудь поручения в город даст, можем и в ICA заехать! Там, кстати, кафе-мороженое новое открылось. Я ее уговорю. Давай с нами, Блумквист! — Меня не отпустят. — Да чего вы как маленькие, отпустят-не отпустят. Кто тебя не отпустит, Блумквист?! Поехали, у меня деньги еще остались, от подработки. Я приглашаю. — Домохозяйка не отпустит. — Мы все вместе её попросим. Я тебе потом помогу со снегом. Новая американская комедия, вы что! — Да нет, Сёдерберг, это неуместно, тем более за твой счет… — Да, — согласилась Линда. — Всё очень даже уместно. Да билеты ведь совсем дешевые будут, середина дня, будни! А в выходные будет уже не попасть. Ну вы как хотите, а я все равно поеду, хоть бы и один. — А сколько примерно будут стоить билеты? — дрогнула Линда. Видно было, что в город, в кино ей хочется очень сильно. — Да крон пятьдесят! Может даже двадцать пять, — быстро поправился Сёдерберг, увидев, как вытянулись лица у ребят, — если на места похуже. — Да нам самые лучшие и не нужны, — протянул Габбе. У него дома было кое-что в заначке, он начал откладывать на Рождество из карманных, а фильм с Одри Хепберн пропустить ну никак нельзя, — все равно народу мало будет. Я тебе завтра в школе тогда верну, хорошо? — Без проблем! — обрадовался Валтер. — Тогда лучше ко мне не заезжать, позвоню уже из Умео, — решил Габбе. — Ну что, Линда, ты с нами? — с надеждой спросил Валтер. — Ты же можешь позвонить и сказать, что зайдешь к подруге, например… Вон, у Рут мама недавно родила, она в школу не ходит, помогает ей. Занесешь задания. Тем более, мы правда можем к ним заглянуть. Завтра.       Валтеру Сёдербергу еще долго пришлось уговаривать фрёкен Лундквист, но в конце концов искушение оказалось сильнее ее добродетели, и в кино они поехали втроем. — У тебя совесть есть, Габриэль?! — к несчастью, к телефону подошла фру Бенгтссон. — Какое тебе еще кино! Немедленно домой! — Не кричи, Инне, пожалуйста, — Фил высунулась из двери, — Снурре пытается спать. Что случилось? — она подошла поближе. — Этот негодяй малолетний удрал после школы в кино, ты только подумай!       Фил взяла из рук Ингрид трубку. — Габбе? С кем ты идешь? Хорошо что позвонил, а что за фильм? Здорово! Когда кончается сеанс? Ну ладно, постарайся не слишком задерживаться, чтобы мы не волновались, и не беспокойся, одолжись у ребят, на обратном пути можете заехать в кафе, я дам денег. Потом расскажешь про фильм. Пока. — Ингрид, — Фил повесила трубку, — но это же здорово, у Габбе наконец-то появились друзья в школе, какой-то интерес к жизни, пусть сходит, зачем ты его ругаешь? — Затем, что, выходит, мне одной тут корячится и с готовкой, и с уборкой! — раздраженно сказала Ингрид, и ушла на кухню. Фил фыркнула, пожала плечами и вернулась в спальню. — Ну, что там Ингрид шумит опять? — сонно поинтересовался Снурре. — Спи. Не по делу совсем. Представляешь, Габбе после школы поехал в кино с одноклассниками, ну, она на него и накричала. А я разрешила. По-моему, радоваться надо, что он оживает! — М-м. Ну да. А что за фильм? — Комедия американская. Новая. С Одри Хепберн! — М-м… Надо нам тоже на выходных посмотреть, как думаешь? — Очень хочется, на самом деле, но я боюсь, вдруг голова заболит? — Заболит — уйдем, и всех дел. В комнате медленно сгущались сумерки, тикал будильник, стоял приятный запах перцово-камфорного линимента, которым Фил растерла спину Снурре после ванны. — Если не засну, сходим, — пробормотала Фил, и притиснулась к Снурре поближе.