Да только в Портленд воротиться нам не придется никогда

Кто кому, а Фил позвонила Бергу, правда уже после полудня. Опять же, жалуясь на Алекса. – Гнать этих Блумквистов надо к чертовой матери, Фил! - возмутился он. – Не могу, мне Габбе жалко, - ответила Фил. – А себя тебе не жалко?! А мужа своего — не жалко?! Он в стороне стоять не станет, а ведь Алекс его одним ударом в гроб вгонит! Ладно, я сегодня к вам заскочу после занятий. Мозги вправлю мудиле этому. – Драться не будешь? - подозрительно уточнила Фил. – Нет, ну ты что. Ласково пожурю, - хмыкнул Берг, и повесил трубку. Фил тяжко вздохнула. Кажется, опять она напричиняла добра. Теперь Алекс подерется с Бергом. Ну, главное, чтобы не со Снурре. Проводы на работу Фил, само собой, проспала. Однако, судя по пустой упаковке, таблетки Снурре принял. Ингрид уверяла, что с утра всё прошло мирно и согласно утвержденному расписанию. Ну что ж, остается только ей поверить. – Снурре нормально оделся? - спросила она. – Как обычно, - ответила Ингрид. - Вы ему одежку зимнюю-то будете покупать? – А что купить лучше, как думаешь? – Тулуп или дубленку поплотнее, валенки или унты, шапку меховую. Поддевку. Штаны ватные. Куртку-ватник, в мастерской работать, чтобы не жаль пачкать было. Варежки или перчатки, из выворотной кожи, на меху. – Сколько всего! – Это зима, мать, что поделаешь. Свитер с высоким горлом и подшлемник шерстяной ты ему сама свяжешь. – Придется на выходных ехать в Умео. Слушай, кстати, Габбе говорит, фильм хороший очень. Комедия, «Как украсть миллион». Может, нам всем вместе в кино сходить? Попросим Муми-тролля заранее билеты купить, он пока в городе. – А что, можно! – Надо подумать, что на ужин сделать. Берг сегодня заедет вечером. – Зачем? – Алексу мозги вправить. – Они там друг друга не поубивают? – Кто их знает. Главное, Снурре и Колин целы будут. – И то верно. Весь день Валтер не отставал от Линды. Даже сел с ней за одну парту, что было уж вообще делом неслыханным и приравнивалось чуть ли не к помолвке. Габбе наблюдал за всем этим и маялся от самых нехороших предчувствий. – Ну в общем так, Блумквист, - сказал Валтер, вытащив его на задний двор под предлогом «покурить», - она призналась. Действительно, отец Линды вчера пьяный был и побил её. Что делать-то?! Габбе сглотнул. Сливаться в такой ситуации — подло, но идти бить вдвоем с Валтером взрослого мужика.. Верный путь за решетку. В чем-то Алекс был все-таки прав. – Первым делом... Первым делом надо Линду к врачу отвести, - нашелся Габбе. – Так она не хочет. Говорит, тогда все узнают. – В Умео, в «Красный крест». Или, если у тебя деньги есть, в университетскую клинику. Или... Я могу попробовать с доктором Эклундом поговорить, чтобы ее как-нибудь незаметно через заднее крыльцо провести... У тебя сколько денег? Пара-тройка тысяч найдется? – Сейчас на руках есть чуть меньше двух тысяч. Я раздобуду сколько надо, у родителей попрошу, они дадут! – Значит, на университетскую не хватит, там один прием полторы, а ведь наверняка еще набежит, повязка, обработка, всё такое. А на Эклунда хватит. У него прием — тысяча. В «Красном кресте» вообще бесплатно, но там, Валтер... - Габбе впервые назвал его по имени, как друга, - но там все-таки публика такая, да и врачи... Жесткие очень. А, еще ж в травму можно, в Норфьярден, как я забыл-то! Там прием пятьсот. Линде восемнадцать есть? – Да. – Жаль. В травме в Норфьярдене несовершеннолетним первичка бесплатная. Хотя там тоже народ разный толчется. В общем, предложи ей варианты тогда. – Съездишь с нами, поможешь? Я в этом не понимаю нифига. А ты... – А у меня стаж, - хмыкнул Габбе, - я там везде побывал. И не по разу. – Сестра, на рентген отведите! И кто из вас, придурки малолетние, ее так отделал?! - прорычал доктор Стрём. Валтер аж побледнел. – Да чего вы гоните-то, доктор Стрём! Мы здесь причем?! - возмутился Габбе. – Ты тут точно не причем, Блумквист, а?! – Вы ж меня знаете! Я девушек ни разу пальцем не тронул! – Ладно, ладно, - утробно проворчал Стрём, - я уж вижу, что не вы, силенки не те. Так, у нее ведь регистрация по Иварсбоду? – Ну да, - кивнул Габбе. – Значит, Форсберг... Это хорошо... - Стрём набрал номер. - Травмпункт Норфьярден. Телефонограмму примите. Лундстрём Линда, восемнадцать лет. Побои, перелом или трещина ребра. Средняя тяжесть. Да. Угу. Самоходом. Угу. Кто приедет, Перссон? Коммандер, тут дело такое... Семейное, видимо. Ага. Вы сами? Отлично, ждем! Рентген как раз готов будет. – Вы что, в полицию сообщили?! - ужаснулся Валтер. – Ну а как ты думаешь, чудилка, - хмыкнул Стрём, - тут криминал явно. Дуйте домой, вы двое, нечего вам тут... А то лишние вопросы к вам будут. – Я останусь, - сдвинул брови Валтер. – Твое дело. Кабинет освободили, быстро! Стоп, Блумквист, задержись. Лезь на стол, колено свое покажи. Кто это тебе морду подправил, он, что ли? - Стрём кивнул на Валтера, - за нее дрались? – Да ну нет, упал, ударился... – Рассказывай. Линда сидела в холле травмпункта, закрыв заплаканное лицо ладонями, и тихо раскачивалась. Валтер удрученно молчал. Габбе отошел от стойки регистрации, помялся рядом, потом сел на соседнее кресло. – Ты знал, что они полицию вызовут?! - спросила его Линда. Габбе только вздохнул. – Линда, у тебя же ребро сломано, - сказал Валтер, и тронул ее за плечо. – Ну и что?! – Как это что... – Как я домой вернусь?!.. Теперь все узнают! – Но так ведь тоже нельзя... Форсберг приехал довольно быстро. – О, Блумквист, и ты здесь. Ну конечно, как же без тебя-то. Почему морда опять разбита?! Удивительно ещё, что Юханссона нет, - проворчал Форсберг, - пойдемте-ка, фрёкен Лундстрём, зайдем к доктору...       Валтер помог ей встать и сделал было шаг в направлении кабинета. – А ты тут посиди, нечего. Стрём повесил свеженькую рентгенограмму на просмотровую лампу. – Вот тут у нас ребра... А вот тут — трещина раз, трещина два. Тяжелым тупым предметом, надо полагать, ногой в ботинке. Так? - повернулся он к Линде. – И мужик должен был быть здоровенным... Это кто, малолетки эти дурные? - поинтересовался Форсберг у Линды. Та отчаянно замотала головой. – Нет, что вы, что вы, это не они, нет, нет! Валтер просто меня привез... – А Блумквист чего тут трется? – Они с Валтером... – Нашел себе Сёдерберг компанию... Ну ладно. Если не они, то кто? – Я сама, упала с лестницы, я же говорю... – А ну-ка не ври мне, девушка! С лестницы она упала! У вас дом одноэтажный! – В п-погреб... – Ну конечно! Акт освидетельствования? - обернулся Форсберг к Стрёму. – Щас дописываю уже... Фото завтра будут. – Я сама виновата, коммандер Форсберг, не надо, пожалуйста, не забирайте отца! Я правда виновата, поехала в кино с ребятами, вернулась поздно... Форсберг всю дорогу сопел и хмыкал. – Страшное преступление, конечно, в кино сходить. Я твоего папашу на примете держу еще с тех пор, как твоя мать руку сломала. Тоже в погреб упала! Теперь он у меня не отвертится. – Не надо, пожалуйста, он только еще хуже станет, на нас потом злость сорвет! – Посидит пару месяцев, авось, одумается. Как раз зима, работы нет. – Я не буду заявление писать. Как я потом домой вернусь? Он же меня выгонит! – Тебе восемнадцать. Пора уже своим умом жить. Поступишь в училище, уедешь в общежитие... – Мне надо маме помогать. Она одна не справится. – Не выдумывай. Тебе учиться надо. И идти на стипендию. Здесь искать нечего... Вон, поступай на медсестру, или учительницу! Да хоть и на секретаршу... А то будешь всю жизнь, как мать. Муж дерется, ферма на ладан дышит, малых по лавкам... Валтер и Габбе ехали следом. -- Что ж делать-то, а, черт подери, как же так... Ведь нельзя же так оставить?! Габбе сдержал зевок. Ему эта истерика уже поднадоела. Валтер успел вывалить ему всю свою многолетнюю историю взаимоотношений с Линдой, от дерганья за косички в младшей школе до нынешних дней. -- Тебе ж восемнадцать есть, женись, - сказал Габбе. Валтер замолчал. -- Так это целое дело, свадьба... -- На кой тебе свадьба? Подите в управу да распишитесь. Как Юханссоны. Они просто расписались, и всё. Тебе восемнадцать, ей восемнадцать, за чем дело встало? Потом разведетесь, в конце концов. И никто вам больше слова не скажет. -- Меня мать убьет... -- Что, тоже, как ей, ребра переломает? -- Нет, ну ты что, но... Я в институт хотел поступать... -- Ну и поступай. Вместе поступайте. -- А жить на что? -- Стипендию получите. -- Ну, я не гений, стипендию. Мне отец обещал обучение оплатить. -- Значит, подрабатывать будешь. Ты ж ведь где-то работал уже? -- Так я у отца работал, официантом... Летом. -- Ну не знаю. Сам думай. Валтер остановился у полицейского участка. – Слушай... Я домой, наверное, пойду, - сказал Габбе. - Мои волнуются уже. Брат уже мог с работы придти... – А. Ну да. Конечно, - Валтер пожал ему руку. - Спасибо, что помог. – Так себе помог-то. Ладно. До завтра. – Пока. Габбе побрел в сгущающихся сумерках к дому. – Где тебя опять носило?! - Ингрид распахнула перед носом Габбе дверь. – Фил уже с ума сходит! Ты позвонить мог?! – Простите... – Простите-извините! Правильно тебе Алекс вчера навешал, да видно, мало! – Габбе, ты цел?! Всё в порядке?! - Фил тоже вышла в коридор. – Простите, фру Фелис, я заставил вас волноваться, со мной все нормально... – Ты голодный? Иди скорее на кухню, поешь, и расскажи, что случилось? Ты как в воду опущенный! Габбе шумно хлебал суп и пересказывал собравшимся на кухне домочадцам сегодняшние события. – Бедная девочка, - вздохнула Фелис, - какой ужас. – Голову надо на плечах иметь, нечего было шляться с парнями незнамо где, - фыркнула Ингрид, - но ребра ломать, это, конечно, уже чересчур. И что, теперь его посадят? – Да как же, - хмыкнул Колин, - дурочка эта наверняка заявление писать откажется. – Так ведь средний вред здоровью, - Габбе допил суп прямо через край тарелки. - Государство как обвинитель. – Ну да, неизвестными лицами неизвестно где при невыясненных обстоятельствах. У тебя вон вообще тяжкий был, так ты что написал?! Габбе вытер лицо и рот полотенцем, которое ему подсунула Фелис. – Так я думал, мне с ними еще учиться. – А ей под одной крышей жить. Тем более, отец. – Сажать таких отцов надо, - фыркнула Ингрид. – Ну, сажать-не сажать, а поучить придется, - вздохнул Колин и потянулся. Тут как раз зазвонил телефон. - Это наверняка меня, - сказал он, поднимаясь, и не ошибся. И точно, звонил Форсберг. -- Колин? Ну что, Габбе рассказал уже? -- Ну да. Что, окажет сопротивление при задержании? -- Вроде того. Заскочишь через полчасика? Мы пока с Окессоном съездим, заберем. -- Буду. Теперь настал черед волноваться Ингрид. – Ну заварили вы со своим Валтером кашу! Давай, давай, и под ванной протри хорошенько! Вон там, видишь, грязь?! – Она не оттирается! – А ты хорошенько потри! - Ингрид бросила Габбе щетку, - изо всех сил! Как напакостить, так у него сил хватает! – Я не дотягиваюсь! – А ты дотянись! – Ингрид, ну всё хорошо будет, они просто его попугают, наверное, и отпустят, - у Фил самой глаза были, как плошки, и вся шерсть стояла дыбом. Боже, кого она пустила в свой дом?! – О господи, Фил, не строй из себя святую наивность, - раздраженно ответила Ингрид. - А потом, если что, всех собак наверняка повесят на Колина! Тут наконец-то в дом ввалилась толпа грязных и голодных дорожных работников. – Ну, встречайте артель «Напрасный труд», - выдохнул Снурре и обнял бросившуюся к нему Фил, - ты чего такая взъерошенная? – Только проедешь, прочистишь, обратно развернешься — уже все снова замело, - вздохнул Нильссон, - прямо на глазах! Ингрид, я тут стирку опять принес... – Давай, - она взяла у Нильссона мешок. – А Габбе где? - поинтересовался Алекс, сметая снег с валенок веником. – Ванную моет. – А-а. Хорошо. Молодец. В тот вечер на Еловой было снова полно народу. Форсберг решил довезти нехорошо оживленного после воспитательной работы Колина до дома, и передать с рук на руки Ингрид, чтобы ненароком не сорвался. Заехал, как и обещал, Берг. Ужинали долго, благо тем для разговоров хватало. Вынесли дружное порицание Алексу, обсудили негодяя Фалька, думали да гадали, что делать с образованием Габбе, доведя того до бегства из-за стола на промерзшую веранду, завешанную бельем Нильссонов, где он и сидел, стуча зубами, пока Фил не принесла ему шинель, и не уговорила вернуться в тепло. – Мужики, одиннадцатый час, - не выдержал Снурре, - давайте расходиться уже. Нильссон, хочешь, устроим тебя на ночь, наверху комната свободная? – Мне, что характерно, не предлагает, - хмыкнул Берг, терзая гитару. Его таки вынудили пообещать позаниматься с Габбе физикой, и Берг был весьма недоволен. Репетиторствовать ему еще не хватало. С дебилами всякими. – Да нет, - вздохнул Вигго, - у меня еще не все угомонились. Каспер и Лиса не спят, да и мать пока так, одним глазком. Надо проверить, как они там. Алекс разговаривал с Форсбергом на кухне. Габбе отирался рядом, в надежде подслушать, о чем это они там. Он боялся, что о нём. – Якоб, хочешь ты оставайся тогда, - предложила Фил. – Да ладно уж, не буду нервировать твоего, - хмыкнул Берг и прихлопнул струны. - Ну что, Нильссон, поехали? – Давай. – Кофе на дорожку? - предложила Ингрид. – Кофе... если б чего поинтереснее, - хмыкнул Нильссон. - За вещами завтра заскочу тогда, хорошо? – Конечно, - кивнула Фил, - у камина как раз к вечеру досушим. После разговора с Форсбергом Алекс заметно повеселел. Он насвистывал, выходя из ванны, и шлепнул Габбе, застилающего диван, по заднице. -- Алекс, ты чего! - Габбе обернулся. -- Что, побежишь жаловаться на жестокое обращение, ябеда несчастная? Ах, фру Фелис, меня опять обижают большие злые мальчишки! -- Алекс... -- Да ладно, ладно, шучу... Марш зубы чистить, и спать. Все, Габбе, жизнь у нас налаживается. Форсберг берет меня на службу. -- В полицию?! -- Ага. Говорит, замнем как-нибудь, что у тебя брат уголовник. Фамилии ведь разные. Дуй зубы чисть! Быстро! Через пять минут выключаю свет! Габбе взял у него полотенце и поплелся в ванную. Алекс — полицейский. Ну ни хрена же себе. Наутро Алекс поделился радостной новостью со всеми домашними. – Правда, мне придется уехать в полицейскую школу. Максимум на шесть недель, может, меньше, благодаря юрфаку. Сегодня надо к Форсбергу зайти, он обещал дать учебники, надо проштудировать «Закон о полиции», и, если с порога сдам, то срок обучения сократят. Присмотрите за Габбе? – Без проблем, - ответил за всех Колин. – Я и сам за собой присмотрю, - буркнул особо мрачный поутру Габбе. – Ты присмотришь, да уж, - хмыкнул Алекс. - Ешь быстрей, бестолочь, опять из-за тебя опоздаем. Габбе отодвинул тарелку. – Я больше не хочу. – Нехрен тут обиженку корчить, доедай! – Алекс, хватит его тиранить. Ну что, в кино идем? - спросила Фил. – Идем, идем, звони Янссону, пусть билеты покупает, - ответила Ингрид. – Только не с утра, - сказали хором Колин и Снурре. – А что за кино? - оживился Алекс. - Пусть на меня тоже возьмет два! С утра подморозило, и выглянуло солнце. Выпавший за ночь снежок скрипел под колесами машины. – Холодно, - Снурре споро запрыгнул в салон, - зато хоть снег не валит. Будет время отдышаться. Габбе, не закоченеешь в ботинках-то? – Нет, мне нормально, - соврал, не дрогнув, Габбе. Впрочем, сегодня у него были причины для беспокойства и посерьезнее. Линды в классе не было. -- А где же Лундстрём? - фру Клаессон подняла недоуменный взгляд от журнала. -- Она, э-э-э... заболела, - сказал Вальтер. -- Какая жалость! Под конец года! Обязательно передайте ей задания. У нее есть шанс закончить с отличием... Чего не скажешь о тебе, Хольмгрен. Не вертись, пожалуйста. Вскоре фру Клаэссон безмятежно унеслась в глубины литературоведения, а вот ее ученикам было явно не до этого. По классу то и дело пробегали шепотки. Габбе сидел, как всегда, на задней парте, и разрисовывал последний лист тетради, изредка поглядывая в окно.       На перемене к нему снова подошла Хольмгрен. -- Привет, Блумквист. Как тебе новый фильм? -- Здравствуйте, фрёкен Хольмгрен, - Габбе невольно сглотнул, когда она наклонилась, демонстрируя глубины декольте, - какой фильм вы имеете в виду? -- Ну же! Можно подумать, что в нашей дыре одновременно показывают так много новых фильмов! - Ивонн оперлась локтями на парту, подпирая ладонями лицо. - На который ты ходил с Лундстрём. Так скажи мне, стоит тратить на него время? -- Наш дом собирается в кино на выходных. Возможно, и меня возьмут. Тогда и смогу рассказать о своих впечатлениях, фрёкен Хольмгрен, а пока... вы, видимо, что-то перепутали. -- Вас видели в кафе «Перекресток» с Линдой, - Ивонн присела на соседний стул. - Позавчера. Что ты рисуешь? - Габбе не успел отдернуть тетрадь. – О-о, моя фамилия, как мило! Мог бы и меня позвать в кино. Вдруг бы я согласилась? -- Увы, фрёкен Хольмгрен. Если я и пойду в кино, то только с братом. К сожалению, я не могу никого пригласить, даже если очень захочу. -- Я же говорю, вас застукали, глупый! Вы сидели за столиком у окна и мило болтали вдвоем. Нильс и Лео шли в кино на сеанс в половине восьмого, и заметили вас по дороге. -- Они ошиблись. -- Так, значит, Линда тебя пригласила? -- Не понимаю, о чем речь. -- Чистосердечное признание облегчает вину... Валтер, признавайся, это ты с ним подрался? -- Отвали, Ивонн. – Сёдерберг стоял в проходе, хмурясь. - Тебя кто звал?! -- Ах, Отелло. Вчера он весь день выбивал у нее признание, а сегодня впервые за десять лет Линды нет в школе... Какая драма. -- Такая красивая и такая дура, - хмыкнул Валтер. - Иди уже, сплетница несчастная. -- Фу, как грубо. -- Помнишь, как я тебе собачьих какашек в портфель наложил в третьем классе? Вот это было грубо. А сейчас — справедливо. -- Я все-таки уверена, что они были не собачьи, но ты и впрямь всегда был грубияном, Сёдерберг. -- Так вот и иди по добру-поздорову, а то я тебе и за шиворот могу напихать. Прямо в декольте, - хмыкнул Валтер. -- Тебя посадят. -- Вонючего собачьего дерьма. Прямо в твой французский лифчик. Он же ведь у тебя наверняка французский и кружевной, а? Ну-ка, а если глянуть? -- Только в твоих фантазиях, когда ты мечтаешь обо мне под душем, - Ивонн споро вскочила, - а ведь ты мечтаешь, Валтер, верно? Что тебе еще остается, кроме мечтаний, прыщавый ты фантазер! -- У самой прыщи пудрой замазаны! - Валтер швырнул ей вслед смятым листом бумаги. - Вот зараза, а. Думаешь, нас и впрямь видели? -- Плевать. Ты правда насовал ей в портфель какашек? -- Ну да. Она жутко дразнилась. Всегда была гадиной. Называла мою маму посудомойкой. Тогда родители только начинали, и сами всё делали в кафе, и мы тоже все работали там после школы, в общем, ничего стыдного, но она так противно говорила... В общем, я взял газету, набрал собачьего дерьма и сунул ей в портфель. Как она ревела! Покраснела от злости и орала, как сирена. Отец меня тогда первый раз в жизни отхлестал крапивой, но я все равно ни о чем не жалею. Да он и сам с мамой потом вечером смеялся. Они прям до слез хохотали, думали, что мы спим уже... -- Выходит, ты хулиган... - вздохнул Габбе. - Линды теперь недели три не будет. Трещина в ребрах — это повязка и три-четыре недели постельного режима. Тем более, в двух. -- Ничего себе. Отстанет в школе... -- Это не самое страшное в жизни, - вздохнул Габбе. И впрямь. Плохие оценки не шли ни в какое сравнение с суровой действительностью. Форсберга среди ночи разбудил телефонный звонок из участка. -- Коммандер? -- Что стряслось, Перссон? -- У меня тут эта, Лундстрём Линда. Которая со сломанными ребрами-то. Ее из дома выгнали, короче, ну она сюда и пришла. Чего делать? -- Девушка в порядке? Не обморозилась? Свежих травм нет? -- Говорит, в порядке. Повезло ей, последний автобус подхватил. Так куда ее? -- Обезьянник открой... Нет, погоди. Открой мой кабинет и устрой ее на диване до утра. Одеяло и подушка в шкафу, ну ты знаешь. И чаем напои, покорми чем-нибудь, успокой... Утром разберемся. – Только через мой труп, Оскар! Сестра коммандера Форсберга, Магда, встала стеной. – Я тебе не позволю загубить свою репутацию! Никаких одиноких молодых девушек у нас в доме! – Магда, это ненадолго... – Ни на минуту, Оскар! Ни на единую секунду! Пусть поживет у Лукаса. Его репутацию это, напротив, спасет. – Не говори глупостей. Он старый холостяк и живет один всю жизнь. – У Бенгтссонов есть место, после того, как Ингрид ушла к твоему алкоголику. Им не помешает помощница по хозяйству. И вообще, Оскар, девочку надо вернуть домой и вправить мозги ее родителям! Что это такое?! – Девушке восемнадцать. Хорошо, пристроим ее в общежитие. – Ну, тогда можно считать, она уже не девушка, - фыркнула Магда. - Ей надо найти дом с безупречными в моральном отношении хозяевами, которые смогут за ней присмотреть. – Ну да, у нас есть свободная комната, - Форсберг нашел Снурре в поселке, - и мы действительно были бы не против ее сдать... - он сдвинул шляпу и почесал в затылке, - но девчонка не испугается у нас жить-то? Полно одиноких мужиков... – Фелис и Ингрид за ней присмотрят. – Ну это да... В общем, мне надо с Фил согласовать. – Я сам у нее спрошу. Вы же ведь в состоянии потерпеть месяцок-другой с арендной платой? – Ну, в общем, да... – Вот и славно. И вот что, Снурре. Пора тебе в зимнее переодеваться. Небось ноги уже отморозил. Деньги есть на одежду? – Да найдем... – Если что, одолжу. Не стесняйся. Если ты опять сляжешь, Фил одна не вытянет. – Это-то понятно... Снурре помахал уезжающему Форсбергу и забрался обратно в кабину. Снег сам себя не вывезет. – О, ну конечно, коммандер Форсберг, о чем речь! - немедленно согласилась Фил. – Правда, первое время девочке придется лежать в постели из-за сломанных ребер... – Ничего страшного! – А с арендной платой, конечно, ждать и того дольше, пока там еще пособие оформят... – Господи, но она же не виновата! Ничего, мы как-нибудь потерпим. – Ну вот и славно. Тогда сейчас вас познакомлю. – Да, конечно, привозите ее прямо сегодня! «Но я же не имела в виду — прямо сейчас!» - Фил с Ингрид замерли посреди неубранной после завтрака кухни, когда весьма довольный Форсберг вернулся от машины с Линдой под руку. - Вот. Линда Лундстрём. Это фру Фелис Викстрём, хозяйка, это фру Ингрид Бенгтссон, старшая квартиросъемщица. Вещей у нас пока никаких нет, - добавил Форсберг, - но вы же что-нибудь ей найдете переодеться, правда? Фил нервно оттянула ворот свитера, надетого прямо поверх пижамы. – Проходи пожалуйста, Линда. Сможешь пока немного посидеть на кухне, комната еще не готова? – Здравствуйте, - донельзя смущенная Линда не поднимала глаз от пола. - Конечно. – Ты не подумай, у нас не всегда такой беспорядок, просто коммандер Форсберг нас даже не предупредил, - Фил метнула гневный взгляд на ухмыляющегося Форсберга. – Ну я поехал, - сказал он. – Всего доброго, коммандер. Будешь блинчики, Линда? – Не... не беспокойтесь... Я сыта. – Да что ты там поела, девушка! - фыркнула Ингрид, - а ну садись к столу. Так, давай-ка я тебе помогу снять пальто, вот так, можно пока повесить на крючок прямо здесь, но вообще мы верхнюю одежду оставляем в прихожей, сейчас найду тебе тапочки, а то по полу дует. Какой у тебя размер? Сейчас придумаем что-нибудь с ночной рубашкой, и ты наконец сможешь нормально принять душ и поспать... – У меня повязка... – Ничего, перевяжем заново. Не бойся, всё будет хорошо. Фил вздохнула. Вот она не была в этом настолько уверена. В доме-то, где обосновались двое Блумквистов. И это если Вилле не считать. – Пожалуй, я всё же вызову доктора Эклунда, - сказала она.